"Мы прощаемся, кьют, лишь на время."

— Сонни, привет! — кричит Минхо в трубку, чтобы его было слышно на фоне шума толпы в аэропорту. — Мы приземлились, и я уже жду свой багаж. Думаю, в городе буду через часа четыре, если в пробке где-нибудь не застрянем. — Хорошо-о, — сонно тянет Джисон, потягиваясь в постели. — Ко скольки мне приходить? — Думаю, к шести вечера? Если только ты не хочешь увидеть меня быстрее, — дразнит его Минхо. — О, поверь мне, я настолько сильно хочу, что стоял бы в аэропорту со вчерашнего дня. Но я был у тебя в октябре, поэтому родителей ты дольше, чем меня не видел. Не хочу мешать воссоединению семьи. — Эй, ты уже часть нашей семьи… Минхо не успевает начать читать лекцию о родственных связях, потому что видит свой чемодан на багажной ленте и тут же пробирается сквозь толпу за ним. — Ладно, Джи, я уже закончил с багажом. Увидимся в шесть у меня. Целую. — Ага, давай. Хорошей дороги! Джисон убирает телефон от уха и видит, что времени уже одиннадцать. Это значило две вещи: во-первых, он проспал абсолютно все будильники (но не звонок от Минхо), а во-вторых, с минуты на минуту здесь будут Сынмин и Чанбин. И через десять минут, пока Хан пытается разлепить глаза, умываясь холодной водой, в дверь действительно звонят. — Боже, ты что только проснулся? — первое, что он слышит от Сынмина. — Выглядишь так себе. — И вам доброе утро, — бурчит Джисон, пропуская друзей в квартиру. Конечно, Хан позвал их не просто так. Ему предстояло праздновать часть Нового Года в компании родителей Минхо. И это его до чертиков пугало даже несмотря на то, что они уже были хорошо знакомы, и Хан летом часто бывал дома у Минхо. Даже ездил пару раз с семьей Ли на шашлыки за город. Для Джисона это будет первый праздник в кругу семьи за последние несколько лет. Пускай даже в кругу семьи своего парня. До четырнадцати лет он праздновал Новый Год с бабушкой, а потом ее не стало. Это не стало чем-то внезапным, бабушка все-таки ушла в довольно преклонном возрасте и перед этим долго болела. Но по Джисону это ударило сильно. Он как будто остался совсем один. У него все еще была мама, но она много работала и дома бывала раз в несколько месяцев между вахтами. Она абсолютно всегда работала во время праздников, потому что так больше платили. Джисон не мог жаловаться на это. Точнее, мог, ему никто не запрещал. Но Хан не позволял себе, потому мама старалась исключительно на его благо. Он жил на эти деньги: покупал продукты, оплачивал счета. После смерти бабушки на Новый Год он оставался в компании самого себя. Навязываться на праздник к Чанбину или Сынмину не хотелось, все-таки у каждого из них была своя семья. Поэтому он просто дожидался полуночи, поедая приготовленные им салаты под какой-нибудь фильм, загадывал желание и шел спать. Джисон почти привык к такой рутине и особо не жаловался. Подумаешь, и в этот Новый Год будет один. Он даже не рассматривал возможность справлять праздник со своим парнем, потому что, как и в случае с Сынмином и Чанбином, у него была своя семья. Хан не хотел мешать. Не хотел чувствовать себя лишним. Но Минхо, как только услышал планы Джисона на 31 декабря, сразу сказал: — Как это совсем один?! Так не пойдет. Будешь с нами отмечать. — С твоей семьей? — неверяще спросил Хан тогда. — Твои родители не будут против? — Конечно, не будут. Ты им уже как родной сын, — успокоил его Ли. — Думаю, родители, наоборот, только обрадуются, что ты придешь. Так Джисон вновь обрел людей, с которыми он будет отмечать такой важный для него семейный праздник. Он чувствовал себя обязанным взамен на эту возможность чем-то порадовать не только своего парня, но и его родителей, которые так радушно его приняли. Но на все вопросы Джисона о том, что он мог подарить родителям, Минхо отвечал, мол, ничего не нужно, пускай, просто приходит и не заморачивается. Но у Хана ничего не могло быть «просто». Поэтому уже за неделю до 31 декабря он прожужжал все уши Сынмину и Чанбину тем, что надо будет приготовить что-то вкусное к столу, чтобы не идти с пустыми руками. Совместными усилиями было решено, что друзья помогут ему нарезать пару салатов, а он испечёт свой фирменный пирог. — Еще обязательно купи цветы его маме, — посоветовал во время мозгового штурма Чанбин. — Она должна оценить. Плюс сто очков к репутации.

