"Мы прощаемся, кьют, лишь на время."

За окном второй час бушевала непогода, подбираясь все ближе к дому Джисона. Он надеялся успеть уснуть до того, как от раскаты грома перестанут заглушаться громкой музыкой в его наушниках, но ничего не вышло. И теперь Хан был вынужден трястись в кровати, спрятавшись с головой под одеялом. Он и сам не знал, почему до дрожи боялся этих ярких всполохов на черном небе и оглушающего грохота. Это был полностью иррациональный страх, взращённый еще в детстве его покойной бабушкой. Каждая гроза — повод закрыть все окна в квартире, выключить всю технику из розеток, залезть под одеяло и молиться, чтобы в дом не залетела шаровая молния. Напуганный до смерти ее рассказами маленький Джисон всегда считал секунды, разделявшие удар молнии и следовавший за ней раскат. Чем больше — тем дальше гроза. Хан давно вырос, но страх никуда не делся. Только усилился на фоне появившейся в средней школе тревожности. Он все так же считал секунды и отчаянно надеялся, что еще чуть-чуть и грозовой фронт уйдет подальше от его старой многоэтажки. Снова вспышка. Раз-два-три-четыре… Дождь совсем не собирается отступать. Как будто боги намеренно издевались над беспомощным Джисоном, как только он снова остался один в маленьком городе. Настолько маленьком, что казалось, еще один порыв ветра, еще один удар молнии — и его сотрет с лица земли. Паника быстро подступала к горлу, и Хан уже не мог нормально дышать. Он с трудом вытаскивает руку из-под одеяла и шарит по тумбочке в поисках блистера с таблетками и телефона. Расплывавшееся сознание совсем не помогало отыскать на экране контакт Минхо, он слепо тыкается во все приложения и лишь спустя мучительную минуту в трубке наконец слышны гудки. — Ну ты чего, маленький? Все хорошо, я с тобой, — сонно шепчет Минхо, когда Джисон неразборчиво старается объяснить, что произошло. — Это всего лишь гроза. Она — на улице, а ты — у себя дома в теплой постели. Это происходит не в первый раз, так что Минхо уже знает, что нужно говорить и как именно. — Ты выпил что-нибудь успокоительное? — интересуется он. Джисон вместо ответа вертит кольцо на пальце, их парное, чтобы хоть как-то приблизиться к Ли. В такие моменты обычно спасал физический контакт, так что в грозу они старались ночевать вместе. Хан укладывал свою ладонь на голую грудь Минхо, а тот прикрывал ему руками уши. Джисон сосредотачивался только на ощущении сердцебиения под пальцами, и его отпускало. — Котенок, ты со мной? — Ли беспокоит тишина вместо ответа. — Ага, — выдыхает Хан, сильнее закутываясь в одеяло, — я выпил. — Умница. Все еще страшно? — спрашивает Минхо, выбираясь из объятий постели. На другом конце тихо угукают. Чтобы не мешать соседу своим разговором спать, Ли обувается и идет в коридор, а потом — на пожарную лестницу. Слава богу, курильщиков, еще с доисторических времен облюбовавших это место, сейчас не было, так что он был один на один с паникующим Джисоном. — Расскажи мне, как прошел твой день, — переключает его внимание Минхо. Они говорят до тех пор, пока гроза не заканчивается, а вымотанный Джисон — не засыпает. Минхо сам сбрасывает вызов и тут же пишет сообщение, которое Хан прочитает утром. Минхо: Доброе утро, солнце. Надеюсь, тебе удалось поспать хотя бы пару часов. Хорошего дня в школе! Люблю тебя больше всего на свете❤

***

Джисон шумит на всю квартиру, нервно размешивая сахар в кружке с растворимым кофе. Уже который день он часами сидит и пялится в свой старенький смартфон, гипнотизируя вкладку с сайтом РЖД. Зачем? В первую неделю после отъезда Минхо он еще как-то справлялся с тем, что теперь их встречи будут два раза в год, когда старший будет возвращаться на каникулы домой. Ничего страшного, он не первый и не последний человек в мире с отношениями на расстоянии. Ли постоянно ему писал, они созванивались, но, как только пошла вторая неделя — тактильный голод Джисона начал пробивать потолок. Прикосновений любимых рук и долгих поцелуев чертовски не хватало. Обниматься с друзьями для приглушения голода? Это хоть и было единственным выходом в сложившейся ситуации, но Хану все равно не особо помогало. Поэтому в голове, как всегда, начали рождаться безумные идеи. Первой из них было предложить Чанбину чисто по-дружески пососаться, но Джисон сразу же ее отмел, как только попробовал представить эту картину в своей голове. Однако он решил не упускать возможность поднять себе настроение и в итоге отправил другу первую попавшуюся в гугле картинку по запросу «го сосаться мем», а в ответ получил: го и подмигивающий смайлик. «Боже, надеюсь, мне это не приснится» — подумал Хан тогда. Более адекватной и довольно логичной мыслью было поехать к Минхо самому, не дожидаясь, пока он вернется домой на зимние каникулы. Да и повод вырисовывался сам собой — день рождения Ли 25 октября, который выпадал как раз на конец школьных каникул, так что можно было съездить не в ущерб учебе. У Джисона даже были деньги на эту авантюру. Оплатить дорогу и проживание в каком-нибудь недорогом хостеле на пару дней пообещала его мама в качестве подарка за хорошую учебу в первой четверти. Она уже была лично знакома с Минхо и была от него в полном восторге, так что вполне могла отпустить сына к нему в другой город со спокойной душой, зная, что с ним ничего не случится. — Минхо такой замечательный мальчик, — восторженно говорила женщина после первого совместного ужина. — А профессию какую выбрал! Детей учить будет. Ну не лучшая ли партия для моего единственного сына? Хан тогда смог выдохнуть с облегчением (ну и долей испанского стыда от некоторых маминых высказываний). Тем вечером он морально постарел на пару лет и совершенно точно обнаружил у себя пару седых волос в последствии. Все-таки не каждый день знакомишь любовь всей своей жизни с роднёй и признаешься в том, что бисексуал, одновременно. Особенно, когда этого совсем не планировал. Само знакомство произошло, прямо как в типичном ромкоме: мама застала их целующимися на кухне, а они не сразу заметили ее присутствие. Потому что осторожному Джисону, всегда обращающему внимание на посторонние звуки, особенно от ключа в замке, напрочь отшибало мозги, когда он находился рядом с Минхо. Поэтому первым, кто понял, что на кухне они не одни, был как раз старший. Минхо случайно встретился взглядом с женщиной, стоявшей в проходе бог весть сколько времени, и подумал, наверное, это последнее, что он увидит в жизни. Вот так и умрет — с руками под футболкой своей первой и единственной любви и стоящим членом. Как романтично. Замешательство Минхо передалось и ничего пока не подозревающему Джисону. Тот оторвался от тщательного вылизывания шеи своего парня, обернулся и замер на несколько секунд. — Мам, я все объясню, — в конце концов выдавил он из себя, попутно прикидывая насколько травматичным может оказаться падение с третьего этажа, если прямо сейчас вдвоем выйти в окно. — Да вроде все и без слов понятно, — с улыбкой ответила женщина. — Познакомишь нас? Хан поспешно слез с коленей Минхо и одернул задранную футболку, пока Ли натягивал толстовку пониже. Оба понимали, что женщина скорее всего уже успела оценить масштабы пиздеца, но решили попытаться сгладить имеющиеся углы. — К-конечно. Мам, это мой парень — Ли Минхо, мы учимся в одной школе. Минхо — это моя мама. — Рад с вами познакомиться. Минхо старался скрыть дрожь в голосе, и ему, вроде как, это удалось. Он не на шутку испугался и не знал, как себя вести в такой ситуации. Джисон ничего не говорил о знакомстве со своими родителями, а старший его и не торопил на этот счет. Кажется, время знакомиться настало без их согласия. — И я очень рада, — сказала женщина, крепко сжимая руку Минхо. — Мой сынок наконец-то нашел того, кто ответил ему взаимностью. Он бедный, такой влюбчивый, а ему все только и делали, что отказывали. Минхо вопросительно посмотрел на Хана, но тот только шикнул на маму, мол, ну, зачем ты ему рассказала? — Я рад, что мы с Джисоном вместе. Надеюсь, что это надолго, — ответил Ли. Джисон не знал, куда себя деть от неловкости момента. Он правда не планировал знакомить маму с Минхо в ближайшее время, потому что морально он точно не был готов к тому, что она может не принять их отношения. Вы не подумайте, мама Хана была замечательной и понимающей, но реалии, в которых Джисон жил, заставляли дрожать от страха каждый раз, когда он думал обо всех возможных плохих исходах. Может, и к лучшему, что знакомство произошло вот так, совершенно случайно. Они пили чай, пока мама расспрашивала Минхо о планах на будущее, попутно удивляясь тому, что они встречались уже несколько месяцев и планировали поступать в один университет, а она ни слухом, ни духом. Конечно, Джисон сообщил ей о планах поехать учиться в другой город, но никак не упоминал куда именно и почему. Через несколько часов Хан проводил Минхо до остановки и коротко поцеловал в щеку, оглядываясь, чтобы никто не увидел (хотя вокруг них ни души). Автобус скрылся за поворотом, а Джисон пошел сдаваться маме. Он знал, что теперь она от него не отстанет и дома его ждет долгий допрос с пристрастием. Ну и пускай. Она приняла их, значит, все самое страшное позади.

