двое: я и моя тень

Сегодня у Саши был заслуженный выходной, поэтому она ещё спала, несмотря на то, что время переваливало за двенадцать часов дня. Родителей не было дома, — они были на работе. Вдруг нос девушки кто-то неприятно облизал. Саша проснулась от шершавого языка своей собаки. — Алита, перестань! — девушка сморщила нос и отвернулась к стенке, чтобы её никто не тревожил. Алита — собака породы басенджи. Её Александра получила в подарок «просто так». Друзья, знавшие о любви российской спортсменки к друзьям меньшим, подарили девушке кольцо, на котором разместились все четыре питомца фигуристки. Собака успокоилась и Трусова прикрыла глаза ещё на часик, но потом ей пришло слишком громкое уведомление, что она аж встрепенулась. Саша нехотя повернулась к прикроватной тумбочке и зло пыталась найти телефон, чтобы убить того, кто отправил ей сообщение. — Вся вселенная против того, чтобы я поспала в свой единственный выходной, — наконец девушка нащупала телефон и кинула на кровать, собираясь прикрыть глаза, но он опять неприятно завибрировал и тогда Саша схватила его, пытаясь разглядеть виновника сна. Но когда Трусова поняла, что это написал Марк, то спокойно зашла в мессенджер. (ninety.ninth) : доброе утро) (ninety.ninth) : спишь?

(avtrusova) : да

(avtrusova) : а ты мешаешь

(ninety.ninth) : саш, я минут через тридцать буду у тебя, вставай (ninety.ninth) : хы)

(avtrusova) : кондратюк, ты что у меня забыл?

(ninety.ninth) : узнаешь) (ninety.ninth) : пока, люблю тебя♡

(avtrusova) : пока

— Чёрт! Ну не имётся же человеку. Саша пошла в душ, накрасилась и подошла к своему огромному шкафу, который еле дышал от количества вещей, находящихся внутри. Но девушка как всегда, разглядывая в нём содержимое лишь вздыхала и говорила: "мне нечего надеть". В итоге она надела штаны от любимой фирмы adidas и чёрное худи. Трусова посмотрелась в огромное зеркало в её комнате перед кроватью, находящееся на дверки шкафа, и решила для себя, что она не так уж и плохо выглядит, даже нормально, вполне хорошо. В конце концов Саша не понимала, зачем парень явится так "рано". Да и вообще для чего? Пока Марк не пришёл Трусова решила приготовить спагетти с мясом. Она достала кастрюлю и поставила её на плиту. Нашла в ящичке лапшу — она была невероятных размеров. И принялась за готовку. Пятнадцать минут пролетели быстро. В дверь позвонили и девушка пошла открывать. Саша разинула рот от такого красивого её парня. Хоть он и был одет в обычный, облегающий, спортивный костюм — сегодня Саша находила его особенно красивым и улыбчивым. В руках у него красовался букет тюльпанов и коробка конфет. Он довольно протянул их девушке и поцеловал ту в щёчку. — Вы с Семененко сговорились? Решили меня закормить сладостями и задарить цветами, — Марк усмехнулся, — эти хризантемы вон какие живучие, до сих пор не один лепесток не отпал. Фиг знает, сколько ещё твои тюльпаны стоять будут. — Я хоть угадал с цветами? Ты же любишь тюльпаны? — Саша задумчиво отвернула голову. Ведь он не угадал, Трусовой нравились другие цветы, а тюльпаны она не любила, как и хризантемы. Но она не хотела обижать парня, который старался. Тем более это пустяки — всего-лишь букет цветов. Скоро они завянут и их придётся выкинуть. И проблему — как ветром сдуло. Саша натянула улыбку и повернула голову обратно: — Да, спасибо, — Марк довольно улыбнулся и когда девушка встала за плиту, подошёл к Саше сзади вплотную, ставя руки на её талию и вжимаясь в чужое тело. Она испуганно отпрянула и попросила парня не мешать. Вскоре еда была готова и девушка пригласила Кондратюка за стол. Саша завтракала, слушая различные истории Марка с тренировок. Ну а парень обедал, наслаждаясь вкусной едой и улыбчивой Сашей. Она и правда стала выглядеть счастливей