Когда снег покроет землю, я вновь тебя полюблю

Джисон не понимал что ему делать, стоя в полном оцепенении, он пытался здраво мыслить и не поддаваться эмоциям. Сейчас вариантов немного: повиноваться и залезть к этому коту в ванную, либо же просто уйти, забив на вечеринку, на задание и на людей, которые чего-то от него ждут. Но именно в этот момент гордость и упёртость Хана, сыграет с ним злую шутку. Он ведь может просто уйти, но тогда в глазах остальных он будет казаться слабаком или того хуже, они подумают, что он смутился компании Минхо. Да ни за что в жизни, Джисон не даст им возможность даже подумать об этом. Нельзя чтобы этот год закончился также, как и последние дни в средней школе. Он больше никогда не даст им наживу для сплетен. Хан больше не сможет пережить это отвращение и омерзительное поведение со стороны сверстников, косые взгляды и слово за словом, напоминающее, что он неправильный, что он ошибка и не достоен жить. Таким как он здесь не место, ему нигде не будет места, если Джисон станет таким. Поэтому он таким никогда не станет. Никогда. — Пожалуйста, сядь уже со мной, — сказал старший, выжидающе смотря на Джисона. —Что? — покинув раздумья спросил Хан. — Я прошу тебя залезть сюда. Смотри какая пенка красивая….и вода тёплая. Сядь со мной. — Ну хорошо, раз так просишь, то я сяду, делов-то. Посидеть с тобой в ванне. Такая скукотища, как с тобой разговаривать вообще? — фыркнул Хан. — И как я вообще мог хотеть дружить с тобой, ты слышишь, а? — Залазь, — выпалил Минхо, что было больше похоже на мольбу, нежели на приказ. И всё-таки Хан реально залез. Он ещё минуту поколебался, а потом сняв массивную обувь на платформе и чёрные носки, перекинул одну ногу в воду, сначала пробуя на ощупь, а следом и вторую ногу. Джисон медленно сел, привыкая всем телом к температуре воды. Одежда неприятно липла к рукам и ногам, но это было терпимо, если сравнивать с бурей эмоций у Хана в голове. С тяжёлым вздохом он поднял глаза на старшего, отвлекаясь от своей одежды и увидел, как тот тянется к полке за пачкой сигарет, не обращая никакого внимания на него. — Что ты…. — с недоумением остановился младший, продолжая пялиться на сигарету в руках Ли. По всей видимости Джисон так засмотрелся тогда на Ли, что не заметил, как он вытаскивал пачку сигарет из кармана немного большеватых спортивок и положил её на тумбу. Он, в принципе, не знал, что старший курит и поэтому был немного удивлён. Разве он не заядлый танцор и все дела? — недоумевал Джисон. Типо сбалансированное питание, здоровый способ жизни и не каких вредных привычек. Походу у Хана весьма стереотипное мышление по этому поводу и читает он явно типичные статьи из интернет-пабликов про спорт. — Ты куришь? — А это плохо? — спокойным и тихим голосом поинтересовался Минхо, как будто его совсем не интересовал ответ. Джисон помедлил с ответом, так как задумался, может ли быть это ещё одной раздражающей привычкой Минхо: отвечать вопросом на вопрос. — Мне всё равно, куришь ты или нет. — Тогда зачем спросил? — всё так же без интереса спросил старший, не улавливая ход мыслей собеседника. — Чтобы скрасить наши тихие посиделки. Ты же первым не заговоришь, вот я и начал за тебя, — запротестовал Джисон, пытаясь оправдаться. — Я не просил тебя об этом, тишина тоже бывает полезной, знаешь ли. На секунду Хан потерялся и после того, как обдумал услышанное, сразу поник. Он всегда готов дерзить и получать в ответ тоже самое, но от старшего он не готов был это услышать. Ему казалось, что он тихий и неразговорчивый. Никогда не нарывается на драки и держит себя в руках даже в самых критических ситуациях. Ли похож та тот тип людей, которые всегда держат свои эмоции при