Охота на волков

Хромов поправил свой свитер, пригладил волосы и собрался выйти в коридор.  — Подожди, — схватил его за руку Леша, — а что ты собрался им говорить?  — Правду.  — Какую еще правду?  — Правду о расследовании, конечно. Мы ведь работаем над этим, так? Никаких проблем возникнуть не должно.  — Сеня, — потер виски следователь, — ты когда-нибудь взаимодействовал с журналистами? Они ведь абсолютно отбитые.  — Все будет в порядке, Сокол, — улыбнулся он мужчине. — Можешь на меня положиться.  Именно это и пугало Соколова. Он не доверял Арсению ни как человеку, ни как коллеге. Напарники проверяются годами, а не несколькими днями.  Старший следователь вышел следом за Сеней и направился в сторону фойе отделения, где уже столпилось несколько журналистов с камерами. Алексей решил встать справа от него, будто бы здесь оказался по чистой случайности и взяли его как бы за компанию, хотя находиться здесь и сейчас он был обязан.  — Приветствую всех, — улыбнулся толпе второй следователь. — Следователь Хромов. Я веду дело о двух найденных трупах без головы. Можете задавать вопросы.   Толпа загудела, вперед пролез молодой парень с диктофоном в руке.  — Добрый день. Газета «Столичные будни». Как продвигается расследование? Уже есть подозреваемый?  — Благодарю за вопрос. На данный момент мы установили личности убитых и сейчас занимаемся выявлением их связи. Подозреваемого пока не установили, но мы обязательно с этим разберемся.  Леше казалось, что Сеня светился. Он отлично держался перед публикой, а его улыбка заставляла этих журналистских крыс верить в то, что следствие действительно со всем разберется и виновные будут наказаны. Похоже, слова напарника о том, что все будет в порядке оказались не пустыми, и Соколов даже облегченно выдохнул.  — Телеканал «Москва 48». Как вы считаете, будут ли еще жертвы? В городе орудует серийный убийца?  — Уверяю вас, что поводов для беспокойства нет. Мы смеем заверить вас и жителей Москвы в том, что нет причин для паники. Наверняка, это единичные случаи, в которых мы, конечно же, в скором времени разберемся.  — Новостной портал «Эхо садового кольца». Как долго будет проходить расследование?  — Мы делаем все, что в наших силах, но дать точные сроки, увы, не представляется возможным. Публика что-то оживленно обсуждала между собой, новых вопросов не поступало. Арсений повернулся к Соколову и улыбнулся.  — Видишь, я же говорил, что все будет в порядке.  Но тут откуда-то из толпы раздался голос.  — А что вы скажете о халатном отношении к расследованиям в органах полиции?  — Простите, а вы из какого издания?  — Радиостанция «Старое радио», — лысый щуплый мужчина показался из толпы.  — Откуда у вас сведения о халатности?  — По моим данным, незаконно задержанный гражданин Малышев все еще находится у вас в СИЗО, хотя не является виновным.  — Верно, он не является виновным. Гражданин Малышев является подозреваемым. Расследование убийства все еще ведется и обвинения пока не предъявлены.  — Но у задержанного имеется алиби, которое, со слов Малышева, не было принято к сведению и проверено следователем и, соответственно, его пребывание не является законным. Что вы скажете на это? Кто после этого поверит в добросовестность следователя, который работает в вашем отделении? Кто его допросит и накажет за халатность и наплевательское отношение к работе? Соколову нужно было поверить своей ментовской чуйке и все-таки проверить, является ли Малышев родственником того самого Малышева, что сидит в администрации района. Теперь остается только пожинать плоды своего личного хаоса, что и породил эту самую проблему.  В зобу сперло дыхание, к горлу подступил ком, следователь зажмурился. Тьма снова поднималась из глубин и сейчас еще более не вовремя и быстро, чем тогда в баре. Кулаки сжались сами собой, заставляя ногти впиваться в ладонь. Леша тяжело вздохнул и с силой сомкнул челюсти, чтобы чего не ляпнуть, чтобы успеть остановить этот порыв.  Но в голове только картинка, как он выходит из-за Хромовского плеча и размашисто бьет журналиста в лицо, валит на пол, затем запинывает до состояния, пока у мужчины не начинает ручьем литься кровь на линолеум старого отделения полиции района Марьино.  — Послушайте! — не выдерживает Соколов и встревает.  — Успокойся, — вполголоса цедит Сеня и далее обращается к журналисту. — Мы не знаем, откуда у вас эти сведения, но они точно не соответствуют действительности. Это дело перешло ко мне недавно, и я обещаю в нем досконально разобраться. Но со своей стороны хочу заметить, что следователь, который вел дело до моего прихода, является профессионалом своего дела и просто не мог допустить такую оплошность, — после последнего сказанного слова второй следователь снова улыбнулся и кивнул журналистам. — На этом все, благодарю.  Он заступился за Лешу? Тьма тут же как-то резко отступила, оставляя своего хозяина исступленным, растерянным и обессиленным от внезапного внутреннего противостояния. Следователь поплелся за Сеней в кабинет, еле заметно для всех держась за стену, затем накинул куртку, чтобы выйти на перекур. Хромов направился за ним.  — Угостишь?  — Ты куришь? — протянул Леша открытую пачку.  — Когда совсем трясет, — взял сигарету и прикурил. — Ну и как тебе опыт?  — Так себе. Я и раньше общался с журналистами от лица отделения, но никогда не нарывался на провокации. Так что мне абсолютно понятна твоя реакция. Рожа у этого журналюги шибко неприятная, — поморщился напарник.  Дождь уже прекратился, но ветер своими холодными струями забирался под верхнюю одежду, развевал волосы и заставлял следователей ежиться от наступающего ноября.  — Ответь мне, — выдохнул дым Сеня, — только честно.  — Чего?  — Обещай, что честно ответишь.  — Обещаю. — улыбнулся. — Ну что?  — Ты действительно проебался с проверкой алиби?  Он был готов к этому вопросу, а потому ответ уже лежал на поверхности. Да, от наказания, а может и отставки, ему уже никуда не деться, но правду сможет узнать только сам Листьев, когда вызовет к себе на ковер и припрет к стенке.  — Я сделал все четко. То, что сейчас говорит и Малышев, и его адвокат, и этот журналист — абсолютный бред.  — Да? — Да! Ты бы лучше пробил, чьим сыном является задержанный. Теперь этот хрен так просто от тебя не отстанет, поверь мне.  Окурок полетел в мусорку, а Арсений задумчиво хмыкнул и пожал плечами.  — Ну ладно, — направился он уже было обратно в здание.  — Подожди.  — М? — А зачем ты меня выгораживал сейчас перед этим мудилой? — Ну как, — усмехнулся коллега. — Во-первых, я действительно считаю тебя профессионалом. Во-вторых, мы ведь напарники, и не мог поступить иначе. — он вошел внутрь, и оборачиваясь через плечо, — Идешь?  На улице уже стемнело, в окнах жилых домов зажегся свет, а в душе Соколова что-то будто закололо.  — Не, я еще одну выкурю.  Это странное чувство в груди Леша попытался заглушить еще двумя сигаретами подряд. Так странно. Они ведь практически незнакомы, только-только начали работать вместе, откуда эта преданность? Нет, больше следователь никогда не наступит на эти грабли, больше никогда и никому не позволит нанести пощечину. И уж точно больше никогда не станет подставлять вторую щеку. Здесь, в отделении, он для всех лишь приятель, знакомый, коллега, кто угодно, но никак не друг или близкий человек. — Так что там с похожими случаями в других районах? — Соколов вернулся в кабинет и повесил куртку на крючок.  — Смотри, — положил напарник папку на стол. — Здесь все, что касается «малька» в Бескудниково.  — Вообще не представляю, как тебе отдали это дело, — присаживаясь за стол.  — Скажем так, — улыбнулся Сеня, — у меня тоже есть свои полезные знакомства.  Фото отрезанной головы подкинули под дверь жене убитого, тридцатидвухлетнего Никиты Северьянова. На тот момент муж отсутствовал дома уже более двух недель. Супруги накануне поругались, отчего жена думала, что Никита пропадает на даче, а телефон не берет, потому что обижен. Но, в одно утро, обнаружив под дверью фотографию, женщина поняла, что уже поздно мириться.  Голову, завернутую в черный полиэтиленовый пакет с надписью «Спасибо за покупку!», нашли неподалеку от пятиэтажек и гаражного массива в мусорном контейнере. Анализ мобильного телефона и компьютера жертвы не принесли результатов. Камеры видеонаблюдения у дома также были абсолютно чисты: жертва вышла из дома в спокойном состоянии и больше не вернулась. Вероятно, убийца знал слепые зоны камер наблюдения. Голова была чистой от отпечатков, от каких бы то ни было следов вообще. В крови убитого был обнаружен алкоголь. Хоронили Никиту Северьянова в закрытом гробу, а дело вскоре отправили в архив, так как оно зашло в тупик. Не было ни свидетелей, ни других улик, которые могли хоть как-то помочь в раскрытии дела.  — Бля, — тяжело вздохнул Сокол. — Если мы столкнулись с тем же убийцей, то расследование будет просто ужасным.  — Ощущение, что так и есть. Почерк тот же: фотография, мусорный контейнер, алкоголь в крови.  — А тело Северьянова где в итоге?  — Никто не знает, — пожал напарник плечами. — Его так и не нашли.  — Пиздец. Бескудниковским ментам, наверное, действительно пришлось попотеть, подумалось Леше. А может на самом деле они ничего и не делали. Лишь белыми нитками прошили это дело, без сожаления закидывая его в архив. Если все было действительно так, то это давало надежду на удачное раскрытие преступления.  — А что с другими районами?  — Ничего. Дело мне либо не дали, либо вовсе отказались заводить об этом разговор.  — Господи, да что это за расследование такое, — Соколов уткнулся лицом в ладони, пальцами сжимая волосы на голове. — Нужно еще искать, может что-то нароем.  — Я не знаю, куда дальше двигаться, Сеня, — следователь поднял растерянный взгляд. — Правда не знаю. — А пальчики на бутылке?  — Их нет в базе. Арсений поднялся со стула, взъерошил волосы, а затем медленно подошел к окну и остановился, наблюдая за начавшимся снегопадом. Снежинки превращались в капли, не успев коснуться земли, оставляя лишь мокрые следы на асфальте. Прямо как с этими убийствами: они есть, но никаких следов, никаких улик, совершенно ничего нет. Следователи не знали, что им делать дальше. Дело зашло в тупик.   — Давай проверим камеры? Во дворах или у станции наверняка они должны быть, — все также смотря в окно, начал Хромов. — У станции камеры не работают, а во дворе они смотрят только на входные двери, — негромко ответил Сокол. — Леонидов первым делом их проверил.  — Блять! — ударил кулаком по деревянному подоконнику и повернулся. — Я не верю, Леш, не верю. Что-то должно быть! Так не бывает.  — Мы уже все проверили, Хромов! Если знаешь еще какие-то варианты, предлагай. Буду рад услышать.  — А где тело внука Клавдии Ивановны?  — Меня спрашиваешь? Патрульных отправили, но ничего не нашли, — махнул рукой следователь и снова засобирался на перекур. — Пойдешь?  Волосы Хромова намокли от снега, а пальто покрылось мелкими каплями. Мужчина трясся от холода, глубже укутываясь в поднятый воротник верхней одежды. Соколов же задумчиво смотрел на светящиеся желтым светом окна пятиэтажек.  — Как думаешь, каков шанс, что мы все-таки раскроем это дело? — Сеня посмотрел на тлеющую сигарету и выдохнул серое облачко дыма. — Не знаю, но наверняка знаю одно — я сделаю все, чтобы раскрыть его и засадить этого ублюдка до конца его дней.  — А вдруг мы окажемся, как эти менты в других районах?  — Может и окажемся, — поежился Леша, — но я костьми лягу, чтобы что-нибудь точно раскопать.  Ветер сгонял последние пожухлые листья с деревьев, оставляя их совершенно обнаженными. Он разгонялся сильнее, направляя липкие снежинки в глаза двум мужчинам, как бы выгоняя их с улицы, отправляя отогреваться.  — Спасибо тебе, — прочистил горло старший следователь, все также смотря на темные силуэты жилых домов.  — О чем ты?  — Ну за то, что вступился сегодня.  — Вообще забудь, — улыбнулся Сеня и махнул рукой. — По-другому просто не могло быть, я уже говорил.  Неужели он ошибся и напарник окажется тем человеком, кому он сможет доверять впервые за много лет? Следователь давно не чувствовал внутри чего-то такого странного. Это чувство сродни с тем, когда Лешу обнимает его дочь. Сердце в груди начинает сжиматься, на глазах еле-еле наворачивается скупая слеза, а в носу покалывает, как от только что выпитой газировки. Это ощущение, как считает сам Соколов, можно сравнить с таянием ледников. Только еще никто и никогда не продержался рядом с ним настолько долго, чтобы эти ледники растаяли полностью. Они просто чуть-чуть подернулись и затрещали.  — Ты домой сейчас? — уже в кабинете спросил Арсений. — Да, а ты?  — Дежурю сегодня, — усмехнулся напарник. — Так что ночка обещает быть длинной.  — Ну давай тогда, — кивнул собеседнику Сокол, — удачи с первым дежурством. Сегодня, 28 октября, Алексей был в том настроении, чтобы уснуть спокойно, даже не нагоняя сон посредством рюмки водки. Лена не звонила с субботы, и без нее сегодня было даже как-то одиноко. Перед тем, как уснуть, он решил, что завтра обязательно позвонит своей девушке, а на днях встретится с дочерью.  Но всю ночь ему во снах приходили образы Василия с каплями спермы на лице, чередующиеся с фотографией его отрезанной головы с застывшей гримасой сожаления.