ANGST Драбблы

      Пустота всегда рядом с ним, в его груди. Это привычное ощущение, будто всё, что было раньше — никогда ему не принадлежало. Однако с твоим уходом из его жизни, чувство пустоты, которое так легко глушилось твоими объятиями, вновь прибыло, накатывая волной и выжирая всё то немногое, что ещё оставалось. Медленно, будто наслаждаясь внутренними терзаниями.       Если раньше Курокава думал, что с твоей громкой сценой он просто примирится, забыв о тебе, как о ненужной вещи, то теперь, когда каждый день похож на предыдущий, Изана полностью отказывается вставать с постели по утрам. И только Какучё ещё хоть как-то держит его в строю, пускай полукровка и выглядит мрачнее тучи. И паршивее всего прогуливаться по улицам, которые напоминают о счастливых моментах, о поцелуях под дождём. Юноша не романтик, а уж тем более не так обходителен с девушками, как стоит.       То, что ты, громко хлопнув дверью, вычеркнула Изану из своей жизни, злило его первое время. Он был вне себя от ярости, ведь уверенность, что у вас всё хорошо, била через край. Но вот ты так не считала, не получая должного внимания. Отсюда и недопонимание. Однако за некоторой холодностью в твоей личности скрывались настоящая забота и трепет, который юноша не испытывал даже к самому близкому человеку — к своему слуге. Курокава хотел уберечь тебя, спрятать от преступного мира, однако недомолвки сделали ситуацию только хуже.       Очередной вечер, который юноша проводит в своём кабинете, давит на виски гробовой тишиной. Обычно ты сидишь на диване или на краю стола, что-то рассказываешь ему, мило улыбаясь, пока аметистовые глаза бегают по строчкам в документах. Изана взваливает на себя слишком большую ответственность, искренне веря, что сможет тащить всё один. Ни с кем не делится своими переживаниями, и от этого, на самом деле, ему становится тошно. Желудок сводит, неистовое желание опустошить его, чтобы не ощущать тошноту, растёт. Полукровка злится. Но не на тебя — на себя. Он зол, что просто не может пересилить свою гордость, которая изрядно портит ему жизнь, и хочет позвонить тебе. Однако благодарит судьбу — неожиданный и такой желанный звонок от тебя. Твой номер всё ещё в его списке — он ни за что его не удалит. — Ты нужна мне. Сейчас, — бросает он на твоё сухое: «Решила узнать как у тебя дела». И ты понимаешь — надо ехать. Срываешься, бросая все дела, лишь бы прибыть как можно скорее. На пороге его офиса твоя персона появляется менее, чем через четверть часа.       Мозолистые руки блуждают по тебе, пока ты сидишь на коленях Курокавы. Пересохшие от желания губы судорожно расцеловывают твою шею. Король «Поднебесья» прижимает твоё хрупкое тело к себе, будто страшась твоего исчезновения. Чувство тошноты проходит рядом с тобой; рой мыслей успокаивается, когда ты проявляешь свой голос в шумных выдохах. — Я поговорить с тобой пришла вообще-то, — начинаешь ты, беззлобно ухмыляясь. Однако аметистовые глаза, смотрящие на тебя снизу вверх, ясно дают понять — все разговоры позже. Но ты не сопротивляешься, помогая расправляться с одеждой. Ёрзаешь на его коленях, слыша гортанное рычание. — Я так скучал, — и это первый случай, когда гордости наступают на горло, давая волю настоящим эмоциям. Тем, что скрывались под прочной стеной высокомерия, жадности и порочных желаний, почти граничивших с безумием. — Я больше никогда тебя не отпущу. — Тогда дай мне обещание, — твои мягкие ладони ложатся на смуглые щёки Курокавы. Под глазами с пушистыми ресницами виднеются синяки — юноша очень плохо спит по ночам, терзая своё сознание сомнениями. Король вскидывает вопросительно бровь и немного хмурится, ясно давая понять, что условия он не принимает, кроме своих. — Ты больше не будешь тащить всё в одиночку. У тебя есть Какучё, у тебя есть… я.       Его твёрдый член проникает внутрь, Изана упивается возможностью вновь услышать твой голос в высоких стонах, пока нежные стенки лона сжимают его. На твои слова юноша выпаливает: «Значит, ты не отрицаешь, что теперь ты моя». Он привык слышать то, что хочет, и с этим ничего не поделать.       Ваши стоны заполняют пространство, заглушая мерное тиканье часов на стене прямо над вами, пока Курокава двигается внутри тебя. — Люблю. Я так люблю тебя, принцесса, — на эмоциях выдыхает полукровка, опаляя кожу на твоих ключицах горячим дыханием. — Моя. Ты вся моя. Навсегда.