Распоряжение судьбы

Какаши ещё решил, что никогда никого не полюбит. Однако судьба распорядилась иначе. И он полюбил Обито, своего сокомандника-оболтуса, влюблённого в Рин и так нелепо пытающегося это скрыть. У самого же Какаши получалось гораздо лучше. Одиночество. Маска. Обезболивающие. И никто не замечает мелких лепестков незабудок… Кроме него самого. И хотя Какаши мастерски всё скрывал, ах, как оказалось трудно решиться на операцию! Нет, он не начал понимать отца — он не понимал даже самого себя. Какаши с досадой обнаружил, что цепляется за свои чувства. Цеплялся и за любовь к Обито в том числе. Нет. В первую очередь за любовь к Обито. Болезнь тем временем развивалась стремительно. По крайней мере, точно быстрее, чем у Обито. И это пугало Какаши гораздо больше своей нерешительности. Но всё-таки он остался верен своей установке избавиться от «нелепых незабудок» — решил, что ляжет на операционный стол сразу после завершения миссии на мосту Каннаби. А оказалась, что эта «последняя» для Какаши миссия стала в прямом смысле последней для Обито. Зачем, зачем, зачем теперь Какаши все эти чувства, которые Обито — совсем недавно ещё слишком живой и реальный — десятикратно усилил словами, идущими от самого сердца. Зачем дружба, благодарность, уважение, патриотизм… Зачем, если Какаши теперь всё равно не сможет нормально жить. Хотя, Какаши не мог бы найти ответы на все эти вопросы. Какаши вообще не мог думать. Обито больше не было. Обито — причины постоянного стыда Какаши, клубка неловкостей, опозданий и дурацких выходок — больше не было. Обито — большой любви Какаши — больше не было. Но на самом деле это было не так. Любовь как раз была. Только, видимо, незабудки больше не росли. И уж тем более не было смысла откладывать операцию. От ханахаки существовало лишь одно лекарство — взаимная любовь. Поэтому со смертью возлюбленного цветы останавливали свой рост, но всё равно оставались внутри. И в таком запущенном случае, как у Какаши, эти невинные маленькие незабудки делали его жизнь, которую и до этого вряд ли можно было назвать таковой, борьбой за существование с собственным телом. Поэтому Какаши как можно скорее вернулся в Коноху — прямо на операционный стол. За болью утраты, тяжестью болезни и спешкой совсем не зная, что незабудки не прекратили свой рост. Не зная, что и Обито сделали эту же операцию, но совершенно в другом месте. И тем более не зная, что они ещё встретятся. Но уже совсем другими.