Убить ее – милосердие!

Холодный, промозглый ветер дергал Руневского за полы его пальто. Он задумчиво шел по парку, отпустив экипаж. Прежде чем лезть в змеинный клубок, он хотел почувствовать покой, который давала природа. Покоя ему не хватало. Октябрь заканчивался, а снегом уже веяло в воздухе. Природа застыла в безмолвии. Уснула, готовясь к холодной зиме. Несколько листьев уже черных почти колыхались на ветру из последних сил цепляясь за ветку. Саша сам чувствовал себя листом, который все целяется за жизнь несмотря на то, что зима уже близко. И зима его жизни уже настала. Александр хотел остаться подольше в парке. Он чувствовал себя таким же опавшим и пожухлым, сил бороться дальше не было. Красавица анархистка не выходила из сердца. Он не мог ее вытравить оттуда, она занозой впилась в душу. Травила ядом его жизнь, не давая противоядия. Он ловил себя на мысли, что будет может бесконечно рад смерти. Александр совсем не знал, что делать. Он боялся за нее, боялся отпустить в этот грешный, дерьмовый на самом деле мир. Надеялся, что может сломать ее холод." Когда же ты стал таким идиотом?"– спрашивал он себя, прикуривая сигарету, втягивая едкий дым в легкие. Она честно дала понять, что ничего ему ждать и это рвало его на части. Он должен был признаться, что Петр возможно выжил, но эгоизм не позволял это сделать. Страх того, что она побежит его искать был слишком силен. Надо было взорвать ее вместе с остальными и проблем бы не было. Он видел как она измучилась и не мог облегчить ее боль. Саша не заметил, как ноги привели его к юсуповскому дворцу. Ставка священной дружины, место где он проводил все свое время, пытаясь сделать хоть что-то полезное. Последнее время Руневский чувствовал липкое омерзение, когда приближался к нему и внутри самого здания ощущения были не лучшими. Лжецы, карьеристы, извращенцы и фанатики окружали его и среди них немного было тех, кто просто выполнял свою работу, служа не только царю, но и людям. Но судя по Алине, служили они народу очень плохо. Саша резким движением руки выбросил сигарету и поднялся по ступеням, на ходу распахивая громоздкую дверь. Ему навстречу вышел граф Дашков в своей неизменной шляпе и улыбочкой, вызывающей рвотный рефлекс. А этот стеклянный глаз вообще хотелось вытащить и раздавить ногой. Фанатичный преследователь всех, кто не соблюдает закон.Дашков ждал когда тот оступится и он как слюнявый дурень дал повод. Ему плевать было на его заслуги, Руневский был для него отребьем, которой по чистой случайности попал в высший свет. Александр снисходительно кивнул ему и хотел пройти, но тот вцепился в его плечо. Александр сжал челюсти, пытаясь успокоится, чтобы не вырвать у того кадык. – Не так быстро Руневский.– прошипел тот. – Дашков, не знал, что Вы теперь как цепной пес вход сторожите. Косточку хозяин обещал? Улыбка с лица мужчины сползла, будто бы и не было ее. Он Руневского ненавидел до глубины души. Нерожденный по крови вампир, стал одним из сильных и влиятельных людей в дружине. Его это злило неимоверно. А еще это его холодное достоинство с которым он принимал любой удар, любое оскорбление. Он был его провалом. Надкусанным бутербродом. – Руневский, не в Вашем положении острить. – А какое у меня положение? – Не надо дураком прикидываться. Мы знаем о том, что Вы сделали. – А что я сделал?– спросил Руневский невозмутимо, хотя сердце готово было разбить грудную клетку. – Вы обратили человека в вампира. – Доказательства? – Князь Юсупов поехал к Вам в поместье и скоро прибудет с доказательством. А чего Вы побледнели? Думали у нас нет людей в Вашем окружении? – Алина!