Passion for attraction

      — Ники, мы опаздываем, — торопит того Чонвон, хотя сам ещё находится в поиске своей футболки, которую собирался надеть под своё любимое чёрное худи. Одеваться в то, во что ты хочешь можно было только по субботам, когда из учебного отдела почти никого не оставалось и никто не следил за дресс-кодом, который по словам директора «Настраивал студентов на рабочий лад». — Да где она… — Ян от паники переворачивает одеяло Ники, под которым тот спал на диване, пытаясь, непонятно правда каким образом, найти её там. Хоть квартирка и была не особо большой, но найти в ней что-то в момент, когда особо торопишься, было просто нереально. Будто жили не в съёмной двушке, а в каком-то Бермудском треугольнике.       — Почему мы не услышали три будильника? Мне нельзя опаздывать, у меня игра в девять, — младший закидывает портфель с формой на плечо и нагинается к своим белоснежным кроссовкам, чтобы завязать, как не вовремя выскальзывающие из рук, шнурки.       — Без понятия — почему. Мне так-то тоже не хотелось бы опаздывать, — старший, наконец, находит потеряшку и натягивает её на себя, а следом и худи, которое уже было чуть само не потерялось, спусти с него глаз хоть на секунду.       — Ты ведь у нас жаворонок, постоянно просыпаешься раньше будильника. А сегодня что? Я думал, выключу их всех, а ты если что разбудишь.       — Просто устал вчера, вот и вырубился.       — Я пришел к двенадцати, а ты уже был без задних ног, и хочешь сказать, что всё равно не выспался? — разумеется, реальная причина такой усталости Чонвону была ясна как день, и к тому же больная задница напоминала о себе каждый раз, когда он делал резкие движения. А сейчас в этой спешке их было, к великому разочарованию, слишком много.       — Я тоже человек так-то. И что это вообще за допрос с наездом?       — Да просто интересно, чем вы там таким интересным занимались на собрании, что ты «ахаешь» каждый раз и очевидно от боли, — Ники подталкивает слегка в плечо старшего, только что подошедшего к входной двери, и с ехидной улыбкой встречается с ним взглядом в длинное, почти во весь рост, зеркале.       — Да была полная нудятина, я аж оквадратился пока там сидел.       — Ах, ну да-а, и только? — после таких замечаний к Яну уже начинают закрадываться такие мысли: «Он что, всё знает? Да не может быть, откуда? У меня же не написано это на лбу».       Чонвон закрывает на ключ квартиру, одновременно вспоминая, что мог забыть. Хотя даже если бы и сделал это, то уже вряд ли бы нашёл.       Спускаться, слава богу, было довольно быстро, так как жили они на четвёртом этаже. Но даже этих нескольких секунд их мини марафона по лестнице вполне хватило, чтобы вспомнить о произошедших вчера событиях, из-за которых пятая точка всё еще до сих пор побаливала и, как оказалось, проходить в ближайшее время точно не собиралась.       Добраться до университета, к счастью, можно минут за десять, и это если идти быстрым шагом (не зря же они снимали жильё рядом с учёбой), но даже имея такие весомые преимущества, ветерок, что дул ещё как назло им навстречу, так и нашёптывал щекотливо на ушко: «Это не ваш день». И возможно, так оно и было. Хотя ещё же не вечер, правда?       