Тропою тысячи свечей

Три года спустя после первого Самайна.

             Утро пузырилось солнечным светом, проникающим сквозь неплотно задернутые шторы. В комнате стояла сонная тишина, иногда прерываемая потрескивающими дровами в камине.       Джисон приоткрыл один глаз, недовольно глянул в сторону окна, мысленно проклял солнце, которое его разбудило, и фыркнув, перевернулся на другой бок. Ну уж нет, он не намерен просыпаться окончательно. Судя по цвету неба, утро было совсем ранним, а значит у него были законные основания поспать еще.       Заснуть у него не получилось. На другой стороне кровати его встретили теплые ладони, которые мгновенно оказались на его теле, а носа коснулись нежные губы в легком поцелуе.       — Доброе утро, бельчонок.       При звуках бархатного голоса остатки сна улетучились в мгновение ока. Джисон лениво приоткрыл глаза и улыбнулся. Он обожал смотреть на Минхо по утрам. Неблагой король еще не надевал на себя серьезную маску великого правителя, а был просто обычным фейри. Из черных, хаотично растрепанных волос, выглядывали заостренные уши, драконья корона не венчала голову, в ониксовых глазах лукавая усмешка, а на белоснежных щеках легкий румянец после сна. По виду — совсем мальчишка, и не скажешь даже, что давно перевалило за двести лет.       — И тебе доброе утро, — хрипловатым голосом ответил Джисон.       Ладони плавно заскользили по его телу, поглаживая, нажимая на нужные точки, высекая невидимые искры. Джисон выгнул спину и прижался ближе. Его ноздри затрепетали, окруженные родным запахом, который сводил с ума. Свежесть гор и кедра. Так пах его фейри. Так пах дом.       Он запустил пальцы в шелковые волосы, притянул Минхо к себе и поцеловал. Каждое утро начиналось одинаково. Будь их воля, они бы и вовсе не выходили из покоев и просто наслаждались друг другом: разговорами, объятиями, поцелуями, любовью. Прошло больше двух лет, а их чувства не притупились. Срок, конечно, был смехотворным, но после Самайна они не расставались ни на минуту. Наверное, где-то в глубине души все еще жил страх снова друг друга потерять.       Через два часа они спустились к завтраку. За столом уже сидели члены Совета и оживленно что-то обсуждали. Пожелав всем доброго утра, Джисон и Минхо присоединились к разговору, не забывая и о еде.       Сегодня Неблагой дворец готовился к празднованию Самайна. Гэсса как обычно руководила приготовлениями и заявила, что в этом году гостей съедется еще больше, чем в прошлом. Минхо в ответ только поджимал губы. Он так и не свыкся с тем, что его дворец несколько раз в году превращался в шумный пчелиный улей.       Джисон его понимал. Ему самому по вкусу была их уединенность. Минхо и члены Совета уже давно стали его семьей, к которой можно было смело отнести и Хенджина с Эмилией. А торжественные приемы, ровно как и главные праздники, были немного утомляющими. К тому же Джисон до сих пор не привык к тому, что он не просто парень из другого мира, а полноправный король Неблагого двора наравне с Минхо. Все эти «Ваше Величество», что так часто доносились из уст обитателей дворца по отношению к нему, в первое время здорово пугали. Сейчас же он только вздыхал, не в силах что-то с этим сделать. Хорошо еще, что члены Совета до сих пор обращались к нему по имени. Хотя от них другого он и не ожидал.       В праздничной суматохе пролетел весь день. С наступлением сумерек все собрались в Королевском зале. Текло рекой вино, разносился гул множества голосов, перекрывающий звуки музыки, тут и там доносился смех, а в воздухе отчетливо пахло осенью и аппетитными блюдами, от которых ломились столы.       Ближе к полуночи Джисон и Минхо, уже по сложившейся традиции, ушли к подножию холма. Они не договаривались заранее, но каждый Самайн отправлялись увидеть, как зажигаются свечи на Тропе.       