Стратегическое преимущество

— Сделай с ним что-нибудь! — Я не могу. — Он нарушает общественное спокойствие! — Нир, если человек шумит днём, то это не преступление. И кроме тебя никто на моего соседа не жалуется. — Да, потому что я единственный, кто днём находится в твоём доме! Ты хоть представляешь себе, насколько громко он шумит, если даже я просыпаюсь?! Да я уже месяц не могу нормально выспаться! Ты же из полиции, сделай что-нибудь! — Я из отдела особо тяжких дел, а не гражданских. — Хорошо, я сделаю особо тяжкое! Офицер сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. — Нет, не сделаешь. На часах шесть грёбаных утра, Мари уходит на работу, а Ниру бы пойти поспать, но он прекрасно знал, что часа через три-четыре проснётся Уолтер Харц, и какого чёрта ему постоянно нужно было шуметь днём, военный не знал. То музыка на полную, то к нему громкая девушка приходит, то внезапно ремонт (?!), то пьянка в разгаре дня, то он что-то начинал двигать — Айгнер просто сходил с ума. В начале знакомства он даже испытывал к соседу детектива симпатию: Уолтер был простым и незатейливым парнем, легко общался, а ещё был довольно плотным — пить из него во время вечернего перекура можно было легко и много. Но он вот уже сколько времени превратился в какое-то исчадие преисподней. — Поговори с ним, не думаю, что всё настолько плохо. — Да это первое, что я сделал! Он пообещал быть потише — и ничё подобного. Я уже раз двадцать с ним побазарил, один раз даже подрался — и чё? Штраф платил за его разбитый ебальник! Какого хуя он вообще не работает, в лотерею выиграл, что ли? Да я клянусь, блять, я как-нибудь проснусь днём и вломлюсь к нему через стену в состоянии ебучего аффекта! Ты ваще соображаешь, в какой стадии я нахожусь, если решил тебе пожаловаться?! Вампир попытался успокоить нервно стучащие по плечу пальцы, но ничего не вышло. Он прекрасно понимал, что вся эта ситуация выглядит не только тупо, но ещё и комично, однако сон был дороже репутации. Локхарт смотрел на него не то с сочувствием, не то с усталостью, что драконило ещё больше и заставляло ощущать себя уже совсем придурком. — Я попробую с ним поговорить, когда вернусь, — пообещал полицейский. — Спасибо, — буркнул Нир. — Давани на него жетоном, что ли, а то он нормальные слова не понимает. Мари ушёл, а военный, искренне и в сердцах проклиная соседа, решил лечь спать в гостиной и, по возможности, намотать себе подушки на уши — может хоть так поможет.

***

С того разговора прошло несколько дней, и Айгнер больше не высказывал претензий, но офицер совершенно не расслабился. С соседом-то он поговорил, но, судя по всему, ничего не изменилось. Нир был не из тех, кто жалуется дважды, но отсутствие жалоб никак не означало решённую проблему. У военного были другие способы выразить своё состояние, которые иногда работали против него — нервный тик был лишь одним из многих. Например, Локхарт точно знал, что Айгнер имел привычку серьёзно думать в одной и той же позе: он сцеплял руки в замок, большими пальцами постукивая друг по другу, и сидел неподвижно, глядя в одну точку и редко реагируя на внешние раздражители. Чаще всего эта поза появлялась у него в то время, когда он играл в шахматы — сам с собой или с детективом — неважно. И вот в этой позе он уже несколько дней как проводил часа по три вечером, что начало уже серьёзно напрягать. — Если Харц пропадёт без вести, имей в виду, я не буду тебя прикрывать и приду к тебе первому, — предупредил Мари. — Твои выводы, основанные на моей молчаливости, ошибочны. Я не собираюсь делать ничего противоречащего уголовному кодексу США, — ответил вампир тоном настолько спокойным, что это действительно начало тревожить. — Что насчёт других кодексов? — Ты из отдела особо тяжких дел, а не гражданских. — Нир. — Мари. — Ты же не собираешься портить его имущество? — Нет. — Угрожать ему? — Нет. — Шантажировать? — Нет. — Использовать на нём свои способности? — Нет. — Что ты собрался делать? — Ничего, что находилось бы в зоне твоей рабочей или гражданской ответственности. — Тогда может быть ты поделишься мыслями? — приподнял бровь полицейский. — Не требуется. Твоё участие исключено. Локхарт слишком хорошо знал, что подобные настроения Нира могли