Под стеклом

Набравшись сил, я двинулась в путь. При свете дня я еле сдерживала слёзы от облегчения. Рана на ноге неприятно жгла. Пришлось надорвать слой юбки, чтобы перевязать рану, но это платье мне все равно не жалко. Как обзаведусь другой одеждой – сожгу. Вот только жаль, нельзя так же просто сжечь свои воспоминания о прошлой ночи. Ах, ну точно. Эти твари могут. Они думали, если сотрут мою память, я не смогу сбежать? Пусть глотают пыль и свои благовония. Как только верну свою память, свою прежнюю жизнь, я... Я устало потерла глаза. Сколько я уже не ела? Поглощенная в свои мысли, я шла вдоль реки, пока не увидела впереди массивный, деревянный мост. Впереди начинались каменные пристройки с арочными окнами и мансардными крышами. Мощёная дорога вела прямо к оживленному городу. К этому моменту, я надеялась вспомнить что-то большее чем своё имя, но сейчас вариантов особо не было. Может гуляя по городу, меня кто-нибудь узнает? Невысокие известняковые дома, плотно расположенные друг к другу, небольшие прилавки с овощами и фруктами, какой-то торговец отгоняет мух с разложенного по столу мяса, другой расставляет расписные глиняные горшки. Некоторые дамы носили платья в пол, у кого-то были широкие штаны и просторные хлопковые рубашки с накинутой шалью. Другие же носили объемные, многослойные платья. Мужчины чаще всего встречались в костюмах. На их фоне я почувствовала себя особенно грязной. У каменного фонтанчика с питьевой водой я умыла руки и лицо, и утолив жажду присела на скамейку. Дома были в едином стиле: кремово-жёлтые здания и кирпичного цвета крыши. Вдоль улиц располагались торговцы, прямо на земле, и в то же время были красивые магазины и кафе с деревянными вывесками. Оглядывалась вокруг и пыталась примерить на себя жизнь в этом городе. Но все равно чувствовала себя чужой. Я бродила по узким улочкам, разглядывая окна жилых домов и пыталась представить себя живущую здесь. Вдруг, я живу прямо в этом доме, мои родители завтракают теплыми булочками, пьют травяной чай с корицей и мёдом и просматривают утреннюю газету, вчитываясь, не сообщил ли кто об их пропавшей дочери? Вот только если это так, я об этом даже не узнаю. Пройду мимо своего же дома, мимо своей жизни. Но от горячего чая с корицей и мёдом точно бы не отказалась. В воздухе запахло ароматным, свежеиспечённым хлебом, жжёной карамелью, сладким изюмом и слоёными булочками с маком. В желудке неприятно заурчало. Еще раз прошерстив карманы платья, я со злостью пнула пыльный мешок у колонны. – Чертовы церковные крысы! Не могли оставить мне хотя бы пару монет? Не подумали о том, что мне не на что и гнилое яблоко себе купить? – я грозно выругалась, тыча указательным пальцем перед собой. Пекарь окинул меня недоуменным взглядом. – Угощайся. Альта санко, – произнёс он и поджав губы протянул теплую булочку с изюмом. Заметив мой настороженный вид, поспешил добавить: – Сейчас же священная неделя. Нужно помогать нуждающимся. Ты не думай, что я добрый и бескорыстный, мне перед Богиней потом зачтётся. Бери. Вельсинья, санта семана. Взяв булочку и пробубнив благодарность, я поспешила слиться с толпой. Видимо, вид у меня действительно жалкий. Наткнувшись на своё отражение в витрине магазина, замерла. Выглядела я скверно: впалые щёки, бледное лицо, покрытое мелкими ссадинами, растрёпанные длинные, пепельные волосы, угольные глаза и блеклые, потрескавшиеся губы. Казалось, вся краска отлила с лица. Я и впрямь была похожа на призрака. Вот же жадный гад! Глядя на себя, я бы подала себе минимум три булочки. Приподняв подол платья, я пригляделась к лодыжке. Ткань, которой я обмотала ногу уже насквозь пропиталась кровью. Недовольно шипя, я задумалась – а не поможет ли мне лекарь бинтами какими? Святая неделя, или про что там пекарь говорил… Прихрамывая, я вновь принялась разглядывать улицы: небольшая оранжерея, продуктовый рынок, оживленная кофейня, антикварная лавка, магазин шляпок и.. Стоп. Антикварная лавка! До боли стиснув аметистовый медальон, зашла внутрь. Только бы не продешевить. Внутри было довольно тесно. Деревянное помещение с единственным круглым окном над входом. Пылинки кружили по комнате, оседая на предметы. Целая