двое: я и моя тень

Чьи-то мягкие руки легонько постучали по плечу, заставляя глаза открыться. На телефоне высветилось время 1:32. В элюминаторе виднелась тёмная мгла и лишь редкие, кучевые тучи. Камила ещё спала, а Аня будила её, предупреждая, пристегнуть ремни, ведь самолёт начинал потихоньку садиться. Стюардессы вежливо тормошили спящих пассажиров и побуждали пристегнуться. Попытки спуститься были пугающими для Саши. Аня привычно подала ей свою руку и они сплелись в крепком замке. Земля то уходила из-под ног, то возвращалась. В это время паника мгновенно охватывала головной мозг, погружая в подвешенное состояние всё тело. Руки подтрясывались, а тело вжималось в кресло. Аня чувствовала, как ладони, рядом сидящей девушки вспотели. Поэтому Щербакова решила отвлечь девочек разговорами ни о чём. В элюминаторе уже можно было разглядеть поля и дороги, но в основном из-за темноты отчётливо видно было только светящиеся дома и магазины. Многие улицы ещё были освещены, но дымка облаков перекрывала большую часть территории. Голова Саши кружилась и она старалась забыться в ощущениях. Щёки невольно раскраснелись, а волосы наэлектризовались. Крыло самолёта со стороны Саши опустилось вниз. Они поворачивали вправо, подбирая точные координаты для приземления точно в аэропорт. Трусова будто нависла над бездной и держалась за ручку кресла Ани, дабы не скатиться к элюминатору. Кареглазая решила отвлечь подругу. — Что закажем в здании аэропорта, когда приземлимся? — Роллы, — рыжеволосая выкрикнула это так, что сзади сидящие мальчики и впереди находящиеся девочки услышали и повернулись, разглядывая через промежуток сидений, что у них там стряслось. Саша зажмурилась и сидящие в самолёте пассажиры, почувствовали как колёса плюхнулись на полосу. Люди захлопали и некоторые даже прокричали что-то. Трусова наконец отпустила руку Ани и счастливая смотрела в окно. Крыло мигало разными цветами — это единственное, что в темноте можно было разглядеть. Пассажиры начали включать свет над своими креслами. Саша надела куртку и смотрела, как самолёт медленно катился по взлётной полосе, ближе подъезжая к зданию аэропорта. Аппарат остановился и к нему подкатили трап. Многие ринулись к выходу, а девушки спокойно доставали свою ручную кладь. Фигуристки вышли на трап, обдуваемые сильным ветром, напоминающим хиус. Фанаты фигуристов толпами окружали самолёт, а охранник старался отогнать их, — получалось плохо. Аня достала карточки со своей росписью, из специально приготовленного для фанатов, прозрачного пакетика. Даниил Маркович тащил за собой Дашу и Майю за капюшон крутки, а Алёна шла рядом, общаясь с Морисом и Марком. Илья показывал Нику что-то в своём телефоне. Ребята лишь махали фанатам, потому что Сергей Дудаков поторапливал всех. Аню же оттаскивали Саша с Камилой, вежливо говоря фанатам, что им нужно спешить. Находясь в здании, Аня как и обещала повела Сашу кушать роллы, а за ними подтянулись другие. Этери, Даниил и Сергей тоже взяли себе по стаканчику горячего кофе. Настроение Саши улучшилось мгновенно, но тренер девочек не позволила доесть порцию. Фигуристы даже не опечалились, ведь они ели в два часа ночи. Тутберидзе сама распределяла девочек по комнатам. В основном, кто с кем больше дружит, чтобы не было споров. Но предупредила, если будут слишком много болтать и прогуливать тренировки — переселит. Даниил Маркович раздал карточки от номеров и девочки направились заселяться. Номер был оформлен в светлых тонах. В нём находилось две комнаты. В обоих довольно просторная спальня с окном во всю стену и выходом на балкон. Так же общая дверь в ванную, в зале номера. Стены покрыты красивыми росписными причудливыми узорами и обоями светло-серого цвета. Украшены они несколькими большими картинами с изображениями пасмурных пейзажей. На одной была изображена тёмная аллея, с мрачно освещающими фонарями, поэтому она больше всего бросалась в глаза, как тёмное пятно на светлом фоне. Посередине у стены стояла