***

Мама Джисона, сраженная наповал природными чарами Минхо во время первой и еще нескольких последующих встреч за ужином, поддержала стремление своего сына сделать ему сюрприз на восемнадцатилетие. И всячески уверяла в том, что это не станет сильным ударом по их бюджету. К тому же, Джисону и правда нужно было развеяться посреди подготовки к экзаменам, в которой он постепенно начинал тонуть. Никто не мог проконтролировать то, как он спит и питается, если Минхо был далеко и занят своей учебой, а мама — в постоянных командировках. — Милый, это замечательная идея, — говорила она в коротких телефонных звонках. — Я же чувствую, как сильно ты по нему скучаешь. Джисона очень пугала дорога длиной в 15 часов на поезде в окружении незнакомых людей: бабушек с курицей в фольге, дембелей и мамочек с детьми. Он даже не знал, что хуже из этого в качестве соседей по вагону. Но еще больше пугал огромный незнакомый город в соседнем регионе, где Минхо его не сможет встретить сразу на вокзале, потому что это должен быть с-ю-р-п-р-и-з. Друзьям он эту идею решился озвучить на одной из перемен за две недели до предполагаемого отъезда. Оформить билеты ему тут же помог Чанбин. Ну как помог, просто ткнул «оплатить», отобрав у Джисона телефон со словами «Все, поедешь к своему принцу, и это не обсуждается». С другим пунктом в плане под названием «День рождения Минхо» ему снова помогла мама: она позвонила родителям Ли с просьбой под каким-нибудь предлогом удержать Минхо в общежитии в день, когда приедет Джисон, а заодно узнала точный адрес самого общежития, потому что это никогда раньше не всплывало в разговорах, а узнать напрямую — испортить сюрприз. В назначенный день Джисон стоял на вокзале, ожидая отправления поезда в компании мамы Минхо, которая вызвалась его проводить, а заодно попросила передать маленькую посылку для сына, раз уж есть с кем. — Если что-то случится: потеряешься или кто-то к тебе будет приставать, сразу звони мне, — сказала женщина, обнимая школьника, — я постараюсь помочь. Джисон не мог представить, чем именно она сможет помочь, находясь не с ним рядом, но все равно был благодарен. Он сам понятия не имел, доберется благополучно с вокзала до общежития или умрет по дороге, хотя изучил карту города и автобусы, так что его можно было ночью поднять, и он смог бы назвать все возможные маршруты. В поезде ему не спалось. Он все время думал, сверля потолок плацкартного вагона взглядом. Пока за окном догорал закат, скрываясь за верхушками деревьев, Джисону резко захотелось умереть. Голова кружилась, кончики пальцев немели, а еще ужасно тошнило: от нервов и от голода. Еда, которую он собрал с собой, не лезла в горло. Да и спускаться на нижнюю полку, чтобы нормально поесть, не хотелось. Будет ли Минхо ему рад? Он говорил, что особых планов на день рождения не строил, но все равно, мало ли что Хан мог испортить. Он отправил ответное «спокойной ночи» с сердечками на сообщение старшего, стараясь ничем не выдать своей нервозности, и заблокировал телефон. Изводить себя все долгие пятнадцать часов дороги явно не входило в его планы, поэтому он просто старался убить все навязчивые мысли громкой музыкой и таблетками, и в итоге провалился в беспокойный сон.

***

Его разбудил голос проводницы, сообщающий, что через 30 минут они прибывают на конечную станцию и нужно просыпаться. Джисон свесил ноги с верхней полки и посмотрел в окно, за которым уже мелькали спальные районы. Значит, он проспал до утра. Что ж, это было не самой ужасной идеей, теперь голова не трещит так сильно, а мир вокруг не расплывается. — Так вот ты какой, город, где мне учиться через два года, — думает Джисон, выбравшись с вокзала и оглядываясь по сторонам. Здесь шумно. Очень шумно. Вокруг толпы людей, всюду машины. Хану хотелось закрыть уши руками и сбежать обратно, но он сделал над собой усилие и пошел к автобусной остановке через огромную площадь, которую конечно же венчал какой-то памятник (у Джисона правда не было сил его разглядывать сейчас). Дорога лежала через подземный переход, наполненный ароматами дешевого кофе 3 в 1 из супермаркета и жареных пирожков. К горлу снова подступила тошнота. Нашарив в кармане пачку с мятной жвачкой, Джисон вытащил, не глядя, две пластинки и закинул в рот, молясь, чтобы помогло. Дойдя до остановки, он еще раз сверился с картой: все так, как он и без нее помнил: нужен автобус номер 15. После десяти минут ожидания он наконец мог расслабиться, оказавшись на сидении в задней части салона, где не так много людей. Ехать до университета Минхо около часа, поэтому он включил один из своих плейлистов и направил взгляд в окно, стараясь уловить каждую деталь: низенькие двухэтажки, соседствующие с огромными небоскребами, стеклянные торговые центры, через окна которых видно абсолютно все, что происходит внутри, огромные мосты. И синее-синее море. Джисон никогда раньше не видел моря. Он видел только небольшую реку, которая текла через их крошечный город. Автобус выехал из тоннеля на первый мост, под которым расстилалась бухта. По обоим берегам у причалов стояли суда, неустанно работали портовые краны, загружая и выгружая многотонные контейнеры. Хан тут же прилип к окну и сделал пару фотографий, надеясь, что хоть какая-нибудь получилась не размытой из-за его трясущихся рук. Поездка по мосту была недолгой, вокруг снова замелькали жилые дома, и Джисон погрузился обратно в свои мысли. Интересно, когда он закончит университет, где он будет жить? В одном из этих домов? Они все еще будут с Минхо вместе? Купят ли они квартиру в новостройке, откуда будет открываться самый живописный вид или снимут угол у какой-нибудь старушки на окраине? Тревога начала нарастать. Преодолев второй и последний на своем пути мост, автобус оказался на острове, где и находился университет Минхо. До их встречи оставалось не больше получаса. Покинув салон, Джисон оказался лицом к лицу с воротами, ведущими к общежитиям. «Самое сложное уже позади», — успокаивал он себя. — «Осталось просто найти нужный корпус и позвонить маме Минхо». Корпус нашелся слишком быстро. — Джисон, ты нормально добрался? Выспался? Поел в дороге? — щебетала женщина в трубку. Желудок неприятно свело от упоминания еды. В последний раз он ел еще днем перед поездом: забежал в KFC, так что это даже нормальной едой нельзя было назвать. — Да, все в порядке, — врет он в итоге. — Я рада. Ты уже внутри общежития? — Еще нет, стою на улице, — отчитался Джисон, смотря на семиэтажное здание перед собой. — Я поняла. Заходи скорее внутрь, я сейчас скажу Минхо, чтобы он спустился. — Спасибо вам.

