двое: я и моя тень

— Са-аш, вставай, — из под одеяла виднелись только сильно запутавшиеся волосы, что свидетельствовало тому, что Трусова ворочалась во сне. — Мы завтрак проспали. Саша видимо совершенно не слышала тихие и ласковые слова Ани. Щербакова не повышала голос, не тормошила, а аккуратно, чтобы не напугать проговаривала слова куда-то в волосы. Сложно было разобрать где находится лицо, но было понятно, что Саша отвёрнута в противоположную сторону от Ани. Щербакова аккуратно дотронулась рукой под одеялом где-то возле рёбер и почувствовала насколько же они были горячими даже через кофту. Тело Трусовой сильно нагрелось под одеялом, что даже не хотелось вытаскивать её оттуда. Саша зашевелилась после прикосновения ледяной руки и повернулась к Ане лицом. Неловко стало обоим, потому что каждая подумала о том, что происходило вчера на этой кровати. Трусова не стала избегать смягчённого взгляда на неё и посмотрела в ответ. Шатенка обворожительно улыбнулась, что говорило о том, что никаких нападков с её стороны не будет. Саша приулыбнулась краешком губ в ответ. — Мы завтрак проспали. — И что? — голос Саши всегда поутру был низким и слегка хриплым. — Хочешь приготовлю нам что-нибудь? — Можно я помогу тебе? Не хочу сидеть без дела, пока ты готовишь. — Хорошо, что хочешь? — Аня выкарабкалась из одеяла и теперь сидела в позе лотоса, оглядывая спавший рукав пижамной кофточки Саши, благодаря которой открывался вид на её выпирающие ключицы и мускулистое плечо. Хотелось просто оставить на нём невинный поцелуй, но Аня сдержалась и отвела взгляд. — Я так люблю драники с картофелем на завтрак. Если бы ты знала, как я их люблю, то ты бы расплакалась. — Не надо слёз, пойдём готовить. Не зря же мы ходили по продуктовым магазинам, — Аня встала с кровати и отправилась на кухню-студию. Саша села и слегка потрепала свои волосы. Мысли были абсолютно разными, к слову например: «почему снежный человек снежный человек, если он ни чуть не снежный и совсем не человек? Если человек умирает, на кого перекладывается ответственность за книги, которые он взял в библиотеке? Если она морячка и он моряк, почему они не встретятся никак? Как арестовывают преступников, у которых нет кистей рук? Так. Хватит». Трусова специально забрасывает себя подобными мыслями, чтобы не думать о человеке, который стоит на кухне. Точно. Нужно срочно идти умываться и помочь с готовкой, тогда наверное мысли перейдут на второй план. Саша умылась, расчесала волосы, надела на себя оверсайз футболку, шорты и белые носочки с авокадиком. «Как зачеркнуть букву х? Если у змеи болит горло — то болит вся змея? Да что же это такое». Рыжеволосая шумно выдыхает и выходит из ванной комнаты. Аня уже во всю натирает картошку на тёрке. Саша примечает, что делает она это так забавно, одновременно напевая себе что-то под нос и пританцовывая ногами. Трусова ловит себя на мысли, что она идеальная. «Бред. Не бывает идеальных людей, но готовит и вправду так, будто она не фигуристка, а повар в самой вкусной закусочной». Милые тапочки Ани изображают из себя белых пушистых собачек с ушками. Так интересно наблюдать за их шевелением, когда Щербакова передвигается. Саша не шумно подходит ближе и кладёт руку ей на плечо. — Саш, ты меня напугала! — Чем займусь я? — хрипло спрашивает рыжеволосая. — Порежь лук. — Ты сказала, что не надо сегодня слёз, а сама меня заставляешь. — Ну если не хочешь, то можешь порезать укропчик, — Аня создаёт на лице полуулыбку, на которой Саша задерживает взгляд на пару секунд. — Я справлюсь, — сообщает Трусова и достаёт луковицу. Готовка была для Саши привычным делом. Родители постоянно оставляли девушку одну, разъезжая по командировкам. Трусовой нравилось ни от кого не зависить и никого не слушать, а делать лишь