после появления Марка. Он как-то особенно на неё действовал — помогал расслабиться после тяжёлых тренировок, водил в кафе, когда они ещё не встречались. Парень отличный слушатель и собеседник, с ним Саше комфортно. День проходил великолепно — парень много шутил, рассказывал истории, в которые они попадали вместе с Женей, а еще — влюбленно смотрел. От таких взглядов Саше становилось неловко, но такое внимание точно было приятно. Вскоре парень предложил посмотреть фильм. Они включили на ноутбуке какую-то мелодраму и улеглись на огромную кровать Саши. Девушка положила голову на грудь парня, тот же в свою очередь приобнял её. Трусова гладила Марка по животу, иногда отвлекаясь от фильма и вычерчивая кубики под футболкой. Кондратюк в такие моменты учащённо дышал и Саша слышала его бешенный пульс, но не придавала этому особого значения. Когда главные герои фильма начинали целоваться, девушка прижималась телом к парню, но не делала ничего больше, да ей и не особо хотелось заходить дальше, она была не готова. Марк незаметно целовал её в макушку, а если Саша замечала, то хмурилась и обиженно складывала губки. Марк почти прописался у Саши дома. Он уже привычно ходил по квартире в одних спортивных штанах, привычно обнимал утром на кухне, привычно приставал каждый раз, когда Трусовой нужно было куда-то уходить. Парень помогал справляться с трудностями, смешил в самые грустные моменты, укладывал спать, когда Саша засиживалась в социальных сетях или постоянно ловила себя на мысли, что не справится. Он просто был рядом, и этого Саше хватало. Они не гуляли, не ходили куда-то, просто сидели вечерами у девушки, разговаривая о жизни, о целях, о мечтах, о будущем. В один из вечеров парень пришел к Трусовой с пакетом продуктов, решив, что приготовить что-то вдвоем — очень милое и сближающее занятие. Марк честно не понимал, почему они никогда вместе не смотрят любимые мультфильмы Саши, почему она не рассказывает ему различные, забавные истории из жизни. Почему они не пьют кофе с маршмеллоу, почему ему строго-настрого запрещено оставлять засосы и вообще целовать в шею, почему она не разрешает прикасаться к своим волосам, почему они никогда не заказывают роллы. Не понимал, но принимал. До отъезда в Пекин оставалось пару дней и за это время нужно было решить все дела и проблемы. Одна из проблем Саши была голова. Внезапные головокружения, тошнота и рвота. Ощущение постоянной усталости, сонливость, появление проблем со зрительным восприятием – расплывчатость картины и галлюцинации. Появление постоянных головных болей, которые усиливаются при резких движениях головы и не снимаются лекарствами. Нарушение ориентации в пространстве и координации. Всё это — список обычного дня девушки. Ужасный набор, повторяющийся день за днём. Наконец сегодня Саша записалась к врачу. И решила для себя, чтобы он не сказал — она выберет только те рекомендации, какие захочет сама. Главное: не ляжет в больницу и не покинет лёд. Никто кроме Алины не знал про плохое самочувствие. Об этом догадывалась Аня, но она не знала никакой информации, ведь Загитова сдержала слово и ничего ей не сообщила. Саша была безумно благодарна Алине, потому что Щербакова отправляла бы её к врачу каждый день, ну а Трусовой нужно было собраться с мыслями и выбрать момент, когда она станет готова. Видимо момент пришёл, или время перед Олимпийскими играми поджимало, а возможно список устрашающих любого человека, — но не Сашу — симптомов. Трусова стояла в пустынном коридоре перед белой дверью. Она не понимала, как тут оказалась и что делает. Пожав плечами, самой себе, девушка постучалась в дверь. — Войдите. Её глазам открылся кабинет, на котором было написанно что-то по типу: "заслуженный врач, имя, фамилия и специальность". В помещение