двое: я и моя тень

Короткая программа мужчин была в самом разгаре, и Трусова рядом активно болела за фигуристов, иногда дергая Аню за рукав. — Смотри, четверной лутц, — Саша была похожа на маленького ребёнка, которого привели на шоу — она хоть и старалась вести себя серьезно перед камерами, но иногда просто была собой — искренне болела, возмущалась или восхищалась спортсменами. Саша старалась не думать ни о чем, кроме того, что смотрит на самых великих и именитых спортсменов мира. Она не думала о том, что уже скоро сама будет на олимпийской арене, что уже скоро почувствует волнение от пекинского льда, что через несколько дней пойдет на аксель, который так хотелось сделать, чтобы доказать всем, себе и Ане, что она может, что через несколько дней она попробует осуществить мечту: прыгнуть пять четверных прыжков. На душе было слишком спокойно, слишком хорошо. Так себя Трусова не чувствовала давно. Выход на разминку, после — сразу Трусова. Девушка выслушала наставления тренера, которая по большей части говорила о правильном заходе на аксель. Начальная поза. Музыка. Теперь она не Саша, она — Фрида. На несколько минут. Вдохновлённая художница. Образ держался даже после сорванного акселя, ведь Саша знала, что следующая олимпиада ещё не скоро, и не факт, что она на неё пойдёт, поэтому делала всё возможное, стараясь не унывать и держать себя в руках. Шанс ещё был, ведь будет ещё и произвольная программа. «Опять этот триксель!» — крутилось в голове у Трусовой. Саша закончила выступать и съехала со льда. Она была расстроена, но не сильно, ведь всё остальное удалось. Тутберидзе похвалила рыжеволосую, прижав к себе. Затем подошёл Марк и подарил девушке поцелуй. Он был впечатлён прокатом — его глаза горели. Саша поблагодарила парня за поддержку и обняла — свойственно, крепко, зарывая свои переживания здесь и сейчас — в этих объятьях. Глаза нашли переживающую Аню перед своим прокатом. Саша была обязана поддержать свою подругу — это неотъемлемая часть их дружбы. Аня настроила и поддержала Сашу, а та в свою очередь должна была сделать тоже самое. Распрощавшись с Марком, Трусова двинулась к Ане. Их разделяли полсотни шагов, но рыжеволосая стремительно направлялась к цели. Саша без слов вжала Щербакову в себя и крепко-крепко обняла, потому что не умела говорить красивые слова, поддерживать и всё в этом роде. Жесты и действия зеленоглазой кричали громче всяких слов. Они имели такой смысл, такую поддержку, о которой многие и не догадывались. Многие, но не Аня. Ей было приятно внимание со стороны Саши. Она не хотела осознавать половины чувств, которые испытывает рядом с ней, не хотела верить в то, что она ей нравится? — нет, не нравится! Симпатия? — очевидная. Дружеская? — кто его знает. Саша разжала руку Ани и вложила туда свой самый любимый и дорогой для неё талисман, подаренный на десятый день рождения, её бабушкой. Трусова верила, что пожилая женщина присутствовала на каждом прокате, смотря на неё с высока. Саша никогда не расставалась с маленькой собачкой породы хаски, представляющей из себя талисман. Такая нужная, самая любимая вещь, которая всегда находилась на шее рыжеволосой — у сердца. Это было самое дорогое, что есть в её жизни. Снять талисман с Саши было невозможно. А если бы получилось — она бы расстреляла того с автомата, совершенно не задумываясь. — Саш, ты его никогда не снимала — не нарушай традицию, — поднимая глаза на подругу, проговорила Аня. — Он твой, — раздался короткий ответ. — Я же знаю, что он для тебя значит, — Щербакова хотела ещё что-то сказать, но Трусова перебила: — Я решила для себя, что тебе он нужнее. Ань, не спорь и прими скромный подарок. Пусть он оберегает тебя, как когда-то оберегал меня целых семь лет, — с этими словами рыжеволосая удалилась к Марку — смотреть прокаты остальных девочек. Парень крепко держал руку своей девушки, словно боясь потерять, отпустить, будто она — птенец, выпавший из гнезда. Саша находила это милым. Это был уютный жест. Многие фанаты фотографировали понравившуюся пару. «Трусотюк!» — раздавалось с трибун. Марк звонко посмеивался от названия шипа, оно казалось ему странным, но в то же время прикольным. Все мысли мгновенно улетучились, когда на лёд вышла Аня. Саша сжала левую руку парня — она очень переживала за подругу, и не могла успокоить