Особенности отношений с вампирами

Если уж на то пошло, Мари прекрасно знал, что этим всё закончится, иначе быть просто не могло. Айгнер мог вести себя как угодно и делать каменное лицо сколько угодно, но при взгляде на детектива у него каждый раз горели глаза, он каждый раз непроизвольно его касался, каждый раз реагировал не совсем так как принято реагировать на просто друзей. Может, конечно, в своей голове объяснял это как-то иначе, но Локхарт-то видел. — Кретин. — Слабак. Офицер сначала увязывал это с тем, что у вампира было слишком мало друзей, поэтому он поддался первому же влечению за много лет, но с другой стороны… Он же не реагировал так на бармена, на своего сменщика, на девушку из «Весёлого Бо». Он вообще так реагировал только на него. Мари, несмотря ни на что, это довольно серьёзно повышало самооценку: мало кто может похвастаться тем, что стал объектом обожания кого-то сверхъестественного. Прямо как в фильмах. — Сука. — Потаскуха. Были, конечно, и свои особенности таких отношений: Нир не уставал (и мысль об этом чертовски заводила!), экономия на еде была колоссальной, сверхсила открывала множество возможностей, а удивительное ощущение от очарованности, казалось, позволяло горы сворачивать. К тому же приятно, когда тебя встречают с работы. — Псина цепная. — Лизоблюд. Минусы тоже имелись, разумеется: никаких дневных прогулок, все взаимодействия только ночью, режим ни к чёрту, на шею постоянно покушаются, да и в кафе уже неинтересно ходить вдвоём. В поцелуях воздух военному был не нужен, что порой серьёзно сбивало с толку, а привыкнуть к объятиям комнатной температуры было немного сложновато. — Кобель. — Стой-стой-стой. Айгнеру стоило почти титанических усилий оторваться от чужой ключицы — полицейский шумно выдохнул, вложив в этот выдох всё своё разочарование. У него были в кровь искусаны губы, растрёпаны волосы, почти до пояса расстёгнута рубашка, а следы на плечах и шее выглядели так хорошо, что тормозить — это последнее, чего хотелось вампиру. — Не уверен, что делать это сейчас — хорошая идея, — он плотно сжал губы. — А для чего тогда я стал убирать все бумаги? Мне казалось, тебе нравится мой кабинет, — Локхарт, горячо шепча, самым провокационным образом потянулся за поцелуем. Нир сдавленно рыкнул, облизывая с его губ кровь, снова уронил детектива спиной на стол. Тот обхватил его ногами за пояс, прижался сильнее, абсолютно нарочно укусил за губу вот чуть-чуть не до крови — знал, чёрт возьми, как довести его до неистового возбуждения. Военный пальцами едва не до синяков сжал чужое бедро, как же ему сильно хотелось Мари прямо здесь и в эту же секунду. Свободной рукой он схватил офицера за волосы и потянул за них, буквально отрывая от себя. Наверное, это было ошибкой, потому что с беззащитно открытой шеей и запрокинутой головой Локхарт выглядел настолько вызывающе, насколько это было вообще возможно. Он тяжело дышал, кадык ходил под светлой кожей — Айгнер почувствовал, как у него темнеет в глазах, ладони сводит судорогой от попыток не стиснуть их со всей силой, в нос ударяет резкий запах крови, а в висках начинает стучать. — Нет-нет-нет, хватит, — он резко отпрянул, выпутываясь из захвата ловких рук и ног. — Перестань, я серьёзно. Полицейский со сбитым дыханием напряжённо провёл рукой по волосам, вампир крепко жмурился и потирал виски — явно старался сбросить с себя сети желания и пытался остыть. — Что-то не так? Мари чуть более расслабленно присел на столе, но подходить не стал: ему ещё в самый первый раз чётко дали понять, что в такие моменты нащупывать границы — максимально плохая идея. — Извини, я ужасно голоден. Если оживу сейчас, однозначно произойдёт что-то очень хреновое. Детектив издал разочарованный стон. Он, конечно, всё понимал и принимал, но это не отменяло огорчения от неудовлетворённости. Пожалуй, вполне логично, что у Нира летом начинались проблемы с питанием: большую часть ночного времени он проводил на работе в баре, ему даже приходилось там дневать. А когда выпадали выходные, то он охотился всё то время, что у него было в запасе: отъедался как медведь перед спячкой. Раньше, похоже, это его не особенно напрягало, но теперь у него появилась бурная личная жизнь — и времени на себя осталось совсем мало, а постоянно кусать своего бойфренда явно было не лучшим вариантом развития событий. Локхарт шумно выдохнул, пытаясь унять собственную взвинченность, что было не так-то просто. Военный, испытывавший горячий