Ты только не бойся

      - Отодвинься...от тебя воняет сигаретами...-,       Звучит ворчливый, старающийся последними нотками перейти на глухой рык, но терпящий неудачу на этой попытке, голос. Последние нотки выходят такими ломкими, что человек, говорящий эти слова невольно кашляет от неприятного запаха табака, из-за которого в горле резко запершило.       - Кх...блять, я даже боюсь спросить, сколько за сегодня ты выкурил, чёртова пепельница...-,       Ответом ему служит лишь гулкий, низкий смех и жуткая в некотором роде широкая ухмылка.       Кисаки поворачивает свою голову в сторону Ханмы, сводя брови к переносице, в лёгком прищуре смотря в глаза парня. Ему пришлось поднять свою голову кверху, слушая как шея лёгонько хрустит. Шуджи, чёртов небоскрёб с этими безумными яркими золотистыми глазками, как у кошки. Которые даже сейчас, когда по взгляду Тетты можно было понять, что ещё немного и он свернёт надоедливому парню шею. Сверкали странной теплотой, от которой по телу проходила лёгкая дрожь, что сводила Кисаки с ума. Заставляя невольно выдыхать тяжёлый воздух сквозь зубы.       - Не правильный вопрос, тут нужно спросить, сколько их было за последний час...-, Хихикает Ханма, делая шаг вперёд, плюхнувшись пятой точкой на диван рядом с Кисаки. Старые пружины невольно скрипят от такого действия. Удивительно как они ещё не вылетели сквозь мягкую оббивку, воткнувшись в чужую задницу. Но не суть важно.       Шуджи поворачивает личико парня за подбородок в свою сторону. Тот демонстративно морщится, но Ханма знает, что это лишь обычное притворство, которое он научился различать за всё то время нахождения рядом с этим парнем.       - Твоими дешёвыми сигаретами на километр воняет...-,       - А разве тебе это не нравится, Киса?-, Саркастично распевает Шуджи и наблюдает пристально, как парень весь жмётся в лёгком напряжении. Это веселило и играло сладкими нотками в нездоровом мозге.       Прислушавшись немного можно было услышать слабое завывание ветра, проникающего через щели старых окон. Всё это место казалось бы разваливалось и трещало. Поросло плесенью в углах и пропахло сыростью. Но пока они были наедине, это совсем не мешало, не имело значения. Ханма выпускает облачко едкого дыма в сторону и откидывает бычок от сигареты. Он знает, что Тетта бы моментально начал его за это поучать, но когда ладонь его ложится на чужое колено. Движением элегантно мягким продвигаясь в верх, вся злость и раздражение растворяется в совсем других ощущениях.       - Ханма...прекращай -, Тяжело выдыхает парень, в попытке отстраниться, но ему это не позволяют сделать. Золотое хищное зарево смотрит на него и от этого становится странно и даже беспокойно. Хотя такие чувства он ощущал редко. И не то что бы, сердце не билось у него, словно в голове. И не настолько сильно он ненавидел Ханму но слишком близко.       - А если я скажу тебе нет? -, Спрашивает он опаляя лицо Тетты тёплым воздухом. - Ну-ну, Киса позволь мне хоть раз стать ближе. Не отталкивай меня хоть раз... -       Взгляд почти умоляющий и честно говоря младший в замешательстве и шоке, как бы сильно лицо своё он не пытался оставить спокойным. Напряжение наростало и не только в сердцах. Кисаки хотелось убедить себя, что ему никогда не сможет понравится, такая близость с Ханмой.       - Я...я...стой! Отвали от меня! -, Отчаянно проговаривает парень, голосом несколько сломленным.       - Орёшь как миленькая старшеклассница -, Шепчет Шуджи и сокращает эти совсем небольшие миллиметры между их лицами. Губы их соприкасаются в чувственной дрожи и тяжёлом дыхании. Тетта совсем не знает, что делать, но не смотря на внутренние противоречия, отстраниться нет сил или может ему просто не хочется. Губы у Ханмы немного потрескавшиеся, слегка грубоватые, а его пухлые и мягкие, что даже неловко. И наверное не такие мысли должны занимать его сейчас, но ощущения одерживают некую победу в его сердце. Заставляя прикрыть глаза и всё же, хоть и совсем немного поддаться вперёд. Этот неожиданный зелёный свет, внушает Ханме некую надежду, за которую он готов цепляться хоть зубами.       