дыхание. Щербакова начала программу. Она явно волновалась, и это было видно. Лицо Ани было сосредоточенным, она контролировала каждое своё движение. Трусова замечала каждую деталь, и с каждой секундой программы всё больше напрягалась. Когда прозвучали аплодисменты, и Щербакова начала поклон, рыжеволосая улыбнулась. У неё будто бы упал камень с плеч. Девушка была рада, она гордилась, что подруга смогла снова преодолеть себя, волнение, страх. Смогла и выдала неплохой прокат. Баллы были неземными — Саша в своей карьере видела такое редко. Несмотря на то, что они были соперницами, Трусова искренне радовалась чистому прокату Щербаковой. Но никогда не забывала — золото одно. Аня своими баллами превзошла Сашу совсем на чуть-чуть. Было немного досадно, но никакой злости по отношению к Ане, Трусова не испытывала. Конечно золото ей нужнее, чем всё остальное в этом мире, но это только короткая, вот как будет произвольная, так и поборемся, «да, Щербакова?» Этери сообщила о том, что завтра заслуженный отдых, поэтому девочки могли отправиться в свои номера или погулять, в пределах Олимпийской деревни. Аня пошла в номер, где уже находилась Трусова. Она сидела за ноутбуком и в наушниках. Щербакова переоделась и постучалась к Саше. — Можно? — вежливо спросила кареглазая. — Входи, — не отведя глаз от монитора, буркнула Трусова. Аня села на кровать рядом и стала смотреть, как Саша играет в какую-то игру. Щербаковой казалось, что Трусова обижена на неё из-за баллов, но это было совсем не так. Саше конечно не всё равно, но зла она не держала. В последнее время зеленоглазая принимала слишком много таблеток за день. Голова беспокоила часто, а пачки промедола улетучивались с неимоверной скоростью. Без них просто было не возможно. Боли были сильными, порой случались галлюцинации, но Аня не была их свидетелем, чему Трусова была безмерно рада. — Злишься? — шёпотом вырвалось у Щербаковой. — С чего ты взяла? — рыжеволосая отставила ноутбук и сложила наушники в специальную, для них — коробочку. Затем перевела сосредоточенный взгляд на отстранённую от мира подругу. Она нервно разглаживала несуществующие складки на футболке и смотрела куда-то сквозь Сашу. — Не знаю, я наверное бы тоже злилась, — в ответ на эти слова, Саша искренне рассмеялась и состроила обиженную гримасу на лице. — Давай сыграем в «огонь и воду»? Она для двоих, — предложила Саша, на что Щербакова улыбнувшись, согласилась. Трусова вбила в Яндексе игру и нажала «начать». Саша играла за огонь, а Аня за воду. Девочки напряжённо пытались пройти все уровни в первой части. Когда Трусова падала в воду, Аня шутливо злилась и легонько толкала подругу в плечо. А когда Щербакова попадала в огонь, Саша набрасывалась на девушку с щекоткой, которую кареглазая на дух не переносила. — Саша, только не щекотка, пожа-а-алуйста, — жалобно, сквозь смех, просила Аня. Саша отстранилась и шатенка могла поклясться, что Трусова получала удовольствие, щекотя подругу. Пусть это выглядело нелепо и по-детски, но казалось каким-то домашним, приятным и весёлым действием. Когда подруги прошли первую часть игры — Аня предложила послушать музыку. Саша была согласна. Они подключили ноутбук к колонке, которую кстати взяла с собой Трусова, и включили музыку с вк. Сначала девушки подпевали во всё горло, даже не знаю, как к ним с других номеров ребята не пришли. Затем прыгали на кровати под злой рок. А после фигуристки стали кидаться подушками. Ане прилетело в лицо и её отбросило на кровать Саши. Трусова победно вскинула руки вверх, наслаждаясь победой, но кареглазая подорвалась, тут же нанося удар за ударом. То по голове, то по животу, то по ногам. Рыжеволосая носилась по всему номеру, побывав в зале, у Ани в комнате и даже в ванной. Потом девушки решили, что сойдутся на ничьей. Сашу это не устраивало, но спорить она не стала. Отдохнув, девушки включили спокойные треки и подпевали, сливаясь в единый голос. Они звучали громко, но красиво, покачиваясь на кровати из стороны в сторону. Уже темнело, луна в этот день была полная и прекрасно освещала комнату рыжеволосой. pov : Саша Сработало третье чувство — слух. Мне хотелось слушать и слышать тебя постоянно. Ты находилась так рядом и иногда пела мне в самое ухо. У меня от этого бежали муражки, а я двигалась на кровати, наслаждаясь