ажиотаж пока что только в голове, в отличие от него, успокоился сравнительно быстро и теперь внимательно наблюдал за тем, как офицер поправляет волосы, застёгивает рубашку и проверяет, что следов на шее не видно, если использовать все пуговицы. Айгнер не любил такие моменты очень сильно. Мало того что самого дико раздражало, так ещё и для Мари это был облом, а обламывать его вампир не любил. С другой стороны… может и не придётся? Нир подошёл поближе, уже чуть мягче подтягивая его к себе и приникая к губам. Кровь провоцировала по-страшному, разжигала азарт и хищнические инстинкты, но пока военный был способен это контролировать. Полицейский в ответ обхватил его за шею, запуская пальцы в волосы. — Ты мне вот вообще не помогаешь, — улыбнулся он и тихо рассмеялся. — Может я этого и добиваюсь? — довольно заурчал Айгнер. Он одной рукой проник Локхарту под рубашку, проводя пальцами по спине, после чего дразняще оттянул ремень и положил ладонь ему на пах. Тот слегка вздрогнул от неожиданности. — Эй, ты же… — Чшшш, расслабься, — вампир плавно ссадил его со стола и мягко подтолкнул в сторону стула. У детектива в глазах вспыхнул неподдельный интерес, возбуждение нахлынуло с новой силой, отдало приятной волной, потянуло тяжестью живот. Мари послушно сел на стул, словно заворожённый наблюдая, как Нир опускается перед ним на колени и довольно облизывается. — Чисто к слову, у вампиров нет рвотного рефлекса, — ухмыльнулся он, легко справляясь с ремнём. — Потрясающе, — выдавил офицер и прикусил губу. Военный потянул носом, на мгновение замерев, но искренне постарался отвлечься от этого. Локхарт вообще не понимал, похоже, в насколько потенциально опасном положении сейчас находился, впрочем, это даже заводило. Он съехал на стуле чуть пониже, чтобы было удобнее; Айгнер расстегнул пару нижних пуговиц на его рубашке и самую малость приспустил полицейскому брюки вместе с нижним бельём. — С… стой, ты уже делал это будучи вампиром? — вдруг резко забеспокоился он. — Ты уверен, что этот вопрос надо задавать вот сейчас, когда твой член уже у меня в руке? — уточнил Нир. Явно нарочно в этот момент чуть крепче сжал пульсирующую плоть и сделал движение вверх-вниз. Мари резко вдохнул, стиснув кулаки. Ощущения от прохладной кожи были… необычные — уж точно ни на что другое не похожие, но всё равно весьма и весьма приятные. Детектив нетерпеливо облизнулся, заёрзав на месте и слегка вбиваясь в чужую ладонь. — Если ты беспокоишься о клыках, могу просто руками, — произнёс военный. Локхарт подумал, что на клыки ему наплевать стало, пожалуй, в тот самый момент, когда он обратил внимание на то, как Айгнер серьёзно и пристально смотрел на него снизу вверх. Он мягко провёл пальцами по всей длине его члена и слегка склонил голову набок, ожидая реакции. — Нет, всё в порядке. Продолжай. — Ну спасибо, что разрешил, — усмехнулся вампир, после чего уже без улыбки добавил: — Если ты почувствуешь, что что-то идёт не так, сразу говори и останавливай меня. И бога ради, я серьёзно, не делай слишком резких движений. Честно говоря, он не делал никому минет уже больше двадцати лет: не до того было. К тому же с сородичами Нир не общался, а с людьми это грозило большими проблемами: нарушение Маскарада, всё-таки. Впрочем, разучиться его делать было бы очень сложно, а вот с клыками действительно надо было бы поосторожничать. Военный слегка приподнялся на коленях для большего удобства и мягко обхватил плоть офицера губами. Провёл по головке языком, слегка надавил и, долго не распинаясь, почти сразу заглотил до половины. Он немного притормозил, рукой помогая задавать направление и следя за тем, чтобы не ничего не поцарапать. Ему определённо нужно было побольше слюны, так что он выпустил член изо рта и влажно прошёлся по всей его длине языком, прежде чем снова взять, но уже чуть глубже. Медленное и глубокое дыхание где-то сверху явно этого стоило. Мари за этой картиной наблюдал так, будто на него снова использовали очарование — до него не сразу дошло, что он до боли сжимает подлокотники. Ощущения были чертовски необычные: полицейский как-то привык, что во время подобных действий партнёр обычно очень горячий. Но Айгнер был не просто не горячий, но даже и не тёплый — он был прохладный. Вампир не дышал, не давился — только осторожничал: пошире открывал рот, то насаживался почти до конца, то с причмокиванием выпускал плоть. Локхарт шумно выдохнул, когда Нир немного притормозил, сделав несколько