Лунная дорога

      Сириус почти слышал звон осколков в ушах. Либо кто-то уронил бутылку, либо сердце Блэка — казалось бы, каменное — всё же разбилось на кусочки. Судя по болезненному чувству в груди, вероятнее второй вариант. Сириус повернул голову в сторону, наткнувшись на сочувственный взгляд Лили, и растянул губы в улыбке. Посмотреть в такие родные глаза не было сил. Да и желания. Вот так и закончилась любовь Сириуса Блэка: посреди шумной вечеринки, где каждый занят собой, и, к счастью, не видит этого, и не поймёт, что сердце парня разбилось навсегда.       Шестью месяцами ранее.       Мечты. Это то, что порою держит нас на плаву, за что мы хватаемся в трудную минуту, и что даёт стимул двигаться дальше. Но как быть, если у тебя с рождения сбылась мечта многих людей, а ты этому совершенно не рад. У Сириуса Блэка с самого рождения было всё, о чём мечтают люди — богатство, почёт, уважение. Будучи наследником знатного и знаменитого рода, казалось, можно только жить припеваючи. Но Сириус так не жил, увы. Может, ему следовало родиться в обычной среднестатистической семье — право слово, он наверняка был бы в сто раз счастливее, чем сейчас.       Сириус перевёл взгляд с высокого потолка в сторону изящного окна, рассматривая луну, что любопытно заглядывала в его комнату, освещая, однако, всего небольшую её часть и захватывая часть стопы парня, лежащего на кровати. В комнате стало куда светлее, взору предстал большой шкаф с книгами (их туда ставила дражайшая матушка, с намёком на то, чтобы старший сын прочёл их), письменный стол с резными ножками, он наверняка был выполнен каким-нибудь мастером. Блэк сдул со лба непослушную длинную прядь волос, и чихнул, наморщив нос. Сон никак не шёл, а выйти из комнаты и прогуляться не представлялось возможным — вечер воскресенья Вальбурга Блэк проводила в гостиной за чтением, кажется, за единственным, что она любила. Такое большое поместье, казалось, стало с матушкой единым организмом, что порой могло пугать, да пугало на самом деле, что уж тут скрывать. Завтра начинался новый учебный год в выпускном классе. Подумать только, остался год, всего год рядом с Джеймсом и Питером, а дальше — университет, в который его затолкает матушка (наверняка очень титулованный). После же — неопределённость. Сириус растянул губы в улыбке, в конце концов, неизвестность — это не так страшно, как остаться в этом доме на всю жизнь под острым льдистым взглядом синих глаз матушки — Сириус порой даже боялся: неужели этот взгляд достался ему вместе с цветом очей матери? Джеймс утверждал, что да, что приводило Блэка в раздражение. Он и сам понимал, что похож на свою мать куда больше, чем бы ему хотелось. (Ему бы не хотелось быть вовсе на неё похожей).       Сириус вздохнул, почувствовав вибрацию рядом с головой. Только один человек мог потревожить его в такое время, не имея ни стыда, ни совести. На экране смартфона замигала фотография с изображением Сириуса с заплетёнными в высокую шишку чёрными волосами, совсем уж бледной кожей и с кругами под глазами, в тон своих же ярко-синих глаз — последствия подготовки к переходным экзаменам. Джеймс выглядел немногим лучше: растрёпанные, сильнее обычного, каштановые волосы, круги от недосыпа под зелено-карими глазами, но они были не так заметны из-за смуглой кожи и круглых очков. Несмотря на измождённый вид, парни обнимались и радостно улыбались с экрана смартфона. Сириус приподнял уголок губ, но, несмотря на это, сделал максимально недовольный голос.  — Сохатый, ты время видел? — цокнул брюнет, закатив глаза, зная, что даже на той стороне телефона Поттер каким-то образом это почувствует. — Да-да-да, ты всё равно не спишь, королева драмы. Слушай, как думаешь, Эванс после лета больше не злится? — Блэк спрятал улыбку, смеяться над единственной и неповторимой любовью Поттера было почти кощунством. Он и так достаточно страдает из-за отказов такой прекрасной рыжеволосой девушки. Сириус помнит тот день в пятом классе, когда к ним перевелась новенькая. Совершенно прехорошенькая, с длинными огненно-рыжими волосами, мягкими веснушками, рассыпанными по красивому лицу, и совершенно невероятными изумрудными глазами. Сохатый тогда дар речи потерял, и с самого первого дня донимал Лили Эванс. Сначала звал заучкой и цеплялся к ней из-за её дружбы с Нюниусом, а потом, видимо, смирившись с чувствами, стал признаваться в них. Кто же мог подумать, что рыжеволосая девушка окажется такой злопамятной.  — Ну, ты пел ей серенаду под окном, когда она, скорее всего, спала. Ты поёшь просто ужасно, я бы не простил такого издевательства над своими ушами, — беззлобно хмыкнул Сириус. Джеймс цокнул, но даже и не думал обижаться, в конце концов, это правда: ему в детстве медведь на ухо наступил. Однако удивительным было то, что Сохатый вполне неплохо управлялся с гитарой.  — Зато тебя музицировать научили раньше, чем ходить, — вяло огрызнулся Поттер, чувствуя, однако, мрачный настрой друга.  — Ложь и клевета. Сначала меня научили каллиграфии, — Блэк погладил корешок записной книжки, лежащий на тумбочке рядом с кроватью. — Да не грузись, думаю, Эванс было даже приятно. Это было всяким лучше, чем терпеть рядом Нюниуса.  — Я не хочу давить на тебя, но всё нормально? Как бы… Бро, ты же знаешь, что я всегда рядом, если тебе это нужно. Да даже если и не нужно, ты хрен от меня отделаешься, — тон разговора перешёл с шутливого на более серьёзный. За все эти годы дружбы, парни чувствовали друг друга интуитивно, что порой пугало. Поттер не успевал подумать, как Блэк тут же продолжал его мысль.  — В норме, просто думаю о будущем, остался всего год, — брюнет пожал плечами, забывая, что его не видят, но он был уверен, что лучший друг сейчас нахлобучил свои круглые очки на голову и задумчиво чешет лоб.  — Ага, год, чтобы покорить Эванс. И найти тебе ту самую или того самого, — бодро закончил Джеймс. Сириус улыбнулся такой наивности. Поттер, будучи сам по уши влюблённым в Лили Эванс, все норовил найти подобающую пару для своих лучших друзей — для Пита, и для самого Бродяги. Но когда его попытка свести Сириуса с Марлин Маккинон провалилась, Сохатый, будто гончая, стал вынюхивать, что же пошло не так. «Кризис ориентации» — вот что не так. Просто неподражаемый и прекрасный Сириус Блэк понял, что ему нравятся не только девушки. Джеймс вообще умудрялся выискать всё с упорством среднего по размеру танка, не укрылся для него и «кризис» лучшего друга. Поттер не был бы собой, если после данной новости не поржал бы, как самая настоящая лошадь и не сказал, что теперь круг поиска расширяется. Это был Джеймс Поттер. Свой в доску, надёжный и верный, которому плевать на ориентации, цвет кожи, национальности других людей. «Да хоть единорогов люби, Бродяга, главное, найди себе своего и будь с ним счастлив» — сказал шатен, чем в который раз подтвердил — вместе и в огонь, и в воду, и дружба крепче стали.       Вообще, ему порой казалось, что его друзья — Питер и Джеймс — были посланы ему в знак извинения, что Сириусу досталась такая чокнутая семейка: психичка мамаша, совершенно пассивный отец, и брат, которому мать так промыла мозги, что теперь, казалось, Регулус был не в состоянии думать сам. Мысли о младшем брате причиняли боль. Его маленький, родной брат, что же они с ним сделали. Проклятая семейка.  — Бродяга? Ты спишь?  — Нет.  — Завтра заехать за тобой?  — Давай.

***

      Утро, к сожалению, ни капли не радовало, встретив человечество проливным дождём. Сириус дёрнул плечом, поправив рукав косухи и радовался, что договорился, что его заберёт Джеймс. У самого Блэка матушка отобрала ключи от машины после очередной ссоры, что, на самом деле, было совершенно не удивительно. Поттера всё не было видно на горизонте, и это было странно — живёт он недалеко, в том же частном секторе «для богатеев» как говорит Питер. Однако дойти до горячо любимого дома Поттеров не было сейчас желания, стоило лишь представить, как промозглый ветер забирается за шиворот в дуэте с холодными каплями дождя. Сириус стоял под козырьком возле кованных ворот, таких же красивых и изящных, как и дом, состоящий из двух этажей и напоминающий замок. В этом был смысл: Род Блэков считался одним из древнейших и богатейших, брал своё начало ещё в средневековье. Однако со временем внешний вид жилища, конечно, изменился. Сейчас дом был выполнен из белого камня, с серой крышей, большими двустворчатыми дверьми и огромными окнами, так же рядом с домом были две пристройки, из такого же белого камня — в этих пристройках стояли машины всего семейства, в том числе и джип Сириуса. Рядом с крыльцом росли прекрасные цветы — не хуже тех, что в оранжерее, на заднем дворе. Вот только лишь Джеймс Поттер знал, насколько прекрасен сам дом, настолько же ужасна была для Сириуса жизнь внутри него.       Блэк начал мёрзнуть, как услышал мотор новенькой Ауди. Джеймс надышаться не мог на свою машину, и если беспорядок в комнате Поттера — обычное дело, то тот, кто оставил мусор в машине подвергнется каре небесной. Сириус не ошибся, из-за угла вырулила тёмно-синяя машина, даже рассмотрел, как очки водителя мелькнули за лобовым стеклом. Сохатый был до неприличия доволен, чего не скажешь о Питере, сидевшем на заднем сидении. Бродяга влез в машину.  — Доброе утро, солнышко! — пропел донельзя счастливый Сохатый, заставив Сириуса с подозрением повернуться к Питу. Крепкий Петтигрю постарался сделаться незаметным и немного сполз за сидение, что при его комплекции было почти достижением. Светлые волосы были мокрыми, а круглое лицо — красным.  — Хвост, — протянул Блэк, в попытке разговорить друга, под хихиканье Джеймса, — Хватит ржать, как гиена, — потёр переносицу брюнет, и обязательно бы пнул Поттера, если бы тот не был за рулём, и от него буквально не зависела бы жизнь пассажиров. Питер недовольно стрельнул серыми глазами, и, наконец, заговорил:  — Я споткнулся и упал в лужу прямо перед Мэри Макдональд, — пробурчал Хвост, отвернувшись к окну. Сириус хищно заулыбался.  — А она это видела?  — Видела! — с восторгом ответил Джеймс. Петтигрю нахохлился ещё сильнее, чем только усилил взрыв хохота. — Так поэтому я ждал столько времени? — наконец, искренне возмутился Бродяга не забывая о своей роли истинной королевы драмы. Питер закатил глаза, а Джеймс же ухмыльнулся  — Простите, Ваше Высочество, виноват!  — То-то же, — удовлетворённо хмыкнул этой клоунаде Сириус, рассматривая серые тучи за стеклом. А ведь кто-то пешком добирается до школы. Отдать должное, таких было немного, хоть школа и находилась за городом, но администрация выделяла достаточно средств для нужд учеников, таких, как, например, автобус, который забирает учеников прямо возле их домов. Школа могла себе такое позволить, будучи элитной. В ней учились чуть ли не целыми династиями, как те же Блэк, Поттер и Петтигрю (семья Питера считалась обедневшими аристократами, но связи у них остались). И родители были готовы отвалить кучу денег, лишь бы не нарушать эту прекрасную традицию — обучение своих юных чад в Хогвартсе.       Всего в школе существовало четыре факультета, названных в честь четырёх основателей школы: вороны — Когтевран, барсуки — Пуффендуй, змеи — Слизерин, и, наконец, львы — Гриффиндор. Раньше учеников отбирали по факультетам, исходя из их психологического портрета, который определялся в первом классе. Однако, желание ребёнка также учитывалось. Это было хорошим делом, иначе бы сейчас Сириус бы находился среди Слизеринцев, коих ненавидел почти всей своей душой, не столько из-за неприязни к факультету, сколько из-за того, что на этом факультете училась вся его родня. В Слизерин вообще, шли чаще всего отпрыски знаменитых семей, чтобы обзавестись нужными связями и, по возможности, найти себе такого же именитого спутника жизни, коим являешься сам. Хотя, обычные ребята там тоже были, но не сказать, что там их принимали радушно. В Когтевран попадали чаще всего крайне эрудированные ребята, усидчивые, даже слегка высокомерные, рассудительные. На Пуффендуе учились спокойные люди, Сириус бы даже назвал их уютными. А вот Гриффиндор был той ещё занозой. Его представители отличались храбростью, отвагой, и честностью…и неумением прижать хвост (прости Питер) в нужный момент. Именно туда, в Гриффиндор попал в семь лет наш юный аристократ, вызвав тем самым гнев всей своей семьи. Наверное, тогда и начались его проблемы с матерью, но Сириус понимал, что на Слизерин он не пойдёт — хоть режьте его. Не сможет так хитро изворачиваться, не сможет промолчать, если обидят ближнего. Благо Дамблдор — директор школы наотрез отказал Вальбурге Блэк в переводе её старшего сына на какой-нибудь другой факультет, объяснив, что учитывает только желание ребёнка, да и изменить уже ничего нельзя. Директор и сам достаточно влиятельный человек, поэтому вступать в конфронтацию матушка не стала.       За неспешной беседой с элементами подколок над несчастным Питером, наконец, парни подъехали к старинному замку, который был для них школой. Красивое и огромное место. Первоклассники всюду шатались с более старшими ребятами, чтобы не потеряться в бесчисленных коридорах. На парковке как всегда было полно народу — идти в холодные стены замка студенты школы не спешили, желая подольше погреться на солнышке. Джеймс поправил очки и оглядел свой класс в поисках рыжей макушки, коей в данный момент не наблюдалось.  — Придёт твоя ненаглядная Эванс, — цокнул Питер, отведя взгляд от лучезарной Мэри, которая сидела рядом с подругами и судя по виду, рассказывала что-то крайне забавное. Петтигрю стушевался.  — Хэй, Хвостик, не переживай. Надеюсь, Макдональд успела загадать желание? — Поттер закинул руку на плечо Питера, умудрившись разлохматить светлые слегка кудрявые волосы.  — Ты о чём это? — уныло прозвучало в ответ.  — Так звезда упала, — внезапно улыбнулся Сириус, подходя к другу с другой стороны и так же закидывая руку ему на плечо. Петтигрю под рукой немного расслабился, будто чувствуя себя под защитой этих двоих.