пахло больницей. На стене висели всякие рекламы лекарств, медицинские таблички, вечно заполняющие стены больниц и поликлиник. Внутри сидел молодой врач и Саше сразу захотелось развернуться и уйти, ведь у молодых нет никакого опыта, и скорее всего они не смогут ни чем помочь. Но девушка всё же вошла внутрь и села на стул, находящийся рядом со столом доктора. — Здравствуйте, меня зовут Глеб Александрович, что вас беспокоит? — доктор поправил свои очки и отряхнул медицинский халат. — Голова. Меня беспокоит голова, частые головокружения, приступы тошноты, потеря координации и усталось. — Подойдите, мне нужно вас послушать, — Саша подошла и задрала футболку, как это обычно делают люди. Но врач остановился, держа в руках фонендоскоп. — Вы занимаетесь спортом? — странно, почему доктор решил задать этот вопрос, ведь по девушке и так видно. У неё на теле сплошные мыщцы, а тут при виде пресса молодой парень уже задаёт глупые вопросы. Саша в ответ лишь кивнула, — не хотелось разговаривать с врачами. Отложив прибор доктор ещё долго и старательно что-то писал, а затем повернул голову к Трусовой. Она слегка волновалась, поэтому щёлкала пальцами. — Вам нужно пройти обследование, есть подозрения на что-то серьёзное. Тянуть не стоит, лучше начать проходить уже сегодня. Результаты будут недели через две. Саша вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Её раздражало всё — голова вечно беспокоящая болью, больница — потому что рыжеволосая терпеть не могла это место и доктор — молодой и по мнению Саши, ничего не понимающий. На бумажке был ряд разных анализов, но девушка обратила внимание на слово "биопсия головного мозга", " что?", пронеслось у неё в голове. Бред какой-то. Саша знала одно — если делают биопсию, значит всё серьёзно. А у рыжеволосой лишь головные боли, это всё больше убеждало Сашу, что врач неопытен. Но когда все анализы и даже биопсия были сданы, вымученная девушка отправилась домой. Меньше всего хотелось что-то делать, Саша сразу бухнулась в кровать, даже не попав лицом на подушку. Рыжеволосая так и уснула. Слишком много на неё навалилось за эти дни, но главное для девушки было — выиграть Олимпийские игры. Это — мечта Саши, давняя мечта. Не зря Трусова решила поставить себе в програму пять квадов. И если она их сделает, то попадёт в книгу рекордов Гинесса и уверенно выиграет, — ну по крайней мере она так думает, ведь за четверные дают огромное количество баллов. Проснувшись, Саша собралась на тренировку. Девушка не выспалась и чувствовала себя вяло. Вечерние тренировки — как испытание на выносливость. Они были самыми трудными и самыми долгими — 3 часа. В раздевалке была Даша и Камила. Девушки приветственно обнялись и каждая занялась своим делом. Даша рассказывала Камиле разные истории из своей жизни, а Саша даже не вникала. Сначала у девочек началась разминка, они раскатывались, так сказать им нужно было почувствовать лёд и подготовить мышцы к более сложным элементам. Для этого они проезжали 2-3 круга по катку, делая шаги — фонарики, крюки, выкрюки или чоктау. Затем фигуристки стали делать накрутки — это имитации прыжков без фазы полета. Нужно дать мозгу и телу подготовиться к тройным и четверным. Затем начинается основная тренировка на льду. Именно в этой части оттачиваются те самые элементы ультра-си, которыми мы восхищаемся. Как Этери всегда говорила девушкам: "мозг запоминает" последнее действие, которое ты выполнил на тренировке. Поэтому заканчивать занятие падениями нельзя — нужно прыгать пока не получится чисто". Фигуристки придерживались её указаниям — никто не хотел закачивать тренировку падением, чтобы на следующий день протирать лёд своей одеждой. Тренировка проходила нервно, в особенности у Трусовой. Попытавшись в первый раз зайти