***

Теперь только полчаса назад проснувшийся Джисон стоит на кухне и активно взбивает тесто, пока Чанбин переключает каналы на маленьком телевизоре, стоящем на подоконнике, в поисках новогодних фильмов. — О, «Любовь и голуби», оставь, — кричит Хан, заглушая шум от миксера. — Как пожелаете. Работа кипит, Джисон время от времени отрывается от нарезания овощей и цитирует персонажей фильма, на что Сынмин и Чанбин особо не реагируют. Привыкли уже. — Инфаркт микарда! Вот такой рубец! — возбужденно кричит Хан, размахивая ножом. — Вскрытие показало. — Положи нож, иначе я его заберу, — предупреждает его Ким. — Мне еще живым домой вернуться надо, там салаты резать. Джисон извиняется и руками больше не машет, но и фильм цитировать не перестает до самого его конца. — Людк! А Людк! Деревня! — А кстати, деревня, ты решил в чем пойдешь к Минхо? — между делом спрашивает Чанбин. Глаза Джисона тут же расширяются, и кровь отливает от его лица. Об этом он совсем забыл подумать, пока переживал о совсем других вещах, которые теперь кажутся не такими уж и важными. — Значит так, пока мы дорезаем этот несчастный тазик оливье, дуй в комнату и не возвращайся сюда, пока не выберешь. Хан в панике выгребает всю имеющуюся одежду из шкафа и комода. У него было слишком много толстовок и футболок и чертовски мало чего-то действительно классического кроме школьной формы. А сердце (и мозг) подсказывали, что на семейное застолье такого масштаба явно не ходят в спортивном. Спустя 20 минут он находит более-менее сочетающиеся между собой брюки, белую рубашку и бежевую жилетку. — Ну как? — спрашивает он, заходя на кухню. — Только честно. — Ну, не на неделю высокой моды, конечно. Но пойдет, — отвечает Сынмин и выскальзывает из кухни в коридор, пока Чанбин просто показывает большие пальцы, дожевывая остатки картошки, не пошедшей в оливье. — Бин, ты поесть пришел или помочь? — притворно дуется Джисон. — Совмещаю приятное с полезным. Работаю за еду. Сынмин возвращается к друзьям с небольшим подарочным пакетом. В ответ на вопросительный взгляд Джисона он говорит: — До Нового года, конечно, еще полдня, но я думаю, наш с Бином подарок тебе может уже вечером пригодиться. Вы же вроде вдвоем с Минхо в полночь будете? Джисон кивает. Они договорились посидеть с семьей Ли, а потом вернуться домой к Хану, когда родители Минхо пойдут спать, чтобы встретить Новый Год только вдвоем. — Открывай быстрее, — торопит его Сынмин, — пока в твою голову не пришло никаких пошлых вариантов того, что может быть в этом пакете. Я тебя слишком хорошо знаю. — Как ты мог, я почти пошутил про вибратор, — разочарованно стонет Джисон. — Я учту это как пожелание для следующих подарков. — Пожалуйста, не стоит. — Зря отказываешься, — говорит Чанбин. — Знаешь, сколько они стоят? Сынмин, подари мне вибратор на день рождения. — Перебьешься. — Вот и называй тебя другом после этого. Джисон тем временем не обращает внимания на шуточную перепалку друзей и вынимает из пакета два свертка в крафтовой бумаге. Первым он разворачивает тот, что побольше. Через секунду в руках Хана оказываются короткие черные шорты. И на первый взгляд они кажутся ему маленькими. — Надеюсь, размерчик — твой, — хитро улыбаясь, говорит Чанбин. — Они хорошо тянутся, я проверял. Джисон, находясь в смешанных чувствах, разворачивает второй сверток и видит в нем портупею, на мать его, бедро с металлической вставкой в виде сердца. — Вы же понимаете, сколько моих околонюдсов вас ждет в этом? — говорит Джисон первое пришедшее ему в голову. — О, ты подумал о нас раньше, чем о своем парне? Похвально, — говорит Сынмин. — Но, пожалуйста, все нюдсы отсылай ему. Ну, нам можно одну фотку. Так, для архива. А если серьезно, иди померь. Мы хрен знает сколько пытались вычислить объемы твоей задницы, не спросив у тебя размер напрямую. Джисон подчиняется и натягивает подаренные друзьями шорты. Удивительно, но садятся они прямо так, как надо. И Хан вдруг залипает сам на себя в зеркале на какое-то время. Он не носил ничего подобного в повседневной жизни. Потому что как-то слишком по-гейски, пацаны в школе не поймут. А вот коллекция домашних шортов у него была довольно внушительная, поэтому друзья часто видели Джисона в них и видимо, оценили, раз подарили подобные, только брендовые, а не с китайского рынка. Хан закрепляет портупею на ноге так, чтобы она не соскользнула при движении, и закусывает губу, когда вновь смотрит на себя в зеркало. Не сказать, что у него были какие-то проблемы с самооценкой в плане своей внешности. Он просто не считал свое тело чем-то действительно красивым, обычным — да. Но теперь, когда шорты с высокой посадкой подчеркнули его тонкую талию, а портупея привлекла внимание к бедрам, он правда почувствовал себя красивым. — Ты чего там застрял? — спрашивает Чанбин. — Не влез? — Да как раз наоборот… — тянет Хан, все еще зачарованно наблюдая за собой в зеркале. Чанбин заходит в комнату и присвистывает. — Что делать, если у меня только что родилось желание подержаться за твою задницу? — Разрешаю подержать, но только недолго, — подмигивая, отвечает Хан. — Это демоверсия, полная будет доступна только Минхо. И я взамен подержу твою. В таком виде их находит Сынмин — держащимися за задницы друг друга. — Удивлен ли я? Нет. Джисон, уже четыре часа. Пора собираться, если не хочешь опоздать. — Черт, — ругается Хан, выпрыгивая из шорт и хватая с кровати брюки, слава богу поглаженные заранее. — Еще же за цветами зайти надо. Пока он впопыхах собирается, Сынмин и Чанбин раскладывают салаты и пирог по контейнерам и загружают в пакеты. Через полчаса они уже помогают Джисону выбрать букет в цветочном магазине недалеко от его дома и вызывают такси. — Хорошего Нового Года вам, — говорит Чанбин, когда Джисон садится в машину. — Завтра позвонишь? — Пока не знаю, какие у нас планы с Минхо, но я напишу, как проснемся. — Ладно, развлекайтесь, кролики. Я тебе кстати выбрал футболку из твоих и положил к шортам в пакет, а его — убрал за стиралку в ванной. Так что, как градус вечера начнет повышаться, переоденешься. Не благодари. — И все же, правда спасибо, — отвечает Джисон. — И за подарок, и за помощь.

