Часть 1
13 апреля 2022 г., 21:15
Он смотрит глазами Квиррелла, как Хагрид приводит ребенка Поттеров в их мир. Он наблюдает, как мальчика захлестывает волна, как его окружают всевозможные доброжелатели — жалкие, доверчивые глупцы, считающие его мертвым, — которые жмут ему руку, унижаются и кланяются. Поднимается шепот: «С возвращением, мистер Поттер, с возвращением». И посреди толпы — Хагрид стоит над ним, сияя от гордости — мальчик выглядит крошечным, слишком бледным, чтобы быть здоровым. Он закутан в маггловские лохмотья, которые велики ему на десять размеров.
Он помнит зуд от накрахмаленных рубашек, тяжесть старой деревянной прищепки, натянувшей его руки, и волдыри на ладонях до того, как он успокоил их с помощью магии. Мальчик-Который-Выжил вряд ли похож на принца, которого он ждал, но по опыту он знает, что Дамблдор полностью поддерживает идею передачи детей-магов под нерадивый присмотр магглов, лишь бы это соответствовало его целям. Судя по лохмотьям, рваной обуви и слабо заметному синяку на бицепсе, выглядывающему из-под рукава, похоже, что «высшее благо» снова одержало верх над благополучием очередного маленького мага. Дамблдор хочет, чтобы его спаситель был побит, скромен и готов, без сомнения, поклоняться ему.
Это, по крайней мере, объясняет Хагрида.
Он подталкивает Квиррелла ближе, привлекая внимание Поттера. Мальчик поднимает глаза, похожие на Убивающее проклятие, обрамленные черными, как сажа, ресницами, и улыбается. Это холодная, недобрая улыбка, в которой слишком много зубов, чтобы быть дружелюбной, и далеко не та, которую Дамблдор, вероятно, ждет.
Вопреки всему, ему это нравится.
— Здравствуйте, профессор, — говорит он. Руку не подает, но Квиррелл все равно вздрагивает.
Лорд Волдеморт заинтригован.
обожает ненавидит.
* * *
Поттер идет к Распределяющей шляпе, одаривая директора своей злобной улыбкой маленького гоблина. Поттер имеет наглость попасть на Слизерин. С высоко поднятой головой он идет в свой новый дом, и весь зал молчит. Он садится спиной к стене и обращает взгляд на высокий стол, забавляясь их шоком. Мальчик ловит взгляд Квиррелла и подмигивает. Лорд Волдеморт, опутавший разум и магию Квиррелла, начинает задумываться.* * *
Шепотки следуют за Поттером по коридорам, как призраки. Или, скорее, наоборот. Они бегут от мальчика, пережившего Убивающее проклятие, как пауки от василиска. Даже тени, отголоски давно минувших смертей, кажется, чувствуют его. Они тоже спасаются от него, и Лорд Волдеморт призывает Квиррелла по возможности держаться поближе к мальчику. Тени пугают его. Он не видел их до того, как потерял тело, не понимал, как глубоко смерть заразила всё, даже Хогвартс, его первый и единственный дом. Не понимал, когда видел это своими глазами: слышал вой сирен и падение бомб, рыдания детей в туннелях метро — малыши из приюта в страхе тянулись даже к нему, ища утешения, — поднимал из-под обломков изуродованные тела и уносил их на носилках. Он смотрел, но не видел. Вокруг Поттера царит необычное спокойствие, несмотря на его нервирующую улыбку и то, как он смотрит на тюрбан Квиррелла, словно точно знает, кто под ним. Лорд Волдеморт прекрасно понимает иронию всего происходящего.* * *
Заседания преподавателей... прекрасные. На каждую встречу Дамблдор приходит все более измотанным, блеск в его глазах потускнел, а на лице застыло мрачное выражение. В руках у него палочка из ореха, которой он не пользовался с середины сороковых годов — странная, темная, старинная палочка, которая была с ним годами, очевидно, пропала, — и каждую встречу он заканчивает одним и тем же вопросом: — Как мистер Поттер? И ему отвечают: — Мистер Поттер… Мальчик скучает. Он рассеянно посещает занятия, почти не обращая на происходящее внимания. Заклинания у него получаются с первой попытки, после чего он переходит на невербальные чары. Он практически не делает домашних заданий, тратит свое время на изучение этикета и законов чистокровных, и все равно без труда обгоняет вечно неугомонную мисс Грейнджер. Мальчик гениален. Он слишком хорош, правда. Причем это касается не только