движений влажными от слюней пальцами, обвёл головку языком и медленно, очень мягко вобрал член поглубже, пропуская его дальше в горло. Он явно нарочно вот прямо в этот момент поднял на него взгляд. Детектив почувствовал, что ему становится совсем жарко, так что положил руку военному на макушку и резко надавил, заставляя того насадиться до самого конца. Глотка у Айгнера была тесной, прохладной, ощущалась чертовски странно, но очень приятно. Вампир протестующе замычал, однако отстраняться не стал, гортанные вибрации заставили Мари сильнее схватиться за его волосы и стиснуть их в руке. Дыхание снова сбилось, кровь резко прилила к щекам, приятной волной отдала в пах, заставляя член пульсировать. Нир тоже это ощутил, упёрся руками офицеру в бёдра, самую малость сменил положение головы и втянул щёки. Локхарт пальцами дёргал его за волосы, до боли комкал в руках пряди, пытался тянуть на себя, будто хотел ещё больше и глубже. Заглотить ещё глубже военный не смог бы физически, к тому же он довольно чётко ощутил, как у него начинает слегка саднить горло в месте рассечения. Впрочем, это не приносило ощутимого дискомфорта. Айгнер очень мягко попытался подняться, но полицейский вдруг снова надавил ему на голову, не давая встать. Он сопротивляться не стал, послушно втянул плоть обратно, чувствуя, как Мари слегка подаётся навстречу, а его дыхание становится прерывистым и быстрым. — У тебя вообще рефлексов нет? — заворожённым тоном спросил он. И как он, интересно, хотел получить ответ? — Мххммм, — снова промычал вампир и для себя отметил, что пальцы на его волосах сомкнулись ещё сильнее от удовольствия. Он всё же осторожно поднялся, с хлюпаньем выпуская из глотки член. Нир вытер одной рукой стекающие по губам слюни и смазку, облизываясь, второй сделал несколько лёгких движений вверх-вниз. Детектив глубоко вдохнул, не сводя с него взгляда. Военный бы предпочёл скорее, чтобы тот стонал и погромче, но так тоже было хорошо — стонать он его ещё научит. — Как долго ты так можешь, если тебе дышать не надо? — спросил Локхарт, глядя, как прохладный язык собирает с его члена излишки жидкости. — Хоть всю ночь, — хрипло усмехнулся Айгнер. Он резко дёрнул головой, услышав шаги в коридоре, хотя скорее машинально. Офицер слегка потянул его, напоминая, что есть дела поважнее, чем обращение внимания на внешние раздражители. Тот чуть сильнее сжал руку и в этот раз уже сразу насадился на плоть, посильнее высовывая язык, чтобы было приятнее. Мари сдавленно засипел, плотно сжимая губы, когда вампир ускорил движения, то насаживаясь до самого конца, то почти выпуская член изо рта. Полицейский слегка поёрзал, вызвав у Нира протестующий хрип, когда в его горло что-то настолько навязчиво толкнулось. — Я, конечно, закрыл дверь, но было бы иронично, если бы кто-то зашёл сейчас, — не выдержал Локхарт, слегка ухмыльнувшись. — Мммм… — военный почти нежно провёл языком. — Ну сказал бы, что я отрабатываю своё условно-досрочное за хорошее поведение. — Тогда не отвлекайся. Айгнер хмыкнул и шлёпнул его по бедру, снова обхватывая член губами и одним движением заглатывая его до самого основания. Детектив постарался расслабиться и несколько раз потянул вампира за волосы, заставляя его быстрее скользить по члену — тот понятливо ускорился, плотнее сжимая губы. Прохладно, влажно, чертовски тесно — это было очень приятно; Мари сильно укусил себя за нижнюю губу, прикрывая глаза. Нир становился теплее, двигался чаще, глубже в горло впускал в себя его плоть, делал чертовски хорошо своим ртом. Военный искренне старался поддерживать тот ритм, который ему задавал стискивающий его волосы офицер, то тянущий его вверх, то прижимающий к паху так, что Айгнер едва не стукался зубами. Локхарт частил дыханием, жмурился, кусал губу, сдержанно давил любые звуки, второй рукой сжимал подлокотник стула так, что у него кончики пальцев побелели. Болтать перестал: с головой погрузился в приятные ощущения. Вампир же старался плотнее сомкнуть губы и втянуть щёки так, чтобы полицейскому не пришло внезапно в голову начать двигаться навстречу: шансы при этом серьёзно пораниться были слишком высоки, а Нир и так уже сходил с ума от запаха крови. Мари шумно выдохнул ртом, шире развёл ноги и сдавленно зашипел, до боли впиваясь ногтями в кожу головы военного. Тот мгновенно насадился до упора, сделал движения менее размашистыми, но более постоянными. — Ч-чёрт, Нир… Айгнер обхватил руками детектива за пояс, локтями