то, чего действительно хочется. Например, слушать музыку на всю катушку, прыгать на кровати, рисовать, играть на гитаре и смотреть любимые мультики. Обычно такие вечера она проводила одна, либо с подругами. Чаще всего с Аней. Было весело избивать её подушками или обыгрывать в какой-то игре. Щербакова злилась, а Саша ухмылялась. Вспышка света. Резкая. Быстрая. Ослепляющая. Она заставила Сашу выпустить нож из рук и замереть. В глазах темно, куча мушек мельтешит. Трусову немного качает, что не уходит из виду Ани. — Саш, Саш, ты слышишь меня? — Щербакова хватает рыжеволосую под локоть, подводя к дивану и аккуратно усаживая. — Мне надо просто умыться, — сообщает Трусова, но сначала направляется в комнату, находя в рюкзаке таблетку и удаляется в ванную. Саша глотает промедол и слегка намочив лицо, упирается руками о раковину. Примерно через минуту её отпускает. «И как теперь объяснить это Ане?» Плохое самочувствие проявляется часто. Основные симптомы — усталость, головная боль, потемнение в глазах и лёгкие подтрясывания тела. Таблетки отлично помогают, но всего на 6-7 часов. Этого времени достаточно, чтобы не раскрыться перед друзьями. Но вот Аня. Она постоянно рядом. Саша выходит из ванной, отмечая про себя что Аня наверняка отлично справилась без её помощи. Шатенка обеспокоенно поворачивается и ловит Сашин взгляд — влажный и уставший, но внимательный. Словно он молит о том, чтобы Аня промолчала и она действительно отворачивается. Она молчит. Но это пока. — Хочешь, поможешь мне со смузи? — Хочу. Но только я не умею пользоваться блендером, — Саша подошла к месту готовки. — Ну хорошо, значит вместе. Аня достала блендер из шкафа и поставила на стол. Саша внимательно наблюдала за каждым ловким движением её пальцев, которые умело собирали эту штуку по частям. Лицо кареглазой не выдавало лёгких эмоций. Только сложный, сосредоточенный и задумчивый взгляд. Аня явно что-то анализировала в своей голове, но Саше это было знать не обязательно. Щербакова нарезала кубиками киви и банан, хаотично забрасывая их в специальную кружку. Затем накрыла её крышкой и воткнула блендер в розетку. Оставалось только включить. — Смотри, — Аня взяла в свою руку кисть Саши и поднесла к аппарату. Затем нажала на кнопку и рыжеволосая дёрнулась. Щербакова расположила свои руки над шеей Трусовой и упёрлась животом в спину. Звук был достаточно громким и неприятным — он легонько резал слух. — Не бойся, — Трусова крепче схватилась за ручку блендера и стала водить по кружке так же, как показывала Аня. Саша чувствовала размеренное дыхание подруги и пыталась сосредоточиться на нём. Получалось с трудом и щеки приобрели розоватый оттенок. — Теперь сама. Аня отпустила кисть и по месту, где она держалась прошёл слабый холодок. У Саши неплохо получалось контролировать блендер, поэтому вскоре смузи был готов. Щербакова разлила его по бокалам и поставив на стол, уселась на высокий барный стул. Саша заняла место напротив. — Обсудим? — начала Аня. — Что? — Что произошло вчера, — Щербакова явно увиливала от прямого произношения слова поцелуй. Сейчас не хотелось его произносить — было неловко и... непонятно. — Ты про вечер? — шатенка коротко кивнула. — Мне просто захотелось тебя поцеловать. Саша хотела добавить слово «по-дружески», но поняла, что это было далеко не так. — Не хочешь обсуждать? — Если честно, то не очень. Твои драники восхитительные! — Трусова загадочно улыбнулась. — Благодаря тебе всё так вкусно вышло. — Ага, ты хотела сказать спасибо за мой недорезанный лук? — Именно! — Саша сморщила лицо. — А что насчёт твоего здоровья? — У меня с ним всё в порядке, — Трусова напряглась, а Аня продолжала осматривать её лицо, на котором эмоции не успели принять должное настроение и уже менялись под давлением. — Ты