Когда снег покроет землю, я вновь тебя полюблю

В последнее время Чан сам не свой. Вроде бы он всё также активен, работает и не спит по ночам, как делал это и раньше на постоянной основе, но похоже его эмоции больше не те. Крис больше не излучает оптимизм, радость и уверенность, не предлагает каждому второму помощь и подолгу сидит в своей комнате, абсолютно ни с кем не разговаривая. Его социальная жизнь сошла на нет и вроде бы, в такие моменты с ним всегда был Чонин. Именно он всегда поддерживал его и был как успокоительное. Маленький фенек, который дарит тепло и радость, заставляет чувствовать себя нужным и любимым. Однако, сейчас Яна нет рядом, что не осталось незамеченным Минхо. Он всегда внимателен к друзьям, к близким, любимым. Ли может не показывать свою любовь как надо, но он всегда делает мелочи для важных ему людей. Это может никто не замечать, но Минхо и не стремится к этому, ему не важно увидят ли другие. Заприметив, что Крис совсем не общается с младшим, Минхо начал беспокоиться. Такого раньше никогда не было, кроме того случая с новой девушкой Чонина. Тогда они пару дней не контактировали, но вскоре сразу же помирились потому, что не могут жить друг без друга. Их отношения неимоверно трепетные и каждый бы позавидовал такой крепкой дружбе. Сейчас Ли ничего не оставалось, кроме как спросить у Чана напрямую. Поговорить для него будет самым сложным, так как такие интимные разговоры пугают, принося дискомфорт. Говорить про свои чувства это сложно и не всегда приятно. Ненавистное занятие для «холодного» Ли Минхо. Парень, немного по-сомневавшись, резко вскочил с кровати и направился к другу. Иногда, Ли было жалко Криса, так как Хёнджин жил с Минхо, а Чан остался один. Когда-то у него был сосед, но не закончив школу, он съехал. Без постоянных приходов Чонинки, он абсолютно одинок. Никто не разделит с ним досуг, ему не с кем затариться снеками на ближайшие дни, не с кем засиживаться допоздна и обсуждать учёбу, учителей и одноклассников. Место такого спутника в его жизни, мог занять только Ян. Парень без приветствия завалился в комнату, сразу наступая с вопросами, — Ты соизволишь мне объяснить, что происходит? — приподнимая одну бровь, бесился Минхо. Возможно сейчас эта ситуация его раздражает, так как ему кажется, что хён не может доверится ему и рассказать. Почему-то он не может поделиться этим с самым близким другом и это заставляет Ли отчаяться. Разочароваться в себе, как в человеке, как в друге, как в товарище. Неужели за всё время их дружбы, парень не дал понять, что всегда готов обсудить, помочь, просто выслушать в конце концов. — Я не понимаю про что ты, — спокойно ответил Чан, сидя за своим рабочим столом, даже не поворачиваясь к собеседнику. — Правда не понимаешь? — вскрикнул Ли, резко хватая своей бледной, от недостатка витамина C в организме, рукой кресло Криса, сначала сжимая кожаную спинку, а после разворачивая его на себя. — По-твоему ничего не случилось? Но Чан предпочёл не отвечать той же грубостью, в итоге просто промолчав. Светловолосый вздохнул, хватаясь пальцами за переносицу, полностью игнорируя прожигающий взгляд Минхо. — Я недостаточно надёжен? — не унимался младший, понемногу опускаясь ближе к лицу хёна. — Ты не можешь со мной этим поделиться? — Что ты несёшь, Ли? — Тогда почему ты молчишь? — Минхо пнул кресло ногой, отходя в глубь комнаты. Младший сел на кровать, сначала просто упираясь локтями в колени, а после схватился за голову, колошматя волосы. — Ответь же хоть что-нибудь… — Мне больно. Мне одиноко. Мне страшно, — признался Крис, улыбаясь самой искренней улыбкой. — Что? — грубо спрашивая, юноша поднял голову. — Чонин во мне больше не нуждается. Это всё, что я могу тебе сказать, — Чан развернулся на своём кресле обратно, позволяя Ли осматривать только его спину. — Почему он больше не приходит? — спокойнее поинтересовался младший, одаривая затылок хёна сожалеющим взглядом. — Я не знаю, — Чан вздохнул. — Правда, не знаю. — Почему ты не пытался с ним поговорить? — недоумевал Ли, начиная закипать изнутри. Крис видимо не знал, что ответить. Оправданий не было потому, что он просто струсил, решив не навязываться Чонину. В его голове всё выглядело так, как будто Ян от него устал, повзрослел и понял, что больше не