***

Как только такси подъезжает к дому Минхо, Хан начинает нервничать. Конкретную причину тревоги он выделить не может: еда, одежда, букет для мамы, встреча Нового Года с семьей Ли? Все и сразу. Он глубоко вдыхает, медленно выдыхает и звонит в домофон. Пока Джисон поднимается по лестнице, он уже слышит, как открывается железная входная дверь, за которой мяукают коты. — Привет, солнышко, — слышит он от Минхо сразу, как заходит в квартиру. И следом получает короткий поцелуй в щеку. — Ничего себе, ты кого-то ограбил по дороге? Откуда столько пакетов? — Так, это еда — неси на кухню, — распоряжается Джисон, отдавая несколько пакетов в руки Минхо. — Мама! Сонни принес еду, — кричит Минхо, заглушая телевизор. — Ох, Джисон, ты уже здесь, — говорит женщина, выглядывая в коридор. — Раздевайся и проходи скорее. — Это вам, — говорит Джисон, вручая ей небольшой букет из роз. — Правда не стоило! Но спасибо большое. Сына, поставь в вазу и отнеси в комнату. Джисон, ты иди мой руки, твое полотенце — зеленое. Поможете мне сейчас почистить картошку. Я совсем не знаю, за что хвататься, чтобы все успеть. — Мам, не суетись. Успеем, — останавливает ее Минхо и уходит с цветами. — Дай Джисону что-нибудь из одежды домашнее, а то еще заляпает красивую рубашку чем-нибудь, — кричит ему вслед мама. — Сейчас. Джи, иди сюда, подберем тебе что-нибудь.