широкая кровать с двумя большими подушками, устеленая бельём белого цвета. В углу кожаный диван и стеклянный столик. Небольшой, но вместительный шкаф, письменный стол, и какие-то мелочи, что создавали комфорт, как у себя дома. На окнах висели шторы серого цвета, что помогало скрыться от яркого солнца. После заселения все были уставшие. Но анализы обязательная процедура, чаще всего её делают сразу после самолёта, не давая никому отдохнуть. Это отчасти раздражало. Аня не боялась уколов, но почему-то вид, когда игла просачивалась под кожу, всегда вызывал у неё странное волнение. На свою процедуру она не смотрела, лишь слегка отвернула голову. Девочки уже привыкли к вечному сбору крови, но Ане до сих пор было немного неприятно и неуютно. Единственное что она увидела — это изучающий взгляд от Трусовой. Её глаза были как всегда непроницаемыми, но в этот раз Аня точно увидела промелькнувшую эмоцию. Было не понятно, что это: сожаление, забота или страх. Аня осталась подождать девочек и посмотреть как берут кровь Камиле и Саше. Трусова сверлила взглядом все действия врача, улавливая каждую мелочь. Возможно она не доверяла, но с виду и не скажешь. Девушка даже не отвернулась когда игла вонзилась в кожу. После недолгой процедуры рыжеволосая встала, прижимая вату к вене, и ушла. Аня разрывалась от желания пойти за ней, но не могла бросить Камилу. Алина проследила за взглядом шатенки и легонько тронула Аню за плечо, но та подпрыгнула от испуга. Загитова обняла подругу, извиняясь за столь резкое прикосновение. Алина отвела девушку подальше от кабинета сбора крови, чтобы никто не услышал о чём они шепчутся. — Тебе стоит пойти к ней, пока все ребята здесь. Может она расскажет, что с ней, — проговорила Загитова и взявшись за плечи фигуристки, направила в сторону длинного и светлого коридора. — Алин, почему ты не можешь сказать сама? — Щербакова сделала щенячие глазки, явно собираясь забрать ответ. — Я пообещала, Ань. Прости... — она замолчала на несколько секунд и продолжила, — да я особо ничего и не знаю. — А, стой, я не могу, — встрепенулась Щербакова, в ответ получив вопросительный взгляд, и поспешила продолжить, — Ками жду, не могу же я её бросить. — Не переживай, я подожду её. Давай, всё будет хорошо, — Аня кивнула и выдохнув направилась в их общий номер. Непрошеные мысли стали закрадываться в голову. А вдруг то, а если это? Вопросы пожирали изнутри, поэтому Аня ускорила шаг. Но не успела она дойти до комнаты, как завернув в пролёт с номерами, увидела человека к которому торопилась и... Марка. Он помогал Саше с сумками, а сама девушка несла рюкзак. Аня зло ударила кулаком по бедру. "Опять этот Марк! Вечно появляется, когда не нужно". — пронеслось в голове у кареглазой. Шатенке даже не хотелось заходить в свой же номер, зная что там находится человек, который её раздражает. А с каких пор Марк стал раздражать Аню? Она и сама не знает. Фигуристы жили по соседству, ходили в гости, но Ане пришлось переехать из дома в особняк. Если честно Щербакова не особо хотела, но родители настояли. После этого ребята стали меньше гулять, но звонили друг другу почти каждый день по видео связи, общались на тренировках, а если получалось так, что был совместный выходной, то они шли в парк и Марк угощал подругу мороженным. Это не могло не радовать. Неожиданное тепло от приятных воспоминаний пробралось в тело девушки и она разжав кулаки, двинулась за Камилой. Через полчаса Аня больше не могла стоять на ногах, поэтому Камила буквально тащила подругу в номер. Стрелки часов переваливали за три ночи, но многие ещё не спали, проходя проверки, заселение, сбор анализов и прочую важную чепуху. Когда Камила убедилась, что фигуристка полностью легла, то пошла к себе. Валиеву тоже клонило в сон, поэтому поскорее хотелось упасть лицом вниз на кровать. Алёна, разделяющая номер с Камилой, давно находилась в царстве Морфея. Судя по тому, что она уснула почти в верхней одежде, только скинув куртку с себя на пол