Есть такая фраза: «Если утром смеёшься, значит вечером будешь плакать» и наоборот. Так что стоит просто пережить уже незадавшееся утро и ждать счастливого окончания этой всей печальной истории…       — Извините за опоздание, — Чонвон умудряется несколько раз поклониться пока добирается до свободного места, которое осталось на задней парте аудитории. jungwon: «Ты успел?» niki: «Да, еле как. Всё, ушел на разминку»       Вот почему жизнь несправедлива? Кому-то сидеть на парах, а кому-то играть в волейбол? Если честно, то Ники и вправду можно было позавидовать. К спортсменам из сборной относились намного лояльней на зачётах (да почти ставили всё автоматом), а любые н-ки в полях журнала не имели малейшего значения. Иногда Ян мечтал о высоком росте, но не о таком, конечно, как у Нишимура в сто восемьдесят девять сантиметр, а о таком, чуть выше среднего. По сравнению с Ники, это Чонвон ощущает себя младшим, хотя если завести с ними обоими разговор, то сразу становится понятно, кто есть кто.       Сегодня как назло была какая-то практическая по праву. К ней Чонвон, естественно, не готовился, но, как неудивительно, был готов. Ему, в принципе, можно было бы немного ослабить хватку. Не учиться и не практиковаться сломя голову в свободное и несвободное время. Конечно, Ян не делал это насильно, просто ему нравился сам процесс: узнаёшь что-то новое и заполняешь тем самым томящуюся пустоту внутри себя.       Родители как-то сказали: «Сначала ты работаешь на репутацию, а затем она работает на тебя». Эта фраза так глубоко засела, что только при одной мысли об учёбе, постоянно напоминала о себе. jay: «Как самочувствие? Ничего не болит?»       Без банального «привет» или «доброе утро». Когда общаешься каждый день, то необходимости в этих приветствиях попросту нет. jungwon: «Это сейчас сарказм был? Просто, если да, то я тебя ненавижу. Моя задница сейчас отвалится. Можно было понежнее?» jay: «Прости, детка, это был верх моей нежности»       И не поспоришь. Чонсон уж слишком груб для совсем юного в этом плане Чонвона. Хотя за год отношений можно было бы и привыкнуть, не так ли? Но только вот в чём дело: Джей постоянно в командировках или слишком занят работой, из-за чего их разлука иногда затягивается на несколько недель. А если выпадает возможность встретиться, то Паку просто сносит голову, только при одном виде своего парня. Если честно, Чонвон до сих пор не понимает как так произошло, что он начал встречаться с, мать вашу, Пак Чонсоном, чьи сексуальные предпочтения приняты зваться нетрадиционными. А Ян такой человеком, который даже не смотрит порно. Ну, в плане слишком часто, как это делают остальные молодые люди, у которых нет девушек или парней. Да даже и при их наличии всё равно залипают, что уж скрывать-то.       На самом деле, было даже не понятно, кто кого раньше соблазнил. Правда, при первой встрече, как показалось Яну, он первее положил глаз на Чонсона, но вот только думал ли так сам Джей? Знает только сам Джей. jungwon: «Я впервые проспал, пришлось аж бежать до универа» jay: «Так сильно устал? Мы ведь даже ничем таким не занимались. Как эту ночь собираешься пережить?» jungwon: «Спокойно. Собираюсь хорошенько выспаться)) » jay: «Точно в этом уверен?» jungwon: «Да. Представляю, как укутаюсь в одеяло и засну рядом с тобой» jay: «Значит, у меня планируешь остаться?! Тогда раз мой дом, то и мои правила» jungwon: «Блин, грустно ((»       Если бы сейчас кто-то увидел довольное лицо Чонвона, то мог бы решить, что он просто смотрел какое-то милое видео в телефоне. Но нет. Дразнить Чонсона куда веселее. Буквально веселее, чем что угодно на свете.       Ян смотрит на время, ожидая последнего звонка, чтобы можно было поскорее удрать домой и принять желанный душ, ибо утренняя пробежка заставила немного вспотеть. Но как закон подлости, именно по субботам пары тянутся как моцарелла в пицце и сейчас это явно не к особой радости.       — Наконец-то, — раздаётся долгожданный звонок и Чонвон заставляет обратить на себя внимание, когда подскакивает со своего места и спешно удаляется из аудитории. И всё же не понятно, из-за чего именно такое рвение. Дело в душе или всё же в скорой встрече с Джеем?       Бежать до квартиры, впрочем, Ян не стал, с головой как-никак всё в порядке. А вот ускоренный шаг никто не запрещал.       Чонвон входит в открытую дверь и немного пятится назад, так как квартира должна быть закрытой, а тут ещё вдобавок слышны какие-то посторонние звуки.       — Это ты? — доносится откуда-то с кухни.       — А, Ники, — облегчённо выдыхает Ян. — Да, я.       — Чего крадёшься? Аж страшно стало. Я дверь забыл закрыть, — разогревает что-то съедобное, найденное в холодильнике.       — А вот не забывай, я уже думал полицию вызывать. Ты же говорил, что к семи примерно вернёшься.       — Да планы изменились. Будешь со мной? — показывает тот сливочную пасту на тарелке.       — Нет, спасибо. Пойду душ приму.       Ян находит свой махровый халат и, снимая с себя куртку, отправляется смывать с себя итог своей утренней пробежки.       — Оставить или взять? — спрашивает у самого себя, беря телефон в руки. — Ладно, на зарядку поставлю.       На экране мобильного высвечивается крупным шрифтом «шестнадцать ноль девять». Значит, до назначенного времени остаётся ещё почти час.       — Ну, можно и не торопиться, — Чонвон заходит в светлую ванну, снимает оставшуюся на нём лишнюю одежду и залезает под горячий душ.       Дверной звонок явно нельзя расслышать из-за шума воды, но вот Ники, который в это время находится в зале, прекрасно слышит его и уже направляется открывать незваному гостю.       — Кому и что от нас надо? — почти шёпотом произносит Нишимура, дабы человек по ту сторону двери не услышал его. — Добрый день, — немного неловко приветствует незнакомца младший.       — Добрый.       — Вам чем-то помочь? — перед Ники стоит высокий, но явно ниже него самого сантиметров на пять, молодой человек. Одетый в чёрное пальто и классическую белую рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей. От него сразу повеяло приятным ароматом. Но на дорогущие, резкие духи это не было похоже. Скорее, это походило на естественный запах вкупе с каким-то концентрированным или парфюмированным гелем для душа.       — Да. Где Чонвон? — только сейчас до Рики начало доходить, что перед ним стоит тот самый Пак Чонсон, а точнее парень-призрак, о котором он был лишь наслышан, но до сих пор никогда не видел.       — Он в душе.       — Хорошо, тогда я его подожду, — Джей делает первый шаг за порог и Ники ничего не остаётся, как впустить того в дом.       Обычно такие слова заставляют ревновать. Но серьёзное и выразительное лицо Пака даже не дрогнуло под смелой провокацией. Если бы Чонсон сомневался в Рики и не знал об его ориентации, то тогда, возможно, мог бы волноваться. Бесспорно, Ники не самый последний в плане внешности и всего прочего. Но даже при всей харизме, обаянии и хорошем спросе у женского пола, Нишимура всё равно Джею неровня.       — Думаю, представляться нам не стоит, — снимая лакированные ботинки, продолжает Чонсон и затем проходит в гостиную, тщательно осматривая каждый предмет скромного интерьера.       «Интересно, Чонвон правда обо мне рассказывал или откуда это он меня знает?» — задаётся вопросом младший, наблюдая за настырным гостем. Хотя сказать: «Я живу со своим другом в съёмной квартире», должно быть, не сложно. И если оно так, то Ники всё понятно.       