– воскликнул он и кинулся к двери. Проход загородили два амбала. Одного Саша отшвырнул к стене. Тот со стоном рухнул на пол. А второй кинулся на Руневского. Дашков позвал еще стражу, пока Саша рвал глотку противнику. Ему нечего больше было терять. На него донесли. И плевать было на то, кто это сделал. Против толпы у него не было бы шанса, но он не мог сдаться на милость судьбе. Алина зависела от него. Он был ответственен за ее жизнь. Бог знает, что Юсупов мог с ней сделать, а может уже делает. С этими мыслями он вырывал позвонок у второго мужчины. Выхватил револьвер и выстрелил в Дашкова. К своему сожалению попал только ему в плечо. Тот завыл. Кровь брызгала во все стороны,заливала пол и самого Александра, на зубах хрустели чьи-то кости, пальцы рвали чьи-то мышцы. За несколько минут холл огромного дворца превратился в свалку битого стекла, разбросанной мебели и людей, которые окружили Александра. Но он стоял насмерть. Он рвался к ней, ведь страх уже вцепился костлявыми пальцами в сердце. Кровь стекала с разбитых цветных витражей. Где-то валялись куски оторванной плоти. Раздался выстрел. Левое плечо Александра пронзила жгучая боль, но он и не думал останавливаться, рассудок застилала кровь. Саша уже был близок к свободе, но сердитый и властный голос заставил остановиться это безумие. Столыпин смотрел вокруг себя с неописуемым гневом в черных глазах. – Что происходит, господа? Саша остановился, вытер рукавом кровь с лица и ответил: – Да так, личные размолвки. – Дашков, сейчас же разгребите этот бардак. А Вы Руневский идемте со мной! – Но он виновен в нарушении устава!– закричал Дашков. – Я сам разберусь!– ответил Столыпин.– Пусть Юсупов как прибудет, сразу же идет ко мне. Устроили тут бардак! Саша пошел за Столыпиным морщась от боли в плече. Пуля жгла его и хотелось скорее ее оттуда вытащить. Петр Аркадьевич шел молча не оборачиваясь. Кровь стекала с одежды Руневского на белый пол, оставляя красную дорожку на красивом мраморе. Саша терялся в догадках. Он уже был готов проститься с жизнью. И тут такой резкий поворот. Столыпин зашел в свой кабинет и махнул на кресло у стола. Саша сел в него, держась за свое плечо из которого продолжала сочиться кровь. – Петр Аркадьевич, я не совсем понимаю.. – Помолчите Руневский!– ответил мужчина доставая из шкафа графин с водкой, полотенце и нож. – Помолчите! Вы и так натворили дел. Саша снял пальто и сюртук, растегнул рубашку. Столыпин подошел к нему с ножом и сделал небольшой надрез на коже, чтобы легче было вытащить пулю. Серебро не давало ране затянуться. Он схватил ее пальцами, терпя жуткую боль. Серебро с звенящим звуком упало на пол. Вытер руки полотенцем и бросил его Саше. Налил две рюмки водки. Саша проглотил жидкость, вытащил портсигар и прикурил. Столыпин сел в кресло и устало посмотрел на него. – О чем Вы думали? – Я не хотел, чтобы она погибла. – Она? Ну конечно, ради кого еще можно было так бездумно рисковать жизнью. Я не думал, что Вы поставите себя в такое положение. – Вы сможете помочь?– зеленые глаза Руневского впились с надеждой в мужчину. Тот выдохнул, провел рукой по лысине и задумался. – Этими вопросами Юсупов занимается. Не думаю, что ему понравится нарушение устава, но постараюсь переубедить его. – Спасибо.