***

— Ты так хорошо выглядишь в моей одежде, — мурчит Минхо на ухо Джисона, оглаживая руками его тонкую талию, пока они вдвоем стоят перед большим зеркалом в его комнате. — Хо, твои родители за стенкой… Это неловко. — Что? Я просто сделал тебе комплимент, — руки тут же исчезают, и Джисон хмурится. — У меня было длительное воздержание, — стонет он в ответ. — Я ничего не могу воспринимать как комплимент. — Ты не дрочил с самого утра? — Минхо вопросительно поднимает бровь. — Отвратительно. Но допустим со вчера, если тебе так хотелось узнать подробности моей одинокой личной жизни. — Мы обязательно поработаем над этим, — отвечает Минхо и, развернув Хана лицом к себе, целует его в губы. — Но попозже. Сейчас надо помочь маме с готовкой. — Как скажешь, — пожимает плечами Хан и крадет еще один поцелуй перед тем, как они возвращаются на кухню. Они полчаса чистят картошку, потом еще столько же дорезают салаты и к восьми вечера накрывают небольшой стол-книжку в гостиной. Еды не особо много, за что мама Минхо пытается извиниться сто раз за вечер. — Мам, все в порядке, — успокаивает её Минхо. — Тут еще вам на завтра хватит. Давай я тебе оливье положу, которое Джисон приготовил. — Джисон-и, — переключает свое внимание женщина, — спасибо тебе большое за помощь. — Правда не стоит, это меньшее, что я мог для вас сделать, — смущаясь, отвечает Хан. Минхо только улыбается и думает про себя, как ему повезло с родителями и как повезло с парнем. Дальше разговор заходит про учебу в университете, мама в очередной радуется тому, что Минхо закрыл свою первую сессию на отлично и между делом спрашивает, как дела у Джисона в школе. — Джисон, ты рыбку бери, я сама запекала, — воркует женщина. — А то совсем худенький. Не кушаешь поди совсем, пока один дома. — Маам, — шикает на нее Минхо. — А что? Я беспокоюсь за него, как за тебя. Джисон каждый раз чувствует себя странно, когда она говорит что-то подобное, но при этом все равно благодарен за заботу. Это напоминает ему о бабушке, которая говорила точно так же, когда он заходил к ней пару раз в неделю после школы, мол, не ест ничего и вообще ветром его скоро сдует.

***

Еда медленно, но верно, исчезает со стола, тарелки с салатами пустеют, и дело постепенно переходит от яблочного сока к алкоголю. Когда Минхо открывает бутылку шампанского, его отец неловко подмигивает (что выходит не с первого раза, видимо, у них это семейное, потому что Джисон не раз замечал такое за самим Минхо) и тихо, как будто боясь, что их кто-то подслушивает, говорит: — Джисон, ты только никому, что мы тебе наливали. Несовершеннолетний еще, как никак. — Конечно-конечно, я могила, — с серьезным лицом отвечает Джисон. Больше одного бокала ему все равно не наливают. Впрочем, и не нужно. У Хана никогда не было бешеной тяги к алкоголю, как у некоторых его сверстников. Наверное, потому что это не было запретным плодом, никто бы все равно не узнал, распей он в какой-нибудь день после школы бутылку коньяка, купленную в магазине через пару домов от его, где продают алкоголь без паспорта. Стрелка уже приближается к десяти вечера, поэтому отец Минхо предлагает довезти их до дома Джисона, мол, он не пил шампанское со всеми, а такси уже в такое время не вызвать. Парням ничего не остается кроме как согласиться. Мама упаковывает им с собой несколько оставшихся салатов несмотря на все слова о том, что у Хана дома в холодильнике заранее заказанные роллы, которых вполне хватит на ночной перекус. — Повеселитесь там, — говорит отец перед тем, как высадить их возле подъезда Джисона. — Если что — звоните. — Спасибо, что подвезли, — говорит Хан, и, получив в ответ короткое «не за что», они с Минхо скрываются в подъезде.