Ночь уже давно вступила в свои права, окутывая все вокруг и пряча от глаз Холм Феникса. Джисон не боялся темноты, но было в этом месте что-то такое, от чего становилось не по себе. Возможно, он только уговаривал себя в том, что принял случившееся три года назад? Может именно поэтому каждый раз в Самайн подсознательно ждал, что опять что-то произойдет?       Октябрьский ветер был слишком холодным и так и норовил залезть под одежду. Джисон поежился, и Минхо прижал его ближе.       — Замерз? — послышался его шепот над ухом.       — Сегодня холоднее, чем обычно.       — Я тоже заметил, — Минхо поцеловал его в висок и устремил взгляд в ночь. — Интересно, на этот раз нас оставят одних?       Джисон очень сильно сомневался в том, что в этом году что-то изменится. Не только у них с Минхо появилась традиция отлучаться из дворца, чтобы посмотреть как загораются свечи. Члены их большой семьи каждый раз оказывались с ними рядом.       Вот и сейчас, стоило словам Минхо отзвучать, как позади раздалось тихое покашливание.       — Не помешаем?       — Ты точно помешаешь, — не задумываясь ответил Минхо.       Послышался щелчок пальцев и мрак вокруг рассеялся, освещенный бледно-голубой сферой, которая зависла в воздухе рядом с Беленом. Древний бог как обычно был одет в свои тонкие голубые одежды, и, казалось, совсем не чувствовал осеннего холода. Его бледное лицо, так похожее на лицо Джисона, недовольно скривилось — за три года Минхо так и не изменил к нему отношения и общался в своей холодной саркастичной манере, ничуть не смущенный, что говорит с богом.       — Прошу вас, давайте обойдемся без ваших препирательств, — рядом с Беленом показался Ён.       — Вы когда-нибудь научитесь звать нас с собой? — с другой стороны раздался запыхавшийся голос Вэрэльда.       — А ты не думал, что мы хотим побыть вдвоем? — Минхо обвел рукой богов, Вэрэльда и остальных членов Совета, которых уже выхватил из ночной тьмы свет голубой сферы. — Без вашего общества.       — Думал, — серьезно кивнул Вэрэльд. — И решил, что вам без нас будет скучно.       — О, мы все-таки успели, — Хенджин появился из золотистого портала и подал сестре руку. — Свечи еще не зажглись.       — Дорогая Эмилия, — начал было разулыбавшийся Вэрэльд, но увидев, как девушка холодно от него отвернулась, сразу сдулся. — Значит, я так и не прощен.       — Вэр, что ты опять натворил? — громко зашептал Феликс. — В очередной раз сразил наповал своими изысканными комплиментами?       — Нет, — ответил за него Хенджин. — Вчера он сделал сестре предложение.       — Тогда почему она обиделась? — рыкнул Астерий. — Что же в этом плохого?       — Потому что он был пьян, еле стоял на ногах, а после того, как спросил не хочет ли она стать его женой, упал на пол и захрапел, — пояснил Хенджин и осуждающе посмотрел на Вэрэльда. — Как был идиотом, так и остался.       — Но я же все объяснил! — начал оправдываться Вэр, но быстро смутился от устремленных на него взглядов.       — Кхм-кхм, — откашлялся Агнам. — Кажется, это моя вина. Мальчик пришел ко мне за каким-нибудь успокаивающим средством. Он сильно переживал из-за того, что собирался делать предложение руки и сердца и хотел, чтобы я как-то ему помог. Я был занят, и сказал взять с полки бутылек с травяным отваром душицы и пустырника, но только сегодня я обнаружил, что он взял совсем не то, что нужно. Вместо отвара он забрал напиток, что я настаивал уже пятый год. Неудивительно, что после этого он еле держался на ногах.       — Я же говорил, что не виноват!       — Так значит, Ее Высочество принцесса Эмилия отказалась выйти за тебя замуж? — Белен хитро улыбнулся и сделал шаг в сторону девушки, но та даже на него не взглянула.       — Вэрэльд, — голос Эмилии был мягким, как нежнейший бархат. — Буду ждать тебя после завтрака у нас во дворце. Только на этот раз принеси кольцо, а не пяльцы для вышивания. У меня не настолько толстые пальцы.              Послышался общий смех, и только густо покрасневший Вэрэльд молчал. Он в который раз за прошедшие сутки давал себе обещание не пить ничего из снадобий Агнама.       — Скоро начнется, — вдруг предупредил Белен.       