***

Джисон очень нервничает, даже больше, чем в поезде. Он правда увидит Минхо? Прямо вот сейчас увидит спустя долгие 1,5 месяца разлуки? Мир вокруг ощущается слишком нереальным. Снова кружится голова от голода и недосыпа. Кажется, ноги вот-вот перестанут его держать, и он рухнет на холодный пол перед постом охраны. В это же время ничего не подозревающий Минхо спускается в холл общежития по маминой просьбе. — Сына, мы с папой отправили тебе подарок ко дню рождения курьерской службой. Там молодой человек подъехал, сходи забери. Ничего необычного на первый взгляд для него не происходило. Пока он не вышел за пост охраны и не увидел своего парня. Живого. Из плоти и крови. Правда, бледного как смерть и еле стоящего на ногах. Минхо теряет дар речи. Он не спит? Джисон правда здесь? Что с ним случилось? — Сони… — все, что он может выдавить из себя, прежде чем сжимает его в крепких объятиях. — Как ты здесь оказался? — Сюрприз? — еле слышно отвечает он. — У меня слов цензурных нет, солнышко. Ты что, все это время был в сговоре с моей мамой? — тараторит Минхо. — Я должен был заподозрить неладное. Было бы странно, если она действительно что-то прислала курьером, когда почта под боком. — Ну на самом деле… Она правда передала тебе посылку через меня, так что распишитесь за нее вот здесь, — тихо смеется Джисон, указывая на свои губы. Минхо невольно фиксирует свой взгляд на них и сглатывает. — Так, нам нужно в мою комнату, я сейчас… за пропуском, и нас пустят. Подожди немного, — прерывает веселье Минхо и, смутившись, сбегает. Джисон наконец выдыхает, и все вокруг снова плывет. Он старается держаться из последних сил и облокачивается на ближайшую стену. Спустя пять минут Минхо записывает Хана в журнал посещений и, наконец, ведет в свою комнату. — Ты такой бледный, котёнок. У тебя все хорошо? — спрашивает старший, сжимая руку Джисона в своей, пока ведет его по коридорам общежития. — Только не убивай меня, пожалуйста. Я спал три часа и не ел со вчерашнего обеда. — Хан Джисон! Ты с ума меня свести хочешь? — взволнованно спрашивает Минхо, открывая дверь. Джисон выдавливает улыбку и ничего не отвечает. — Горе луковое, быстро садись на кровать. Моя ближе к двери. Минхо сам стягивает кеды со своего парня, забирает тяжелый рюкзак, отправляя его на пол рядом со шкафом. И, когда Джисон наконец позволяет себе расслабиться, коротко целует его в губы. — Остальное получишь после еды и хорошего сна, ясно тебе? — с наигранной строгостью уточняет старший. — А можно хотя бы в душ сейчас сходить? Чувствую себя отвратительно грязным после поезда, — спрашивает Джисон. — Можно, но… Ты точно сможешь стоять в своем любимом кипятке или мне сходить с тобой? Никаких пошлостей, обещаю, я правда переживаю. — Я справлюсь. Если что, позову. Джисон поднимается с кровати и демонстрирует Минхо, что в состоянии стоять. — Ну, смотри мне. Ли находит для него чистое полотенце и показывает, где что стоит в ванной. Как только Джисон скрывается за дверью, Минхо ставит греться чайник и готовит на скорую руку бутерброды. Он то и дело прислушивается к шуму воды, пытаясь понять, все ли нормально. Волнуется он зря. После душа Джисон чувствует себя так, как будто он заново родился. Даже аппетит слегка появляется, и бутерброды исчезают с тарелки за пять минут. — Лучше? — спрашивает старший, собирая посуду со стола. — Лучше, — заключает Джисон и откидывается на кровать. — Ты вообще насколько приехал? — кричит Минхо из ванной, намыливая тарелку. — Да я так, на пару дней всего. Вот сегодня, считай, 24. Завтра твой день рождения. А 27 обратно уже поеду. Билеты на утренний поезд взял. — Сумасшедший, — бурчит себе под нос Ли. — Что-что? — Люблю тебя, говорю. А остановился где? Минхо заканчивает с мытьем посуды и возвращается в комнату к Джисону. — У меня хостел забронирован, но я туда пока не ездил, — Хан показывает его название и расположение на карте. — Думал, к тебе сначала, а там как раз вечерком заселюсь. — Ты там жить не будешь. Я тебя на пушечный выстрел к тому району не подпущу, — резко отвечает Минхо. Еще не хватало, чтобы его любимый человек остановился в максимально неблагополучном месте и ночевал в комнате среди непонятных мужиков. Джисон посылает ему вопросительный взгляд, но ничего не говорит. — Давай сделаем так. Ты прямо сейчас поспишь в моей кровати, а я пока немного разгребу домашку и предупрежу соседа, что ты у нас? Заодно постараюсь решить вопрос с твоим проживанием, — спустя минуту говорит Минхо. — Если тебе так спокойнее, то пожалуйста. Только разбуди меня через пару часов. Если я проснусь ночью, я правда помру от больной головы и всех из этого вытекающих последствий. — Договорились. Минхо благодарит всех богов, что Чан все еще где-то вне общаги, и прижимается к губам Джисона. — Котёнок, я так по тебе скучал, ты не представляешь. — Очень даже представляю, — отвечает Хан, устраиваясь поудобнее в кровати. — Потому что я тоже. Спасибо за обед и за постель. — Да было бы за что. Вымотанный дорогой Джисон ожидаемо быстро засыпает. Минхо немного любуется умиротворенным выражением его лица, а затем выходит в коридор и звонит Чану, попутно молясь всем богам, пока слушает гудки. — Чан, ситуация SOS! — первое, что он говорит, не дав соседу и звука произнести. — Что случилось? Ты сжег нашу комнату? — интересуются на том конце. — Нет, но… В общем, ко мне приехал Джисон. — О мой бог, я познакомлюсь с твоей сладкой булочкой? — Да, но окажи мне услугу. По-братски прошу, переночуй сегодня где-нибудь не здесь, а. — Так вот оно что, ладно, развлекаетесь, кролики. Но не на моей половине комнаты. — И ещё… можно он остальные три дня тоже поживет с нами? Я сам договорюсь с охраной. Не хочу, чтобы он останавливался в каком-то хостеле с семью мужиками в комнате. Минхо передергивает, когда он снова думает об этом. — А что мне за это будет? — сразу спрашивает Чан. — Что угодно. — Хорошо, но точно должен мне будешь. И три ночи подряд у Хонджуна я точно оставаться не смогу, так что на поебаться у вас есть только сегодня. — Я понял, спасибо, — Минхо наконец выдыхает и перестает наворачивать круги по этажу. — Но я сегодня еще зайду за вещами в любом случае. И познакомиться. — Да ради бога. Выдохнув с облегчением, Ли садится за конспекты по английскому, но в голову совсем ничего не лезет. Джисон в его кровати, на расстоянии вытянутой руки, а он тут учебой занимается? Ненормальный какой-то. Он наспех дописывает заданные упражнения и аккуратно укладывается рядом со спящим парнем. Когда Джисон просыпается, Минхо все еще рядом с ним залипает в свой телефон. — Сколько времени? — сонно спрашивает Хан. — Сейчас шесть. Ты проспал где-то часа три, точно не хочешь еще? — Не знаю… — рассеянно отвечает он и сгребает Минхо в объятия. — Что там с хостелом? — Ты остаешься тут. На все три дня. С Чаном я уже договорился. — Но ты же говорил у вас все строго с пропускным режимом? — Я все решу, не беспокойся. А еще Чан сегодня дома не ночует, — говорит Минхо и прикусывает мочку уха Джисона, намекая на то, в какое