на 4F она упала, вторая попытка, благо, увенчалась успехом, но был недокрут, короткую программу откатала с четырьмя прыжковыми элементами без четвертных, что заметно расстроило и тренеров, и девушку. Сегодня Саша не пила таблетку, поэтому всё ехало кругом, и Трусова не могла нормально исполнить прыжки, ведь лёд выверчивался из-под ног, а когда девушка сошла со льда, то села на скамейку отдохнуть. У Щербаковой всё шло отлично, девушка, как бы, преисполнилась, сейчас в её голове наконец был полный порядок, хоть и давящая пустота в душе. Она за все занятия не разу не посмотрела на Сашу, будто у них произошёл конфликт, но на самом деле просто не хотелось отвлекаться. Послезавтра вылет в Пекин — на контрольных прокатах нужно выжать максимум. Завтра контрольная тренировка, Этери сказала все девочки будут отрабатывать не получающиеся элементы, пока они не получатся. Билеты на самолёт купили Даниил Маркович и Сергей Дудаков, поэтому гора с плеч Тутберидзе слегла, но забот было ещё выше крыши. Аня начала собирать вещи задолго до полёта, поэтому её чемодан уже был закрыт и стоял в комнате, ожидая вещей, которые кладут в последнюю очередь. Саша же наоборот не любила рано складывать вещи, она всё время ждала до последнего и только за несколько часов до отъезда забрасывала свою одежду в несчастную сумку. Порой из-за таких спешек она забывала шпильки или резинки, но девочки всегда выручали Сашу, поэтому она не волновалась. Сегодня Трусова как обычно проводила день с Марком. Он всячески поддерживал, обнимал, целовал и не упоминал про тренировки. Девушка была благодарна ему за это, ведь рыжеволосая очень переживала по поводу не получившихся элементов, а ещё очень сильно боялась за итог соревнований. Но когда Саша задумывалась об этом, то он говорил: "мечты сбываются". И фигуристка верила ему и в саму себя. Марк всегда был рядом, поддерживал в трудные моменты. И даже сейчас он лежал в обнимку с Трусовой, которая листала ленту инстаграма. Ей попадались её видео с чемпионата мира, видео где девушка обнималась с Марком, но Саша не обращала на это внимания, пока не наткнулась на десяти секундный видео-ролик, на котором Аня играла в телефон, а Трусова так долго и внимательно всматривалась в её карие глаза, но потом они встретились взглядами и ролик оборвался. Автор подписал видео «Трусаковы канон». Саша невольно улыбнулась и стала пересматривать этот ролик, пытаясь определить где, и когда она так смотрела на Аню. Затем девушка решила зайти на профиль автора этого видео и увидела ещё множество похожих взглядов Саши на Щербакову, а ещё Ани на Трусову. Марк смотрел в экран и не понимал, почему девушка пересматривает одно видео по несколько раз, но он не вмешивался, а послушно смотрел. Хоть ему к волосам и нельзя было прикасаться, парень вдыхал ароматы дикой вишни от рыжих волос, поглаживая пресс Саши. — Отложи телефон, — шепнул Марк на ухо. — Марк, ты не знаешь, когда это нас снимали? — девушка проигнорировала просьбу и парень начал всматриваться в детали видео двух обнимающихся подруг, чтобы ответить на вопрос. На ролике Аня и Саша обнимались после проката, глаза обоих были счастливыми, но в них всё же виднелась тревога. — Не знаю, — сухо ответил Марк и повторил просьбу, — отложи телефон, пожалуйста. Саша выполнила задание молодого человека и повернув голову в его сторону, встретилась с ним взглядом, безмолвно задавая вопрос, мол, "что хотел?" Марк навис над Сашей, оставляя мокрую дорожку поцелуев от подбородка до лба, а затем напористо прильнул к мягким губам девушки. Трусова не отстранялась и медленно выдыхала Марку в губы, у того от такого действия пробегал табун мурашек по спине. Он будто сразу завёлся и теперь его руки хаотично скользили по телу Саши, но парень продолжал