привести к самым непредсказуемым последствиям, что бы тот ни говорил про уголовный кодекс и все остальные тоже. Офицер абсолютно нарочно прикусил губу, дожидаясь, пока чуткий нос военного отреагирует на кровь. Айгнер сидел некоторое время без движения, постукивая пальцами друг о друга, но в конце концов, видимо, сдался и скосил зелёные глаза в сторону Мари, который гладил одежду с самым безобидным видом. — Намеренный саботаж разработки стратегии военных операций приравнивается к шпионажу и влечёт за собой в лучшем случае дисбат и гауптвахту, — вампир прищурился. — А что я сделал, капитан? — невинно поинтересовался детектив, аккуратно сворачивая футболку. — Если ты не перестанешь себя кусать, я тебе дисциплинарку выпишу. Локхарт не сдержал смешка, пока выключал утюг. — Ужасно, только не наряд вне очереди за то, что я делаю сам с собой в своём собственном доме. Нир хмыкнул и, кажется, немного расслабился: по крайней мере он начал потягиваться, сменил положение в кресле и… задышал. Взгляд его с напряжённого сменился на заинтересованный, а по губам поползла довольная ухмылка, даже говорящая о вполне себе неплохом настроении. — Выговор с занесением и разжалование — и это только перед дисбатом. — А без дисбата как-то можно? — Ну, это договариваться только если… — Язык у меня хорошо подвешен. — Н-да? Ну иди сюда, проверим.

***

Мари понял, что что-то не так, когда увидел, как Уолтер Харц съезжает, причём в спешке. Полицейский, если честно, напрягся мгновенно: причина была ему не ясна, но то, что это как-то было связано с Айгнером, было практически очевидно. Сосед был бледен и измотан — Локхарт сильно надеялся, что вампир не решил ему угрожать или брать кого-то в заложники. — Эй, Уолтер, — он пожал ему руку и даже подивился тому, как тот нервно дрожит. — Съезжаешь? — Привет, Мари. Да, переезжаю… на побережье. — Да? На побережье? А что случилось? Так… резко? — Э… да, знаешь, подумал, ч-что мне нужен свежий воздух и… в… в общем, извини, мне пора. Тот как-то стушевался и быстро скрылся в машине — после этого офицер практически целиком уверился в виновности Нира. Перед глазами пронеслись тысячи картин, среди которых не было ни одной безобидной. Харц не выглядел побитым, но зато он выглядел испуганным до смерти, а пугать военный умел целым рядом способов, начиная от банальных угроз и заканчивая своей сверхъестественной способностью просто быть страшным даже во время дружелюбной улыбки. Мари уже только надеялся, что это не было сопряжено с заложниками или чем-то подобным. Он застал Айгнера дома, когда тот собирался на пробежку и заодно погулять с собакой. Та после того, как налакалась его крови, стала бегать куда бодрее и в целом явно чувствовала себя лучше. — Замри на месте, руки вверх, — мгновенно выдал детектив. Вампир непонимающе посмотрел на него, приподняв одну бровь, после чего поднял руки и даже завёл их за голову. — Я не против поиграть в это, только давай уже когда я вернусь. Обещаю быть паинькой, но я не завтракал. Дай мне полчаса. — Что ты сделал с Харцем? — Что? — Что ты сделал с Харцем? Почему он уезжает? Ты угрожал? У тебя заложники? У Нира на лице отобразилось лёгкое удивление, а потом резкое понимание. — Уезжает? — он мгновенно ухмыльнулся. — Идеально. Отличные тайминги. Даже быстрее, чем я рассчитывал. Локхарт почти физически услышал в его голосе мрачное удовлетворение. — Стоять. Ты никуда не пойдёшь, пока всё мне не объяснишь и не напишешь чистосердечное признание. Оно облегчает наказание. — Да можешь по всей строгости наказать, я не против, — военный довольно оскалился. — Но если серьёзно, то я не сделал ничего, за что ты можешь меня посадить. Пошли лучше со мной, по дороге расскажу. Я-то подождал бы, а Её Высочество Милтон-чё-то-там-пошло-нахуй-это-имя ждать не будет. Ватрушка словно в подтверждение его слов заскулила и завертелась на месте как юла. Айгнер прицепил поводок к её ошейнику и, параллельно схватив полицейского за руку, быстро вышел из квартиры. Не то чтобы Мари совсем не доверял вампиру, но когда вопросы доходили до чего-то, что его серьёзно раздражает, ждать от него можно было всего, что только угодно. Тем более что сейчас у него было настолько хорошее настроение, что он даже