нуждается в такой опеке, в постоянном контроле, в придачу с поучениями. Всё это возможно напрягало его, не давая жить свободной жизнью. Чонин хотел свободы, в которой Чан его ограничивал, но исключительно с целью уберечь младшего от зла, которого так много в этом грешном мире. Так много мерзких людей, которые не достойны жить и ступать по этой святой земле, но Крис не может просто убрать их из жизни. Кнопки удалить нет, но каждый из них хотел бы почувствовать какого это, нажимать на заветную кнопку, которая может избавить их от лишних забот и ненужных людей. — Ты продолжаешь молчать, — Минхо вскочил на ноги, скрещивая руки на груди. — Я не могу продолжать этот разговор, не получая абсолютно никаких ответов. Комната старшего была тёмной. Шторы закрыты и не пропускают ни одного солнечного луча. Недавно снова выпал снег. Снаружи опять всё сверкает, но в каждом закоулке этой комнаты был мрак, засасывающий школьников в гнетущую атмосферу. Никто не был виноват, в том что произошло. Никто не будет виноват, в том что произойдёт потом. — Я не оставлю это так. Ты напрягаешь меня своим настроением, — направляясь к выходу выпалил Ли. — Твоя хандра заразна, если тебе интересно конечно. — Что ты собираешься делать? — Чан встал на ноги, подлетая к Минхо и хватая его за руку, слегка сжимая ткань его кожаной куртки. — Не ввязывайся в это, будь умнее. — Я хочу увидеть его. Хочу понять, страдает ли он также, как ты. — Хо, не делай глупостей, — старший сжал его плечо сильнее, принуждая оставаться на месте. — Я смогу справиться с этим сам и не смей говорить об этом Хёнджину, мне не хватало ещё его осуждения. — Справишься? Ты сначала научись разговаривать, а потом уже уверяй меня в чём-то, — Ли выдернул руку, второй уже открывая дверь из этой мрачной комнаты. — Я не дам тебе просрать всё. Ты должен прожить эту жизнь за двоих, помни об этом. Минхо покинул комнату, сдерживая себя, чтобы не хлопнуть дверью напоследок. Его целью было ворваться в апартаменты Чонина и увидеть всё своими глазами, правда он не знал, что соседушкой младшего окажется никто иной, как Хан Джисон.

***

Джисон добежал к свей комнаты, в спешке пытаясь нарыть ключи в кармане спортивок. Руки дрожали, а пальцы не слушались, из-за чего он не с первого раза смог открыть скрипящую дверь. Вламываясь в их с Чонином общую спальню, Хан ожидал там увидеть младшего, который сможет ему помочь, но оббегав всё, начиная с туалета до импровизированной кухни, которая была лишь небольшим столиком с мини-холодильником — парень никого не обнаружил. Глаза снова заблестели, готовясь выпустить следующий поток слёз отчаяния. Ком в горле сопровождался новым рвотным позывом, а коленки подрагивали, вынуждая Джисона опереться плечом о дверной косяк. Юноша почувствовал жжение на щеке. Слёзы полились внезапно, просачиваясь сквозь ткань белой футболки. Хан задыхался и давился собственными слезами, не в силах успокоится самостоятельно. Мне кажется, ты не справляешься, Джсон-и. — снова этот приторный голос в его голове. — Прошу…Пожалуйста, н-не…надо.. — парень не мог сказать и слова, поток не прекращался, а всё лицо покраснело, покрываясь пятнами. Есть только один способ покончить с этим. — Какой… Какой способ…? — Хан зашёл в ванную, закрывая за собой дверь и опускаясь на колени. Прямо перед ним, на столешнице с разными косметическими принадлежностями лежала бритва. Джисон застыл на месте, не отрывая взгляда от гладкого мрамора. Сделай это. СЕЙЧАС! — будто приказывая, кричал голос. Парень не стал медлить, а просто поддавшись влиянию внутреннего опустошения, дополз к тумбе и взял одну из бритв. Хан уселся на пол, облокачиваясь спиной о стену. В его руках зажато лезвие, которое он минутой ранее извлёк из станка. Он нерешительно смотрит на блестящий метал, с долей страха в глазах. Я в ожидании, мой любимый маленький мальчик. Будь послушным и ты выберешься из этой пропасти. Джисон откинул голову назад, упираясь макушкой в стену. Он смотрит в потолок, пытаясь мысленно изгнать назойливый голос, что с каждым мгновением пытался переубедить его. Закрыв глаза, юноша стал считать до восьми, сквозь пелену слёз и нескончаемой истерики. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. Ничего не происходит. Он начинает считать заново.