русло движутся планы на вечер, — так что я надеюсь, у тебя с собой есть презервативы. Хан смущенно размыкает объятия и ругает себя за то, что именно об этом он не подумал. Возможно, случайно делает это вслух. — За тебя об этом подумала моя мама, — неловко смеется Минхо, показывая пачку японских из посылки, которую разобрал, пока Джисон спал. — Стыд-то какой, — вздыхает Хан. — Ты типа думаешь, они не знают, что мы спим друг с другом? — Нет, я так не думаю. Но и не хотелось бы получать прямых намеков на это. Минхо решает не упоминать, что это именно он около месяца назад просил маму купить им хороших презервативов, когда она поедет в очередную командировку по работе. Щеки Джисона слегка краснеют. Он выглядит великолепно в лучах закатного солнца на белой постели. На ЕГО белой постели. Минхо изо всех сил сдерживает себя, чтобы не начать воплощать планы на ночь в жизнь прямо в этот момент. Он все еще помнит о том, что Чан должен зайти с минуты на минуту, и не хочет, чтобы первая встреча с Джисоном произошла в интимный момент. Прямо как получилось с его мамой. Плохая тенденция. — Сонни, нам нужно вставать. Скоро придет мой сосед, он очень хотел с тобой познакомиться. Так что, возможно, ты хочешь сходить умыться и причесаться? — Намекаешь на то, что я плохо выгляжу сейчас? — в шутку обижается Джисон и легонько ударяет Минхо по груди. — Ты всегда великолепно выглядишь, но я должен был тебя предупредить. Чан действительно появился на пороге комнаты очень скоро, о чем он известил, провернув несколько раз ключи в замке туда-обратно. — Привет. Я ничего не прервал? — спрашивает он, подмигнув Минхо. — А ты так хотел присоединиться? Ну что ж ты сразу не сказал, мы б тебя с радостью пригласили в нашу постель, правда, Сонни? Хан моментально покраснел и натянул плед по самые уши. Ему начало казаться, что Минхо родился с одной-единственной целью: свести Джисона могилу любыми способами. — Не боись, на тебя не претендую, — тут же сказал Чан спрятавшемуся в кровати парню. — Будем знакомиться? Я тортик принес. В качестве доказательства Бан поднял руку с коробкой и поставил ее на стол. Джисон неловко улыбнулся и спрятался за широкую спину Минхо. — Не обращай внимания, солнышко, это просто Чан, он всегда такой. Да чего я тебе рассказываю, твой Чанбин ничем не лучше. — И правда, — отвечает Джисон. Они должны поладить с Чаном в таком случае. Ну, рано или поздно. Во время чаепития Хан немного расслабляется и узнаёт, что Бан учится на втором курсе программной инженерии и, если что, может помочь в подготовке к ЕГЭ. — Репетитор из меня, конечно, так себе. Денег не беру, но и объяснить прямо все не смогу. Все-таки год прошел с моих экзаменов. Много что поменялось в заданиях, да и просто забылось, — говорит ему Чан. Но Джисону любая помощь была важна и нужна. Так что он сразу сохраняет номер и обещает написать, если возникнут вопросы по его части. — Ну, Минхо, с наступающим днем рождения, торт доедайте сами, — говорит Чан, когда на улице совсем стемнело. — Я побежал, вернусь завтра после обеда. Минхо, не забудь сигареты охране отдать. — Я помню, сейчас спущусь. Ли открывает шкаф у входной двери, выуживает с верхней полки несколько пачек и, сказав Джисону, что сейчас вернется, спускается на первый этаж к охраннику общежития. Выслушав стандартный набор второсортных шуток от мужчины, он обменивает сигареты на свой пропуск и предупреждает, что это на три дня. Когда Минхо возвращается в комнату, Джисон нервно сглатывает. Их никто и ничто больше не отвлекает. Значит, скоро они займутся любовью во второй раз в жизни. Прошло полтора месяца с первого, и Хан стал немного смелее по части интимных вопросов, даже купил свою первую игрушку — небольшой силиконовый член. Но одно дело холодный неодушевленный предмет, которым он время от времени баловался и убирал обратно в комод, а совсем другое — его парень, живой и горячий. — Покажешь, как сильно ты по мне скучал? — шепчет Минхо, слегка задевая губами ушную раковину Джисона. От одного невинного вопроса по телу Хана уже пробегают первые мурашки. Он не ожидает, что холодные руки старшего тут же окажутся под толстовкой на его голой спине, и вздрагивает. Минхо сокращает расстояние между ними и впивается отчаянным поцелуем в родные губы, стараясь вложить в него все накопленные за время разлуки чувства, которые он не мог выплеснуть во время телефонных разговоров. Они целуются продолжительное время. Джисон, перебравшись на колени старшего, чувствует, как их полувозбужденные члены соприкасаются через несколько слоев ткани, требуя внимания к себе. — Хани, скажи, у тебя это единственные штаны с собой? — интересуется Минхо, явно что-то задумав. — Не одни. А к чему вопро… Джисон не успевает договорить, потому что Ли, услышав нужную ему информацию, меняет их местами. Теперь Хан полностью лежит на кровати, а Минхо сидит на его бедрах. Вернув зрительный контакт, он начинает медленно двигаться вперед-назад, создавая необходимое трение между их членами, все еще находящимися под одеждой. Поймав темп, Джисон тоже старается двигать тазом и, приподнявшись на локтях, тянется за поцелуем. До него доходит, зачем Минхо это спросил, только когда они оба обильно кончают в трусы. — Решил попробовать что-то новое, — говорит старший, стягивая с Джисона серые спортивные штаны вместе с трусами, на которых уже появилось характерное пятно. Хан опасливо смотрит в окно, заметив, что шторы не были закрыты, а напротив довольно близко располагалось соседнее общежитие. — Да кому мы нужны, Сони. Да и темно уже, нас в комнате без света никто не увидит, — говорит Минхо. — Но на второй раунд я хочу включить гирлянду, чтобы мне тебя было видно. Так что окна он все же зашторивает перед тем, как пойти в душ. Идут они по отдельности, решая пока не экспериментировать с сексом в ванной, особенно общажной, Минхо иногда в ней один поскальзывается, а тут — вдвоем. Случайно убиться можно в порыве страсти — вот уж точно премию Дарвина будет за что выдать. Жаль, что Джисон ее в список своих индивидуальных достижений для поступления в универ включить не сможет. Хан вызывается пойти первым, по пути захватывая из своего рюкзака чистое нижнее белье, пряча под ним небольшой пакет, пока Минхо занят распутыванием гирлянды. Уже находясь в ванной, он вытаскивает из целлофана смазку и анальную пробку. Джисон долго думал, что можно подарить своему парню на день рождения и не придумал ничего лучше, чем подарить… себя. Если это так вообще можно назвать. Он не знал, что практичного можно купить студенту-первокурснику, а тут как бы и Минхо можно удивить, и себе приятное сделать. Ополоснувшись под кипятком, он облокачивается на кафельную стену и аккуратно растягивает себя, готовя для небольшой пробки. Хорошо, что это не первая его игрушка, так что дело идет довольно быстро. Справившись с первой частью плана, он натягивает трусы и, делая вид, что все нормально и в его заднице определенно ничего нет, возвращается в кровать. Благо, Минхо не обращает внимания его на странное перемещение