и оставив ботинки у входа, — девушка вымоталась. Саша уснула сразу же после ухода Марка. Они поговорили ни о чём и поцеловались, ровно один раз. Парень обещал зайти, но Трусова сказала, что живёт не одна, поэтому скорее всего видеться будем на тренировках и когда Аня не в комнате. Видимо Саша так уморилась, что даже забыла снять кроссовки, поэтому так и уснула. В одежде, даже не укрывшись, — но зато удобно. Утром, а именно в девять, Аня спустилась в столовую, где её ждала Алина и Камила. Девушка мысленно представила о чём они собираются расспросить шатенку, поэтому поспешила за порцией. Щербакова ходила возле столов с едой, выбирая, чем позавтракать. Так как хлебобулочные изделия и сладкое — выбирать запрещалось, Аня взяла кашу с маслом и какао. Когда кареглазая села за столик, Алина стала вглядываться в эмоции подруги. Та была не радостной, но и не грустной. — Ну что, как всё прошло? — первая нарушила тишину Загитова. — В смысле как? Ничего не было. — Аня пыталась придать своему голосу как можно больше — невинное произношение. — Она тебе ничего не рассказала? — Нет... то есть мы даже не поговорили. С ней был... — Марк, — продолжила за Аню фигуристка, — я знаю, он вчера сказал почти всем, что встречается с Сашей. — Но Трусова вроде не хотела, чтобы кто-то знал про отношения. — Значит Марку не поздоровится, зря он ослушался эту... — Аня недовольно глянула на присоединившуюся в разговор, Камилу, и та перефразировала своё предложение: — Эту прекрасную женщину, — смеясь, произнесла Валиева и почувствовала на своём плече чьи-то руки. Она обернулась и увидела Сашу. Та улыбаясь, отодвигала стул, словив хитрые взгляды Ками и Алины. — Что? Можно сесть к вам? — в ответ получив кивок от Загитовой, Трусова села с тарелкой какого-то лёгкого салата и кружкой чая. Этери крикнула всем, чтобы они выходили из столовой и переставали набивать едой живот. Щербакова, заговорившись с девочками, совсем не успела поесть, поэтому единственное решение, которое пришло ей сейчас в голову — пойти в комнату и достать еду, которую ей с собой посоветовала взять мама. Аня села на диван в зале комнаты и налив воды из кулера, уселась за стеклянный стол вместе с круассанами. Дверь открылась и в зал вошла Саша. Щербакова встретила соседку по комнате пронзительным взглядом, от которого фигуристке стало не по себе. — Будешь? — продолжая уплетать лакомство, предложила Щербакова. — Этери в коем то веке разрешила? — спросила Трусова, улыбаясь, наблюдая за тем, как девушка уплетает «запретный плод». — Вообще-то это мои. Мне мама предложила их взять с собой, вдруг что. Я просто заболталась с девочками и не успела покушать. — Нет, — Саша хмыкнула, глядя в карие глаза девушки и присела рядом с Аней на свободное место на диване, — спасибо. — Ты что на диете? — поворачивая голову на подругу и тут же хлебнув из стакана воды, проговорила Щербакова. Сейчас Аня выглядела привлекательной. Ровная спина, красиво собранные в большую шишку волосы, заколенные изящным крабом. Она облизывала губы, когда шоколад с круассана попадал в их уголки. Саша следила за каждым движением, отпечатывая их в памяти, как можно точнее. Из этого состояния её вывел мелодичный голос подруги. — Саш, ты тут? — помахав рукой перед глазами Трусовой, девушка отложила круассан и повернулась вполоборота. — А, да, — пауза, — точнее нет. Ну как бы и да, и нет вместе. Мы все на диете так то. Фигуристки всё таки, но я не придерживаюсь, просто я наелась в столовой, — Трусова пыталась говорить, чтобы речь хоть как-то выглядела связано, — получалось плохо. Как-будто она сидела на экзамене и когда спросили сколько тебе лет, ты судорожно искала число в паспорте. Щербакова закончила свою трапезу и на их телефоны одновременно пришло сообщение. Оно принадлежало Этери Георгиевне. Всех фигуристок добавили в общий чат, по разговорам о предстоящих тренировках. «Девочки, сегодня занимаемся в зале офп. Никаких опозданий. Трусова, тебя лично касается». — Какая