Разумеется, Чонвон держал в курсе Джея о томе, что живёт с Рики. Но больше ничего о нём не рассказывал. А в принципе Пак и не нуждался в этом. Вся подноготная на тех, с кем общался Ян, уже давным-давно собрана, и хранится в тёмном ящике, о содержании которого никто не догадывается. А впрочем, кому и зачем вообще нужна такая информация на людей? Разве что поехавшему собственнику?       — Аджосси, — обращается к тому младший и присаживается на противоположный край дивана, на которым сидел гость и переключал каналы телевизора.       — Я что, настолько стар? Обращайся ко мне по имени, — даже не поворачивая голову к тому, кто начал с ним диалог, продолжает бездумно тыкать на кнопки пульта.       Но Ники назвал его так не потому, что хотел подметить его возраст. Да что там подмечать-то? Выглядит он лет на двадцать пять, а морщины у глаз, что обычно появляются самыми первыми, нельзя разглядеть даже и в метре от него. Впрочем, у Рики имеются собственные скрытые мотивы, и начать с опорой на «уважение» к своему собеседнику, стало быть, весьма обольстительно. Но вот только как уже стало ясно, это больше оскорбило, нежели как минимум удовлетворило.       — А, хорошо. Я вот с чем, — пододвигается чуть ближе. — Пользуясь возможностью, могу я попросить о стажировке в компании?       — Конечно.       — Без собеседования? — удивлённо восклицает младший, смотря на нисколько не шелохнувшееся выражение лица Джея.       — Как захочешь.       — Су-у-пер, спасибо. Рассчитываю и на дальнейшие с вами сотрудничество, — Ники протягивает руку Чонсону и тот без особого энтузиазма жмёт её в ответ. Японец, конечно, предполагал, что Джею не сложно сделать подобное для друга своего парня, но не думал он, что всё пройдёт настолько быстро.       — Что здесь происходит? — в дверном проёме появляется Чонвон, держа мокрое полотенце в левой руке и не обращая внимание на стекающие по щекам капли воды. — Почему ты здесь? Ещё ведь рано, — Джей поднимается со своего места и направляется к застывшему на месте Яну.       — Хотел увидеть в каких условиях живёт мой парень.       — И как?       — У меня получше будет. Переезжай.       — Боже, опять? Иди сюда, — Чонвон берёт того под руку и ведёт в комнату.       Ники наблюдает за этими голубками, а затем довольный возвращается к экрану телевизора.       — О чём вы говорили с Ники? — любопытничает младший, пока берёт одежду со стула и начинает натягивать её на себя.       — Да так, помог ему кое с чем, — Чонсон оценивает вид из окна и повернувшись обратно, начинает глазеть на обнажённые ноги Яна, скользя взглядом по ним снизу вверх.       — Ладно, сам у него спрошу, — младший надевает свободную с v-образным вырезом футболку, но всё ещё стоит в одном нижнем белье.       Джей неожиданно сокращает расстояние между ними и вовлекает того в нежный поцелуй, заставляя Чонвона уронить, находящиеся в его руках, джинсы.       — Мм, — пытаясь окончательно не расплыться в руках Чонсона, мычит Ян. И всё же отрывается от желанных губ, с которыми бы никогда не прощался. — Дай мне одеться и мы поскорее уйдём.       — Хорошо, — Пак слегка поглаживает линию подбородка большим пальцем и одной рукой прижимает того к себе за талию. — Жду вечера, когда обратно стяну с тебя эту одежду, — и после таких слов как ни в чем не бывало выходит из комнаты.       Чонвон шипит тому вслед и наконец натягивает на себя валявшиеся на полу джинсы.       — Вроде ничего не забыл, — опять ведёт монолог, хватая телефон и банковскую карточку на всякий случай.