по комнате и просто молча идет в душ. Пока он смывает с себя последствия прошедшего получаса, Джисон лежит в его постели и думает. Ситуация прямо один в один, как на его день рождения. Во-первых, потому что день рождения самого Минхо — меньше, чем через час, а во-вторых, они давно не виделись, поэтому второй раз будет скорее как первый. Только с одним нюансом. Хоть Джисон и был довольно стеснительным по жизни, а тема секса в их отношениях была поводом для его краснеющих щек, этот самый нюанс, как ни странно, добавлял немного уверенности. Джисону не терпелось поскорее увидеть реакцию своего парня. Минхо возвращается в комнату с влажными волосами, зачесывая назад прилипшую ко лбу челку. — Какой же ты красивый, — не задумываясь, говорит Хан. И ведь совсем не врет, не приукрашивает. Так оно и есть. — От самого красивого в мире парня слышу, — отвечает Минхо, опускаясь на кровать. — Готов ко второму раунду? Джисон ухмыляется и притягивает старшего для поцелуя, сразу беря инициативу в свои руки и проникая языком в его рот. Комната наполняется короткими вздохами и причмокиваниями. Поцелуи совсем не такие, как были днем, они горячие, развязные. Оба не могут оторваться от губ друг друга очень долго; что-что, а целоваться Минхо Хана научил прекрасно. Когда его губы переходят на шею Джисона, тот тихо стонет и наклоняет голову вбок, открывая больше пространства для поцелуев. Прелюдия затягивается, но они никуда и не торопятся. Язык Минхо выводит причудливые узоры на голой груди, пока Джисон всеми пальцами вцепляется в спину старшего. Следы от ногтей точно останутся. Минхо подцепляет резинку трусов Джисона и, не получив видимого сопротивления, стягивает их до конца. Джисон только помогает ему и разводит колени, подтягивая их к груди, чтобы Ли точно обратил внимание на его подарок. Терпеть уже не было сил. — Сони, это то, о чем я думаю? — спрашивает Минхо, замечая между оголенных ягодиц аккуратный кристаллик в виде розового сердечка. — Смотря, о чем ты думаешь, — кокетливо отвечает он. Минхо не утруждает себя ответом и тянет пробку за основание, смотря на то, как стенки сжимаются вокруг пустоты. — Лишаешь меня удовольствия тебя растянуть пальцами? — говорит он, явно шутя. — Ты все еще можешь. Мне казалось, твой член явно больше нее. — Могу тебе напомнить о его размерах. С этими словами Минхо избавляет себя от нижнего белья одной рукой, а второй — снова вгоняет в Джисона пробку, слегка двигая ей вперед-назад. Он старается найти нужный угол, чтобы попасть ей по простате. И, когда ему это удается, Хан неожиданно для самого себя громко стонет. — Минхо, я хочу твои пальцы… Пожалуйста? — хнычет он, когда пробка снова попадает по комочку нервов. — Это вопрос? Сони, ты не уверен? — Минхо лишь улыбается уголком рта. Он хочет заставить Хана умолять. — Минхо, пожалуйста, пальцы! — Ты так хорошо просишь, моя радость. Неужели игрушки тебе уже недостаточно? — Ли хочет поиграть. Но Джисону сегодня не до игр. — Она будет со мной всегда, а ты — нет, так что хочу тебя прямо сейчас. Ли последний раз толкает пробку вперед и вынимает, тут же заменяя ее своими пальцами. Они совсем немного длиннее, чем силиконовая игрушка, но проникают под другим углом, что заставляет член Джисона дернуться в нетерпении. — Хо, думаю, я готов. Если продолжишь трахать меня пальцами, я кончу прямо так. Я слишком долго ждал нашей встречи, — спустя невозможно длинные и вместе с тем прекрасные пять минут растяжки говорит Хан. — Понимаю и не осуждаю, — хихикает Минхо. Он вынимает пальцы и раскатывает презерватив по своему члену. Приставляет головку к колечку мышц Джисона и медленно входит. К своему удивлению, он не встречает сильного сопротивления. — Часто балуешься пробкой? — спрашивает Ли, отвлекая Джисона от возможных неприятных ощущений. — Сегодня — первый раз, мой подарок тебе на день рождения. Но у меня дома еще есть один резиновый друг, — отвечает Хан. — Солнце, стоило мне уехать и ты уже ограбил единственный в городе секс-шоп? — Эй, это были мои честно заработанные карманные деньги! — Верю-верю. Минхо проникает до конца и начинает медленно двигаться вперед-назад, попутно целуя каждый сантиметр голой кожи Джисона и оставляя засосы, которые завтра придется замазывать тональным кремом. — Мин, а можем мы… поменяться местами? — вдруг спрашивает Хан. — Конечно. Как ты хочешь? — Хочу объездить тебя. — Вот чем я тебя заслужил, — выдыхает Минхо, переворачивая их так, чтобы Джисон оказался сверху. — Справишься сам? Хан угукает и медленно опускается на член старшего, опираясь руками на его бедра, пока Минхо придерживает его за талию. Они снова наращивают темп, комната наполняется звуками шлепков двух разгоряченных тел и рванными вздохами. В этой позе член старшего попадает точно по простате Джисона, и тот больше не может не стонать в голос, совсем не стесняясь того, что его слышно за тонкими стенами общежития. Хан кончает первым, сжимая в себе член и изливаясь на живот и грудь Минхо. Они оба тяжело дышат. Джисон падает без сил на кровать рядом с Ли, пока тот вслепую шарит рукой в тумбочке в поисках салфеток. Он вытирает сперму с них обоих и отправляет использованные — в мусорку вместе с презервативом. Вернувшись в постель, он покрывает лицо полусонного после мощного оргазма Хана десятком мелких поцелуев. — Я тебя люблю, — выдыхает Минхо ему на ухо. — Я тебя тоже, — заплетающимся языком отвечает Хан. — Больше жизни. Он прикидывает в уме сколько времени могло пройти с того момента, как они начали заниматься сексом, и добавляет: — Кажется, с днем рождения тебя. У нас появилась традиция встречать праздники сексом? — Очень хорошая традиция, я считаю, — говорит Минхо, накрывая их одеялом. — На Новый год повторим. Когда комната погружается в комфортную для них тишину, Ли щелкает выключателем на гирлянде, погружая все во тьму. — Ощущаешь себя взрослым? — вдруг спрашивает Джисон. — Говоришь так, как будто мне не восемнадцать, а тридцать исполнилось, — ворчит Минхо. — На самом деле, я в принципе не осознаю, что такое взрослость. Вот я вроде живу в другом городе, но все еще на деньги родителей. Учусь в университете, но все еще не знаю, что буду делать со своей жизнью дальше. Звоню маме, когда собираюсь постирать вещи в машинке и не знаю, на каком именно режиме это делать. Ну и подобное. — Тогда мы, наверное, все еще в одном ментальном возрасте, — констатирует Хан. — Переживаешь из-за того, что я стал совершеннолетним? — Не знаю, — честно отвечает Джисон. — Я вообще много, о чем переживаю, и одновременно не переживаю совсем. Понятия не имею, как работает мой мозг в такие моменты. — Тя-же-ло, — тянет Минхо. — Но мы со всем справимся. Я всегда рядом и готов выслушать абсолютно все, что рождается у тебя в голове. — Спасибо, Хо, — звучит уже еле слышно, потому что вымотанный поездкой, праздничным сексом и своими тревожными мыслями Джисон засыпает на плече старшего. — Спокойной ночи, солнышко, — последнее, что говорит Ли перед тем, как оставить поцелуй на лбу Джисона и тоже провалиться в сон.