закурил. Офицер выжидал, следя за тем, как радостно бульдог носится по улицам и как Нир с удовольствием вонзает зубы в какого-то незадачливого гуляку. — Если уж на то пошло, — начал он, облизываясь, — то виноват я только в спонсировании мелкого хулиганства. — Поясни? — Я производил подготовку поля боя, прежде чем начать действовать, я же не дурак. Люди редко меняются в момент, обычно этому что-то предшествует. Уолтер меня полностью устраивал до некоторого времени, так что для начала я предпочёл до мелочей узнать своего врага. Из-за того — или благодаря тому — что он вечно будил меня днём, я смог совершить пару звонков в несколько административных заведений, а вечером сгонять до нескольких архивов. Уолтер Харц живёт на пособия, доставшиеся ему после того, как его отец — военный, кстати — погиб, — Айгнер широко зевнул. — Однако в таком случае Харц уже давно не работает, а шум начался не сразу. Разведка показала, что за последнее время в его укладе произошли изменения, а именно: он завёл енота. — Не понимаю… — Я тоже не понял сначала, пока не заметил одну вещь: в определённые моменты Ватрушка начинает нервничать. Рекогносцировка местности выявила следующие отклонения: стены в твоём доме обладают определённым видом звуко- и теплоизоляции, что я выяснил из чертежей, находящихся в свободном доступе у управляющего — это помогает жильцам делать ремонт, если они хотят полностью перекроить стены. И вот эта вот изоляция имеет особенность: животное типа енота, обладающее инстинктом делать гнёзда и запасы, эту изоляцию начало вытаскивать. А я знаю, что у Харца в квартире эта изоляция не защищена панелями, потому что этот мудила не делал ни капитального, ни косметического ремонта в своей квартире. Поэтому енот стал отправной точкой в начале борьбы за комфортное существование: он просто испортил всю звукоизоляцию, из-за чего шум, который издаёт твой сосед в своей квартире, идёт к тебе. А из-за определённого расположения вентиляционных шахт и довольно неплохо проводящих звуковые вибрации материалов этот звук усиливается в несколько раз. Ты его не слышал, потому что к вечеру Харц уже перестаёт заниматься активной деятельностью, а по выходным съёбывает, хотя ты мог слышать, как копошится енот. Но так как у нас с тобой есть занятия поинтереснее выгарцовывания около стен в разных комнатах, то вряд ли ты услышал животное. Локхарт приподнял одну бровь, пока вампир сделал паузу «на перекусить». Рассказ получался очень длинным, но перебивать детектив не стал. — Я произвёл опрос гражданского населения вокруг места ведения боевых действий и выяснил, что ещё одни соседи сбоку не страдают от действий Харца, что весьма понятно: они-то с ним соседствуют по несущей стене. Зато от его действий пострадал покой мистера и миссис Райкеров, которые живут ровно под ним. Им по одиночке лет больше, чем нам с тобой вместе, но маразма нет ещё. Правда тут уже виноват не енот, а низкокачественные потолочные перегородки, о которых я узнал из тех же чертежей. Только вот я, в отличие от Харца, семье Райкеров помогал чинить стартер и менять свечи зажигания в их тачке, так что у меня репутация среди обывателей есть, а у него нет, поэтому я обзавёлся надёжными союзниками в тылу, если можно так выразиться про стариков. — Ну так… ты что-то тянешь, — Мари выжидательно развёл руками. — Это всё часть плана, погоди. Я же знал, что ты не одобришь физическое насилие, поэтому прибегнул к психологическому. — Ты же не… — Нет. Или да. Я не понял, что ты имел в виду. Я просто составил план и привёл его в исполнение. Райкеры как-то раз просили меня починить радио, и я попросил его на время, поймал радиоволны с белым шумом и пускал его круглые сутки, сунув радио в кастрюлю, а её прижав к стенке. Харц заходил несколько раз, но у нас-то тихо, я же об изоляции шума позаботился, — Нир дёрнул плечами. — Ещё Ватрушка иногда подвывала без моего участия, так что енот у него вдвойне сходил с ума. Но насилие над личностью исключительно ночью — это слишком мелкокалиберно, потому что довольно чётко даёт врагу представление о действующих лицах: в доме-то ночью особо активен только я. Поэтому я дал несколько объявлений в пару газет и до кучи письменно связался с уфологами, указав