немой танец языков молодой пары. Он практически не отстранялся, наслаждаясь каждым милиметром губ девушки. Марк, не отрываясь от губ, сидя на Саше, начал снимать с рыжеволосой худи, а затем его руки легли под футболку и поползли выше живота Трусовой. И тогда Саша отстранилась. А затем на тяжёлом выдохе, от сбившегося дыхания, произнесла: — Марк, хватит, мы слишком торопимся, — устало дыша, проговорила Саша. — Всё хорошо? — в ответ получив короткое "да", парень свалился, тяжело дыша от возбуждения, на его лице виднелось разочарование, несколько минут он лежал рядом с девушкой и витал у себя в мыслях, пытаясь успокоиться, но вскоре вырубился на плече Саши. А та спать не собиралась, поэтому приподнялась на локтях и аккуратно передвинула голову фигуриста на подушку. Затем встала с кровати и двинулась на кухню выпить чаю. Саша закрыла дверь, перед тем как зайти. И включив чайник кипятиться, уселась на барный стул за стойку. На девушку нападали смешанные эмоции. Ей хотелось кричать, бить в стену, или даже плакать. Возможно это всё из-за Марка и его торопливости, ведь сегодня Саша не желала его, а он полез. Но в тоже время фигурист не читает эмоции, — хотя лучшая подруга читала. Она была зла на Кондратюка, на саму себя или на весь мир. Она была зла на Аню, которая после переписки даже не перекинулась парой фраз на тренировках. Девушки не общались неделю и это очень огорчало Трусову. Саша схватилась за голову. Она не понимала, как себя вести и что делать с таким настроем. На ум пришел вариант, который она почти сразу отмела. Но, еще немного подумав, набрала единственного человека, с которым хотела поговорить. И это были не мама, не папа, не братья. Она позвонила Ане. Саша понимала, что это ненормально, что это глупо, что, как минимум, неправильно. Когда Трусова уже готова была сбросить вызов, осознав абсурдность ситуации, Аня ответила. Щербакова лежала на кровати — от неё только недавно ушла Камила, и девушка собиралась спать. — Как дела? — банальный вопрос, но Аня не знала, как вообще вести себя с той, к кому всё это время глубоко внутри таилась некая симпатия вперемешку с обидой. Саша выглядела разбитой, а Аня готова была её выслушать. — Плохо. Саша хотела быть честной только с Аней. Она устала, что даже родители видят в дочери бойца, спортсмена, который всё преодолеет. Мать старалась давать заботу, но Трусова сама отвергала это. Отец вообще не лез. Саша знала, что может открыться Ане. — Расскажешь? — Щербакова выровнялась, отключила телевизор, по которому на фоне шёл какой-то сериал — впервые за долгое время, даже улыбнулась. — Мне страшно уехать из Пекина без медали. Мне страшно уехать без золота. — Дура ты, Сашка. Трусова не слышала подобного обращения так давно, что сейчас по телу пробежали мурашки. Девушка посмотрела на экран телефона более пристально, уже трезвым взглядом оценивая то, что происходит. Аня всё еще казалась уставшей и в плохом настроении, но явно старалась не показывать. От этого стало даже как-то лучше на душе — ведь Аня близкий для Саши человек. — Почему? — наивно спросила Саша, всё еще разглядывая серьезное лицо Ани. — Потому что в этой жизни есть и проблемы поважнее. Но ты не подумай, что я обесцениваю твою. — А что ты только что делаешь? — Я тоже в такой ситуации, но стараюсь не думать о месте и результате. Я обычно отвлекаюсь на приятные для меня вещи. Шанс есть всегда. Саша, у тебя пять четверных в произвольной и тройной аксель в короткой, ты сможешь,— она перевела дыхание, улыбнувшись и продолжила, — ты столько к этому шла, а сейчас, перед самым важным моментом, руки опускаешь? Не смеши. Где Трусова, которую я знаю? — А какую ты знаешь? — Саша склонила голову, игриво улыбаясь. — Я знаю её упёртой. Как баран. Будет делать что-то, пока