***

Проснуться утром в объятиях Минхо было несбыточной мечтой Джисона еще две недели назад, и вот, он здесь. Смотрит, как Ли сладко сопит, спрятав лицо в сгибе локтя. Хан проснулся еще в восемь утра, почувствовав, что выспался (или просто потому, что привык рано вставать в школу каждый день). Ему не хотелось будить Минхо, тот явно не высыпался из-за постоянных ранних пар и количества домашнего задания. Минхо, словно почувствовав, что на него смотрят, приоткрыл один глаз. — Сколько время? — неразборчиво пробубнил он в подушку, из-за чего Хан не сразу понял, что от него хотят. — Время? 9:21. — Почему ты не спишь? Мне казалось, вчера ты был готов проспать целую вечность. — Выспался, наверное. — Тебе лучше? — Ты о моем физическом состоянии или моральном? — интересуется Джисон. — В любом случае — да. Когда я рядом с тобой, мне всегда хорошо. — Тогда меня можно запатентовать как лекарство от всех болезней? Надо попробовать воду заряжать. — Дурак. Джисон пытается отвернуться от Минхо, но край кровати неожиданно оказывается ближе, чем он думал. Благо с той стороны нет никакой мебели с острыми углами, так что Хан отделывается только легким испугом и ушибленным локтем. — И почему я даже не удивлен? — спрашивает Ли и, убедившись, что ничего серьезного с его парнем не произошло, идет умываться. Они завтракают вчерашним тортом и обсуждают планы на ближайшие дни. Минхо предлагает сегодня съездить посмотреть город, точнее, что они успеют в его центре за день. А завтра у него пары, так что Джисону придется до обеда чем-то себя развлекать самому, а после — экскурсия по довольно большой территории университетского кампуса. Уже в автобусе Хан снова прилипает к окну. Благо людей внутри немного, поэтому он может спокойно, не стесняясь, снимать все, что видит, на телефон. Он старается запомнить, записать себе на подкорку каждый звук, каждую картинку, каждый запах, чтобы дома представлять, что он здесь, а не в своей крохотной квартире в глуши, где ему жить еще два года (в лучшем случае). В воздухе пахнет морем. А оно само — плещется под массивным вантовым мостом. Джисон не может оторвать взгляд от темной воды, как будто кто-то в ней заманивает его в свои сети. Чувствовал ли Минхо то же самое, когда приехал сюда в сентябре? Они оба выросли в городе, который находился слишком далеко от моря, чтобы ездить к нему даже летом, когда у родителей отпуск, а в школе — каникулы. — Мы спустимся к морю сегодня, — вырывает его обратно в реальность голос Минхо. — Правда? — Да, море здесь повсюду, так что до него совсем не трудно добраться. И знаешь, чем дольше я здесь живу, тем больше я в нем нуждаюсь, — делится откровением Ли. — Так странно, нуждаться в чем-то неодушевленном, как в живом человеке. Автобус подъезжает к конечной точке в самом сердце города и уже с остановки открывается потрясающий вид: дорога уходит вниз к большой площади, за которой — снова море. И правда, оно здесь везде. Но Минхо ведет его не в сторону площади. Они переходят дорогу и, петляя по маленьким улочкам, спускаются к набережной. Джисону не терпится скорее подойти к воде, и Ли не может ему отказать. Лишь предупреждает, что уже не лето, и вода скорее всего — холодная. И он оказывается прав. Хан успевает только погрузить ладошки с растопыренными пальцами в, на удивление, спокойное море и тут же одёргивает их с криком. — Хо, она ледяная! — Утолил свой интерес? — Ага. Надо будет сюда летом отдыхать приехать на море, — рассуждает Джисон, пока они прогуливаются по недавно отремонтированной набережной. — Вот ты как раз с экзаменами закончишь к июлю, и можно будет купаться каждый день. — Ага, знаешь тут сколько таких, в самый сезон все на голове друг у друга купаются в грязной воде. Надо вглубь региона ехать. В города поменьше. Мне уже местные одногруппники рассказали куда именно. Так что, может, даже получится отдохнуть с палаткой у моря. Джисон воодушевляется — появился повод дожить до следующего лета. Не то, чтобы он не собирался, но когда есть конкретная и вполне достижимая цель, то и жить намного легче. — Минхо, а тут есть где-нибудь сувенирный магазин поблизости? Я обещал маме и друзьям привезти что-нибудь. — Да тут они на каждом шагу обычно, хотя сейчас уже не сезон, так что нам нужно вернуться обратно в начало набережной, я видел там один ларек. Можно попробовать найти что-нибудь дешевле, чем в магазинах. Джисон в итоге выбирает несколько магнитиков с изображением мостов и моря. Они уже собираются уходить, но его взгляд цепляет небольшая стойка с браслетами. Все — с небольшими деревянными подвесками. Хан покупает два одинаковых: с морскими звездами на тонкой красной нити и сразу надевает один на руку Минхо, а второй — на свою. — С днем рождения, Мин, — говорит он, добавляя, чтобы продавщица не услышала, одними губами «люблю тебя». — Спасибо, — Минхо еле сдерживает себя от поцелуя в людном месте, поэтому быстро уводит Джисона в тень ближайшего здания и быстро целует в губы. — Я тоже тебя люблю, моя маленькая звёздочка. Джисон очаровательно смущается. По крайней мере, Минхо очень хочет верить, что его щеки красные именно от смущения, а не от прохладного воздуха. Ли предлагает выбрать, где они будут обедать, потому что в центре так много хороших мест, что за три дня все не обойти даже при всем желании. Желудок точно не выдержит такого количества еды. В итоге Джисон выбирает маленькую итальянскую пиццерию на главной улице. В будний день здесь не так много людей, даже в обеденное время, поэтому они в комфортной тишине располагаются на втором этаже, где за соседними столиками — никого. Минхо настаивает на том, что платит он, потому что сегодня — его день рождения, а значит, он и проставляется. Даже после того, как Джисон напоминает ему, что полтора месяца назад, на его собственный день рождения, Ли тоже платил за двоих, тот остается непоколебим. — У них божественный лимонад, — говорит Минхо, пролистывая меню до нужной страницы. — Давай возьмем литр на двоих? — Давай, я все равно могу листать меню еще несколько часов, так что полностью положусь на твой выбор. Минхо его понимает. Когда они в первые дни учебы собрались с одногруппниками отметить начало первого курса и познакомиться ближе в неформальной обстановке, некоторые из них, приехавшие из маленьких городов, долго листали меню, просто потому что у них даже в самых дорогих ресторанах такого выбора нет. Глаза разбегались от ярких картинок с необычными названиями блюд, хотелось попробовать все и сразу. А когда дело дошло до барной карты, пришлось сдаться и брать на вкус местных ребят в их компании, чтобы никого слишком не задерживать. В итоге они заказывают пиццу с копченостями, одну на двоих, и пасту: с курицей и грибами для Минхо и с морепродуктами для Джисона. Выбор кому что — чисто символический, оба все равно будут есть из тарелки напротив. А на десерт — мороженое, даже несмотря на довольно прохладную ветреную погоду. После плотного обеда Минхо предлагает Джисону «прогулять еду» и подняться на самую высокую точку города с большой видовой площадкой. — Если бы я знал, что ты приедешь, то составил бы нам хороший экскурсионный маршрут на один день заранее. Правда, я сам пока мало где был, но, что вспомню сейчас по дороге, постараюсь показать. — Можешь не париться сильно, я к тебе приехал, а не к городу, еще успею насмотреться потом, — отвечает Джисон, слегка сжимая руку Минхо, пока они поднимаются вдоль дороги. — Мы могли все три дня пролежать в твоей комнате, я бы ничего против не сказал. — Ну уж нет, ты такие деньги за билет заплатил, я должен тебе показать город! Не привыкшие к сильным перепадам высоты после своего родного плоского города оба, изрядно запыхавшись, с трудом доползают до нужной площадки и падают на ближайшую лавочку. — Воды? — спрашивает Минхо, когда достает из рюкзака бутылку. — Пистолет, — хриплым голосом отвечает Джисон, но бутылку берет. — Как ты здесь живешь? А как я тут буду жить? Я же не люблю физкультуру. Я умру, Минхо. Точно умру на первом же подъеме. — Не будь настолько драматичным, ты привыкнешь. Я пока в процессе привыкания. Ближе к декабрю обязательно поделюсь успехами. Они сидят какое-то время, и, только когда дыхание полностью выравнивается, а ноги — перестают гудеть, подходят к краю площадки. — Здесь очень красивые закаты, но, боюсь, мы не просидим тут два часа в его ожидании, хотя бы потому что замерзнем. Так что предлагаю сейчас