врёшь! — С какого перепугу? — С такого. — С какого такого? — А как ты объяснишь сегодняшнее? — Что сегодняшнее? — Саша, не делай из себя дурочку. — Я и не делаю. — Правильно, потому что ты и так она. — Вся в тебя, дорогая, — последнее слово было произнесено с выразительным сарказмом. Аня не успела как-либо отреагировать, потому что телефон Саши раздался неприятной вибрацией. Щербакова взглянула на экран, на котором маленькими буквами изображалось слово: «марк». Аня слегка напряглась, а Трусова подняла трубку. — У аппарата. — Саш, ну ты как всегда. — Чего звонишь? — Звоню сообщить, что через пять минут в холле собираемся. Вас ждать? — Скоро будем, — Трусова сбросила вызов. Все ребята собрались в холле на 4 этаже. Аня с Сашей, под хитрые взгляды ребят, уселись на тёмно-синий диван, рядом с Камилой и Морисом. — Чем это вы таким вчера вечером занимались, что обе проспали завтрак? Ладно Саша, но Аня, которая никогда никуда не опаздывает и просыпается по первому будильнику, — заявил Морис и ребята рассмеялись. Трусова и Щербакова неловко переглянулись и Саша затушевалась, закрывая своими волосами лёгкий румянец. Ведь это она была зачинщиком вчерашнего действа, и это из-за неё они проспали. Аня тоже немного разволновалась, потому что отговорки, как на зло, совсем не лезли в голову. Камила взяла ситуацию в свои руки: — Ну что вы себе напридумывали? Видите, как девочек смутили. Они просто устали и решили отдохнуть, в чём проблема? — Аня и Саша интенсивно закивали, потому что произносить что-либо — не хотелось. Трусова вообще старалась избежать на неё взгляда Щербаковой, поэтому вовсе не поворачивала голову влево. — Куда сегодня едем? — наконец не выдерживает Аня. — Летим, — заявляет Марк и глупо улыбается, смотря в глаза Саше. Она удивлённо поднимает одну бровь вверх, продолжая сверлить взглядом парня. — На воздушном шаре. Многие взвизгивают, смеются и выдают положительные эмоции, но не Саша. Она ведь боится высоты. Её охватывает слабая паника и девушка начинает смотреть в одну точку, чтобы отвлечь себя от ужасных мыслей. Ребята встают и тогда Трусова встряхивает головой, неспешно направляясь в след за ними. У отеля их встречает серебристый микроавтобус, в котором помещаются все ребята. Марк спорит с Алиной, какую же музыку включить? Марк хочет фонк, а Алина попсу. — Что включаем? — спрашивает водитель. — Злой рок, — выкрикивает Саша и все замолкают на пару секунд. Трусова, как ни в чём не бывало отворачивает голову к окну и упирается в него лбом. Как сообщают на сайте, то «полёт на воздушном шаре — необыкновенное, романтическое и незабываемое путешествие. Поднявшись выше облаков, вы забудете обо всех заботах, беспокоивших на земле. На высоте птичьего полета открываются пейзажи, захватывающие дух. Прикоснувшись к небу однажды, вам непременно захочется еще не раз повторить свое приключение». Но как ни странно, Саше не то чтобы не хотелось повторять это приключение, ей не хотелось даже пробовать залезть в корзину шара. Высота — что-то опасное, захватывающее дух и замедляющее сердце. Дыхание учащается только от одной мысли того, что с огромной высоты можно упасть и... Думать о таком не хочется, но голова говорит обратное. По приезде их встречает некая Ольга, которая представляет из себя загоревшую на солнышке и жизнерадостную инструкторшу по полётам на воздушном шаре. Саша сразу воротит от неё нос. Как можно выбрать полёты? Это же очень опасно. Ольга выдаёт ребятам солнечные очки и начинает читать целую лекцию о правилах безопасности при полёте. Саша не слушает. Невзначай смотрит на Аню, волосы которой слегка развиваются на ветре, иногда попадая на глаза. Она так мило сдувает непослушную прядку, продолжая осматривать голубое небо. Трусова отводит взгляд и встречается