Дорога домой

Чёрная Борода — гроза морей. Суровый морской волк, не знающий слов любви и не ведавший ласки, серьёзный и прямой, как стрела. Он скалится, зубоскалит в ответ на любые шутки в свой адрес, бьет так, что выбивает дух. Он трет щетину (никак не привыкнет, что теперь не за что дёрнуть в порыве подкатившей тревожности), когда вглядывается куда-то в морскую даль. Эд — нежный и ласковый, осторожный и пугливый, когда дело касается Стида. Он неловко дёргается, когда Стид касается его спины, проводит по носу ладонью, когда пытается сказать что-то нежное, замирает, стоит Стиду подойти к нему сзади. Ему приходится прикладывать силу, чтобы не ударить локтем в живот, но он старается. Стиду от этого контраста практически дышать нечем, если честно. Эд позволил ему увидеть этот контраст, коснуться его пальцами, рассмотреть со всех сторон. Открылся перед Стидом, даже после того, как он… После того, как… В общем, Стид совершил ужасную ошибку и ранил Эда так, как никто до этого, и нанёс такую рану, которую не прощают. Но Эд, как бы не старался выглядеть непрощающим Кракеном, любил Стида даже после всего. Путь друг к другу дольше, чем Стид хотел бы предполагать, но жаловаться он права не имеет, в конце концов, он и сам прекрасно понимал тяжесть своего греха. Эд когда увидел его впервые, решил поначалу, что ему видится, а как понял, что Стид настоящий — кинул в него вазой. Потом замахнулся ножом, но так его и не кинул, а Стид… Стид в ужасе смотрел на разводы из-под сажи, на покрасневшие белки глаз, на дрожащие руки. Эду было так больно, так больно из-за одного присутствия Стида рядом, но при этом сама мысль, что Боннет сейчас куда-то денется, причиняла боль ему еще большую. Кажется, тогда всё закончилось тем, что Стид, сдерживая слёзы (Эду не нужно было сейчас волноваться из-за этого), мягко стирал сажу с чужого лица своим халатом (ему не хотелось думать, почему Эд, выбросив почти все его вещи, оставил его халат и хранил его рядом), шептал какие-то нежности и обещал Эду, что он никуда не денется. Эдвард уснул, спрятав голову у Стида в животе, и во сне вздрагивал, если поглаживания по плечам прекращались. С того момента прошло шесть недель, и всё… наладилось? Кажется. Они обсудили всё, что их двоих волновало, Стид рассказал о жене и детях, о своём чувстве вины, о Даге. Эд рассказал о долгих часах ожидания и ощущения полнейшего бессилия. Стид старался не плакать, Эд в итоге так и не сдержался, и Стиду снова пришлось его баюкать, пальцами расчесывая гриву тёмных волос. А когда Эда отпустило, что ж… Это, вероятно, был самый нежно-болезненный поцелуй, который Стид мог получить в своей жизни. Стид пообещал, что никуда не денется и не исчезнет. Эд сказал, что верит ему. Смыл сажу, попытался помочь убрать в каюте, признался в том, что выбросил за борт книги. Вместе они забрали с причала команду Стида, куда собственно Стид их перевёз, как только нашёл их на том ужасном малюсеньком острове, нашли Люциуса (ему повезло, что он смог заползти на корабль обратно, и несколько недель прятался на корабле). Им еще нужно было придумать, что делать с разъяренным Иззи, но Стид с ним почти не пересекался, а Эд ничего не рассказывал, так что Боннет старался об этом не думать. Но путь друг к другу продолжался. И Стид не знал, где будет его завершение. Днем Эд любил подходить к Стиду со спины, любил его касаться, не стеснялся, осторожно протянув руку, коснуться его щеки, прежде чем поцеловать. В его взгляде всегда было что-то пугливое, что-то такое… Поразительное, вообще-то, как будто Эд не был до конца уверен, что можно. Но ночью всегда