***

— Да придёт твоя Эванс, господи, — дернул плечом Блэк, когда Поттер уже раз в пятнадцатый с превеликой надеждой в глазах развернулся к стукнувшей двери, в ожидании изумрудных глаз. Вместо них он наткнулся на проникновенный взгляд профессора МакГонагал. Снейп — слизеринец и бывший друг Лили, услышав знакомое имя, ощетинился, но пререкаться не было возможности, урок начался. — Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо провели каникулы, и, конечно же, прочли книги заданные на лето, — спокойно, с намёком на улыбку на губах, проговорила высокая статная женщина. Сириус пожевал губу, как ни странно, книги он прочитал. Учиться он не любил, но перспектива вылететь из школы за неуспеваемость его не прельщала. В конце концов, Питер и Джеймс — единственные родные люди, которые у него есть. И если бы не они, Блэку было бы плевать. Напряжённое молчание прервал стук в дверь, а через мгновение в проходе появился директор, профессор Дамблдор.  — Прошу прощения, профессор МакГонагал, — улыбнулся директор, и тут Бродяга заметил, что вслед за директором вошёл какой-то парень, кажется, их возраста. Одетый в ту же форму, что и все они: чёрные брюки, белая рубашка, жилет со значком Хогвартса, а так же галстук в красно-золотых тонах — пополнение в ряды Гриффиндора. Сириус принялся разглядывать парня. Невысокий, на вид щуплый обычный ботаник, волосы аккуратно убранные, светло-русого цвета — Сириус заметил, что в них запутался солнечный лучик — и, кажется, у парня было что-то с лицом. Вроде тонких шрамов, но рассмотреть не представлялось возможным, так как парень стоял с опущенной головой.  — Представьтесь, юноша, — тихим и чётким голосом скомандовала МакГонагал. Парень встрепенулся и поднял голову вверх, не отрывая, однако, взгляд от своих сцепленных рук. Его лицо действительно пересекал через переносицу бледный тонкий шрам, так же на правой щеке было пара мелких и один на подбородке. Сами черты лица казались привлекательными, и даже шрамы не портили светлой кожи. Сириусу до ужаса хотелось посмотреть в глаза этому парню — так любопытно!  — Доброе утро. Меня зовут Ремус Люпин. Рад встрече, — голос парня оказался тихим, он будто вообще был не от мира сего, даже на первый взгляд. Блэк повернулся к Джеймсу, мол, смотри, что-то интересное, но Поттер вряд ли рассматривал новенького так детально. С его-то зрением.  — Отлично, профессор, могу ли я попросить вас выйти со мной на пару минут? — оптимистично закончил Дамблдор, попрощался с классом и вышел за дверь, вместе с МакГонагал, но двери не суждено было закрыться: в класс ураганом влетела лохматая Лили Эванс, судя по внешнему виду, она опаздывала на урок.  — Эй, Эванс! — крикнул тут же Джеймс в надежде привлечь внимание девушки, однако она так и застыла на пороге, смотря на новенького во все глаза. Тот же, после вскрика Сохатого, кинул взгляд в сторону девушки и тоже замер, широко раскрыв глаза.  — Рем, — потрясённо произнесла Лили, и вдруг отмерла, подбежала к русому парню и кинулась к нему на шею, тот подхватил её за талию и по инерции прокрутил девушку вокруг себя. Слегка пухлые губы растянулись в улыбке, а взгляд янтарных глаз стал таким мягким, будто улыбка Эванс — самое желанное зрелище в этом мире. — Почему ты не сказал, что переезжаешь? Как ты мог? Но я всё равно рада тебе, так рада! — тараторила рыжеволосая девушка, даря светлую улыбку и нежный взгляд. Бродяге не нужно было поворачиваться к Поттеру, чтобы почувствовать его напряжение, и растущую ненависть к новенькому Ремусу Люпину (это действительно его имя, боже?).  — Привет, Лилс, — ответил Ремус, заставляя Джеймса едва ли не вскипеть от ревности. Сириус повернулся к Питеру, но случайно наткнулся на свирепый взгляд Снейпа. Не к добру это всё, не к добру.