глазами с Марком, который всё это время наблюдал за Сашей, которая так откровенно пялилась на свою подругу. Все на борту должны пристегнуться ремнями и принять положение на корточках перед отрывом. После нескольких вспышек пламени шар беспрепятственно поднимается дюйм за дюймом и постепенно набирает обороты. Набрав высоту, все встают, но не Саша. Её руки согнуты в локтях, а пальцы нервно теребят волосы. Марк подаёт Трусовой руку и она нехотя поднимается. — Давай, Саша. Нужно здесь и сейчас побороть страх. Все знают, что ты сильная, ты можешь, — Аня аккуратно притрагиваться к плечу младшей и подводит к бортику корзины. Трусова смотрит вверх, на небо, будто заинтересовано наблюдая за причудливыми формами облаков. Но это далеко не так. В Саше борются сразу два человека. Один советует посмотреть вниз и увидеть пустыню, изобилующую животными, птицами и пустынной растительностью. А другой продолжает твердить, что ты не сможешь, что тебе страшно. Ты можешь выпасть и на этом закончится вся твоя история. Но Саша сразу же выбирает первый вариант, навсегда отметая второй, когда рука Ани на плече рыжеволосой начинает аккуратно вырисовывать круги. Трусова понимает — это успокаивающий жест. Шар тихонько несло ветром. Морис решил прервать тишину: — Анекдот, — ребята уже закатились. Парень совершенно не знал смешных анекдотов, но само его произношение этого слова могло ввести в заразительный смех. — Приходит ежиха к наркологу и говорит: у меня муж колется. Повисло молчание. Ольга слегка хихикнула, прикрывая рот ладошкой, а остальные тупо смотрели на Мориса, который был наверное на стадии разочарования. — Да, шутить ты совершенно не умеешь, — сказала Женя и ребята улыбнулись. — Дед играл в шахматы и двинул коней, — не унимался Морис. Марк и Женя рассмеялись, а остальные недоумённо хлопали глазами. — Ну Морис, — протянула Камила. — На бабушек, сидящих у подъезда, упала бетонная плита, так сказать, прикрыла лавочку, — Морис заливисто рассмеялся и все остальные тоже подхватили его смех. — Это не смешно, но его смех, — заявила Алина, успокаиваясь. — Снижаемся, пристёгивайтесь, — сказала Ольга. Ребята сошли на землю счастливые и весёлые. Первое, что сказала Саша: «я жива». Остальные же просто наслаждались эмоциями послевкусия. Ближе к четырём часам дня, стало неимоверно жарко. Ребята быстро погрузились в микроавтобус и поехали до отеля. Трусова попросила остановить её, Аню и Камилу у катка, на который в прошлый раз ходила рыжеволосая. В здании со льдом было около 13С°, поэтому девочки заметно оживились и взяв коньки на прокат, стали их быстро зашнуровывать. Скорее хотелось почувствовать холод, исходящий ото льда. Ту быстроту, которую он придавал конькам при скольжении. И наконец ту родную землю, которую он представлял для фигуристок. То самое чувство, когда ты впервые за несколько дней нормальной ходьбы по земле, ступаешь на лёд только одним коньком, но уже чувствуешь ту самую родную энергию. Тот самый запах холодной воды, который не понять тем, кто не занимается фигурным катанием. — Камил, а ты видимо теряешь обороты, — с ухмылкой сообщила Трусова, подавая руку девушке, сидевшей на льду. — Да я лёд просто решила протереть, — Саша слегка дёрнула руку на себя и Валиева поднялась, отряхивая одежду. — Этери Георгиевна была бы не очень рада, — исполняя «перекидной», сказала Аня. — Ей не слова! — девушки засмеялись. — Вот вам и отдых, — всё никак не унималась Трусова. — Это ты у нас такая ответственная, практически каждый день вечером пропадаешь на льду, а мы тебя ходим ищем, — Аня отвлеклась на голоса людей с катка. Они попросили сделать совместную фотографию со всеми девчонками сразу. Саша и Аня обняли Камилу с двух сторон, а посередине встала девушка с парнем. Видимо они были