***

Сейчас Минхо всего лишь нужно успокоится и поумерить свой пыл. Нельзя ворваться к младшему в комнату и начать агрессировать не с того, не с сего. Блять, что я вообще творю. — вдруг подумалось Ли, когда он уже стоял под дверьми и собирался вежливо постучать, в попытке не влезать в чьё-то личное пространство. Но вдруг его внутренний монолог прервал истошный вопль, который был еле слышен по ту сторону двери. Даже не успев всё обдумать и предположить, что это вообще могло быть, Минхо дёрнул дверную ручку и конечно же она была открыта, так как Джисон, просто напросто не смог закрыть её на замок своими дрожащими пальцами. Пройдя внутрь, юноша никого не увидел, но зато услышал. Уже в глубине неубранной комнаты, засорённой множеством вещей и мелкого мусора, по типу пустых пачек от чипсов, можно было отчётливо услышать рванный плач, который больше походил на приступ эпилепсии. Не понимая что здесь, мать его, происходит, Минхо решил пойти на звук и тот привёл его как раз-таки к той самой двери в ванную комнату, возле которой пару минут назад задыхался Джисон. Ли немного помедлил потому, что боялся увидеть то, что его там ожидает. Плач был настолько жалким, что парню казалось, будто его источник вот-вот совершит ошибку свей своей жизни. Минхо тихо открывает дверь и не может поверить своим глазам, хотя всё сразу было предельно ясно и так очевидно. Он увидел Хана на полу с лезвием в руках, которое было уже возле запястья, готовясь пройти по, бархатной белой коже парня, ручьём, проливая замёрзшую, от глупости Джисона, кровь. — Джисон, стой! — крикнул Ли, бросаясь с порога ванной к младшему и падая перед ним на колени. — Что ты творишь, идиот! Но парень не мог ответить, ком в горле затруднял дыхание, а его лицо всё ещё покрывалось новыми потоками слёз. Сейчас его было практически не узнать. Лицо покраснело и опухло, сильное жжение заставляло Хана морщиться от боли. Он взглянул на старшего, искренне не понимая, как он здесь оказался. Что привело его сюда утром. — Что ты забыл… В моей комнате в такую рань? — всё что смог выдавить из себя Джисон, не переставая смотреть на Минхо. Он так рад был его видеть. Хоть кто-то спасёт его, наконец-то поможет. — Какая рань, Хани…? — парень провёл рукой по щеке Джисона, позволяя тому полностью намочить свою ладонь, но школьнику показалось, что именно это сейчас нужно было младшему, он ластился прямо как кот. — Уже за полдень,занятия закончились почти у всех. — Как это… За полдень… — юноша напрягся ещё больше, осознавая, что он сидит тут с незнакомым голосом уже несколько часов. У Джисона было ощущение, будто он тут всего пару минут, не могло пройти даже больше получаса. — Сколько ты тут сидишь уже? — Минхо не хотел показывать, что ему тревожно за нового друга. Если бы на Ли смотрели с жалостью в глазах, он бы почувствовал себя ничтожеством и он не хочет, чтобы Хан думал, что он виноват в чём-то. Он не сделал ничего плохого. — Помоги мне, Минхо! — Джисон схватился двумя руками за плечи парня, сжимая дрожащими пальцами ткань его куртки. — Пожалуйста, помоги…. Не бросай меня, как сделали остальные, — парень поднял голову и посмотрел Ли в глаза, но у старшего было такое ощущение, будто ему смотрят прямо в душу, видя насколько он прогнивший человек, который не достоин даже стоять рядом с таким прекрасным мальчиком, как Хани. — Останься со мной… Минхо боролся с желанием заплакать, показывая