на его квартиру как на источник аномальных явлений. После того, как он несколько раз в грубой форме их послал, они, конечно, приходили к соседям, то есть, ко мне. Если я по той или иной причине бодрствовал, то мне не составляло труда дать им легенду пострашнее о повесившейся в квартире Харца женщине. Ещё я заплатил двадцать баксов школярам, которых поймал на воровстве почты, чтобы они каждый день его заёбывали и иногда говорили ему что-то в духе: «Нас приглашала мисс Дейз». Дело в том, что мисс Дейз — это женщина, которая жила в квартире Харца до него, её слабовато, но ещё помнят Райкеры и архив жильцов, в который я залез именно для того, чтобы узнать об этом. Также я позаботился о том, чтобы школяры пару раз зашли к соседям с вопросом о мисс Дейз и о том, куда же она делась, ведь она приглашала их на ужин. Таким образом я создал отличный плацдарм для слухов, несмотря на то, что мисс Дейз просто уехала в другой штат — и это спокойно проверяется. Ещё я немного посидел в газетном архиве и с разрешения вырезал из старых выпусков несколько статей о суицидах, причём без контекста, и закинул ему в ящик. О, и я сделал заявку в жилищное управление о том, что его квартира находится в неподобающем состоянии, что создаёт неудобства и конфликтные прецеденты с жильцами — и это реально так! К нему пару раз приходили с проверками и видели, полагаю, беснующегося енота, проёбанную изоляцию и сраный белошумовой фон до кучи, найти источник которого невозможно по тривиальным причинам. Как-то раз я вышел курить и увидел, как он проверяет хату металлоискателем, ха! — военный выдохнул дым кольцами. — В довершение ко всему я сунул ему в ящик брошюру гадалки, которая снимает порчи и очищает карму. Только вот перед этим к ней сходил я, прикинувшись замученным и уставшим, рассказал всё про его хату, включая призрака повесившейся там женщины, а потом предупредил её, что к ней придёт мой парень, описал его и очень попросил её не упоминать моё имя и то, что я к ней приходил вообще, иначе он опять меня клюшкой изобьёт, ведь на него влияет с той стороны призрак замученной до смерти женщины. Пришлось купить у неё парочку защитных амулетов, но это ерунда. Полагаю, вердикт гадалки о том, что его хата проклята, стал решающим фактором. У меня было заготовлено ещё несколько ивентов, включавших в себя работу с вентиляцией, чёрные перья, а также немного фотомонтажа, приколы с почтой и кошки под дверью, привлечённые валерианкой. А ещё, блять, клянусь, я изучил всю его биографию до седьмого колена включительно на основании данных по переписи населения, телефонной книги и почтовых адресов, и я готов был делать официальный запрос в военный комиссариат по поводу его отца и всего его служебного положения. Я рад, что до использования этого не дошло, потому что, по моему скромному мнению, это явный перебор. Но я месяц не мог выспаться, а на войне хороши все средства, так что… — Айгнер хрустнул шеей и довольно осклабился, — я рад, что мы с ним это урегулировали. Если честно, я ставил на то, что он уйдёт после кошек, и убрал белый шум, когда он перестал врубать свои ебучие колонки. Да и вообще я готов был мириться, но он шумел как сука, всё ещё. Ах да, и ещё я письменно связался с государственными риэлторами, которых уведомил о проблемах в жилищном комплексе, так что, думаю, когда квартиру будут продавать, то следующий жилец изоляцию поменяет. И всё это не беспокоя ни тебя, ни твоих соседей, ни кого-либо ещё. Такие дела. Полицейский, брови которого всё это время поднимались выше и выше, наконец-то позволил себе нервно кашлянуть и сделать затяжку поглубже. — А с тобой, похоже, опасно ссориться… — Я долго терпел, но с учётом того, как часто я с ним ругался и искренне пытался урегулировать конфликт мирным путём — я даже сказал ему про изоляцию! — мне не стыдно. Статью за мелкое хулиганство за приплату школярам можешь мне впаять, я не против, остальное не докажешь. Диктофона у тебя нет, я буду всё отрицать, а на слово тебе не поверят и вообще ты из особо тяжких, а не из гражданских, так что… — вампир с улыбкой развёл руками. — Извините, офицер, сначала улики предъявите. А если их нет, то… я приготовил тебе баньми на завтра. И я чертовски хорошо выспался!