заклинаний первого курса. Он легко и непринужденно творит магию уровня ТРИТОНов. Мальчик антисоциален. У него нет друзей. Кажется, он вообще ни с кем не разговаривает, кроме как с... «Да, пожалуйста, расскажи своему отцу, Малфой. Я уверен, что он скучает по твоему бесконечному нытью. И раз уж разговор зашел об этом, сообщи ему, что он бесхребетный трус, который женился на женщине, которую никогда не заслуживал. С мамой твоей все в порядке. Можешь передать ей привет от меня». «Привет, да, я абсолютно точно Мальчик-Который-Выжил, потому что я научился побеждать Темных Лордов до того, как перестал ежедневно пачкать пеленки. Мои родители этого точно не делали, нет-нет-нет». «Асфодель и полынь, профессор? Я думал, что Напиток живой смерти входит в учебный план при подготовке к ТРИТОНам. Если вы ждете, что мы станем читать так далеко вперед, то будете глубоко разочарованы, скажем, Гойлом. Он все еще изучает «Очень голодную гусеницу», и, откровенно говоря, сэр, это доставляет ему некоторые проблемы». «Я думал, что мой шрам имеет форму молнии, а не гигантской долбаной вывески, говорящей «спросите меня об убийстве моих родителей». Вы так обращаетесь со всеми сиротами или мне просто повезло?» Мальчик вызывает опасения. Есть кое-что еще. То, что он увидел первым, но что начинают замечать его коллеги. Синеватый оттенок губ и конечностей Поттера. То, как он иногда, кажется, задерживает дыхание гораздо дольше, чем это должно быть возможно. Как утверждает Северус, Поттер, похоже, не спит. И пропала не только палочка Дамблдора: исчезли книги из Запретной секции, мантия-невидимка, которая когда-то принадлежала Джеймсу Поттеру, крыса, жившая у младшего Уизли. Гарри Поттер темный. Если судить по похищенным книгам, Гарри Поттер вполне может быть некромантом. Гарри Поттер — настоящий гремлин, и, по правде говоря, Лорд Волдеморт симпатизирует ему гораздо больше, чем следовало бы.* * *
Поттер исчезает на зимние каникулы, чтобы появиться в январе с фамильными кольцами родов Поттер и Блэк, украшающими его правую руку, и медальоном Салазара Слизерина на шее. На той же цепочке висит не менее знакомое кольцо. Газеты кричат о предстоящем суде над Сириусом Блэком и втором взломе Гринготтса. Преподаватели и студенты бурно сплетничают, а выражение лица Дамблдора было бы самым ослепительным из всего, что он когда-либо видел, если бы не блеск серебра на шее Поттера. Его душит ярость. Он тащит Квиррелла в Выручай-комнату и обнаруживает, что диадема тоже пропала. Его хоркруксы. Гарри Поттер собирает его хоркруксы. Не будь он так напуган, то даже восхитился бы. Весь урок Защиты Поттер проводит, ухмыляясь тюрбану Квиррелла, как самое настоящее дикое существо. Его знаменитый шрам на слишком бледном лбу покраснел и налился кровью. Он стучит почерневшими ногтями по дереву парты, не утруждая себя разбором заиканий Квиррелла и ведением конспекта. Это вызов. Это предупреждение. Поттер прекрасно знает, что делает. Он не будет удивлен, если Поттер знает о Камне. Все-таки Поттер — это настоящий ужас. Лорд Волдеморт его* * *
Странное дело. Как только он перестает паниковать — крестражи могут находиться у Поттера, но они пока не повреждены, — его разум кажется намного спокойнее, чем за все последние годы. Самообладание улучшается, магия растет. Кровь единорога уже не требуется так часто, и воздействие на Квиррелла укрепляется. Его крестражи находятся в замке, совсем рядом, во владении Поттера, а он чувствует себя гораздо лучше, чем за последние десятилетия. Он погружается в исследования. Информации о крестражах мало, а то немногое, что когда-то было в библиотеке, исчезло. Поттер или Дамблдор, он не может сказать точно, но надеется, что это был не директор. Сам мальчик, кажется, не чувствует их присутствия, как и присутствия Лорда Волдеморта. Он продолжает прогуливать уроки и изучать право и не подает ни единого признака одержимости. Он застает его, раз или два, гладящим цепочку медальона, словно это какая-то драгоценность. Несмотря на свою прежнюю панику, Лорд Волдеморт... рад.* * *