себе и показывают настоящих себя только самым близким людям. — Почему ты согласился на это? — смотря на свои ноги в воде, поникшим голосом спросил Хан. Джисона много всего интересовало и в том же числе, почему Минхо согласился на это задание. Сначала он не подпускает хотя бы на метр, а потом без проблем залазит с ним в одну ванну. Что с ним не так, блять? — подумал младший после своих размышлений. На мгновение Хану показалось, что он сказал это вслух и изучающий взгляд Ли только подтверждал его опасения, но вскоре старший кратко ответил: — Захотел. После такого ответа молчание затянулось и всё что мог сделать Джисон, дабы не сойти с сума — это продолжить столь душный диалог самому. — Как ты мог захотеть этого? Ты ведь.. Хан не смог договорить, так как его перебил поникший голос от которого по телу пробежали мурашки. Младший, было, подумал, что сказал что-то не так, хотя в любой другой ситуации, он бы про это не волновался. Его никогда не интересовало, как другие отреагируют на его слова, главное чтобы не перешли ту тонкую границу, которую в прошлом выстроил для всех Джисон. Главное не пересекать. Но мнение Минхо….оно важно? Хан второй раз, за последние 10 минут, повёлся на этот чёртов снег. — Что я? — с грустью уставившись на Джисона, спросил Ли. — Ну ты, — Хан запнулся, не зная как правильно подобрать слова. — Тебе ведь противно от меня. — Мне не противно. — Противно, — повторил ещё громче Хан. — Нет. Почему ты так решил? Разве не логично почему? Ли не подпускает его близко к себе, колко отвечает, использовав всего одно слово, будто ему максимально не хочется общаться с Джисоном. От Минхо так и веет отвращением и Хан чувствует его исключительно к себе. — По тебе видно, — уже более спокойно пробурчал Джисон, избегая взгляда Минхо. — Сходи к окулисту, плохо видишь. — Зачем ты так делаешь? — почти в отчаянии спросил Джисон. Он не понимал почему к нему так относятся. Что он сделал не так? — Как «так»? — Ты мог не хамить мне в ответ. — Учусь у тебя, ты мне, между прочим, ни разу нормально не ответил, а хотелось бы, — усмехнувшись пояснил старший. — Неправда. Тогда в туннеле, когда ты спросил хочу ли я погладить кота, я ответил, что хочу, — громко заявил Хан, от чего Минхо аж вздрогнул. — Тебя не устраивает такой ответ? — Ты хотел…. — Да, хотел. — Хотел, — как заевшая пластинка затараторил Минхо. — Ты чего повторяешь? Я хотел его погладить, но ты отскочил… Джисона опять прервали и теперь в своём виртуальном блокноте он отмечает вторую бесящую особенность Минхо. Они сидят здесь, от силы, 15 минут, а он перебил его уже два раза. — Я больше так не буду, — с улыбкой сказал Ли, при этом прожигая Джисона взглядом, но это не было страшно или жутко, Хан бы хотел чтобы на него всегда так смотрели. Не ожидая чего-то от него, не пялясь изучая с ног до головы. Это всё отвратительно. — Ты странный, — отводя взор от Ли, прошептал парень. — А ты нет что-ли? — Мгх, — вздохнул юноша. — Я обычный, по сравнению с тобой, не так ли? Просто такой как все, — улыбнулся Джисон, сам не веря своим словам. —Обычный. — Мне нравятся обычные, — поменяв взгляд на максимально нежный, проговорил Минхо, медленно опуская голову на бок, всё так же смотря в глаза Хана. Так Минхо ещё больше похож на кота. Любопытного, доброго и ласкового, который ищет себе любящего хозяина. Того, кто приютит и даст тепло взамен на любовь. Его глаза кричали о помощи, кричали о боли, но Джисон не знал как реагировать. Не знал верить ли им. Верить ли старшему. Тут неожиданно дверь распахнулась и в комнату влетел Хёнджин, ехидно смотря на жертв своего плана. — Ну что, ебётесь тут? — спросил он, с мерзкой ухмылкой. — А ты что, долбаёб? — уточнил Ли