Для всех его слова послужили сигналом. Боги, фейри, керуб, фея, минотавр и друид встали рядом с Джисоном и Минхо, образовав полукольцо. Все стояли молча, прислушиваясь к осеннему ветру, будто защищая двух королей Неблагого двора от любой опасности, что могла прийти в эту ночь.       Через несколько мгновений всё стихло, и словно по мановению волшебной палочки вспыхнуло пламя тысячи свечей. Лес сразу же преобразился. Голые ветви постепенно покрывались свежей зеленой листвой, из голой черной земли росли трава и цветы, раскрывающие бутоны, послышалось пение птиц и гудение пчел. Поразительное волшебство, к которому Джисон так и не смог привыкнуть.       Он сильнее прижался к Минхо, наслаждаясь его теплом. Пусть он и не сможет окончательно забыть ту ночь, когда умер и вернулся к жизни снова, но близость Минхо, близость друзей наполняли его уверенностью, что все это было не зря. В конце концов он жив и так счастлив, что этого счастья хватило бы еще на несколько жизней.       Словно угадав его мысли, Минхо поцеловал его в кончик носа. Милая привычка, которая каждый раз вызывала улыбку и сжимала от нежности сердце. Джисон отвернулся от Тропы и посмотрел в темные глаза, в которых отражалось пламя свечей. Глаза, ради которых он без раздумий умер бы еще сотню раз, если бы потребовалось.       — Я люблю тебя, — шепнул Джисон.       — И я люблю тебя, — ответил Минхо. Голос его звучал твердо и непоколебимо, как пики Поющих гор, среди которых находился Неблагой дворец.       Джисон снова обернулся к Тропе. Он подумывал над тем, чтобы подняться на Холм Феникса и вдохнуть аромат неувядающих азалий. Если очень повезет, то ему предоставиться возможность снова увидеть легендарную птицу, от которой Холму досталось название.       Он уже собирался предложить Минхо прогуляться до вершины, как почувствовал, что его тянет в сторону. Его как будто опутали невидимые воздушные нити, что оттаскивали от Минхо. Но вот что было странно: Джисон оказывался все дальше, но в тоже время видел себя, стоящего напротив леса. Разве это возможно?       — Не бойся, я все объясню, — глубокий, спокойный голос, казалось, раздавался повсюду.       Джисон моргнул и вдруг оказался в странном месте. Оно было очень похоже на пространство, которое он видел как-то, когда проходил через портал, покидая мир людей. Он как будто оказался в центре черного ночного неба, где постоянно вспыхивали новые звезды.       — Рад снова встретиться с тобой, Бельтайн.              На этот раз голос раздался прямо за спиной, и Джисон быстро обернулся. Перед ним возвышалась внушительная фигура широкоплечего высокого мужчины. Лицо его было скрыто капюшоном темно-зеленого плаща, из-под которого виднелась только густая рыжеватая борода.       — Меня зовут Джисон, — смело заявил он.       — Прости, Джисон, — мужчина тут же исправился и откинул капюшон. У него оказалось добродушное широкое лицо и мудрые каре-зеленые глаза. — Я помню твое имя, просто на мгновение забылся. Ты слишком на него похож. Нам давно надо было встретиться, но я долго сомневался.       — А вы…       — Дагда. Вряд ли ты меня помнишь, но возможно слышал обо мне от Белена и Ёна. Эти двое частенько захаживают к вам в гости.       Джисон кивнул. Конечно он слышал о Дагде — великом боге. Именно в его распоряжении находилась Книга Судеб, где записывались жизни всех обитателей Фейрилэнда. Но почему он вдруг появился? Разве им было о чем говорить?       Словно услышав его мысли, Дагда объяснил:       — Я задолжал тебе. Тебе и Самай…то есть Минхо. Боги живут долгие тысячелетия, что является как даром, так и проклятием. Те из нас, кто больше связан с мирскими делами более… — Дагда замялся, подыскивая нужное слово. — Человечные. Последние три года я много наблюдал за тобой, Минхо и даже Беленом и Ёном. Мне кажется, я выбрал не ту сторону, когда решил не вмешиваться в происходящее. Сейчас же я постараюсь немного загладить вину. Иди за мной.       