пофотографироваться и спуститься до ближайшего супермаркета, взять что-нибудь из еды на два дня. — Как пожелаешь, солнышко. Они делают несколько совместных фото на фоне известного во всей стране моста. Джисон немного достает Минхо расспросами из разряда «а это что за здание?», на что получает вполне логичное: «Джисон, я живу здесь чуть больше месяца, знаю ненамного больше твоего». Но в какой стороне находится университетский кампус, а в какой — их родной город — все же показывает. Они спускаются на другую сторону сопки, чтобы, как и планировалось, зайти в магазин, но Хан замечает KFC и, несмотря на уговоры Минхо потерпеть до нормальной еды, заходит туда. — Мин, я никогда не был в KFC, мне необходимо все попробовать прямо сейчас, — ноет Хан и выбирает на экране терминала все, что видит: стрипсы, ножки, крылышки, картошку, газировку и салат. Правда потом, обратив внимание на то, сколько это все будет стоить, уменьшает заказ до острых стрипсов и деревенской картошки. — Я бы мог за тебя заплатить, — говорит Минхо, когда они выходят на улицу. — Попробовал бы все, как и хотел. — Ты и так уже потратился сегодня, хотя это твой день рождения, а не мой. Я не собираюсь тебя совсем объедать, — возражает ему Джисон. Но Минхо все равно платит за его газировку и шоколадку в супермаркете. — Чуть-чуть меня объесть все же можно. Когда они выходят из магазина, солнце клонится к горизонту. И волею случая они встречают закат как раз на одном из мостов. Джисон жалеет, что зажат в толпе студентов, возвращающихся в общежития после длинного дня, и он не может сфотографировать эту красоту. Остается только запечатлеть ее у себя в голове. Правда у этой ситуации все-таки есть свои плюсы, он всем телом прижат к Минхо, и никто не может им помешать. Когда они возвращаются в комнату, Чана все еще нет. Уставший за день Джисон скидывает куртку на пол следом за кедами и падает на кровать, пока Минхо быстро распихивает купленные продукты по полкам маленького холодильника и шкафчиков. — Как думаешь, успеем кое-что, пока Чан не вернется? — спрашивает Ли, наклоняясь над парнем. — Смотря, что ты имеешь в виду, — Джисон встречается с ним взглядом и ухмыляется. Минхо воспринимает это как сигнал к действию и расстегивает ширинку на джинсах Хана. Вчера они слишком быстро перешли к сексу с проникновением, потому что Ли просто сошел с ума от вида его невинного до недавних пор Хани с пробкой в заднице, так что сейчас хотелось получить свой подарок в виде быстрого отсоса. — Подожди! Минхо тут же замирает, успев стянуть с Джисона штаны лишь на половину. — Что-то не так? Ты не хочешь? — обеспокоенно спрашивает он, убирая руки. — Нет-нет, все так. Просто… знаешь, я тут подумал, — Джисон не знает, как это сказать вслух, его вчерашняя уверенность растерялась в миг. — Все в порядке, солнце. Ты можешь сказать мне что угодно. Хан собирается с духом и на одном дыхании выдает: — Можноясамсделаютебеминет? — Что? Тебе нужно говорить медленнее, чтобы я понял. О, Минхо, конечно, все и так понял, но не мог упустить возможности смутить Джисона лишний раз. Он так очаровательно краснел. — Можно я сделаю тебе минет? — повторяет Хан разборчивее и прячет лицо в ладошках. — Ну, если ты так настаиваешь, то я просто не могу отказаться от такого прекрасного предложения. Ли натягивает штаны Джисона обратно и меняет их местами. Картина, которая открывается перед ним, на первый взгляд схожа со вчерашней ночью, когда до безумия горячий Хан скакал на его широких бедрах, пока по его шее стекали струйки пота, а на боках оставались следы от крепкой хватки Минхо. Только сегодня назвать Джисона горячим у него язык не поворачивается. Милый, очаровательный, чудесный — да. — Не переживай, я буду тебя направлять. Если потребуется, мы сразу же остановимся. Приободренный этими словами Хан стягивает штаны с Ли вместе с бельем. Он все еще волнуется перед очередным первым разом и одновременно с этим желает быстрее приступить к делу. Он мысленно возвращается в свой день рождения и старается повторять за Минхо, делающим минет в его красочных воспоминаниях. И, судя по коротким резким вздохам, срывающимся с губ парня, ученик из него выходит способным. — Не пытайся пока брать больше, чем можешь. Ты научишься, но позже. У нас будет еще много времени для этого, — говорит Ли, когда Джисон закашливается, и мягко опускает руку на его голову. Пока они заняты друг другом, мысль о том, что Чан может вернуться буквально в любую минуту, выскальзывает из мыслей обоих и очень зря. Как раз в тот момент, когда Джисон ускоряет движения, стараясь довести Минхо до разрядки, ключ в замке поворачивается несколько раз. Испуганный Хан снова закашливается, а Минхо с Чаном, стоящим в дверях, синхронно выдают одно-единственное «блять». — Друг, когда я говорил, что на потрахаться у вас одна ночь, я не имел в виду 24 часа, — говорит Бан, когда смущенный до смерти Хан торчит в ванной больше 20 минут и отказывается выходить. — Так что вот это — полностью твоя вина. — Да знаю я, но не смог удержаться, — пристыженно отвечает Минхо и стучит в дверь ванны. — Солнышко, выходи, пожалуйста. Или дай мне зайти. — Джисон, знай, что я тебя не осуждаю! — ободряюще кричит Чан. — Как будто мне от этого легче, — бурчит Хан, смотря на себя в зеркало. Когда Джисон, переборов себя, возвращается обратно в комнату, он все еще ужасно красный и не может смотреть Чану в глаза. Тот в свою очередь любезно отодвигает стулья и жестом предлагает парочке влюбленных голубков сесть за стол. Чай с пожаренными им за те 30 минут, что Хан пытался прийти в себя, тостами и едой из KFC пьют некоторое время молча. Пауза становится слишком напряженной, и воздух в комнате можно резать ножом. Поэтому Чан, стараясь разрядить напряженную атмосферу, не находит ничего лучше, чем выдать: — Хотите анекдот? Он не дожидается положительного ответа и сразу продолжает: — Что общего между подгоревшим хлебом, беременной женщиной и утопленником? — О нет, я его знаю, не надо! — кричит Минхо, выплюнув чай обратно в кружку. — Он его постоянно рассказывает. У Джисона в этот момент происходят сложные мыслительные процессы, и он со всей серьезностью спрашивает: — А что общего-то? — Не успели вовремя вытащить! — Чан смеется так сильно, как будто это самое смешное, что он слышал за всю свою жизнь. — Ааа, я понял, — все еще задумчиво тянет Хан, как будто и не понял вовсе. — Боже, Джисон, ты — самое прелестное создание, с которым я только мог познакомиться, — воркует Чан. — Если бы Минхо мне позволил, я бы тебя усыновил. Минхо просовывает руку между спинкой стула и тонкой талией Хана и притягивает к себе со словами: — Да, он у меня такой. Джисону совсем непривычно, что при ком-то они могут не прятать свои отношения и спокойно обниматься. Потому что Минхо хоть и был знаком с его друзьями, но при них они никогда свои чувства открыто не проявляли. Ну, кроме приторно сладких прозвищ. Спать ложатся без происшествий, после такого насыщенного дня Хан практически мгновенно отключается, стоит только голове коснуться подушки. Поэтому, убедившись, что тот крепко спит, Минхо выскальзывает из-под одеяла, и они вдвоем с Чаном идут на пожарную лестницу. Чан закуривает, но Ли не предлагает. Уже знает, что тот откажется, да и правильно сделает. Нечего себя с самого первого курса травить. — Ты прости за сегодня, — еще раз извиняется Минхо. — Когда он рядом, я правда не могу держать себя в руках. Я его так давно не видел, скучал безумно. Он опирается спиной на перила и ежится от холодного ветра. — Да я все понимаю. Вы такие сладкие, с ума сойти можно. Не представляю, как можно было не заметить, что за тобой в школе хвостиком такая прелесть ходит. — Ну, я вот как-то не замечал первое время. У меня же до него парней не было никогда. Так, пара не особо серьезных отношений с девушками. А теперь не знаю, что будет, если мы вдруг расстанемся. — Чего это ты? У вас же все хорошо сейчас, — удивляется Чан. — Не знаю. Мне кажется, я делаю для него недостаточно. Он вон, в другой регион приехал. Один в поезде. В первый раз в жизни. И все ради меня. А я что? — Эй, Мин, не принижай себя. Мы все показываем нашу любовь по-разному, да и у вас только конфетно-букетный период, считай. Еще успеешь наверстать. А он сюда переедет, так вообще сказка начнется, — поддерживает его Чан, как может. — Спасибо. Мне правда нужно было это услышать от кого-то, кто не я. — Да было бы за что.