***

      — Вау, Джей. Здесь очень красиво, — Чонвон подходит к краю крыши, от чего перед ним открывается невероятная панорама вечереющего под багровыми облаками города. Вид и вправду был невероятным. Высокие небоскрёбы стояли почти друг на друге и только лишь двое из этих гигантов находились чуть выше них самих. Быстро едущие машины будто расплывались и создавали сплошную жёлтую линию, которая опоясывала все дороги, как казалось, бесконечных проспектов. Эта ослепительная полоса едва касалась своим ярким светом границ серых и наполовину остеклённых зданий. Лёгкое дуновение ветра приятно раздувало волосы, а вместе с этим и доносило непрошенные мысли, которые хотелось лишь прогнать прочь и насладиться тишиной на фоне контраста с бушующей жизнью у порога высоток.       — Чонвон, — отвлекает того от долгого любования прекрасным видом и беззвучно приглашает за накрытый стол, на котором уже стояла пара бокалов и две фарфоровые тарелки, накрытые серебряными крышками, профессионально называемыми «клош». Ян даже и не заметил этого, так как сразу его внимание поглотило то, что находилось за пределами освещённой крыши.       — Это потрясающе, правда, — занимая своё место, признаётся Чонвон.       — Тебе нравится?       — Спрашиваешь? Конечно.       Откуда-то появляется официант с бутылкой белого полусладкого, оставляет её на столе и удаляется в неизвестном направление.       — Тогда я рад.       — Правда я думал, что хоть сегодня у нас получиться погулять.       — Чонвон, пойми. Это всё же для нашей общей безопасности. Если ты до сих пор считаешь, что лучше нам пока не афишировать наши отношения, то лучше нам не появляться на людях. Или ты уже передумал?       — Нет, ты прав. Свидание без лишних глаз куда лучше, — одаривая мягкой улыбкой Чонсона, берёт только что разлившееся по бокалам вино и первым протягивает руку.       Звонкий стук стекла резко ударяет по барабанным перепонкам, заставляя их пару секунд привыкать к звучному дребезжанию. Оба делают первый глоток, наслаждаясь выдержанным букетом вкусов, медленно обволакивающим весь рот.       — Как командировка? Было что-нибудь интересное? — спрашивает Чонвон, водя вилкой по почти не тронутой тарелке с едой.       — Просто решал вопросы по работе и ходил на партнёрские встречи. Ничего интересного.       — Ясно, — снова отвлекается от поглощения ещё тёплой пищи и смотрит на смеркающееся небо. — Надолго здесь останешься или ещё куда-нибудь пропадёшь на пол месяца? — заставляя тем самым усмехнуться Чонсона.       — Пока не планирую. А ты хочешь избавиться от меня?       — Ну, пока нет.       — Вот как? Сомневаешься? — кладёт вилку на стол и вопросительно смотрит на Чонвона.       — Мм, очень вкусно. Это личный повар готовил? — игнорирует вопрос, явно провоцируя того, но не из худших побуждений.       На улице стало уже почти темно и лишь последние лучи заката касались верхушек освещённых зданий. Ветер стал ощутимо холоднее и пальцы рук начали неприятно сводить. Ещё пару минут на открытом воздухе и завтра можно будет смело отправляться в ближайшую больницу к доктору и просить выписать какие-нибудь быстро действующие таблетки от простуды.       Джей ведёт за собой Чонвона, которому предстояло не впервой побывать в личных апартаментах, располагающихся на крайнем этаже. Внутрь можно было попасть сразу после открывающихся дверей лифта, имея только карту жильца или зная пароль.       — Проходи, чего стоишь? — разувается Чонсон и идёт вглубь просторной гостинной, в которой разве что в футбол не хватало играть, а иначе для чего такой размах.       — Я привыкаю, — и всё-таки тянется к своей обуви, чтобы наконец её снять. — Пожалуй, я давно здесь не был.       — Тебе там постелить? — саркастически задаёт вопрос Пак и исчезает в какой-то из многочисленных комнат.       — Очень смешно, Пак Чонсон. Вы такой гостеприимный, — и следует за ним, оказываясь в полумрачной спальной комнате, в которой загорается слегка проявляющийся из-под потолка то ли красный, то ли синеватый свет.       Джей притягивает к себе младшего и страстно целует того в губы, вольно орудуя языком с негласного на то разрешения.       Чем закончится вечер, было понятно обоим ещё со вчера.       — Сними верх, — командует Чонсон и младший послушно стягивает с себя футболку, оставаясь лишь в тёмно-голубых свободных джинсах.       Чонсон снова вовлекает того в поцелуй и уже самостоятельно расстёгивает тому ширинку, и чуть приспускает ненужную в данный момент одежду.       — Перешагни, — Чонвон делает шаг от лежащих на полу вещей и сам того не замечает, как слишком быстро оказывается единственным, совсем голым в этой комнате.       Джей ведёт небольшую дорожку из поцелуев до ключиц младшего, каждый раз слегка прикусывая, а затем зализывая нежную кожу. Старший подносит два пальца ко рту Яна и тот, приоткрывая его, берёт их припухшими губами и начинает со всей свойственной ему сексуальностью посасывать, смотря снизу вверх в горящие от красного света глаза.       На это зрелище хотелось бы смотреть вечно. А особенно на то, как умилительно и невинно младший сводил бровки, причмокивая и до последнего сохраняя со старшим зрительный контакт.       — Хорошо, — вытаскивает их и, убедившись, что этого достаточно, снова накрывает опухшие губы Чонвона своими и сразу вставляет в того оба пальца.       — А-ах, — всё, что может произнести младший, после чего немного соскальзывает вниз.       — Ну-у, малыш, стой ровно, — продолжает проталкивать глубже. Чонсон опускает руку на мягкую ягодицу Яна и, сильнее прижимая того к себе, сдавливает её в своей ладони, упираясь своими ногтями, которые, к счастью, были коротко стрижены.       Желание обхватить руками шею Джея и упасть в его крепкие объятия почти берёт над Чонвоном верх. А удовольствие, которое тот получает только от длинных пальцев, не хочется чтобы вообще хоть когда-то прекращалось.       — Хён, сделай уже что-нибудь, — еле выдерживая движения пальцев внутри, на чуть подкашивающихся ногах просит Чонвон.       — Только не пожалей потом об этом.       Джей берёт того под ягодицы и доносит до изголовья кровати, опуская младшего чуть ниже подушек, отчего тот упирается в них спиной. Пак тянется до стоящей рядом тумбочки и достаёт оттуда два тёмно-синих галстука и небольшую по размерам игрушку.       — Это заранее там лежало? — от стеснения обхватывает свои ноги Ян.       — Да, но больше без лишних вопросов, — от услышанных слов Чонвону хочется просто свернуться в клубочек и огородить себя от этих игр.       Но если бы ему это не нравилось, он бы давно положил этому конец.       Чонсон берёт правую руку младшего и привязывает её галстуком к закруглённому наконечнику кровати, а затем то же самое проделывает и с левой рукой.       — Мне неловко, хён, — и всё ещё держит коленки согнутыми из-за стеснения.       — Поверь, ты забудешь об этом, — Джей включает вибратор и пододвигаясь ближе к Чонвону, слегка раздвигая его ноги.       — Что ещё за… а-ах… — тянет младший и подаётся чуть вперёд, от чего его ловят сильные руки.       — Облокотись на спинку, — и едва прикасаясь к хрупким плечам Чонвона, тот откидывается назад, следом запрокидывая и голову от пульсирующего внутри возбуждения. — Молодец, — хвалит того Чонсон и слазит с кровати, вставая ровно напротив Яна, наслаждаясь шикарнейшим видом. — Видел бы ты себя со стороны.       — Мм… я больше… — снова наклоняется вперёд, но не позволяет себе упасть, так-как короткая ткань на запястьях не даёт возможности таким широким движениям. — Джей, я… прошу, —извивается тот в сладкой пытке с давящими на кожу галстуками.       