Джисон не совсем понял, о чем говорит Дагда, но покорно последовал за ним. Они прошли всего несколько шагов, а потом окружающее их звездное пространство дрогнуло, и они оказались на обочине оживленной городской дороги.       Это был мир людей.       Бесконечный поток машин издавал громкий шум: гудели двигатели, сигналили нетерпеливые водители, пищали светофоры, бубнили голоса радиоведущих, доносящиеся из динамиков колонок, звучали обрывки песен. Тротуары полнились спешащими людьми, но никто ни разу не посмотрел в их сторону, хотя оба были одеты весьма странно для этого мира. Их просто не видели.        Джисон успел позабыть насколько этот шум был когда-то ему привычен. Его охватило тоскливое чувство — ностальгия, но она быстро сменилась страхом. Зачем Дагда его сюда привел? Хочет вернуть обратно в человеческий мир?       Но он не хотел покидать Фейрилэнд. Когда-то в самом начале он мечтал вернуться домой, но передумал уже очень давно. Теперь его домом был Неблагой двор, где его ждал Минхо и остальные члены их странной, но такой счастливой семьи.       — Зачем мы сюда пришли? — со страхом спросил Джисон.       — Не волнуйся, я не собираюсь оставлять тебя здесь. Я просто хочу, чтобы ты кое-что увидел. Посмотри вот на тот переход. Видишь женщину с коляской?       Джисон повернулся в указанном направлении. К переходу и правда подходила молодая женщина. Одной рукой она катила вперед детскую коляску, а во второй держала телефон и увлеченно что-то в нем разглядывала. Она совсем не обращала внимания на то, что пешеходный светофор уже мигает зеленым и вот-вот должен переключиться на красный. Она просто шла вперед.       Джисон забеспокоился. Еще немного и женщина вместе с ребенком окажутся в опасности!       — Она же сейчас… — начал он, но Дагда его перебил.       — Ее собьет машина. Женщина умрет мгновенно, ведь основной удар придется на нее. А вот коляску заденет не так сильно, но девочку из нее выбросит, и она упадет на дорогу. Под колеса другой машины. К сожалению, она тоже умрет.       — Нет! — Джисон хотел рвануть к незнакомке, предупредить ее, попытаться спасти. Однако через два шага врезался в невидимую стену. От внезапного удара у него даже потемнело в глазах, но он все равно понял, чьих рук было это дело. Он со злостью обернулся к Дагде.       — Не сердись, — спокойно произнес тот. — Я не могу спасти женщину. Все-таки мир людей не совсем моя территория. А вот девочка еще может получить шанс на новую жизнь. Ее история только началась, поэтому почти не придется ничего менять. Ты хочешь ее спасти?       — Конечно! Конечно же я хочу!       — Хорошо.       Дагда оказался рядом с ним, положил руку ему на плечо, и в следующее мгновение они снова оказались посреди черноты звездной ночи. Джисон не успел сказать и слова. Звуки шумного города исчезли, и после них идеальная тишина этого места неприятно давила на уши.       — Где она? — Джисон хотел вернуться назад, чтобы спасти хотя бы девочку. Зачем Дагда увел его? Что теперь делать?       — Здесь.               В большой крепкой руке бога материализовался маленький розовый сверток. Из него доносился еле слышный тоненький писк. Джисон склонил голову и разглядел в складках свертка, оказавшегося тонким одеяльцем, личико младенца. Девочка недовольно морщила ротик, но, кажется, была вполне невредима.       — Когда-то давно я не спас вас, — печально произнес Дагда. — А три года назад позволил всему снова идти своим чередом. Сейчас вам с Минхо ничего не угрожает, вы счастливы, хотя вас иногда и терзают призраки прошлого. Вы оба до сих пор страшитесь Самайна, который напоминает о твоей смерти и воскрешении. Я хочу это исправить. Я не могу повернуть время вспять и избавить тебя от боли, что причинил Эзус, но я могу сделать так, чтобы Самайн больше вас не пугал. Тяжкий груз пережитого в ту ночь спадет с ваших плеч, потому что его заменят новые, уже счастливые воспоминания — день рождения Селены — ребенка, на которого ты сейчас смотришь. Если ты согласишься помочь ей попасть в Фейрилэнд, то у девочки будет новая жизнь. Как я и говорил, ее мать я спасти не могу, поэтому в мире людей у нее никого не осталось, она никому не нужна. Ты позаботишься о ней?       — Да, — Джисону даже не потребовалось время на раздумья. Конечно же он позаботится о малышке! Если Дагда, пусть и по своим причинам, решил избавить ее от смерти и подарить новую жизнь, то он, Хан Джисон, обязательно сделает все возможное, чтобы она была счастливой. Да и к тому же он был уверен, что Минхо тоже не будет против прибавления в их семье. — Что от меня требуется?       — В Фейрилэнде обычные смертные жить не могут. Мир, полный магии, совсем для них не предназначен и будет отторгать их, как что-то инородное. Ты, несмотря на то, что изначально был смертным, обладаешь искрой бога, частичкой его бессмертной души. Поэтому-то Фейрилэнд тебя принял мгновенно. Селена же самый обычный человек и чтобы она осталась с вами, потребуется поделиться с ней искрой.       — Хорошо, — тут же согласился Джисон. — Что мне делать?       — Сейчас твое сознание разделено надвое. Ты и твоя искра одновременно находитесь в Фейрилэнде, у Тропы, а здесь, в Междумирье, только часть твоей души. Как только ты будешь готов, я начну отделять от твоей искры небольшой кусочек, чтобы передать девочке, а ты, находясь здесь, послужишь для нее проводником. Предупреждаю, будет не очень приятно. Искра прочно пустила в тебя свои корни, поэтому лишаться даже самой малой ее части будет весьма болезненно. Тебе придется немного потерпеть, но твоя семья облегчит твои страдания. Они поймут, что надо делать.       — Я готов.

***

      На поляне у леса по-прежнему было тихо. Все присутствующие наблюдали, как мерно горит пламя тысячи свечей и думали каждый о своем. Внезапно в Джисоне заворочалась искра. Он давно научился контролировать ее сияние, поэтому удивился, что сейчас она чувствовалась как-то по-другому. Частичка души Бельтайна, которая после тысячи лет досталась ему, Джисону, всегда откликалась на Минхо. Это было теплое, немного щекочущее ощущение, от которого часто зудели пальцы, желающие прикоснуться к любимому.       Но сейчас искра внутри как будто вытянулась в напряженную струну. Она все натягивалась и натягивалась, пока Джисон не почувствовал легкую боль и недоуменно свел брови.       — Что такое? — Минхо как обычно чутко улавливал изменение в его состоянии. — Тебе плохо?       — Что-то происходит, — послышался взволнованный голос Белена.       — Я осмотрюсь, — произнес Ён и обратился в резкий порыв ветра.       Джисон молчал. Он прислушался к себе, попытался потянуться к искре, успокоить ее, как будто она была перепуганным зверьком. Но она не поддалась. Он почувствовал как помимо воли его охватывает золотое сияние. Но легче от этого не стало. Искра все так же растягивалась в тугую струну и чем сильнее было натяжение, тем сильнее становилась боль. Он не смог сдержать судорожного вздоха.       — Бельчонок, что с тобой? — из голоса Минхо сочился неприкрытый страх.       — Искра, — с трудом выдавил Джисон. — Что-то происходит с искрой.       Струна внутри натянулась еще сильнее, и он не сдержал болезненный стон. На лбу выступили капли пота, и если бы не крепкие объятия Минхо, он бы уже упал.       — Я не могу… — он хотел сказать, что у него не получается справиться с искрой, но так и не смог закончить предложение из-за нового приступа боли.       Джисон с трудом держался на ногах, и Минхо это понял. Опустившись с ним на землю, он прижал его к себе, и потянулся своей магической силой, пытаясь нащупать источник проблемы. Искра и правда ощущалась по-другому, вовсе не привычным теплым комочком, но все старания Минхо как-то это исправить ни к чему не приводили.       Вокруг них сгрудились побледневшие от страха друзья, и Минхо вдруг отчетливо вспомнил похожую картину. Три года назад. Самайн. Холм Феникса. И он держит бездыханное тело Джисона на руках.       — Нет, пожалуйста. Только не снова!       