полка с часами, какие-то железные тарелки, кружки, даже позолоченный кубок с рубиновой ножкой. На стенах висели покрытые густым слоем пыли картины. К потолку подвешены глиняные горшки с бегониями. Массивное зеркало в дубовой раме окантовано резным цветочным орнаментом. Я вновь взглянув на себя, поёжившись. Надеюсь, антиквар не вышвырнет меня раньше, чем я успею поздороваться. Я подошла к барной стойке и позвонила в колокольчик, рассматривая драгоценности под стеклом. – Добрый день, мисс. Альта санко. Вам нужна какая-то помощь? – статный мужчина с пробивающейся сединой, поправляя очки, спросил прожигая меня взглядом. С нескрываемым раздражением он поглядывал на карманные часы, – у меня мало времени. – Э.. Альта санко..? Сколько дадите за это? Протягиваю снятый с шеи аметистовый амулет. Он окинул его придирчивым взглядом и небрежно кинул на стойку: – За такой максимум пятнадцать сиглосов. Чёрт. Это много или мало? Почему никто не подкинул мне курс валют? – Маловато будет. Мне предлагали больше, – Прохрипела я, стараясь звучать увереннее. – Не может такого быть, я больше тридцати пяти лет промышляю антикваром. Либо пятнадцать сиглосов, либо проваливай. Я растерянно уставилась на антиквара, обдумывая его предложение, как дверь в антикварную лавку с грохотом захлопнулась. – Шакир, – парень вздохнул с раздражением – Я же просил, чтоб к моему приходу тут никого не было. – Мы почти закончили, – произнёс антиквар, разглядывая мой амулет. Высокий парень застыл в пороге. Выдохнув, начал собирать длинные, обсидиановые волосы в небольшой пучок, нижнюю часть волос он не смог зацепить. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть его лицо. Похож на ворона: резкие черты лица, густые брови, недовольно поджатые губы. Он начал скидывать темный плащ. Под плащом он был одет достаточно официально: серый костюм, белая рубашка с закатанными рукавами по локти, черные кожаные перчатки, из кармана жилетки торчали маленькие, бронзовые часы. Стоять становилось все сложнее. Я жадно глотала воздух, пытаясь устоять, но ноющая боль в ноге мешала сосредоточиться. Он, смахнув с плеча невидимую пылинку, снова зыркнул на меня. – Ну и что ты смотришь? Почему ты еще здесь? Шакир, выпроваживай свою гостью, пока это не сделал я. – Ворон оглядел меня сверху вниз – Неужто сбежала с собственной свадьбы? – Что? С чего ты взял, – недоуменно посмотрев на него произнесла я. Он достал скрученную сигарету и закурил, пуская дым мне в лицо. – Я про твой вид. В таких платьях обычно либо венчаются, либо хоронят. Ты все еще жива – он наклонился, и вытащил листок из моих волос, – насколько я вижу. Так что вывод напрашивается сам собой. – Ну тут ты угадал. Только я сбежала с собственных похорон, – с улыбкой ответила я. Богиня, ну почему я не привела себя в порядок перед входом в город? Потрёпанное платье настолько плотно покрыто грязью, что я уверена: отмыть его невозможно. На плече остатки слюней, крови и обугленные торчащие нитки. Ладно, платью уже не поможешь. Но хоть ветки из волос бы вытащила. Едва не заскулив от досады, повернувшись к антиквару, кивнула: – Я согласна на пятнадцать сиглосов. А, и еще кое-что… Я достала черный камень из кармана. То, что осталось от Монстра. Лежал среди пепла и обугленной травы. Он не был похож ни на какой известный мне камень. Черный, гладкий с лиловыми крапинками, едва помещался мне в ладонь. Удивительно, что спустя столько времени он всё ещё был тёплым. Кинув его на стол, я подняла взгляд на антиквара, но тот отпрянул, как от заразы. Место, куда я положила камень начало тлеть, слово я положила раскалённый уголь. Ворон схватил меня за плечо, и развернул к себе. – Откуда это у тебя? Как ты.. как ты взяла его в руки без перчаток? – он принялся осматривать мои ладони, покрытые ссадинами и поднял вопрошающий взгляд. Вокруг все плыло, но его голубые глаза так пристально смотрели, что я нашла в себе силы ответить: – Да что ты прицепился? Просто нашла камень, принесла его сюда, хотела продать.. – Ворон оборвал мой едва слышимый монолог. – Ты бледная как полотно, как долго у тебя с собой этот камень?.. – у меня нет времени с тобой возиться! Ты меня слышишь? Эй..