***

Утром Джисон просыпается не так, как ожидал. В комнате было довольно светло, значит, он проспал дольше обычного. Вместо Минхо рядом было пустое и уже холодное место, значит, ушел он давно. Хан с недовольным бурчанием переворачивается на другой бок и встречается взглядом с Чаном, сидящим на своей кровати с какой-то книгой. — Доброе утро, — говорит он. — Минхо ушел на пары еще два часа назад, если это то, о чем ты хотел знать. — О, спасибо. Точно, у его парня вообще-то была учеба, а не каникулы. Пропустил ли он вчера пары из-за прогулки по городу? Хан надеялся, что нет. Не хотелось бы, чтобы возникли потом какие-то проблемы с преподавателями из-за прогулов. — Джи, там завтрак в холодильнике, я взял тебе сэндвичей из автомата. Надеюсь, ты такое ешь. — Не стоило, правда. — Я от чистого сердца, давай-давай, умывайся и завтракай. Джисон берет с тумбочки телефон и видит несколько сообщений от Ли, отправленных в восемь утра. Минхо: Доброе утро, солнышко❤ Я убежал на пары, не скучай без меня Вернусь к двум и пойдем на экскурсию по окрестностям И еще несколько от Чанбина и Сынмина в их общей беседе: они интересуются в порядке ли он, потому что Джисон не отписывался больше суток. Шутки о том, что его продали на органы в другую страну уже тут как тут. Хан сразу извиняется за то, что пропал и коротко пересказывает вчерашний день и знакомство с Чаном, опуская подробности своей интимной жизни. Не хватало, чтобы его собственные друзья обрели еще один повод для стёба над ним.

***

Минхо, как и обещал, возвращается к двум и ведет Джисона гулять по кампусу. Первым делом они доходят до главного учебного корпуса — красивого высокого здания со стеклянным фасадом. — Внутрь ты пока, увы, зайти не сможешь, потому что без пропуска не пустят — говорит Минхо, когда они подходят к нему вплотную. — Посмотришь, когда поступишь. Там дальше — мой учебный корпус, но смысла идти до туда я не вижу по той же причине. Отвернувшись от главного здания, они спускаются по аллее к длинной набережной. Погода стоит довольно теплая, поэтому людей довольно много. В основном, семьи с детьми, приехавшие погулять вдали от шумной части города. Минхо приводит Джисона на пирс. Катера здесь швартуются очень редко, так что используют его, в основном, рыбаки в летнее время и любители острых ощущений от прыжков в воду. Чем холоднее становится, тем меньше здесь людей. И Ли очень это нравилось. — Я вчера говорил тебе, что море здесь везде, — говорит Минхо, подводя Хана к краю, под которым плещется темное осеннее море. — Я сюда часто прихожу просто постоять, привести мысли в порядок. — Бесплатная психотерапия? — Что-то вроде того. На самом деле, и правда помогает. Особенно по ночам, когда никого нет. Приходишь сюда, садишься на край и слышишь только море. Днем атмосфера совсем другая. — Смотри жопу только не отморозь, — вполне резонно говорит Джисон. — Плиты уже ледяные. — Хорошо, моя радость, ради тебя буду сидеть на корточках. Минхо предлагает сфотографировать Джисона на фоне моря, и тот сразу же садится на пирс в позе лотоса, вскинув руки вверх. И кто тут еще про «не сидеть на холодном» говорил? Ли делает несколько фотографий из разряда «отправить маме и запостить в соцсетях» и еще десяток с разных странных ракурсов, чтобы оставить только у себя в галерее, чтобы смотреть на них время от времени, когда Хан уедет обратно домой. Это случится уже завтра утром. Время текло неумолимо быстро. — Иногда я так невыносимо скучаю по тебе, что мне физически больно от этого — признается Минхо, когда они вечером лежат в обнимку после плотного ужина. — Спасибо, что приехал. Это лучший подарок на день рождения за все мои 18 лет. Он нежно целует Джисона, удобно устроившегося у него на груди, в висок. И если бы Хан умел, он бы точно сейчас замурчал изо всех сил. — Я тоже по тебе очень скучаю. Каждый день, — выдыхает он, сильнее прижимаясь к Минхо. Они замолкают на какое-то время, пока Джисон вдруг не спрашивает: — Ты не жалеешь, что согласился со мной встречаться? Тебе бы не было так больно сейчас. — Джисон, — предупреждающе начинает Минхо. — Я. Люблю. Тебя. Даже если мне больно, даже если я могу видеть тебя теперь только раз в несколько месяцев, я никогда не пожалею о своем решении. Ты самый замечательный человек. Самый милый. Самый красивый. Я просто не представляю свою жизнь без тебя. Я буду тебе это повторять столько раз, сколько потребуется, чтобы твой дурацкий мозг запомнил это и не давал тебе поводов усомниться. — Если бы все было так просто. — Жизнь вообще сложная штука, но у тебя есть я, а у меня есть ты. Мы со всем справимся. Веришь? — Верю, — отвечает Джисон и сонно тычется губами в щеку Минхо. Они засыпают в объятиях друг друга в последний раз на ближайшие два месяца, пока Минхо не вернется домой, чтобы отметить вместе Новый год.

***

Их утро начинается с противного звонка будильника в шесть часов: поезд в девять, нельзя было опаздывать. И даже если Минхо и настаивал на поспать подольше и заказать такси, сам он понимал, что утром воскресенья за ними на отшиб даже за большие деньги вряд ли кто согласиться поехать. Джисон прощается с сонным Чаном, который лег спать под утро, и теперь, смотря одним глазом на парочку в дверях, может членораздельно выдать только: — Хорошей дороги, Джи. Было приятно познакомиться. Хану кажется, что жизнь теряет краски, когда они садятся в пустой автобус. Еще вчера был день рождения Минхо, и они ехали гулять в центр города этим же маршрутом, а уже через два часа он сядет в поезд и будет трястись 15 часов обратно. А в понедельник, в первый день второй четверти, пойдет в школу и все вернется к сообщениям и звонкам, как в сентябре. Джисон переплетает свои пальцы с пальцами Минхо, и тот сжимает руку крепче. «Какой-то ритуал прощаний вырисовывается на ближайшие два года», — думает Ли. — «Останется только поцеловаться в туалете на вокзале». По дороге с остановки до вокзала Минхо заставляет Джисона зайти в круглосуточный магазин и взять с собой поезд хотя бы что-то из еды. Хан в итоге берет только полулитровую бутылку воды и две булочки, чем вызывает возмущенный вздох у Ли, и тот докладывает к его покупкам пару шоколадок. — Если умрешь от гипогликемии по дороге, я тебя из-под земли достану, — говорит Минхо. — Что за склонности к некрофилии? — Джисон! Я серьезно волнуюсь. Тебя кто-то встретит? — Ага, Сынмин. У него отец на машине. Я у них останусь ночевать, так что меня и покормят нормально. — Ну, смотри мне. Джисон не хочет садиться в поезд до последнего, не хочет отпускать руку Минхо и возвращаться к нормальной жизни до конца декабря. И, когда до отправления остается пять минут, Ли почти насильно запихивает Хана в поезд. «Я буду скучать», — последнее, что говорит Джисон одними губами, смотря на Минхо. «Я люблю тебя», — считывает парень за окном и отвечает. — «Я тоже».