Джисон стонал сквозь стиснутые зубы. Минхо чувствовал его боль, как свою собственную, а еще чувствовал беспомощность. Он снова и снова вливал в корчащегося в муках парня поток магии, но это не приносило никакого результата. Его умоляющий взгляд зацепился за Белена, который опустился перед ними на колени.       — Ты можешь помочь?       — Я не знаю, что с ним, — в голубых глазах бога мелькнул страх. — Но я знаю, что это связано с Фейрилэндом. Что-то не так.       — Белен, прошу… Помоги ему, — Минхо готов был умолять.       — Может быть мы тоже сможем что-то сделать? — спросил Феликс.       — Я не уверен, что это поможет, но давайте попробуем. — Белен очень серьезно всех оглядел и снова сосредоточился на Джисоне. — Я и Минхо попытаемся успокоить искру. Нас она знает лучше, поэтому должна откликнуться. Остальные медленно направляют магию в тело Джисона, чтобы погрузить его в сон. Так он почти не будет чувствовать боли. Только делайте это осторожно, не обрушивайтесь на него как ураган, иначе это может только навредить.       — Что мне делать? — спросил Минхо, покачивая стонущего от боли Джисона.       — Ты его возлюбленный, а я брат, — твердо ответил Белен. — Мы не враги. Искра нас знает, направь к ней магию.Только к ней, не к Джисону. Постарайся успокоить. Понял? Вместе у нас получится.       И потянулись долгие минуты ожидания. Все работали слаженно и осторожно, как и велел Белен. Струйки магии направились к Джисону со всех сторон, проникли в него, наполнили сонной тяжестью. Его веки затрепетали и медленно закрылись, но лоб все еще был нахмурен — боль никуда не делась.       Минхо снова сделал попытку приручить искру. На этот раз его серебристый поток магии слился с голубым потоком Белена. Их общие усилия смешались, превратились в блестящие капли росы и осели на золотую искру. Освежающая прохлада их магии подействовала на нее благотворно. Натяжение уменьшилось, и тело Джисона немного расслабилось. Он стал дышать ровно, а свечение искры почти полностью погасло.       У них получилось.       — Это еще не конец, — Белен свел светлые брови к переносице. — Кто-то собирается нарушить границы Фейрилэнда.        Как только он договорил, искра ярко вспыхнула и резко погасла, как будто ее и не было. Джисон громко вскрикнул и дернулся, но потоки магии, окружающие его со всех сторон, быстро сделали свое дело и он снова погрузился в сон.       Минхо проверил искру. Она превратилась в привычный теплый комочек, крохотный и совершенно не опасный. Ему даже показалось, что она стала еще меньше в размерах.       Он перевел на Белена вопросительный взгляд, и тот кивнул. Голубой поток магии исчез.       — Достаточно, — обратился бог ко всем. — Минхо, ты можешь его разбудить.       Руки Минхо тряслись. Он позвал Джисона по имени, погладил по щеке и поцеловал в нос.       — Давай же! Просыпайся, бельчонок.       Веки Джисона задрожали и приоткрылись. Его зрачки несколько секунд отражали золотое сияние искры, что жила внутри, но быстро потухли, приобретая естественный карий цвет. Он громко выдохнул и сразу же вцепился в Минхо. Обнял, зарылся в него лицом и просидел так с минуту, вдыхая успокаивающий запах гор и кедра.       — Со мной все в порядке, — наконец проговорил он и отстранился. Он посмотрел на Минхо и тут же обнял его снова. — Не бойся, все правда хорошо.       — Джисон, — выдохнул фейри и крепко его обнял. Его трясло от пережитого страха. — Джисон.              Загудели взволнованные голоса друзей, и под этот гул Хан наконец-то вспомнил, что происходило с ним за это время.       Он медленно разжал объятия и заозирался по сторонам.       — Где она? — его взгляд остановился на Белене. — Где девочка?       — Девочка?       От расспросов Джисона спасло громкое хлопанье крыльев. Звездное небо закрыла огромная черная тень, которая стремительно к ним приближалась.       — Дракон, — благоговейно проговорил друид. — Это дракон.       