***

— Сонни, а ты ёлку что, не ставил? — удивляется Минхо, не обнаружив дерево нигде в квартире. — Э-э, нет, — Джисон чешет затылок. — Я пару лет уже не ставлю. «С тех пор, как бабушки не стало» остается непроизнесенным. — Не дело совсем. Надо было хотя бы веточек купить. Может, у тебя все же где-то есть старая искусственная ёлка? — пробует Минхо. Джисон знает, что она есть. И знает, сколько воспоминаний из его счастливого и беззаботного детства с ней связано. Поэтому он колеблется. — Джисон? Ты чего завис? — А… Она есть, надо достать с антресоли в маминой комнате. Пойдем, поможешь мне. Хан делает выбор побороть страх и впустить Минхо еще глубже в свою жизнь. Джисон никогда не рассказывал ему о своей семье. Ли был знаком с его мамой, и этого было достаточно на первое время. И это первое время заканчивалось — они были в отношениях уже больше полугода. Они вместе спускают на пол коробку с маленьким пластиковым деревцем, которое было в жизни Джисона, сколько он себя помнит. Сейчас оно еле доходит до груди Хана по своей высоте, но в детстве казалось таким большим. С яркими огнями и кучей игрушек среди пушистых бело-зелёных веток. Пока Джисон рос, каждый год к ним добавлялись все новые и новые шары. Папа приносил под Новый Год самые разные игрушки, маленький Джисон сразу забирал их у него из рук, не давая даже снять куртку, и скорее бежал повесить их на те ветки у ёлки, до которых мог дотянуться, стоя на носочках. Минхо перетаскивает коробку в комнату Джисона, где как раз есть пустой угол, в котором можно поставить ёлку. Уже там вдвоем они разрезают скотч, которым коробка была обмотана последний раз несколько лет назад и достают все ее содержимое. Хану кажется, что внутри все еще сохранился запах последнего Нового Года с бабушкой. Ему кажется, что она все еще рядом. Джисон изо всех сил старается сдержать слёзы. Бабушку ими не вернешь. А плакать в праздник, когда здесь любимый человек, с которым он не виделся несколько месяцев, очень не хочется. Но его план с треском проваливается, когда они заканчивают со сбором самой ёлки и переходят к ее украшению. Минхо вынимает одну за одной коробки с цветными стеклянными шарами, и Джисон узнает в одной из них самый последний принесенный папой шар. Он не видел его очень давно. Его будто прятали от его глаз все это время. Отца Джисона не стало, когда ему было семь. Сердечный приступ. Ему было всего 38. Он не повел сына в первый класс, не радовался первым оценкам. Он не увидит, как Хан закончит школу, а потом университет. Он не познакомится с Минхо. Бабушка знала, как тяжело Джисон переживал такую неожиданную потерю, поэтому старалась сделать все, чтобы как можно меньше вещей об этом напоминало. Теперь до Хана дошло, почему она каждый год порывалась сама достать все из коробки и скорее ее убрать, пока он не видит. Грудь сдавливает. Он держит в руках воспоминания о самых близких людях в своей жизни, которых больше никогда не увидит. Джисону казалось, что он уже принял все это и давно смирился, но непрошенные слёзы все равно скатываются по щекам крупными каплями. — Сонни, ты плачешь? — голос Минхо вырывает его из болезненных воспоминаний. — Прости. — Ни в коем случае не извиняйся. Я могу чем-то помочь? Ты можешь поделиться со мной всем, — говорит Минхо, двигаясь ближе, чтобы взять Джисона за руку. Хан глубоко вдыхает и рассказывает о том, как не стало его папы, когда Джисон был совсем ребенком. О том, как несколько лет назад не стало его бабушки. О том, что мама всегда далеко от него из-за работы, и порой он чувствует себя таким одиноким в пустой квартире, как будто на планете больше никого не осталось. — Сонни… — выдыхает Минхо и сгребает его в объятия. — Мне так жаль, что тебе приходится через все это проходить. Ты такой смелый. Спасибо, что поделился всем этим со мной. Они обнимаются какое-то время и после возвращаются к украшению ёлки. Чтобы как-то разбавить тишину, Джисон включает на фоне негромкую музыку. Настроение понемногу улучшается. Он понимает, что давно нужно было поделиться этим грузом с кем-то, и Хан очень благодарен Минхо, что тот его выслушал и поддержал. Когда ёлка наконец украшена, Минхо предлагает сделать несколько фото на память на ее фоне и добавить их в семейный фотоальбом. После этого они расчищают место под еду на столе возле окна, где Джисон обычно делает домашку. По сравнению со столом дома у Минхо, еды практически нет. Здесь остатки салатов и роллы, которые Хан заказал днем, пока они с друзьями резали эти самые салаты. — Можно я в душ сбегаю быстро? — спрашивает Хан, когда приготовления к встрече Нового Года окончены с малыми потерями в виде его собственных нервных клеток. — А то весь день сегодня на ногах и в мыле, не хочется в таком виде праздновать. — Ты прекрасен в любом виде, — отвечает Минхо. — Но без проблем, иди, конечно. Я тут пока на еду поохочусь. — Оставь мне хотя бы что-нибудь.