– ответил Руневский, легкая улыбка тронула его губы он и не знал, что у него еще будет шанс. – Я это делаю, потому что Вы один из лучших сотрудников. И у Вас незаконченное дело. Что с Кровянником? – Здесь есть загвоздка. Мы его поймали. И доказательств была уйма, но его отпустили в тот же вечер. Его отец слишком богат. Он скоро снова выйдет на охоту, такого зверя нельзя сдержать. – Нужно покончить с ним, но без шума и пыли. Коль нельзя удержать, будем убирать. –А его родители? – Их тоже. – Но Петр Аркадьевич это не правильно. Столыпин налил еще рюмку водки протянул ее Руневскому. – А что в нашей жизни вообще правильно? Милосердию здесь не место. Они не смогли удержать отпрыска, еще не хватает, чтобы они заговоры плели и интриги. Нужно покончить с этим делом, в газетах напечатать, что доблесная полиция нашла кровожадного маньяка и все. – Я буду только рад помочь. Но меня сейчас не только это заботит. Я должен убедится, что с ней все впорядке. Дверь сзади распахнулась без стука, а на пороге появился Феликс Юсупов. – Она в полном порядке, Руневский!– сказал Феликс закрывая дверь за собой. Вид у него был неважный. Следы крови на пиджаке и лице, весь перепачканный в саже, волосы растрепанные. Он был взволнован и злобно осматривал Руневского. Саша вскочил со стула и одним махом пригвоздил того к стене. – Где она? Что ты сделал с ней?! Феликс улыбнулся и Саше захотелось стереть ее с его лица. – Я то ничего, а вот она сделала кое что очень плохое. Мы вашу усадьбу спасли, вообще-то Вы должны поблагодарить меня. – Руневский успокойтесь! Отпустите князя. Саша не спуская глаз с усмехающегося Юсупова отошел, достал сигарету и закурил. Руки дрожали от волнения и желания свернуть тому шею. – О чем Вы? – Мы приехали вовремя. Холл был в огне. Слуги мертвы. Разорваны на части. Она сбежала и теперь голодная и злая ходит по улицам Питербурга! – Она не могла! – Снимите розовую пелену с глаз! Она монстр и анархистка к тому же. Это Ваша вина. Поэтому и существуют правила. Вы нарушили их и будете казнены! – Довольно князь! – остановил его Столыпин. – Пусть Руневский сам исправит свою ошибку. Либо он найдет ее и убьет, либо сам пойдет на казнь. Это мое последнее слово. Юсупов метнул недовольный взгляд на Столыпина и вышел хлопнув при этом дверью. – Простите, Александр Константинович. Я не могу так рисковать. Она опасна. – Я не верю. Она бы так не поступила. Юсупов врет всем всегда. – И тем ни менее, имеем то, что имеем. Идите, разбирайтесь с тем, что натворили. – А Кровянник? – Свечников займется. Саша кивнул Столыпину и вышел из кабинета. Он шел по корридору быстрым и уверенным шагом. Он выглядел уверенно, но внутри все разрывалось от бессилия и гнева. Он не хотел верить в то, что она могла убить. Она так долго противилась самой себе. "Вот и сорвалась."– мелькнуло в голове, но Саша выбросил это из головы. – Никак к ней спешите, Александр Константинович?– послышался довольный голос Феликса. Саша остановился, от напряжения мышцы на лице дергались, но он нацепил маску спокойствия и повернулся к Юсупову. Тот пилочкой для ногтей, приводил в порядок ногти, загадочно улыбаясь при этом. – Я должен ее найти.– он медленно с грацией хищника приближался к князю.– А она расскажет мне, что на самом деле там произошло. – Вы еще глупее, чем я думал. Вам повезло, что первый министр решил Вас не трогать. У Вас есть шанс, что бы решить все, но с упорством Вы лезете на рожон. Юсупов приблизился к Руневскому вплотную, его карие глаза блестели в свете ламп из-за чего немного зловеще выглядело его лицо.