свою слабость сломленному, сидящему перед ним на дрожащих коленях, ослабевшему ребёнку. — Не говори так, Хани, они…. Они просто не знают, — он прикоснулся пальцами одной руки к пылающей щеке, стирая дорожку горьких слёз, которые стали с новой силой разъедать разгоряченную кожу, а второй потянулся к волосам парня, проходясь ладонью по шёлковым прядям, немного спутавшихся от длительной истерики. — Они ничего не знают и им не понять. Ты не виноват, малыш. Слышишь? Старший всматривался в глаза юноши, пытаясь отыскать в них ответы на множество вопросов, которые мельтешились в его голове, как мотыльки в ночи на свету. Если он не поговорит с ним сегодня, то не факт, что Джисон доживёт до следующего раза. — Вставай, белка. Я помогу тебе, буду с тобой рядом, ты только не хнычь, хорошо? — Ли улыбнулся, надеясь, что младший словит его настрой. А Хан еле держась на коленях, откинул голову назад, оголяя свою шею. Он больше не смотрел в глаза хёну. Он больше был не в силах пытаться в них увидеть то, что так хотел. Он никогда не признается себе в том, что он хотел там увидеть, в этом безграничном космосе глаз Минхо. — Давай, — и это было всё, что смог ответить Джисон, до сих пор чувствуя в своих волосах чужие, но в тоже время, до боли в сердце родные руки. Руки человека, который не бросил, который приютил, как бездомного животного, долго бродившего по улицам старого городка. Одичавшего. Ли осмотрел шею младшего. В этот момент он безумный. — пронеслось у него в голове, заставляя тело ощущать жар не только в тех местах, где он касался своей кожей Джисона. Не контролируя свои действия, одна из его рук направилась к шее школьника, медленно изучая каждый сантиметр покрасневшей кожи. Он надавливает, слыша томный вздох Хана, одновременно чувствуя руку парня, которая уже покоится на его кисти, но не останавливает последующие действия. — Давай что? — Ли просто притворяется дураком, желая снова услышать голос «друга», сидящего напротив. — Скажи это. — Зачем ты это делаешь? — снова пуская слезу, спросил Джисон, перенося свою руку с плеча старшего на его грудь, сильно вздымающуюся от частых вздохов. — Почему это именно ты…? Дослушав, Минхо прижался губами к шее юноши, сначала нежно целуя, а после проходясь языком по пульсирующей вене. Параллельно надавливая рукой, он не смог сдержать ухмылки, когда Хан вздрогнул, одной рукой прикрывая рот, а второй сжимая одежду на груди хёна. Парень не смотрел на старшего. Его сердце колотилось так же быстро, дыхание было таким же сбитым, а глаза горели пламен ада, говорящем о том, что конец близок. Тогда Джисон почувствовал это впервые. Скорую смерть. — Прошу… — Хан повернул голову слегка вбок тем самым, позволяя старшему пройтись языком по линии челюсти, при этом умоляя прекратить. — Не делай этого, — юноша шмыгнул носом, ощущаю руку Минхо, которая вот-вот должна была накрыть его рот. — Ты ведь потом пожалеешь… И в этот миг, у Ли Минхо в голове проносится одно единственное — Блять. Он снова совершает одну ошибку за другой, не догадываясь, что потом это обернётся сломанной жизнью обычного школьника. Минхо уже сломал жизнь человеку. Сейчас парень уже сидит на другом конце комнаты, в какой-то паранойе пытаясь прикрыть оголённые участки кожи. Он ничего не слышит, только свой внутренний голос, который твердит про оплошность. Желание перевязать себя марлевой сеткой нарастает с каждой секундой.