бука, — Саша скорчила лицо, прошла в свою комнату и легла на кровать. Последнее, что она услышала от соседки, так это хлопнувшая дверь. Аня пошла к Алине — её номер был через три от собственного. Как раз рядом с ним Щербакова заприметила кофемашину. Аня постучалась и та впустила её без колебаний. Вид у подруги был — так сказать не очень. Щербакова сразу поняла, что та чем то расстроена. — Алин? — видимо Загитова поняла по реакции, и Аня даже не успела задать вопрос, поэтому долго ответа ждать не пришлось: — Женя... — грустно выдохнув, к Загитовой подступили слёзы, которые она судорожно пыталась скрыть. — Вы после поцелуя не общались? — Нет, — Алина всхлипнула, — она меня игнорирует всё время. Даже не обнимает перед тренировками. — Я уверена, ей просто надо время всё осмыслить. Может Медведева заблудилась в себе и сейчас старается сложить все «да» и «против». — Ань, ты не так поняла, я не собираюсь с ней встречаться, а просто волнуюсь из-за того, что не общаемся. Мы же лучшие подруги, — девушка вздохнула, — мне так не хватает её поддержки. Так сейчас ещё и меня с ней вместе заселили. Вообще отстой какой-то. — Не переживай, — Аня обняла подругу, — я что-нибудь придумаю.

***

Саша просидела в комнате до вечера и спустилась вниз только к тренировке. Все были уже в зале, она пришла последняя, получая строгий взгляд тренера. Они отрабатывали махи ногами и просто разминались. Кто-то на беговой дорожке, кто-то на велосипеде. Саша стала прыгать четверные, пытаясь отработать их на земле. Всё было тихо и хорошо, слышались лишь тяжёлые вздохи девочек, которые были изрядно измотаны. Тренеры оставили девушек заниматься самостоятельно и строго запретили покидать зал, пока не натренируются достаточно хорошо. Под словами «достаточно хорошо» они имели ввиду, пока не будете падать с ног от усталости. Поэтому тренировка шла уже долго. Аня качала пресс, Камилла продолжала куда-то бежать по беговой дорожке, а Саша всё прыгала и прыгала, не переставая. Первый канал опубликовал список спортивных звезд и ведущих комментаторов страны, которые привлечены к освещению стартующих в феврале зимних Олимпийских игр в Пекине. Алина и Женя практически не контактировали, но всё же приходилось иногда, когда другие комментаторы задавали общие вопросы. Никто не знал про их разногласия, девочки вели себя как обычно, чтобы не посыпался шквал негативных обсуждений, отвратительные заголовки газет и неправдивые статьи в интернете. Хотелось сделать вид, что всё хорошо, натянуть маску безразличия и улыбаться в камеру. Но всё далеко не так. Чего только стоила эта улыбка. Дружеские отношения сошли на «нет» и казалось, стоило поговорить, почему так и выбрать итоговое решение, но Женя намеренно игнорировала Алину, показывая всё нежелание, — обсуждать всю ситуацию. На самом деле — она просто боялась. Боялась, что та не примет её чувства, что оттолкнёт и назовёт не нужной, словно она уже непригодная для использования вещь. Но всё намного запутаннее, чем терзания Жени. Девушки–коментаторы отлично справлялись со своей работой. Обнимали и говорили слова поддержки до прокатов и после. Обменивались подарками и обсуждали ноготочки. Казалось — идеальные ведущие. Фигуристки и считали их таковыми, не раз говоря комплименты в поездке или при неформальной встрече. Евгения и Алина спокойно могли отвлечь друга и настроить на прокат, только с положительными эмоциями. Но им не хватало полной теплоты внутри, когда у девушек была лишь половина своего сердца и общая неприязнь к ведущей в другой половине катка. Время близилось к вечеру, настроение было напряжённое в связи с тем, что через пару минут должны были сообщить о том, кто будет катать короткую программу на командных соревнованиях. Саша и Аня сидели уставшие, по своим комнатам, читая последние новости олимпиады и дожидаясь результатов, вещи уже давно были разобраны. Одновременно на телефоны девушек пришло сообщение : «федерация поставила на короткую программу Камилу Валиеву».