***

Джисон наспех переодевается после душа в подаренные ему шорты и портупею, мысленно благодаря друзей за выбор подходящего верха заранее, потому что сейчас — после болезненного погружения в детские воспоминания — ему было бы явно не до этого. Да и его парень сидит сейчас перед роллами в одиночестве и ждет, когда Хан составит ему компанию. До полуночи остается всего полчаса. Джисон выползает из душа, неловко стягивая шорты пониже, чтобы те не оголяли ягодицы слишком сильно. Хотя, казалось бы, чего здесь стесняться, Минхо уже видел его голым. Однако этот самый Минхо застывает в немом шоке, когда парень появляется перед ним в новом образе, а не в обычных домашних трико, в которых он уходил в душ. — Тебе нравится? — переминаясь с ноги на ногу спрашивает Хан, когда не получает ни звука от парня в течение доброй минуты. — Я… Блять, Джисон. Иди сюда, — Минхо не может привести свои мысли в порядок. Он знал, что его парень безумно красивый и безумно горячий. Но Джисон редко показывал ему эту сторону в первые месяцы отношений, когда они только изучали друг друга и привыкали к новому статусу. А потом Минхо уехал. И этот самый горячий парень завалился с анальной пробкой к нему на день рождения в другом городе. А наутро исчез, оставив милого и неловкого Хани. Минхо не жаловался. Зато прекрасно шокировался выбранным образом для празднования первого совместного Нового года. Джисон подошел к Минхо и вместо того, чтобы сесть на стул рядом, сел к нему на колени. Руки Ли автоматически легли на голую талию, не скрытую короткой футболкой, которую можно было смело назвать топом. — Ты сводишь меня с ума. Ты этого добивался? — шепчет Минхо, ведя носом по голой шее Джисона. — Все может быть. — Знал бы ты, как я хочу взять тебя прямо сейчас. — Я чувствую, — Хан смеется, ощущая то, как Ли твердеет под ним, и, вызвав недоуменный вздох у Минхо, неожиданно перемещается на соседний стул. — Я бы с радостью переспал с тобой прямо сейчас. Есть два «но». Первое: Новый Год буквально через 20 минут, и мне бы не хотелось встретить его с членом в заднице вместо своих привычных ритуалов. — Чем это тебя мой член не устр… — Минхо замолкает, поймав осуждающий взгляд. — А второе, дай мне хотя бы часик покрасоваться в этом, — Джисон показывает на шорты и портупею. — И пособлазнять тебя чуть дольше. — Ну, хорошо, — Минхо сдается. — А что там за ритуалы, про которые ты говорил? — О, сейчас. Джисон достает из ящика стола бумажки и ручки для себя и Минхо. — Под бой курантов надо написать желание на бумажке, а потом сжечь её, пепел бросить в шампанское и выпить. — Джисон, это… — Ничего не говори. Третий год так делаю, правда исполняется! Вот ты как хочешь, а я буду поджигать бумажку. — А что ты загадывал в прошлом году, если не секрет? — интересуется Минхо. — Я загадал обрести любовь. И нашел тебя, — краснея, делится Джисон. Минхо понимает, что такие не особо специфические желания, конечно, могут сбываться и без всяких бумажек в шампанском. Но он ни в коем случае не испортит новогоднюю традицию своего парня всякими нудными лекциями. — Я тоже тебя люблю, Сонни, — отвечает он вместо этого и оставляет короткий поцелуй на кончике его носа. В ожидании полуночи они едят заказанные роллы и остатки салатов, заботливо упакованных мамой Минхо со словами «берите-берите, у вас еще вся ночь впереди, будет, что перекусить, а мы сейчас спать пойдем». И, когда до Нового года остается несколько минут, Джисон занимает выжидательную позицию за столом, положив перед собой маленький клочок бумаги. — Не подглядывай только, — говорит он Минхо. — Лучше шампанское начинай потихоньку открывать, вон, обращение уже. — Как пожелаешь. А дальше начинается то, о чем Ли не раз пожалеет в будущем. Пожалеет, что он был слишком занят тем, что дико смеялся, а не снимал происходящее на телефон. Ровно по началу курантов Джисон кривым мелким почерком старается уместить все свое желание на той самой маленькой бумажке. Ничего не могло предвещать беды. Ровно до тех пор, пока он не взял в руки зажигалку. Бумага вспыхивает целиком моментально, обжигая пальцы. Хан, явно не ожидав такой подставы, выкидывает обуглившийся кусок в уже налитое в бокал шампанское и пытается проглотить бумажку, выпивая все содержимое залпом. Но его желание видимо из трудновыполнимых, потому что оно остается прилипшим ко дну. Джисон в панике уже сам себе наливает еще один полный бокал шампанского и снова залпом проглатывает. На этот раз бумажка все-таки оказывается в его желудке, но есть нюанс. Он давится шампанским, да так, что какая-то его часть идет через нос. — Господи, Джисон, я сейчас умру, — еле сквозь смех говорит Минхо и дает парню несколько салфеток. — Оно хоть стоило того? — Очень даже стоило, — Джисон сначала думает обидеться, но он и сам прекрасно осознает, насколько смешно это могло выглядеть со стороны. — Знаешь, обычно парочки целуются в полночь на Новый Год, — говорит Минхо, пока Джисон продолжает откашливаться. — А мы необычная парочка! Но я хочу свой новогодний поцелуй прямо сейчас, — требует Хан. — Не могу тебе в этом отказать. Минхо притягивает Джисона к себе за талию, и, когда тот удобно устраивается на его коленях, мягко целует. — С Новым Годом, крошка, — выдыхает он, оторвавшись от губ своего парня. — Это ты сейчас «Мумий Тролль» цитируешь? — Кто знает, кто знает. А теперь ты разрешишь мне продолжить начатое час назад? — спрашивает Ли, сжимая руками голые бедра Джисона. — Разрешу. Минхо подхватывает Хана на руки, как будто тот совсем ничего не весит, и несет до кровати, где они снова целуются: долго и мокро. Джисон так скучал