Чонсон лишь смотрит на младшего, подмечая каждую деталь его напряжённого и подрагивающего тела. Одну за другой он расстёгивает пуговицы своей рубашки и, откидывая её в сторону, так же неспеша справляется и с остальной одеждой. Чонвон уже хнычет во всю, так как начинает наступать следующая волна возбуждения, которая в первый раз закончилась испачканным животом.       — Ты опять плачешь? — садится рядом с младшим и освобождает того от вибрирующего внутри него предмета, кладя руки на его колени, из-за чего Ян опять подаётся вперёд и от непривычности оказаться пустым, снова позволяет появится маленькому ручейку, прерывисто текущему по слегка румяным щекам. — Ты ведь знаешь, как сильно на меня действуют твои слёзы. Специально это делаешь?       — Нет, это ты меня всегда до них доводишь. Чёртов садист, — всхлипывая носом, говорит Ян и пытается восстановить сбившееся дыхание. — Может, я просто поплачу для тебя на видео и ты перестанешь это со мной делать?       — Ну это не интересно, малыш. Разве так бы сделал, как ты меня назвал: «садист»? — Чонвон, разумеется, не отвечает на этот вопрос, а лишь сам спустя пару мгновений прилипает к чонсоновым губам, заставляя того ощутить солоноватый вкус на своих. Сердце колотится каждый раз так бешено, как в первый. Джея порой, особенно в моменты уединения, совсем не узнать. Будто перед тобой абсолютно другой человек. — Но признай, если бы тебе это не нравилось, ты бы давно от этого отказался. Я ведь никогда не заставлял тебя.       Старший развязывает тугие узлы на запястьях Яна и освобождает того, закидывая его руки себе на спину.       — Просто ответь мне. Мы продолжим? — останавливается Пак, прежде чем опустить того на середину кровати.       Чонвон задумывается на пару секунд, хоть и знает уже свой ответ. Попытки заглянуть в тёмно-карие глаза Чонсона, с надеждой хоть что-то в них прочитать, как и всегда венчаются провалом.       — Да, я хочу этого, — всё, что нужно услышать Паку, чтобы перед ним загорелся зелёный свет.       Старший плавно входит в Яна и начинает медленно двигаться, ощущая как его член сдавливают упругие стеночки.       Негромкие стоны раздаются по комнате и перед глазами Яна начинает расплываться красно-синяя подцветка, что тускло освещает стоящую здесь мебель. Пак берёт одну ногу Чонвона и закидывает себе на плечо, а вторую на поясницу.       — В этой позе с-слишком глубоко, — скулит младший в такт грубым толчкам Чонсона, который и не собирается сбавлять темп.       — Я знаю, малыш, — и целует того в губы, заставляя мычать в них, от стягивающего наслаждения внизу живота. — Чонвон, ты был прав, — заглядывает тот в ещё припухшие от слёз глаза.       — На счёт ч-чего? — но как бы то ни было, младший не в силах сейчас вести диалог и вообще вспоминать, что он когда-то там говорил.       Пак закидывает вторую ногу на своё плечо и наслаждается громкими стонами, что так сладко вырываются то ли от удовольствия, то ли от боли Яна.       — Я-я больше не могу, — почти по слогам произносит младший, синхронно двигаясь вслед за Чонсоном. — Ты правда сводишь меня с ума.       И эти слова никак не влияют на Джея, который только сильнее вдалбливает Чонвона в матрас.       — Это одновременно больно и чертовски приятно, — на ухо старшему скулит Ян и откидывает голову на кровать, изливаясь на свой и чонсонов живот. Джей кончает вслед за ним и опускает его ноги, ставя их по бокам от своих бёдер. — Что ты хотел сказать мне? — обнимает старшего за плечи, уже более менее в силах вести прерванный незадолго до этого диалог.       — Чонвон, — ставит руки по обоим сторонам от головы Яна, слегка нависая над ним, но всё ещё не выходит и не выпускает того из-под себя, — ты прав, я садист, —глаза Яна слегка округляются и от полной серьёзности в голосе Джея ему становится как-то не по себе. — Ты единственный, кто заставляет меня не причинять боль тем, с кем я хочу быть рядом. Но если мы продолжим встречаться, то я боюсь, что не смогу и дальше себя сдерживать.