и с нескрываемой злостью в глазах, сверля своего друга взглядом. — Эй, какого хуя, я ведь просто поинтересовался, — обижено вскрикнул Хван, снова меняясь в лице. — Вам тут весело, я смотрю, прям пиздец. — Ты что-то хотел или просто на приколе зашёл? — прошипел Минхо, надеясь, что его друг, как можно быстрее смоется отсюда. — А ничего, что вы тут не просто так сидите. Вы типо задание выполняете и я хочу вам сказать, что время закончилось. — Закончилось? — переспросил Ли, с грустью поворачиваясь к Джисону. А Хан сидел и как воды в рот набрал. Он не смотрел на мальчиков и не слушал их разговор. Его внимание приковала сигарета в руке Ли, которую он отвёл в сторону дабы не мешала их дискуссии. Всё о чём думал сейчас Джисон было всего три слова с уст старшего. «Мне нравится о-б-ы-ч-н-ы-е». Он только что сказал Джисону, что он ему нравится? Что он имел ввиду, когда говорил это? Как воспринимать его слова? Хан знал только одно — Минхо не мерзко он него. Он не раздражает Ли и не приносит ему дискомфорт. Минхо не в тягу разговаривать с ним, не сложно слушать. Могут-ли они начать дружить или хотя бы ладить с друг другом?

***

Утро Джисона началось не лучшим образом, так как он проснулся от телефонного звонка. Он устало потёр глаза и чуть не свалился с кровати, пока пытался привстать на локти. А телефон всё не умолкал и увидев кто звонит, Джисон догадался почему. — Да мам, ты чего так рано звонишь? — хрипло спросил Хан, обратно ложась на кровать. — Ало, Джисон-и, мне надо сказать тебе кое-что важное. Послушай и не перебивай хорошо? — сказала его мама в трубку, толи обеспокоенным, толи нервозным голосом. — Разве я хоть раз перебивал тебя? — Я же попросила послушать, не переговаривайся с матерью хотя бы сейчас. Не исправимый ребёнок, — уже почти кричала госпожа Хан. А Джисон промолчал и ждал продолжения. Он уже привык к таким разговорам, к такому отношению со стороны родителей, особенно матери. Отец Джисона — Господин Хан вроде бы не повышает голос, не заставляет делать бессмысленные вещи и не поднимает руку на сына, в отличии от мамы, но он ничего и не делает. Безразличие и бездействие со стороны отца буквально убивают Джисона, заставляя его чувствовать себя не нужным, даже для собственного папы. Его отец никогда за него не заступится в ссоре с мамой, не скажет и слова если она ударит сына. Хан чувствует себя никем и нечем в этой семье, где все принижают его увлечения, где плюют на его физическое и моральное состояние, где каждый думает только о себе. — Мы с отцом уезжаем, — начала госпожа Хан. — А мне зачем об этом знать? — перебил её Джисон, пытаясь понять чего добивается его мать. — Ты опять перебил. Господи, мы уезжаем в другую страну Джисон-и. И мы не вернёмся в ближайшее время. Я не знаю сколько мы там будем, но это не год и не два. Поэтому сейчас слушай меня внимательно. Хан просто не знал что сказать. Он сидел, смотря в одну точку, а в голове было абсолютно пусто. Его опять бросают. Бросают одного в такой тяжёлый этап его жизни, собственные родители. Джисон хотел заплакать, но не мог. Он никогда не плачет перед родителями и сейчас не будет. Хан не хочет показывать, что нуждается в них. Ему нужна их помощь, поддержка, родительская любовь, но теперь про это можно забыть. Он отпустит их, раз они уходят, оставив его. — Куда едете? — всё, что смог выдавить из себя Джисон, полностью игнорируя всхлипы мамы на той стороне. — Джисон-и, мы оставляем тебе квартиру и денежные сбережения. Их тебе должно хватить на студенческую жизнь, а после иди работать, — говорила его мать, пытаясь скрыть свой плач. Хан не знал искренние слёзы мамы или нет, но на его щеке невольно появилась мокрая дорожка, которая