парой, а эта фотография — мечта девушки. Она так мило чмокнула парня и принялась обнимать фигуристок. Видимо девушка боялась подозвать девочек и парень сделал это за неё. Трогательно, когда твой любимый человек готов разделить с тобой трудности напополам. Иногда это так мелочно выглядит, что даже сложно заметить, но чувствуется совсем по-другому. Особенно. Очень сложно объяснить то чувство, когда тебе помогают не потому что ты поможешь в ответ, не за твоё стеснительное «спасибо», а просто за то что ты есть. Просто потому что хочется сделать тебя чуть счастливее. Подарить тебе капельку хорошего настроения, которое потом целый день будет отражаться весёлой улыбкой. Саша нервно двигает коньком по льду взад-вперёд, расскладывая по полочкам мысли, которые достигали её в данный момент. Ей хотелось сказать девушке: «цени его», но не произнесла эти слова вслух. Когда у тебя есть та самая частичка, которая дополняет тебя до полного сердца, ты не думаешь об этом. Ты просто рад, что твой человек с тобой. Но когда ты его теряешь: всё воспринимается по-другому. В штыки. В неуверенность. Постоянно накручиваешь себя и волосы на кончик пальца, нервно теребя и спутывая их. Осознание сильной заинтересованности приходит не сразу, а если и приходит, то ты всеми силами отвергаешь его, до того момента, когда уже не сможешь делать и этого. И вроде ты не в чужой власти, и никто тебя не держит, но ты всё равно каким-то образом привязываешься. К общению, голосу, глазам, мимике. Находишь какие-то индивидуальные черты характера, которые принадлежат только ей и больше никому. Только тогда приходит осознание того, что ты привязался. Лёд не хочется покидать никогда. Это самое комфортное место для Саши. Оно такое же холодное, молчаливое и закрытое. Оно хранит в себе много тайн и никогда не выплёскивает наружу. Очень плохо держать в себе, когда внутри всё разъедает, но ты стоишь с натянутой улыбкой и ни за что на свете не дашь эмоциям хлынуть наружу. Но вот сорвёшься ли ты после огромной лавины? Скорее всего. И ладно, если ты сорвался один дома на предметы, например подушку. Но нет, срываешься всегда в неподходящий момент — на родных людей. Родители, друзья, братья и даже собаки испытывают стресс, когда ты намеренно никого к себе не подпускаешь и игнорируешь всё вокруг. Ты замкнулся, и кому стало лучше?

***

— До завтра, Ками, — кидает Щербакова у её номера. — Пока Сашка, пока Анюта, — Валиева посылает воздушный поцелуй и закрывает дверь. Трусова устало потягивается и поднимается на этаж выше. Саша, зайдя в номер, умоляет Аню постоять с ней на балконе и посмотреть на шикарный вид. Видно обширную пустыню, которая затягивает в себя количеством песка. Так приятно, когда ветерок дует прямо в лицо, сдувая волосы с глаз. А ещё приятнее всего повернуться одновременно и встретиться глазами с той, от которой мурашки по коже. Так устроен человек. Он может сдержать мимику лица, мысленно связать себе руки, но глаза… Вот, что скрыть невозможно. Они отражают всё, что происходит. Глаза говорят больше чем слова — поэтому, когда больно, мы отворачиваемся. Смотреть в них одно удовольствие. Непонятно почему, но зрачки немного расширяются, позволяя мельком заглянуть в душу. Аня слегка наклоняет голову в бок, что делает её взгляд немного забавным. Самое прекрасное, что можно увидеть, это когда она улыбается глазами. Где-то в области живота становится слишком тепло. Это странно и непонятно, но очень приятно. — Ань. — М? — Поиграй со мной в приставку. — Я не особо умею. — Пойдё-ё-ём, — протягивает Саша и переступает порог балкона. Аня выходит следом и они садятся на бирюзовый диван в кухне-студии. Трусова подаёт Щербаковой второй джостик и удобно откидывает спину на мягкую подушку. — О, тут есть «мортал комбат», сейчас