по физической близости, что даже не представляет, как он дожил до Нового Года без возможности прикоснуться к своему парню за те несколько месяцев, которые прошли с их последней встречи. И Минхо разделяет эту мысль. Он касается губами каждого сантиметра кожи, до которого только может дотянуться. Ведет носом по изгибу шеи, чувствуя легкий аромат джисонова геля для душа, который еще не успел выветриться до конца. Прикусывает кожу на бедре рядом с ремнём портупеи, заставляя Хана вздрогнуть и развести ноги шире. Ли ухмыляется сам себе и продолжает терзать нежную кожу бедер, сочетая лёгкие поцелуи и грубые укусы. Джисон теряется в приятных ощущениях, его член уже давно возбужден и требует внимания к себе. Но Минхо слишком занят любованием картиной из краснеющих участков на светлой коже, чтобы уделить время чему-то другому. — Хо, пожалуйста, — умоляет Хан, — прикоснись ко мне. Минхо встречается с ним взглядом. Джисон тяжело дышит, и его щеки очаровательно розовые в свете гирлянд. — Но я тебя уже касаюсь, сладкий, — отвечает Минхо, решая немного поиграть, и снова целует внутреннюю поверхность бедра. — Ты знаешь, о чем я, — ноет Джисон, подаваясь тазом вперед. — Скажи вслух. — Блять, отсоси мне, я уже не могу! — почти кричит Хан. Минхо вполне удовлетворен таким ответом и высвобождает член Джисона из тесных тканевых шорт, но полностью их не снимает, только спускает вместе с трусами и портупеей до середины бёдер. Он недолго ласкает головку языком, а после погружает член в рот, насколько это ему позволяет навык. В минете у Минхо умений ровно столько же, сколько у Джисона, и глубоко взять он пока не может, поэтому подключает руку. Довести Хана до оргазма оказывается не трудно. Явно сказывается длительное время свиданий с правой рукой вместо живого человека. Джисон кончает с громким высоким стоном, изливаясь в руку Минхо. Пока он приходит в себя, Ли вытирает руку и всё, на что попала сперма, салфеткой. И сразу после падает рядом с Ханом, и они просто лежат в обнимку какое-то время, не издавая ни звука кроме громкого дыхания. — Мне не нравится, что я один раздет, — вдруг говорит Джисон, резко поднимаясь, и хватается руками за низ футболки Минхо. — Руки! Тому остается только подчиниться, подняв руки, чтобы Хан смог без труда стащить футболку, а после залезть на его бедра. И в этот момент Минхо чувствует резкую боль в пояснице. Она слегка болела и до этого, но Ли предпочитал не обращать на это внимание. — Мы можем сегодня не идти до конца? — осторожно спрашивает Минхо, стараясь не шевелиться лишний раз. — Мне кажется, я себя немного переоценил, и моя спина не очень хорошо перенесла перелет и длинную поездку в машине. — Почему ты сразу мне не сказал? — Джисон тут же слезает с парня и садится рядом. — Мы можем просто доесть роллы и поваляться в кровати, пока не уснем, как старая женатая парочка. — Ты не обидишься? Так горячо оделся все-таки. — Я скорее обижусь, что ты воспринял мою одежду как повод потрахаться. Я оделся так в первую очередь для себя, потому что мне просто нравится, как это выглядит. — Извини, я не подумал, что это так прозвучит, — Минхо мысленно дает себе затрещину. — Все в порядке. Я рад, что ты считаешь меня горячим, — на самом деле Джисон больше хотел подразнить Минхо, чем заставить его задуматься над своим поведением, но получилось, что получилось. — Естественно я так считаю. Но раз уж мы решили продолжить нашу ночь как старая женатая парочка, то выбирай, что мы будем смотреть, а я пока еду со стола притащу. — Не вставай! Я сейчас тебе спину намажу обезболивающим и сам все принесу, а вот ты пока выбирай фильм. Минхо приятно, что о нем заботятся. Правда. Сначала он думает включить какой-нибудь новогодний фильм, но прокручивая в голове все варианты, понимает, что ничего из них не хочет смотреть именно сейчас. Поэтому останавливает свой выбор на полнометражном аниме «Твое имя», которое он видел несколько раз и знает, что Джисон тоже, но вместе они не смотрели его еще ни разу. — Как насчет начать этот год с совместных слёз? — спрашивает Минхо, забирая тарелку с оливье из рук Джисона. — Хочу начать этот год с того, что ты будешь меня обнимать весь фильм и успокаивать в конце, — с улыбкой отвечает Хан. Так и выходит. В три часа ночи Минхо вытирает слёзы со щёк Джисона и старается его подбодрить, хотя у самого тоже слёзы застыли на глазах. — Ну, не плачь так сильно. Все же хорошо кончится, они в итоге найдут друг друга, — говорит Ли сонным голосом. — Я знаю, но мне все равно грустно. И ты тоже плачешь! Глаза Минхо к моменту, когда на экране финальная сцена, уже слипаются, поэтому он медленно меняет сидячее положение на лежачее, устраиваясь поудобнее на бедрах Джисона, и почти сразу же отключается. Хан, заметив это, улыбается сам себе и аккуратно перекладывает голову парня на подушку, а сам убирает ноутбук на стол и идет мыть посуду. Когда Джисон возвращается в комнату, Минхо уже занимает большую часть его двуспальной кровати, раскинувшись звездочкой. Хан не может удержаться от того, чтобы запечатлеть этот момент себе на память. Сделав пару десятков кадров на телефон, он меняет топ на длинную домашнюю футболку и пытается втиснуться в оставшееся на краю кровати свободное пространство, не потревожив сон своего парня. Но неожиданно его прижимают к себе со словами «ага, попался!». — Минхо! Я чуть богу душу не отдал, — вскрикивает Хан. — Я думал, что ты спишь давно. — Я спал, а потом ты ушел. Подушка не такая удобная, как ты, и ужасно холодная, — жалуется Ли. — Спи давай, шутник, — говорит Хан и выключает гирлянду, погружая комнату в темноту.