– Столыпин не вечен, Руневский. Ой как не вечен. Советую девушку убить, не наживать себе лишних проблем, ведь когда она убьет снова, ваше наказание перестанет быть лишь вопросом. А заодно и Свечникова уберем. Вы с ним уже давно как кость в горле. Саша схватил Юсупова за горло. В этот момент кровь внутри вскипела от ненависти и отвращения к нему. – Не смей угрожать мне. Ты для меня вообще никто. Ошибка природы. Если с ними что-то случится, я сердце твое изаращенное вырежу из груди! Юсупов лишь улыбался в ответ. Саша отбросил его от себя, словно тот был прокаженным и резко повернувшись, уверенно продолжил свой путь. Юсупов с ухмылкой и ненавистью в глазах смотрел тому вслед, но мало кто мог заметить и огонек вожделения в темноте его глаз. Князь не пренебрегал любыми развлечениями. Руневский был для него мечтой несбыточной. Но девушка хотя бы немного, смогла потушить огонь его безумства. Воспоминания о ее крови на губах, нежной коже и черных непослушных волосах в его руке, будоражили. Жаль было терять такую игрушку, но она сама выбрала свою судьбу. Нужно было найти ее первым, чтобы насладится ею в последний раз. Улыбаясь своим мыслям, князь зашел в свой кабинет. Руневский выскочил на улицу, минуя разгромленный холл и тех, кто уже приводил его в порядок. Радовало, что еще ни одна гнида не выползла наружу, иначе он голыми руками разорвал бы любого. Саша остановил экипаж и приказал кучеру гнать к поместью. Чем ближе был дом, тем сильнее сжималось его сердце. Саша расплатился с ямщиком и побежал к парадной двери, которая была сорвана с петель.Лестница и весь холл был сьеден огнем. Молча сновали люди из их подчинения. Те, кто обычно убирает все следы вампиров и их деяний. Они складывали разорванные тела в телегу. Руневский с сожалением посмотрел на Ивана. Верный слуга и друг был мертв и некому было рассказать правду. Саша пошел было к себе в кабинет, но потом передумал и направился к ней. Перед дверью он по привычке помедлил, толкнул масивные створки и вошел. Все было перевернуто. Похоже здесь велась нешуточная борьба. Он вошел и сел перед ее кроватью прислонившись к ней спиной. Он достал сигарету, закурил. За последнюю неделю он скурил уже может пачек двадцать. Нервы были уже на пределе. Саша не мог принять то, что она взбесилась и разорвала слуг, сбежав при этом. Хотя это все обьясняло и выглядело вполне логично. Взгляд его скользил по комнате, при этом не останавливаясь ни на чем. Он был разбит и раздавлен совершенно. На полу лежала порванная ночная сорочка. Он прижал ее к лицу, скрывая в ткани свое бессилие, как вдруг он почуял на ней не только запах Алины, но и стойкий, приторно сладкий запах порфюма. И этот запах он ни с чем бы не спутал. Он в пылу гнева, даже не почуял ее тонкий аромат исходивший от Юсупова. По его словам они прибыли, когда она уже сбежала, а теперь все указывало на то, что он с ней контактировал, при чем очень и очень тесно. Саша вскочил с пола. Он должен был найти ее. Ему нужно было знать правду. Руневский побежал в свой кабинет, вытащил папку с делом на Петра Каразина и его группу. Может какие -то мелкие ниточки помогут отыскать ее. Взгляд метался по страницам и упал на бумаги по делу Кровянника. Они были сложенны с большой поспешностью. Рядом стоял бокал. Он не мог не понять, она была у него в кабинете и видела дело. Нужно было найти Свечникова. Зная о ее тяге к справедливости он мог догадываться, что начнет она с Вадима и его семьи. А то, что она заставляла себя долгое время не есть, могло сказаться на ее терпении и сдержанности. Он не должен был позволить ей пролить кровь и возненавидеть себя. Это было их с Владимиром Михайловичем делом. Алина не будет долго рассуждать, а все нужно было сделать тихо, без свидетелей, без огласки. С этими мыслями, Саша зарядил револьвер, достал нож и выбежал на улицу. У него была новейшая машина, чудо техники и прогресса. Он сел за руль, завел и погнал в сторону узких улочек Питера, где скрывалась его Алина.