я разорву тебя на куски. — Эй, я вообще-то новичок. — А мне пуфик, — усмехается Саша и выбирает бойца для боя. — А мне кресло, — шутит Аня и Трусова закидывает в неё подушку. — Я выбираю «Саб-Зиро», — Саша проводит пальцами по джостику, вспоминая комбинации с этим персонажем. — Тогда я буду играть за «Скорпиона». — О, он тоже сильный. — Всмысле тоже? — «fight». Саша пользовалась различными комбинациями и стратегиями, знала за что отвечает каждая кнопка. Она была в этой игре, как рыба в воде. Аня же делала всё наугад. Куда-то тыкала, что-то вертела, но получалось неплохо. Пару раундов даже смогла выиграть. В основном Саша постоянно побеждала, а Аня злилась. Она недовольно сводила брови и делала угрожающий взгляд, но Трусова почему то смеялась с этого. — Всё, я не хочу больше в «мортал комбат», ты постоянно меня обыгрываешь. — Может в «майнкрафт»? — Саша игриво наклоняет голову. — Не хочу. — Тогда в «фифу»? — Не хочу. — А чего хочешь? — Аня как-то странно вздыхает. — Тебе показать? — Ну покажи, — Трусова слегка напрягается, но остаётся сидеть на месте. Аня придвинулась к Трусовой так, что её колени почти соприкоснулись с чужими. Саше казалось, что воздух в кухне теперь можно было потрогать рукой. Щербакова задержала взгляд на губах Саши и, закрыв глаза попала в них своими, застыв в таком положении на мгновение. Сначала Аней была мягко поцелована верхняя губа рыжеволосой, а потом нижняя. Затем она немного провела по губам языком и углубила поцелуй. Стало странно, невыносимо и приятно одновременно. Саше почему то захотелось выть. Она не знала, куда впихнуть свои вырывающиеся наружу эмоции. Язык Ани был мягким, тёплым и влажным, и Саша до конца не понимала, что касается его своим языком. Сбоку это выглядело наверное очень странно, но это совсем не волновало обеих. Саша тихо выдохнула прямо в губы Ани, заставляя её слегка поёжиться. Ане не было холодно. Ей было невыносимо приятно. Но Саша не знала, куда ей деть руки, поэтому они оставались упёртыми в диван, сильно сжимая обивку. Прикосновения холодных ладоней Ани по щекам, немного добавляли странные ощущения внутри живота. Сердце замерло и Саша прекратила дыхание на непонятный отрезок времени, когда Аня оторвалась от губ младшей и встала. Голова Саши шла кругом, но это было не из-за болезни. Сейчас она кружилась из-за разрыва контакта между губами. Между чужими губами. Саше хотелось как можно скорее убрать ненужное расстояние между ними. Она потянула Аню за талию. И старшая оказалась на коленях рыжеволосой. На коленях, чёрт возьми! То есть они соприкасались телами возле места, где горело всё. Это всё выгибало спину и выворачивало органы изнутри. Саша осмелилась и положила свои руки на талию Щербаковой. Сердце сделало кульбит, а затем резкое падение куда-то в пятки. Аня оставила лёгкий чмок на губах Саши. Младшая слегка прикрыла глаза и тяжело выдохнула прямо в шею Щербаковой. Аня сжала футболку Саши и придвинулась ближе, повалив Трусову на спинку дивана. Саша прижала Аню к себе, хаотично опуская кисти на бёдра и поднимая вверх по спине. Младшая провела ногтями дорожку на спине, оставляя лёгкие царапины. Аня тихо заскулила и чтобы не выкрикнуть всё то, что у неё накопилось за несколько минут — сжала зубами пульсирующую венку Саши на шее. Трусова издала громкий, гортанный стон, но он тут же был приглушён поцелуем. У Ани появилось внезапное желание касаться Сашу. Найти все самые чувствительные места и пройтись по каждому из них, словно по лестнице, бережно наступая на каждую ступень. Ане хотелось понять, что она чувствует, но эти эмоции были настолько невыносимыми, что хотелось кусать, кусать и кусать Сашу, чтобы не издавать этих громких звуков, показывающих желание. Не хотелось, чтобы рыжеволосая услышала