уходил. Пока Стид, кхм, отсутствовал, Эд вполне справедливо занял капитанскую каюту. Когда же он вернулся, то надеялся, в каком-то смысле, что они смогут слегка наплевать на традиционные правила, и будут жить в одной каюте вместе. Но Эд, как только помог ему прибраться, ушел в ту каюту, в которой он спал раньше, и по ночам Стид был один. Ему, конечно, было не привыкать, но… Возможно, Эду требовалось чуть больше времени. После всего Стид не имел права как-то торопить события, и поэтому молча ждал, но укладываясь спать всегда оставлял на постели немного места. В одну из ночей была гроза. Это не было штормом, так что их корабль просто качался на волнах, команда спала в трюме, слепившись телами. Стиду, как и всегда в последнее время, не спалось, и он просто смотрел в стену, думая о всяком разном. Сегодня Эд был еще осторожнее обычного, и когда они обедали вместе долго держал Стида за руку, словно он мог куда-то деться. А по горькому опыту, как выяснилось, может. Был ли у Стида шанс вернуть доверие полностью? Или ему всегда теперь придётся мириться с горьким послевкусием, когда Эд, отстраняясь, ищет в его глазах омерзение и желание уйти? И если возможно… Мрачные мысли прервал звук приоткрывшейся двери, кто-то прошёл внутрь, ступая мягко, насколько это вообще было возможно. Дверь закрылась, было слышно, как с кого-то на пол капает вода. — Стид? — позвал Эд тихо. Сглотнув, Стид мягко повернулся на другой бок, вглядываясь в темноту. Эд был еще в одежде, волосы у него вымокли насквозь, и капало именно с них. — Я тебя разбудил? О, дьявол, блять, то есть, я… — Нет-нет, дорогой, всё в порядке, — торопливо сказал Стид, поднимаясь, поправляя ночную сорочку. — Ты весь промок… Давай я помогу тебе переодеться, у меня здесь есть твой халат, давай. Он зажег огонь в свечи, чтобы было видно, что делать, и, пока Эд стоял, едва вздрагивая, снял с него его любимую кожаную куртку. Снять штаны он постеснялся, поэтому просто накинул ему на плечи мягкий халат, после чего, найдя полотенце, помог ему немного просушить волосы. У Стида было столько много вопросов, но он боялся задать любой из них. — Мне приснился кошмар, — произнёс Эд тихо, когда Стид посадил его на кровать и пытался придумать, что делать дальше. — Я… Я был Кракеном. Снова. И я не мог себя контролировать, совсем, тело было моим, но двигал им кто-то другой, а ты стоял на палубе, и я… Тебя… Эд закрыл лицо руками. Стиду стало нечем дышать. — Я боюсь снова отпугнуть тебя, — сказал Эд хрипло, и от его признания в груди заболело. — Снова сделать что-то не так. Я монстр, Стид, монстр и чудовище, и я не понимаю, почему ты вернулся ко мне. У меня так много мыслей о тебе, и все они грязные, совсем не такие, как ты, и… — Эд… —Стид закусил губу и, не сдерживаясь, подался вперед, прижимая Эда к себе. Эд, растерявшись, обнял его в ответ, пряча лицо у Стида в плече. — Не думай так о себе. Умоляю тебя. Я могу так много о тебе рассказать, ты такой удивительный, в тебе так много всего… Прости, прости, что заставил тебя думать иначе, и прости, что не сказал тебе этого сразу. Я должен был. — Я… — Эд сделался еще меньше, и Стид вплёл пальцы ему в волосы, перебирая. — Совсем не такой, как ты меня видишь. Совсем не такой. Я не смелый, не хитроумный, не сильный, я просто жалкий испуганный червяк с кошмарами, я боюсь, что задушу тебя во сне, если буду спать рядом, и… — Ты поэтому со мной не спишь? — Я… Что? — Ты спишь в отдельной каюте. Хотя мы, вроде как, в отношениях, — как можно спокойнее сказал Стид, делая вид, что это единственная их проблема. — Я думал, что ты… Не знаю, не считаешь