не добьется своего. Я знаю её застенчивой где угодно, но только не на льду. Я знаю её влюбленной в спорт и идею совершать то, что не делал никто. Я знаю её зацикленной на мысли о пяти четверных. Я знаю её, пытающуюся доказать мне, что прыгнет аксель. Я знаю её спортсменкой, которая может побороться на Олимпиаде за золото, каким бы трудом оно не давалось. Саша слушала Аню и глупо улыбалась. Она давно не чувствовала себя так спокойно, так хорошо, так просто. Они просто разговаривали, а Трусова уже ощущала себя гораздо лучше, чем когда только позвонила. — Ань, я соскучилась, — эта фраза просто вырвалась. Неконтролируемая. Случайная. Правдивая. — Я тоже, — так просто и тихо ответила подруга. — Но помни, — Щербакова замолчала, и тогда Саша продолжила, — ты моя соперница. — Я тебе первое место не отдам, даже не думай, — девушки засмеялись, а потом, прекратив, смотрели друг на друга, через экран и расстояние в почти десять километров, нерешенные вопросы, отношения Саши и осознание — неправильности перед Марком что-ли. — Иди на тренировку и покажи всем, что ты достойна. — А ты иди завтра на тренировку и покажи, что еще готова бороться, — Саша прищурилась и сделала выжидающую паузу, — за моё золото. — Трусова шутливо выделила предпоследнее слово и сбросила вызов. Электрический чайник загорелся синим цветом — он всегда так делал, когда вскипал и Саша, взяв свою любимую кружку, подаренную Аней на её пятнадцатый день рождения, с расспечатаной фотографией девушек на чемпионате мира, — где девушки друг другу над головой показывают рожки — поставила на стол. Трусова добавила пакетик чёрного чая и залила кипятком. Она не любила чай с сахаром или молоком, пила, — грубо говоря — пакетик. Утром парень нашёл Сашу, со сложенными руками на барной стойке, — она спала. Рядом стояла пустая кружка и лежал телефон. Марк не стал будить свою девушку, поэтому написал записку об уходе и выключил свет в кухне. Затем накинул куртку и вышел из дома. Сегодня всех отпустили с тренировок пораньше, потому что скоро отъезд и надо успеть собрать все вещи. Ане оставалась мелочёвка, типа невидимок, лака для волос, хотя Анна знала, что кто-нибудь из девочек точно его забудет, поэтому взяла баночку ещё. С собой Щербакова намеревается взять ещё что-нибудь перекусить и какие-нибудь настольные игры, зная, что Этери будет контролировать их походы в город и большее количество времени они будут в своих комнатах. Различные мысли по поводу выступления захватили голову Ани и, чтобы как-то освежиться, она открыла инстаграм, вспоминая, что давно ничего не выставляла. Лента новостей состояла в основном из фигурного катания и других видов зимнего спорта, естественно, и редких постов каких-то знаменитостей, например, Зендая или Билли Айлиш. Аня листала всё ниже и ниже, пока не дошла до отметки «на этом всё». Но обновив рекомендации, показался интересный пост. Щербакова подумала, что это фотошоп от фанатов. Не то чтобы Аня любила, когда кого-то с кем-то шипперят, но эта картинка была такой красивой. Это было после каких-то соревнований, Аня точно не помнила, но тогда девушка немного расстроилась после своего проката и тогда Саша обняла её. Это было очень мило для неё в тот момент и Аня не знала, что это выглядело так интимно со стороны. Саша гладила её по спине, её рука медленно смещалась к талии и поднималась обратно вдоль всей спины к лопаткам. В тот момент это был успокаивающий жест, сейчас же он возбуждает и будоражит бабочки в животе. Аня резко пролистала ниже, пытаясь избавиться от этого тянущего чувства внизу живота. Разум всеми силами сигналил о том, что это неправильно, но тело не слушалось и жило своей жизнью. Лицо Щербаковой невольно покраснело и девушка быстро листала пост за постом, стараясь избавиться