Рука лежавшая на чужом бедре, мягко сжимается заставляя Кисаки выдохнуть несколько громко, но уже не так агрессивно настроенно. И Ханма правда получает удовольствие лишь от того как видит меняющиеся эмоции, ни столько на лице, сколько в самой душе. Давая им волю, без особого притворства. Он прикусывает эти сладкие губы, проводит по ним языком и наслаждается чужим тяжёлым дыханием, что становилось всё прерывестей. Торопится слишком не стоит, но и он ждал этого слишком долго, что уже невыносимо. Кисаки ворвался в его жизнь и опьянил своим присутствием. Заполнив собой всё и обосновательно устроившись в его душе, не желая более её покидать. И сопротивляться этому не хочется, принимая как должное и следуя за этим чувством только вперёд.       Прикосновение в районе паха, заставляют Тетту разорвать поцелуй и буквально проскулить от ощущений. Покрываясь слабой дрожью, контролировать которую не удавалась, парень вцепляется руками в чужие плечи и сжимает их. Это приятно, но чертовски мало, кажется будто над ним просто издеваются, играют. И он не понимает, от чего же хочется ещё, от самого ли Ханмы или просто из-за внутренних чувств. Но врать себе уже не поможет, его раскрыли с потрахами и от этого уши и шея горят, оставляя его в сладостном предвкушении.       Ханма не останавливается на начатом, позволяя себе пойти дальше. Ловким движением проникая под резинку трусов и оглаживая пальцами чувствительную головку. Ответом на его действия служит приглушённый стон, слетевшийся с чужих губ. Это будоражит и его самого. Он обхватывает ствол пальцами и поглаживая мягко, делает несколько плавных движений. Кисаки запрокидывает голову и впивается коготками в его кожу. Но он и не против того что кошечка выпустила коготочки.       - Что даже ничего не скажешь...?-, Ехидничает Ханма, но изумлённо замирает когда смотрит в эти светлые глаза, что рассматривали его самого. Такие невинные и милые, что ему самому хочется отстранится. Его же даже не любят, значит можно даже считать это надругательством и чем-то грязным. Да, Ханма не был святым. Он не был хорошим никогда в своей жизни. И пускай всё что он любил когда-то быстро сломалось и осталось в прошлом. Этот светлый образ хотелось лишь сохранить.       И Шуджи хочет было прекратить это, отшутиться в привычной манере возможно, но будто бы чувствуя это его лишь притягивают ближе.       - Не смей...только попробуй...-, Шепчет Тетта и целует парня в губы. До невозможности нагло, но этого достаточно для того, чтобы оба из них поняли одно. Им нравилось это. Им нравились не только прикосновения, но и их сердца говорящие о их чувствах к друг другу. Яркая пелена стоит между ними, а Ханма продолжает рукой ласкать член парня так требующий внимания. В маленькой комнате становится душно. Кисаки обвивает руками чужую шею, рукой надавливая на чужой затылок, стараясь заглушить издаваемые им звуки в танце языка и сладостных губ. Чем быстрее были движения тем громче становился его голос. И он буквально весь вздрагивает и дрожит, не зная куда деть себя когда ощущения доходят до своего пика.       - Ахм...Ханма...я, я больше не могу...-, Едва произносит он и Ханма смотрит на него ласково. Целует его в висок и делает несколько резких и быстрых движений. Доводя парня до состояния несколько потерянного, но удолетворённого.       - Всё хорошо киса...-, Шепчет он ему на ушко и прикусывает его слегка, ощущая как Тетта весь сжимается и с громким, несколько хриплым стоном кончает.       Наступает некоторое мгновение тишины, в котором Тетта, весь раскрасневшийся, уткнувшись в плечо Ханмы старался перевести сбившееся дыхание. Он не понимал, почему всё это сейчас произошло, в этой маленькой, не особо приятной комнате. Но он знал одно, что губы всё ещё приятно саднило от поцелуев и ему даже нравилось. Что из всех людей которых он знал, рядом с ним сейчас был этот чёртов шкаф, с этой весёлой странной для него улыбочкой.       Убрав свою руку Ханма, целует Кисаки куда-то в линию роста волос и продолжает улыбаться.       - Я тебе противен сейчас? -,       - Тебе правда так нравится, говорить всякий бред?,- Парирует парень, приподнимая свою голову и вглядываясь в чужие глаза. Вновь ставшими несколько серьёзными, что Шуджи не удержавшись начинает смеяться.       - Хэй, ты чего смеёшься, придурок! -,       - Прости прости...пх, просто не могу-,       - Эй!-,