прижимая его бёдра и колени к стулу, двинулся чуть грубее. Тот едва не подался навстречу, но вампир удержал его на месте. Локхарт схватил его за голову второй рукой, точнее задавая ритм и угол. Нир самую малость ускорился и сделал глотательное движение, ещё плотнее сжимая горло. Офицер дёрнулся так, что от этого спасло лишь Могущество, сильнее надавил обеими руками на его макушку. Военный ясно почувствовал пульсирование члена и тут же поднял голову выше, несмотря на протестующее движение Мари. Тот резко весь напрягся, несколько раз вздрогнул, словно пытаясь податься ещё ближе, толкнуться глубже, со сдавленным стоном сильнее вцепился в него, ещё крепче жмурясь. Айгнер почувствовал, как рот заполняется тёплой густой жидкостью. Он, может, и рад был бы дать полицейскому кончить прямо ему в горло, если бы был уверен, что сумеет не пустить это дальше в желудок. Но лучше было действовать наверняка. Локхарт с плывущим взглядом медленно расслаблялся, отпускал его волосы. Он был весь красный, шумно дышал и мало-помалу начинал улыбаться от удовольствия. Вампир, не имеющий права на такую роскошь как «проглотить всё», мягко выпустил изо рта его член, облизываясь и следя за тем, чтобы не запачкать детективу одежду. Им, в конце концов, отсюда ещё выходить. У Мари стучало в ушах от оргазма, мышцы приятно ныли от напряжения. Экстаз получился яркий и был каким-то особо уникальным, даже близко не похожим ни на что до этого. Может дело в том, что смертные не могли похвастаться такими особенностями физиологии, как Нир. Тот рукой вытирал с губ остатки семени и смотрел снизу вверх с нежностью — явно был доволен собой и тем, что доставил ему наслаждение. Офицер не отказал себе в желании погладить его по голове и хихикнул. — Умничка, — выдохнул он. — Мммф? Военный показал на щёки с вопросительным взглядом. Локхарт сначала даже не понял, пока тот не потянулся к его кружке. — О, нет-нет-нет! Я из неё кофе пью! — он ударил его по руке. — Мммнг! Тот раздражённо нахмурился и резко схватил его за руку, дёргая на себя. Полицейский не успел возразить, когда Айгнер обхватил его за лицо и увлёк в поцелуй. Он слегка надавил ему на щёки, буквально силой заставляя открыть рот, и поднялся с колен. Мари протестующе замычал, чувствуя, как уже остывшая сперма затекает ему в рот. Впрочем, противно не было, так что он обхватил вампира за плечи для устойчивости и пошире разомкнул губы. Поцелуй тянулся долго, Нир влажно хлюпал, чувствуя, как густая жидкость течёт по подбородку. Будет нехорошо, если у детектива вся рубашка будет в белых разводах — и так уже косо смотрят, когда в участке появляется уже как с полгода «подозреваемый в убийстве». Военный на всякий случай ещё углубил поцелуй, когда почувствовал, что Локхарт пытается отстраниться. Ах да, ему же надо дышать. И иногда сглатывать. Айгнер ухмыльнулся сквозь поцелуй и в последний раз провёл языком по искусанным губам. Вкусно. Офицер тяжело задышал, проглатывая остатки семени — лицо покраснело, зрачки расширены, весь вымазан в своём же эякуляте, снова прикусывает нижнюю губу — будто до этого он его провоцировал недостаточно. Вампир почувствовал, как руки снова начинают напрягаться, а в глазах темнеет. Нет-нет-нет, с этим точно надо что-то делать, иначе он вцепится в Мари прямо сейчас. Нир потёр шею, прислушиваясь к ощущениям тела и хмыкнул, всё ещё ощущая фантомное чувство члена в глотке. Или это его разорванное горло не встало на место? Секунду! Пока Айгнер был обеспокоен своим горлом, полицейский был обеспокоен тем, что ещё немного — и он рубашку закапает. К счастью, платок нашёлся быстро. Футболке вампира повезло меньше — на ней всё же остались белёсые следы. Того, однако, мало заботило внешнее состояние: он вправлял на место свою трахею. Локхарт, приведя себя в порядок, помог ему стереть с щетины остатки жидкости, когда заметил, что Нир очень недвусмысленно смотрит на него, а зрачки в зелёных глазах медленно расширяются. Колени всё ещё были ватные, ноги и руки слегка дрожали, детектив мягко улыбнулся и тихо рассмеялся. — Пей уже, только немного. — Надо запомнить этот приём, — облизнулся военный, быстро расстёгивая воротник чёрной рубашки. — Высосать из тебя одну жидкость, чтобы потом высосать другую. — Я сейчас передумаю. — Не ворчи, тебе же понравилось. Айгнер с довольной улыбкой прижал к себе обмякающего в его руках после укуса Мари. Надо только научить его не сжимать пальцы так сильно, а то чуть не поцарапал.