от нахлынувшего стыда, будто в комнате кроме неё есть кто-то ещё. Многие парни и девушки поедут на предстоящие соревнования в Пекин, только ради того, чтобы поддержать девочек и посмотреть прокаты вживую. Болеть за своих с трибун было сложнее, чем катать самому. Дружба фигуристов была крепка и сильна, она превращала ребят в единое, неразделимое целое, — где в случае неудачи тебя поддержат и не будут бранить за неудавшийся элемент. Да, определённо они боролись всеми силами, отдавая всех себя на гладком льду, но никто не устраивал истерики из-за мест. Все принимали это как должное. Возможно кто-то сердился, но потом пыл остывал и цепочка дружбы опять становилась замкнута. На соревнованиях будет множество проверок, это конечно не проблема, но вот проверка на допинг была для рыжеволосой огромной проблемой. Решение Саши отказаться от таблеток было самым правильным, хоть и самым болезненным. Честно говоря, девушка не ожидала, что боль будет настолько сильной. Это было гораздо сильнее, чем когда либо. Но анализы придут в то время, когда она будет в Пекине, поэтому скорее всего девушке позвонят. Ночь выдалась бессонная. Глаза всё никак не закрывались, а голова трещала по швам. Саша несколько раз вставала попить воды, ведь так выводятся токсины, ну и промедол конечно же. Весь дом спал. Родители у себя в комнате, собаки по разным домикам и углам. И лишь Саша, блуждающая с фонариком на телефоне по этажам, тихо передвигалась взад вперёд. У Трусовой так бывало перед насыщенным днём, а тут ещё и невыносимые боли. Вскоре после пары роликов на ютубе и расслабляющей музыки в наушниках, Саша чудом уснула. Но будильник, неприятным звуком раздался так скоро, что рыжеволосая даже решила не ехать в Пекин, чтобы выспаться. Конечно мама разбудила свою дочь, после серии очередных будильников девушки. Фигуристка умылась, и с ещё заспанными глазами села завтракать. Салат не лез в горло и Саша поклевав совсем чуть-чуть, поднялась в комнату сложить последние вещи. В аэропорту нужно было находиться в 15:00, а в 16:15 уже отлёт. Погода была, мягко говоря, не воодушевляющей. Шёл снег и дул сильный ветер, порывами усыпая лица людей снежным ковром. Так неприятно, когда снег летит в лицо. Саша представила и поёжилась. Рыжеволосая решила надеть рубашку, а на неё чёрное худи. На ногах красовались чёрные джинсы, с туго затянутым ремнём, а так же зимние, белые и невысокие кеды. Куртка у фигуристки была тоже белого цвета и вся усыпанная чем то блестящим. Шапку Саша не носила, а зря. Многие из тренерского штаба и даже Этери Георгиевна заставляли девушку одеть шапку, но та ни в какую. Трусова говорила, что так волосы быстрее становятся грязными, а мыть их Саше — сплошная мука. Родители поцеловали девушку в щёку и выставили за порог, но Саша вернулась и поцеловала каждую собаку. Папа ещё долго смеялся над такой любовью её дочери к четвероногим друзьям. Рыжеволосая, садясь в такси помахала своим родным и надев наушники, двинулась к месту назначения. В аэропорту друзья приветственно обнялись, а парни помогли фигуристкам донести их чемоданы. Марк успел поругать Сашу за то, что она не надела шапку, а та в ответ сказала ему, что имей он такие волосы, — не носил бы её никогда. Марк улыбнулся и подхватив Сашин чемодан, забросил его на ленту багажа. Аня увидела за окном красивую фигуру, одетую в очередное шикарное пальто. Это была Этери Георгиевна. Рядом стоял Сергей Викторович и смотрел в каждую машину, ожидая то-ли Даниила Марковича, то-ли девочек. Все были слегка напряжены и озадачены. Некоторые боялись летать, и так и не привыкли за столько перелётов, а некоторые переживали, не забыли ли чего. Саша относилась к первому типу. Она ужасно боялась высоты. Это был страх её детства. Девушка уже и не