Драконы вернулись в Фейрилэнд только два с половиной года назад и жили среди гор, редко показываясь жителям королевства. Последний раз они видели дракона так близко на коронации Джисона, а теперь тот самый дракон медленно спускался к ним с самих небес.       Его громадные кожистые крылья подняли сильный ветер, когда он приземлился недалеко от замершей в благоговении компании. Белен подошел к нему первым и почтительно поклонился.       Какого же было всеобщее изумление, когда с черно-белой спины дракона осторожно спустился Ён. Он встал рядом с Беленом и склонился в низком поклоне.       — Благодарю за помощь, Иян.       Дракон фыркнул в ответ и снова взмыл в воздух, чтобы спустя несколько секунд скрыться среди звезд.       Белен оглядел Ёна, остановился взглядом на свертке в его руках и вопросительно вскинул бровь.       — Так вот в чем дело?       — Да, — коротко ответил Ён. — Дагда нашептал мне несколько слов. Девочка должна была умереть, но он вмешался в ее судьбу. Кажется, Джисон уже в курсе.              Боги подошли к компании друзей. Джисон, заприметив в руках Ёна сверток, поспешил подняться на ноги. Ему помог Минхо, потому что тело все еще плохо слушалось из-за слабости. Все-таки не каждый день ты помогаешь спасти человеческое дитя и делишься частицей души, которая стала неотделима от своей собственной.       — Это она? — дрожащим голосом спросил он.       — Да, — кивнул Ён. — Она появилась на южном склоне Поющих гор. Мне помог ее найти Иян. Он первым почувствовал прореху в границе. Ты же говорил с Дагдой?       — Да, — к удивлению всех Джисон кивнул. — Он как-то отделил часть моего сознания и повел за собой, а потом спас эту девочку от смерти. Сказал, что это его извинение за то, что раньше не вмешивался в наши жизни, даже не пробовал спасти. Дагда предложил забрать малышку в Фейрилэнд. В мире людей ей было суждено умереть, но здесь у нее появится шанс на новую жизнь. Я поделился с ней кусочком искры, чтобы она смогла здесь остаться.       Джисон протянул руки к Ёну, и тот передал ему сверток. Среди слоев розового одеяльца виднелось маленькое личико с черным пухом волос на голове. Как только малышка перекочевала к нему в руки, она сразу же открыла глаза. Черные-черные, как у короля Неблагого двора.       Джисон повернулся к Минхо, чтобы тот тоже смог увидеть личико девочки.       — Смотри, у нее глаза совсем как у тебя, — прошептал он, а потом взволнованно спросил: — Ты же не против, если мы оставим ее у себя? Мы вполне сможем позаботиться о ребенке. Вырастим девочку, как свою. Она же совсем еще малышка, и осталась совершенно одна. И…       — Джисон, — Минхо прервал его сбивчивую речь. — Конечно же мы о ней позаботимся. Это даже не обсуждается.       Постепенно вокруг Джисона и Минхо собралось кольцо из любопытных друзей. Даже боги стояли рядом и с легкими улыбками наблюдали, как все восторженно рассматривали кроху, что оказалась в Фейрилэнде, избежав смерти.       — Дагда никогда раньше так не поступал, — тихо сказал Белен. — Не спасал обреченных на смерть.       — Мы все меняемся, — Ён пожал плечами. — Думаю, что жизнь этой девочки — подарок и извинение. Когда-то давно, Дагда мог вмешаться и остановить Эзуса. Книга Судеб может быть переписана, но тогда он решил не идти наперекор начертанному и оставил все как есть. Мы все знаем, к чему это привело. Он обрек Самайна на смерть, а Бельтайна на долгие годы мучений, которые тот все-таки не выдержал. И что потом? Джисону пришлось умереть, а сердце Минхо почти разорвалось от горя. Только после этого они смогли быть вместе. Мне кажется, в обеих жизнях они настрадались достаточно.       — Значит, Дагда наконец-то все понял, поэтому и принял решение впервые так серьезно вмешаться.       Пламя тысячи свечей ровно горело, ярко освещая поляну, на которой все сгрудились вокруг маленькой девочки, чудесным образом спасшейся от смерти. Воздух наполнился восхищенными восклицаниями.       — Джисон, посмотри, у нее такие милые щечки, как у тебя, — Минхо нежно улыбнулся. — Она — маленький бельчонок.       — Чанбин, посмотри какая она крохотная, — Феликс дергал керуба за рукав. — Не могу поверить, у меня появилась племянница.       — Это пока крохотная, — уверенно заявил Чанбин. — Как научится ходить, я буду брать ее с собой на тренировки. Она должна вырасти сильной, чтобы уметь постоять за себя.       — Какие еще тренировки? — возмутилась Эмилия. — Она же девочка! Гэсса, мы не должны позволить мужчинам сделать из принцессы неотесанного сорванца! Обещай, что будешь присматривать за ней в мое отсутствие. И да, малышка должна будет, как минимум, раз в месяц приезжать гостить в наше королевство на несколько дней. Хенджин, я же права?       — Конечно, сестренка, — Благой король важно сложил руки на груди. — Чему здесь ее смогут научить? Благой двор всегда славился своими изысканными манерами, в отличие от Неблагого. Жалко Сынмин не смог сегодня приехать, он бы сказал тоже самое.       — Да все мы знаем, почему бы он так сказал, — хмыкнул Чанбин. — Если бы он не согласился, то пришлось бы ночевать не в постели Благого короля, а…       — А ну заткнись, пернатый!       — О, а вот и изысканные манеры появились, — хохотнул Чанбин.       — Что вы устраиваете балаган? — Агнам угрожающе потряс посохом. — Чанбин, ты бы постыдился говорить такое при ребенке!       — Так она же все равно ничего не понимает. — На его плечо тут же пришелся ощутимый удар посоха. — Ай! Ладно-ладно, молчу.       — Эмилия права, — проворковала Гэсса. — Девочку надо держать подальше от вас. Ох, я уже вижу какие симпатичные маленькие платьица мы ей сошьем. Она будет самой красивой принцессой во всем Фейрилэнде!       — Она уже и так самая красивая, — пророкотал Астерий, который не отрывал от ребенка восторженного взгляда.       — Что ж, девочка и правда попала в хорошие руки, — Ён довольно улыбнулся. — В Фейрилэнде она обрела большую семью. Белен, ты теперь стал дядюшкой.       — Да, — Белен еще раз посмотрел на малютку, на Джисона, который поправлял складки одеяльца, и наконец перевел взгляд на Минхо. Неблагой король словно этого и ждал — кивнул и благодарно улыбнулся, а потом тут же склонил голову к девочке. — Да, я стал дядей. Впрочем, Ён, считай, что ты тоже.       — Думаю, еще ни у кого в этом мире, да и в любом другом, не было такой семьи, — Ён по-доброму усмехнулся. — Мне уже интересно посмотреть, какой она вырастет.       Минхо переглянулся с Джисоном. Все это походило на чудо. Великий Дагда спас маленькую девочку, а Джисон помог ей попасть в этот мир. И то, как все их друзья мгновенно приняли малышку в свою семью бесконечно трогало, наполняло сердце благодарностью и любовью. Оказывается, в ночь Самайна можно было не только терять, но и обретать. Даже сейчас можно было с уверенностью сказать, что ни у него самого, ни у Джисона этот праздник больше не будет ассоциироваться со смертью. Об испытаниях трехлетней давности теперь можно позабыть, потому что Самайн, один из главных праздников Фейрилэнда, станет днем рождения этой черноволосой малютки. Их новообретенной дочери.       — Селена, — громко возвестил всем Джисон. — Ее зовут Селена. Так сказал Дагда.       — Селена, — Минхо попробовал ее имя на вкус. — Селена — значит луна.       Неблагой король, который олицетворял собой ночную тьму и звезды, несколько лет назад повстречавший свое пламенное солнце с яркой золотой искрой, теперь обрел еще и луну — нежную красавицу с фарфоровой кожей. У него было все, о чем только можно мечтать.       — Подождите-ка, — наконец-то заговорил Вэрэльд, все это время напряженно о чем-то размышлявший. — Это что же получается? Джисон родил им с Минхо дочь?       Его слова повергли всех в шокированное молчание.       Через мгновение послышался глухой удар посоха и громкий вскрик Вэрэльда:       — Ай! Да что я такого сказал-то?       Ему никто не ответил. Тишину разорвал веселый хохот, который ветер тут же подхватил и понес с собой, разносить по всему Фейрилэнду. Даже маленькая Селена сморщила личико в ангельской улыбке.       Такой семье, как у нее, можно было только позавидовать.