Охота на волков

Ноябрьский снег плотно укрыл дороги своим ледяным покрывалом. Леша чиркнул зажигалкой, поежился от воющего ветра и с хрустящим звуком разбил ногой замерзшую лужу. Сеня вышел в курилку следом, попутно надевая черную вязаную шапку. — Ну и дубак, скажи? — сунул руки в карманы Хромов. — Значит, лето должно быть теплым, — Соколов выдохнул серое облачко дыма. — Это значит только то, что до апреля месяца проходим в шапках!  — А чего ты вышел-то? — осмотрел напарника следователь. — Ты ведь не куришь сейчас.  — Так я это, — подпрыгнул на месте от холода, — хотел сказать, что сегодня иду на проверку.  У Сокола на мгновенье замерло дыхание, но тут же пришло в норму. Он уже предвкушает последствия своей халатности и готов нести за это ответственность. Пусть даже всю оставшуюся жизнь и придется работать охранником торгового центра.  — И что? — взял себя в руки мужчина и исподлобья взглянул на Арсения. — Думал, ты хочешь узнать это. — Теперь это твое дело, зачем мне знать что-либо?  — Ты никогда не принимал свои расследования за детей?  — В каком смысле? — рассмеялся Леша.  — Ну как, — потянулся Сеня, отчего пальто раскрылось, впуская холодные струйки воздуха, — берешь дельце совсем маленьким, совсем пустым, а потом наполняешь его фактами, ведешь к завершению. К финишу, так сказать.  — Знаешь, у меня есть настоящий ребенок, так что в таких аллегориях не нуждаюсь, — продолжил смеяться следователь.  — Да ты бездушный просто, — махнул рукой Хромов и застегнул пальто. — Если серьезно, то просто хочу держать тебя в курсе.  — Ну ладно, — кивнул Соколов и улыбнулся, — спасибо.  За две недели в деле не произошло никаких подвижек, кроме той, что оно теперь точно стало серийным. Листьев пару раз вызывал напарников к себе, стараясь разогнать течение расследования, но у него ничего не вышло. Дело в тупике. И чтобы хоть как-то отсрочить отчет перед вышестоящими, Михалыч пришел к выводу переквалифицировать дело в серийку. Да, возни больше. Да, отчет придется теперь держать еще строже обычного, но иного выхода не было.  Дело совсем встало. Жертв связывал лишь тот факт, что они были в состоянии алкогольного опьянения. Даже показания родственников найденных в Марьино «безголовых» ни к чему не привели: жертвы вели простой и тихий образ жизни, врагов не имели. И даже покопавшись в компьютерах жертв (а именно на это Сокол возлагал самые большие надежды), ничего не удалось обнаружить. Значит, Хромов был прав и найденные файлы в ноутбуке «малька» Василия действительно являлись совпадением. Больше ничего и не попишешь.   Новых жертв за две недели также не появлялось, хотя Леша искренне хотел, чтобы убийца подал хоть какой-то знак. Ведь если сейчас последний заляжет на дно, то дело точно попадет в архив, как произошло в других отделениях.  Соколов каждый день перед сном думал о расследовании. Ему в голову приходили самые разные мысли, но одна четко отпечаталась и стала главной: что, если убийца дает шанс себя поймать, но никто с этим так доселе и не справился? Разные районы, почерк абсолютно идентичен. Убийца хочет быть обнаруженным, но только в том случае, если органы постараются это сделать. Что, если это расследование — игра с палачом?  Последняя мысль не оставляла следователя. Каждый день он думал о деле с совершенно разных сторон, сопоставлял факты, пересматривал камеры. Ни-че-го.  Арсений уехал на повторную проверку алиби Малышева, снова оставляя Алексея наедине со своими мыслями. Привычными движениями, уже даже как-то машинально, он достал дело.  Двое «безголовых», один «малек», все мужчины, в крови алкоголь, вторая часть тела так и не найдена. Никаких следов борьбы, следов крови, следов перетаскивания тела.  — Блядь! — от Лешиного движения папка полетела на пол. — Хоть что-то, пожалуйста, хоть что-то, — мужчина закрыл лицо руками.  Это дело кардинально отличалось от тех, с которыми приходилось работать ранее, хотя бы тем, что сейчас не было ни мотива, ни какой бы то ни было связи между жертвами. Для Сокола это расследование было принципиальным, и он теперь точно готов пойти на все.  Соколов считал это проверкой на прочность, ведь тревожные сны с участием обезглавленных мужчин мучали его каждую ночь. И пусть это дело совсем отличается от прежних, пусть оно является особенным, но Леша совершенно не хотел давать убийце фору, а уж тем более чувство безнаказанности и вседозволенности. И то ли бог услышал его молитвы, то ли так сложились звезды, но в дверь кабинета следователя постучали.  — Сокол, — это был дежурник Николай, — тут к тебе пришли.  — Надеюсь, не журналисты? — потер виски мужчина.  — Не. Это родственница одного из убитых по «безголовому» делу.  Дочь Кирюшина Антона Викторовича присела на стул у стола следователя. — Чем могу помочь?  — Дело такое, товарищ следователь, — важно заговорила Влада Гордеева, открывая сумку. — Вчера вечером в почтовом ящике я обнаружила это.  Она протянула небольшой лист с цифрами.  — Почему вы думаете, что это относится к делу? — Соколов повертел лист в руках. — Думать — ваша работа. Я могу сказать лишь то, что это точно никоим образом не касается моей семьи, — женщина бросила на следователя взгляд, полный раздражения и отчаяния.  — Давайте успокоимся. Здесь вижу координаты, не знаете, что это?  — Сказала же, что нет! — Хорошо, — напрягся Алексей и прочистил горло. — Тогда будем работать.  — Прошу, сообщите мне, если что-то обнаружите.  — Непременно.  Женщина вышла из кабинета, хлопнув дверью.   — Вот же истеричная сука, — пробубнил Соколов и опустил взгляд на листок.  «55.661887, 37.783103». Это действительно то, о чем так просил следователь не то бога, не то небесную канцелярию. Впрочем, неважно. Сейчас в Лешиных руках, как он сам надеялся, находилось что-то важное.  — Слушаю.  — Леонидов, — дрожащим от предвкушения голосом начал Алексей, — выезжаем на озеро. — Ты чего, как-то прохладно уже для шашлыков.  — Шашлыки в другой раз. Сейчас едем получать послание от нашего маньяка. Покрытые наледью остатки травы чавкали под ногами, разбрызгивая воду, скопившуюся на земле. Это было поле с редкими лысыми деревьями и холодным озером, которое еще не успело замерзнуть. Вокруг ни души, а поле, казалось, не скрывало в своей глубине ничего, что могло заинтересовать следователя. Мужчины разделились. Алексей прошелся вдоль водоема, пряча уши в воротнике верхней одежды. От мокрого снега и ветра сигарета кончалась быстрее обычного, что невероятно раздражало Соколова. Но больше всего он испытывал раздражение от того факта, что ничего так и не встретилось на пути. Убийца начал играть со следователями, как кошка с катушкой, и это начинало беспокоить следователя все сильнее. Его догадки подтверждались, а это значит, что впереди их ждет самая большая головоломка в их жизни, успех которой будет зависеть от скорости реакций или же от самого преступника, что и диктует правила в этой игре.  — Сокол! — замахал руками Леонидов со стороны деревьев. — Давай сюда!  Следователь был готов к чему угодно. Он знал, что его ничто не способно сломить или даже каким-то образом смутить.  — Что там? — пошел в сторону коллеги Леша, попутно проваливаясь в небольшие ямки, заполненные грязной ледяной водой.  — Я не смогу тебе сказать. Просто посмотри.  Леонидов прикрыл рот рукой, а затем потянулся к фляжке во внутреннем кармане.  — Ну чего ты, салага, — усмехнулся Сокол, а затем подошел ближе и замолчал.  Сверху двух сложенных на земле черных пакетов все с той же надписью «Спасибо за покупку!» лежали головы. Их успело чуть-чуть припорошить снегом, а на волосах жертв маленькие капельки воды уже превратились в льдинки.  — Ох, блять, — зажмурившись, выдохнул следователь. — Давай осмотрим поверхностно, а затем наберем Звягину.  — Леш, — еще раз отпив из фляжки, начал Леонидов, — ну что это за пиздец?  — Мы и не такое видели, — Алексей нагнулся к головам, чтобы рассмотреть поближе. — У одного нет уха, — указывая пальцем, — у второго оба уха отсутствуют. Вот это выборка, — поднялся он.  Леонидов оперся на дерево, выдохнул и носком ботинка поковырялся в земле. Под ногой что-то зашуршало. Мужчина поднял намокшую бумагу.  — «Нет ничего лучше охоты на человека. И тот, кто познал её, больше не захочет познать ничего другого». Что это?  — Привет от нашего убийцы, — следователь осмотрел бумажную записку, что от намокшего состояния расползалась прямо в руках. — Вот это продумал, конечно.  — И что теперь? — тревожно спросил Степан Леонидов. — Что-что? Группу вызывай, чего тупишь!  Соколов не просил именно такого знака. Быть может, он хотел бы чего-то менее шокирующего. К примеру, банально какой-нибудь претенциозной записки или же обыкновенный труп во дворах жилого дома. А тут все и сразу. Театрально, ничего не скажешь. Следователь поклялся, что впредь будет осторожнее со своими желаниями, потому что каждый раз, когда он моргал или на долю секунды зазевавшись прикрывал глаза, в мыслях возникали эти головы. У одной из жертв глаза были закрыты, другая все еще смотрела перед собой пустым взглядом, полным отчаяния и непонимания. Тошноту мужчина сгонял постоянными перекурами и разговорами с прибывшей группой.  Но даже спустя несколько часов, когда Сокол уже успел вернуться в отдел и заняться бумажной волокитой по найденным «малькам», в носу все еще стоял запах мокрой травы.  — Сеня, — поднял взгляд Алексей и улыбнулся, когда дверь в кабинет открылась, — ты очень вовремя!  — А что такое?  — Тут наш маньяк подарочек передал в виде двух «мальков». — Кто-то обнаружил?  — Не поверишь, — поднялся старший следователь из-за стола и щелкнул чайник. — Убийца сам оставил координаты в почтовом ящике дочери одного из «безголовых». Там же мы нашли записку, где было написано что-то про «охоту на человека» и прочая хрень. — Покажешь?  — Я бы рад, но от нее из-за мокрого снега буквально ничего не осталось, — Леша потянулся к закипевшему чайнику. — Кофе будешь?  — Нет, — Хромов снял пальто и сел за стол. — А как ты тогда прочитал, если от записки ничего не осталось?  — Ну так она тупо расползлась в руках, прикинь, — Соколов намешал кофе и тоже сел на место. — Там такое зрелище было, ты бы видел. Леонидова чуть было не вырвало. Чего уж там, — махнул рукой и хлебнул напиток, — я и сам охуел, честно говоря. Дам тебе потом почитать, как Звягин все отдаст.  Арсений натянуто улыбнулся и хмыкнул. Он сидел, молча что-то печатая на компьютере. Из-за обнаруженного «подарка» старший следователь банально успел забыть о том, что напарник ездил на повторную проверку, результат которой определял его дальнейшую карьеру. Мужчина был уверен, что после всего, что он успел натворить за все время, Листьев вряд ли спустит с рук незаконное задержание.   — Слушай, — спустя несколько минут тишины, — а как проверка-то прошла?  — Славно, — снова улыбнулся Сеня. Напарник больше не произнес ни слова. Он просто молча и, как показалось Соколу, с раздражением что-то все печатал и печатал в своем компьютере, ни на секунду не переводя взгляд на человека, что сейчас смотрел на него не отрываясь. Алексею в минуту стало мало места, а воздух будто бы зарядился. Хромов злится?  Спустя напряженные из-за полного молчания полчаса, Леша вышел в курилку, снова ежась от ледяного ветра. Кажется, настало время доставать шапку с антресолей. Через минуту вышел напарник. На этот раз он был без шапки, и его волосы танцевали под ритм ветра.  — Дай зажигалку, — сухо начал второй следователь.  — Ты чего такой смурной? — прикуривая сигарету Сене.  — Помнишь, я несколько раз тебя спрашивал про дело Малышева? — сквозь зубы начал он.  — Ну, — кивнул собеседник, уже понимая в какое русло пойдет этот разговор дальше.  — И ты божился, что все сделал по правилам.  — Да.  — Зачем ты меня так подставляешь? — Хромов выдохнул серый дым и с обидой посмотрел в глаза напарника. — Ты ничего ни у кого не спрашивал, это подтвердили все.  — Дело в том, что я тогда был в ужасной запаре и банально проебался. Сам от себя того не ожидая, Соколов начал оправдываться перед своим все еще новоиспеченным коллегой. Это было не в его принципах, но ощущение, что сейчас так будет правильнее всего, стояло выше того, к чему мужчина привык.  — Это неважно, — опустил взгляд Сеня. — Ты мог сказать мне.  — Мы были знакомы две минуты, почему я должен был тебе сходу довериться?  — Какой же ты все-таки, — процедил он.  — Какой? — Тугой! — отрезал Арсений.  И только ему одному известно, что именно он имел в виду под этим словом. Напарник молча продолжил курить, а воздух снова накалился.  — Когда к Листьеву пойдешь? — перекатываясь с пяток на носки и с силой сжимая челюсти, спросил Леша. — Чтобы мне понимать сроки.  — Никогда.  — В каком смысле?  — В прямом, — выбросил окурок напарник и повернулся к Соколу. — Пойми, в моих же интересах оставить тебя в отделении. К тому же, мне нет никакого смысла засаживать тебя.  — Есть смысл. Ты бы смог занять мое кресло.  — А зачем мне это? — улыбнулся Сеня. — Мне нравится с тобой работать.  — То есть, ты снова меня спасаешь?  — Будешь должен. И давай договоримся, больше никакой лжи. Если еще раз ты меня наебешь, — поднял указательный палец Хромов, все также улыбаясь, — я немедленно пойду к Листьеву. Доверие — очень хрупкая вещь.  — Хорошо, — опешил Леша. — А как же адвокат?  — С ним улажено. Приказ на освобождение Малышева в канцелярии, — уже спиной к Леше процедил напарник и направился обратно в здание. Старший следователь изначально явно недооценил Арсения Хромова. Он понимал, что теперь станет чем-то вроде личной сучки второго следователя, но это была лишь небольшая расплата за то, как Сокол проштрафился за последнее время. Тем более, путь отступления все еще был — он мог в любой момент послать Сеню куда подальше и самостоятельно направиться к капитану на ковер, тем самым дискредитируя не только себя, но и напарника.  Да и вообще, подумалось Леше, все было не так уж и плохо. Хромов производил впечатление приятного и адекватного парня, и такие «подачки» в сторону Соколова действительно выглядели как дань уважения. Одному Сене все равно не справиться с этим делом.  И пусть сейчас, возможно, в нем говорит раздутое эго профессионального следователя, но не быть благодарным он не мог.