помнит, что приключилось с ней в малые годы, а может она с рождения приобрела этот страх, — никто не знает. Только вот этот ужас так и остался с девушкой, спустя столько лет. Этери сказала занять места, согласно купленным билетам. Ну и конечно Саше очень повезло, она сидела возле элюминатора. Многие мечтали бы там сидеть, но уж точно не рыжеволосая. Ещё два места заняли Аня и Камила. Компания девочек всех устраивала. Они были давними друзьями, коллективно тренировались и нередко проводили время вместе. По вечерам втроём могли долго разговаривать по видео связи и даже не замечать, как быстро проходили часы их совместного разговора. Когда все уселись и стюардесса проговорила свою речь сначала на русском, а затем на английском, девочки пристегнули ремни безопасности. Самолёт выкатывался на взлётную полосу. Крылья слегка тряслись, а пропеллеры громко гудели. Аппарат начал набирать скорость. Саша зажмурила глаза, вжалась в кресло и вцепилась в его ручки так, что руки девушки побелели. Аня совсем не боялась летать. Для неё это было, как обычная поездка на машине по трассе. Ничего сверхестественного. Она накрыла Сашину ладонь своей, придвинулась к её уху и шепнула так, чтобы услышала только она: — Всё будет хорошо, не бойся, — рыжеволосая открыла глаза и ощутила, как земля уходит из-под ног. Это так напугало, что Саша отпустила кресло и сжала руку Ани с такой степенью, что той стало очень больно. Щербакова не убирала руку, а терпеливо держала, успокаивающе поглаживая большим пальцем, костяшки побелевших от страха, тоненьких пальцев Трусовой. Камила вообще не переживала насчёт взлёта и читала какой-то очередной, неинтересный журнал, со сплетнями обо всех и всём. Она краем глаза замечала испуганное лицо Саши и рядом поддерживающую, и успокаивающую её Аню. Так было почти каждый полёт, если девушки сидели вместе, поэтому Камила привыкла. Окажись Валиева рядом сидящей с Трусовой, делала бы всё тоже самое. Когда самолёт более-менее набрал высоту и табличка "пристегнуть ремни безопасности" потухла, Саша немного успокоилась и пила сок, которым её угостила Аня. Трусовой было неловко от её страха и растерянности, поэтому она просто молчала и втыкала в телефон. Потом Камила предложила поделать различных фоток для себя, ну и некоторые выложить в соцсети. Девушки корчили рожицы, улыбались и Саша немного отвлеклась от происходящего. Стюардессы стали разносить еду и напитки. Камила и Аня взяли себе покушать, а Саша ограничилась минералкой. Самолёт начало трясти и Трусова спросила, что происходит. Но девочки сказали, что ничего страшного, они лишь попали в зону повышенной турбулентности. За все годы путешествий, Саша ни разу не попадала в эту зону. Видимо была счастливчиком. Рыжеволосая обеспокоенно смотрела в элюминатор. Облака принимали различные формы зверюшек и предметов. Было интересно разглядывать голубое небо и смотреть, как самолёт проходит сквозь облака. Аня глянула на Сашу и указав на штору на окне, спросила: — Может закроем? — Трусова помотала головой, ведь было не так уж и страшно, наоборот, это казалось довольно привлекательным. Полёт уже длился около четырёх часов, Камила давно спала, сидя в наушниках, а Саша смотрела в ночную даль. Стюардессы носили напитки, какие-то журналы и игры. Девочки не просили ничего. В самолёте Саша и Аня практически не общались, лишь перекидывались фразами, что-то по типу "подай, пожалуйста", "дай пройти". Рыжеволосая положила себе под голову специальную подушку для полётов и спустя десять-пятнадцать минут вырубилась на плече Ани. Та в свою очередь не особо хотела спать, поэтому аккуратно фотографировала вид из окна, играла в игры на телефоне и умилялась с лиц, спящих девушек. Настроение поднималось и вскоре она тоже погрузилась в сон.