это важным или просто не готов, потому что злишься на меня. Я не обижаюсь, честное слово, ты имеешь право злиться на меня столько, сколько тебе нужно, но если вдруг причина только в том, что ты боишься задушить меня… Думаю, я смогу с этим справиться. — Стид, ты не понимаешь, — Эд выглядел ошарашенным и испуганным, но еще Стид видел в его взгляде что-то другое, совсем маленькое, ласково-тревожное, и отступать было нельзя. — Если мне приснится какой-то кошмар, я могу… — Это неважно. Я выбрал тебя, а значит и все твои кошмары и страхи тоже, — перебил Стид. Ему было страшно оступиться и разрушить то, что с таким трудом удалось собрать, но без этого ничего не произойдёт. Стид никогда не был влюблён, а Эд никогда не умел говорить о чувствах, так что здесь Боннет, конечно, слегка выигрывает. — Я выбрал тебя тогда и выбираю сейчас, и в сделку входит всё, что тебя касается. А если ты боишься сделать мне больно, то, что ж, я знаю, что ты не сделаешь этого специально, потому что ты меня любишь. Какое-то время они молчат. Эд погружён в свои мысли, на лбу у него пролегла болезненная складка, которую Стид, поборов смущение, коснулся пальцами, чтобы разгладить. — И ты не оставишь меня? — Эд всё еще был тихим, но в его голосе всё сильнее было слышно надежду. — Даже если ты знаешь, что я… — Ты — Эдвард Тич. Мой возлюбленный, — просто ответил Стид и, взяв ладонь Эда в свою, поцеловал ему костяшки. — А остальное уже не так важно. Мы вместе со всем разберёмся. — И можно будет лечь с тобой? — Конечно. Им понадобилось еще пару минут, чтобы Эд стянул с себя штаны и обувь, закутался сильнее в халат и устроился рядом. Постель была мала для двух взрослых мужчин, но Стиду, вообще-то, нравилось, что они не могут толком друг от друга отстраниться. Эд ворочался, пытаясь улечься удобнее, не зная, куда ему деть руки. В его движениях сквозила уже привычная почти нервозность. Стид мог на это только ласково улыбнуться. Идея, как его успокоить, была проста и гениальна в своём исполнении. Тем более, Эд в итоге отвернулся от Стида, а это слишком напомнило ему о своём неудачном браке и то, как они с Мэри всегда спали друг к другу спиной. — Доброй ночи, Эд, — сказал он шепотом, обняв пирата сзади. Его рука легла Эдварду на грудь, собственная грудь прижалась к его спине. Вторую руку Стид положил ему на бедро, слегка сжимая пальцами. Под ними горела огнём смуглая, украшенная татуировками кожа, и на секунду Боннет представил, какая она, должно быть, солёная. — Стид, — выдохнул Эд, расслабляясь под этим прикосновением. — Мне… Мне нравится, когда ты так обнимаешь. Это приятно. Чувствовать твой вес. — Спасибо, — Стид улыбнулся и прижался носом к кудрявой темной макушке, зарываясь в волосы. Пахло солью, порохом, ромом, Эдом. — Мы можем всегда так спать, если захочешь. — Я бы хотел, — согласился Эд, прижался носом к ладони и через пару минут уже задремал. Дорога друг к другу всё еще была долгой. Эд всё еще боялся его отпустить и нервничал, если Стид вдруг сходил с корабля на несколько часов. Стид всё еще видел, как Эд просыпался от кошмаров, и каждый раз успокаивать его нужно было по разному. Им всё еще нужно было приходить к компромиссам и придумать, что делать с Иззи. Но еще Стид знал, как Эд любит спать, прижавшись к Стиду спиной, и как, оказывается, ему приятно, если его волосы ласково заплетали в причудливые косички. Эд выяснил, как сделать так, чтобы по всему телу Стида прошла дрожь удовольствия и как сделать для него идеальный чай. И ради этих знаний Стид был готов доплыть до Китая и обратно не один десяток раз. Такая у него была дорога домой.