твоим пением. Сказать честно — я пела не хуже. Мы обе были на высоте, порой мне казалось, будто я и Аня уже выступали где-то с различными концертами. Мы чувствовали музыку и друг друга в ней. pov : автор Затем мелодия сменилась на «the neighborhood — baby came home». Саша пригласила Аню на медленный танец. Они спустились с кровати на пол, где было огромное количество места для танцев. Кареглазая сложила руки на чужие плечи подруги, а Саша поместила их на талию. Они качались в унисон, двигая телами в такт музыке. Свет луны освещал лица девушек, открывая вид на все смущения и покраснения. Но не было никаких неловкостей или двусмысленных мыслей. Они просто танцевали, наслаждаясь атмосферой и ощущениями. Саша медленно двигалась, переминаясь с ноги на ногу и иногда, слегка отстраняясь, смотрела на Аню так тепло и по домашнему, что хотелось уткнуться носом, обнять и никогда не отпускать. Сейчас посмотреть в глаза было чем то необходимым. Аня поймала своими глазами взгляд Саши, и поняла — она улыбается, да буквально светится от счастья. А потом приближается близко-близко, к самому уху и тихонько шепчет строчки песни. Thinkin' about her Я думаю о ней, She's gone all the time Её не было всё это время. I think if you found her Думаю, если бы вы её увидели, Even you would know she's mine. Вы бы сразу поняли, что она моя. Кареглазая понурив голову, ложится к девушке на плечо. Трусова не возражает, молча делая неспешные танцевальные шаги. В голове пустота, а в сердце мучительная боль, убивающая также медленно, как и эта проклятая музыка. Земля уходит из-под ног, когда чужие руки Саши начинают бродить по спине, касаясь её нежными ладонями и слегка царапая ногтями ткань футболки. Аня закрыла глаза и наслаждалась моментом, утопая в ощущениях. Сейчас они не соперницы, не фигуристки и даже не соседки по комнате — они самые настоящие подруги. Руки Трусовой послушно лежали на талии, двигаясь только чуть вверх по спине и возвращаясь обратно — было что-то в этом жесте интимное, но казалось не важным на фоне происходящего. Девушки просто танцевали, тем самым давая телу и голове расслабиться. pov : Саша Сработало четвёртое чувство — осязание. Я чувствовала тебя. Твою кожу на своей коже. Твои руки на мне были четвёртым чувством, связанным с тобой, Аня. Ты ухмыльнулась, проследив за тем, как ползёт румянец по моим щекам. А я, почувствовав, что краснею, занервничала сильнее. Ты немного отстранилась и заглянула мне в глаза. Их карий цвет манил меня изо дня в день, когда я смотрела в них. Затем ты взяла моё лицо в руки и мы остановились. Твои чужие, тёплые ладони, приятно было ощущать на моих горящих, от стеснения щеках. Ты улыбнулась мне и аккуратно приблизилась к моим губам. От тебя пахло мятой, видимо ты жевала жвачку после выступления, а запах до сих пор не выветрился. Музыка продолжала играть, а лунный свет придавал атмосферы в происходящее, добавляя большее желание. Твои глаза аккуратно сомкнулись, а губы прикоснулись к моим. Ты нежно, не напористо, аккуратно и по своему поцеловала меня в самый уголок. Затем отстранилась, посмотрела на моё красное, от смущения лицо, и поцеловала снова. Потом ты подключила язык и я почувствовала этот вкус дикой мяты. Внутри меня всё перевернулось. Он был мягкий, влажный и тёплый. Это было — пятое чувство, подаренное тобой — вкус. Я подключалась в поцелуй и по-свойски пробовала всю тебя в ротовой полости. Мои руки оставались на талии, потому что я была без понятия, куда их можно было положить, чтобы не задеть тебя в каких-то особенных и личных местах, которые были только твоими. Я почувствовала, как ты ухмыльнулась через поцелуй. Твои холодные ладони аккуратно перемещались по моей шее и мне приходилось громко выдыхать тебе в губы, потому что было слегка холодно от таких прикосновений. Мурашки заполонили всё моё тело и я тихо заскулила. Господи, как же мне хотелось заглушить этот звук, поэтому я сжала свои руки у тебя на талии слишком сильно. Ты шумно выдохнула и твоё тёплое дыхание разлилось у меня по органам. Я не знаю, что двигало нами на тот момент, но это что-то, оказалось приятным. В тот день я не думала ни о ком, и ни о чём. Я просто жила и наслаждалась этой возможностью. Потом я отстранилась и произнесла всего одно, первое вошедшее в голову — слово. — Бандитка.