слабую сторону Ани. Хотелось оставаться такой же сдержанной и статной, какой предстала при первом знакомстве с этой несносной особой. Но нет. Сейчас она просто была собой. Аня была такой, какой она на самом деле является. Дерзкой, но нежной; сильной, но расслабившейся; холодной, но одновременно такой горячей. Она таяла в руках Саши, открывая новую Аню даже для себя. Потому что она не видела себя такой никогда. Аня осторожно опустила холодную ладонь на лицо Саши, и младшая повторила за ней. Её лицо было удивительно мягким и гладким. Щербакова провела пальцами по линии челюсти Саши и остановилась на шее, только слегка прикоснувшись к ней губами. Она даже не поцеловала, а просто прикоснулась. А затем подула на влажный след. Саша затряслась и Аня улыбнулась, посмотрев ей в глаза. Зрачки Трусовой были невероятно большими, а губы слегка приоткрытыми. Она жадно вбирала воздух и шумно выдыхала, заставляя колебаться прядку волос Ани. Шатенка прислонилась своим лбом, к немного влажному лбу Саши. В груди сильно жгло, а чувства распирали наружу. Трусова смотрела чуть вверх, опрокинув голову на диван. Было непривычно видеть Аню выше и на самой себе. Только она сейчас управляла всем, а Саше оставалось лишь подчиняться. Трусовой хотелось ещё почувствовать её губы на своих, поэтому она слегка притянула Аню за талию, заставляя её полностью облокотиться на Сашу. Но Аня не торопилась целовать и тогда Саша выдохнула: — А можешь показать ещё? — Что? — Аня взглянула в горящие от желания глаза девушки. — Я не поняла, чего ты хочешь, — Трусова вымученно улыбнулась, открывая вид на белый и ровный зуб-клык. — С первого раза не доходит? — Аня усмехнулась. — Видимо нет. Щербакова взяла Сашино лицо в ладони и улыбнулась, открывая вид на потрясающие ямочки на щеках. Рыжеволосая облизнула губы и сделала полуулыбку. Волосы сильно спутались и волнами обнимали плечи Саши, иногда попадая на острые руки Ани. Шатенка не трогала их, это казалось чем-то личным и разрешённым только особенным людям. Аня не считала себя таковой. Дыхание Саши было тёплое, даже горячее. Аня чмокнула младшую ещё раз и ещё раз, а потом ещё и ещё. Она не могла насытиться, она дрожала и ёрзала бёдрами на бёдрах Саши. Трусова сжала талию девушки и та отстранилась, обессилено падая на Сашу и загребая её в объятия. Было приятно. Приятно от того, что Аня не ушла, не разозлилась и не бросила Сашу одну, наедине со своими чувствами. Она разделяла с ней одну неловкость и одно тепло. Прекрасно лишь было от того, что они обе тяжело дышали и практически не двигались. Руки Саши послушно оставались на талии, а Анины расположились на мускулистых плечах подруги. Подруги? И правда, кто они друг другу? Ведь девушки об этом не говорили и наверное не планировали этого в ближайшие дни. Хотелось просто ощущать маленький вес Ани на себе и чувствовать почти размеренное дыхание старшей. Аня хотела что-то сказать, но в горле слишком пересохло и звук выходил глухой и слабый, поэтому она решила просто дышать и гладить Сашу по спине. Медленно и почти бессознательно. На большее сил просто не было. Стемнело. Аня размеренно дышала и вообще перестала двигаться. Её тёплое дыхание находилось на шее Саши, поэтому Трусова слегка покрывалась мурашками. Было слишком близко. Саша не привыкла к такому — она не любила тактильность, но в этом случае почему то хотелось прижать Аню к себе так крепко, насколько это было возможно. Это тот самый случай, когда отстраняться не хотелось. Рыжеволосая повернула голову, оглядывая тоненькую шею шатенки на которой красовались две цепочки. Одна — талисман Саши, а другая — сувенир, который вчера Трусова купила в аквапарке. Саша ухмыльнулась: «не сняла», и с тёплой улыбкой постаралась посмотреть на лицо Ани. Оказалось, она спала.