собравшись одной каплей на подбородке, упала на заношенные спортивки. — Куда едете, мам? — переспросил Джисон, вставая с кровати. — Малайзия, — уже без эмоционально ответила госпожа Хан. Она сбросила трубку даже не сказав — «Пока». Джисона одолела буря эмоций. Он не хотел быть зависимым от родителей, но как только они его отпустили, Хан почувствовал переполняющую его нужду. Он не человек. Он никому не нужен. Ему сейчас так хотелось кого-то обнять. Кому-то рассказать, но даже Чонинки не оказалось рядом. Никого не оказалось рядом с Джисоном, только холодный зимний ветер продувал комнату, заставляя тело мальчика покрыться мурашками. Зима. Зима всегда рядом, даже если Хан этого не хочет. Только зима примет его таким. Таким неправильным и разбитым. Она не соберёт его по частям, а только заставит ещё больше страдать, замерзая насмерть от тоски и боли в голове Джисона. Февраль причиняет ему столько боли, но это только часть того горя, которое вот-вот будет у него на пороге. Хану было больно и всё, что он может, так это выпить холодной воды, которой катастрофически не хватало в их комнатушке. Пришлось в таком состоянии идти к столовой, которая находилась в другом конце пансионата. Спускаясь по ступенькам к автомату с напитками, Джисон полностью ушёл в себя. Он пропускал все звуки мимо ушей и не видел, что происходит вокруг него. Ему бы хотелось сейчас быть в наушниках, которые он всегда носит с собой, двадцать четыре на семь слушая музыку. Это всегда помогало ему скрыться от чужих любопытных глаз, которые так и норовили проглотить его полностью. Такие вещи пугают Джисона, как и толпы людей, или шумные места. Прикосновение от чужих людей, их мерзкие пальцы, холодные как склизкие жабы. Дойдя до места предназначения, он как будто проснулся после долгого сна и наконец увидел мир в красках. Джисона почти что током ударило в голову, заставляя услышать внешний мир, который он так тщательно избегал. Вокруг было так много людей и все о чём-то бурно болтали, переглядываясь между собой. Они бросали короткие взгляды на Хана, пока тот немного дрожа доставал мелочь из карма. В какой-то момент Джисону стало невыносимо страшно. Ему казалось, что все эти глаза устремлены на него, что всё что они говорят адресовано ему. Каждый в этом месте обсуждал Хана, с разочарованием смотря в его сторону. Каждый тыкал пальцем и шептал что-то другу на ухо, иногда не боясь повысить голос. Сейчас все они против Джисона. Все они хотят причинить ему вред и опять он чувствует тоже, что и два года назад. Сплетни испортили ему жизнь тогда и испортят сейчас. Он никуда не сможет убежать от этого, ведь виноват тут только он. Это ведь из-за тебя? — услышал Джисон голос в голове. — Что? — вздрогнул парень, сжимая в руке пластиковую бутылку. — Я не виноват! Я ничего плохого не сделал, — сказал шёпотом Хан, устремляя взгляд в пол, начиная рассматривать школьный пол. Фу, мне так мерзко от тебя, пожалуй, тебе пора уйти. Мне…? Уйти? — роняя помятую бутылку с водой, думает Джисон. Несколько людей обернулось на звук падения, но в тот миг Хану казалось, что каждый из них видел это и все были готовы в любой момент начать смеяться с такого неуклюжего школьника, как Джисон. Оглядываясь по сторонам, юноша понял, что больше не может тут находится. Слёзы подступают, заставляя задыхаться и чувствовать удушающую боль в горле. Ноги подкашиваются из-за чего хочется просто упасть на землю, переставая ощущать ногами такую тяжесть худощавого тела. Джисон побежал что есть силы, абсолютно не чувствуя ног из-за чего становилось ужасно неприятно. Люди на его пути расходились, давая ему пройти, но Хан видел только ехидные усмешки адресованные исключительно ему.