Поттер, конечно же, знал о Камне. Он проскальзывает сквозь пламя Северуса, как призрак, с неизменной жуткой улыбкой, достает из кармана философский камень и небрежно подбрасывает его в воздух. Кольца звенят о гладкую поверхность, когда камень падает обратно на ладонь. Маленький ублюдок давно забрал его себе, только вот остается загадкой, как именно он это сделал, или как ему удалось завладеть палочкой Дамблдора. Теперь он может признаться себе в этом. Он действительно безумно увлечен Гарри Поттером. — Здравствуй, Том. Это самое приятное, что можно было услышать от Гарри Поттера за весь год. А еще он знает его настоящее имя. Впрочем, не стоит так удивляться. Он ведь знал о Камне, о крестражах вообще и конкретно о крестражах самого Лорда. Услышать от него собственное имя практически ожидаемо. — Вряд ли я смогу убедить тебя отдать мне его, м? Вместе с моими маленькими безделушками? Поттер пожимает плечами. — Камень? Конечно, — он подбрасывает его в ладони и снова ловит. — Об остальном мы можем договориться. Я имею в виду, что с Камнем крестражи становятся лишними, тебе не кажется? Не говоря уже о том, что разделение души портит цвет лица. Тело Квиррелла сводит судорога. Кровь единорога, сила воли и присутствие крестражей были мощной комбинацией, но даже Лорд Волдеморт не может поддерживать этот сосуд вечно. Тело начинает отказывать, и становится все более сомнительным, что Квиррелл выживет. За последние десять лет Лорд Волдеморт видел, как погибли многие из его сосудов. По Квирреллу он даже будет скучать. Пусть тот был слабым волшебником, но он хорошо исполнял свои обязанности, а Лорд Волдеморт всегда был не прочь вознаградить тех, кто служит ему верой и правдой. Он скучает по ним, по своим первым рыцарям. Теодотус, Корвус, Абраксус. Самые верные. Его братья по оружию. Кажется несправедливым, что Квиррелл, который сделал для него больше, чем многие другие, будет вознагражден лишь смертью. — Некромантию тоже трудно назвать здоровой привычкой, мистер Поттер, — говорит Лорд, пристально глядя на почерневшие ногти Поттера и тонкие нити сине-зеленой гнили, начинающие проступать на его пальцах. Шрам на его лбу ярко-красный — такой же красный, как Камень, — и у него возникает странное желание протянуть руку и... О. О нет. — Эх, — говорит Поттер. — Жизнь переоценена. Я имею в виду, вся эта история с Мальчиком-Который-Выжил — к чему это меня привело? К убийству в лесу, потому что Дамблдор так сказал, вот к чему. Что? — Я имею в виду, он мог хотя бы найти время, чтобы все объяснить. Но не-е-ет! — Поттер гримасничает. — Я знал, что приговариваю тебя к десяти тяжелым годам, мой мальчик, — его голос похож на манеру речи Дамблдора, когда тот пытается вызвать чувство вины. — Как будто я должен с благодарностью воспринимать тот факт, что надо мной издеваются, потому что я должен стать мучеником. Вот же гребаный козлина. Что? Философский камень сверкает в свете пламени, когда Поттер подбрасывает его вверх еще раз, ловит и резким движением кидает в сторону Лорда Волдеморта. Он ловит Камень. Поттер ухмыляется. — Ты ведь мой хоркрукс, так? Поттер постукивает пальцем по своему шраму. — Ага, — отвечает он. — К счастью для тебя, это крошечный клочок. Выглядит как обгоревший ребенок. Это, конечно, мерзко, но ладно. Он был со мной очень долго. В основном он спит, свернувшись калачиком. Он мне нравится. Тело Квиррелла снова сводит судорога. Камень в его власти, но он не может бежать. Не без своих крестражей. — Я… рад, — говорит Лорд. Ему совсем не хочется думать над словами «в основном он спит», но они вызывают зуд где-то в глубине его сознания. Поттер опасен. — А еще хорошо, что у тебя есть философский камень и бессмертный крестраж. А остальные? Совершенно не нужны. И это здорово, потому что если ты их поглотишь, то на этот раз не станешь змееподобным безумцем, — Поттер наклоняет голову, о чем-то размышляя. — Жутко привлекательным змееподобным безумцем, признаю, но… …Что? — Поттер, ты спятил? — спрашивает Лорд. Поттер опять пожимает плечами. — Неа. Ну, может быть. Впрочем, скорее всего, все дело в путешествии во времени. О. О нет.