***

Джисон просыпается первым от того, что ему жарко. Минхо во сне облепил его всеми конечностями и сопел, уткнувшись в шею. Хан пытается выпутаться из крепких объятий, чем конечно же будит чутко спящего старшего. — Доброе утро, котёнок, — хрипит Минхо, когда Джисон разворачивается к нему лицом. — Как спалось? — С тобой — прекрасно. Я так скучал по этому, ты не представляешь. — Представляю. Мне так тяжело без тебя засыпать, привык кого-то обнимать во сне. — А что, Чан не желает обниматься с тобой ночью? — спрашивает Джисон. — Об этом даже думать неловко. Тем более он мой братан. А ты мой парень. Несравнимые ощущения. — Раз уж мы об этом заговорили, то у меня кое-что для тебя есть. Джисон поднимается с кровати и идет к шкафу, из которого вынимает большой подарочный пакет и ставит его перед Минхо. — С Новым Годом, крошка, — пропевает он, имитируя Илью Лагутенко. Минхо тут же берет пакет в руки и вытаскивает из него мягкую игрушку — длинного рыжего кота. — Теперь тебе будет, кого обнимать во сне, когда меня нет рядом, — говорит Джисон, пока Ли сжимает игрушку в руках. — Хани… Спасибо большое. Правда. — Да не за что. Но это еще не все, посмотри в пакет внимательнее. Минхо разворачивает маленький сверток из упаковочной бумаги с ёлочками, в который завернуты несколько крохотных свитеров и шапочек им в цвет. — Джисон, если бы ты был девушкой, я бы нехило испугался сейчас, — говорит Минхо, издав нервный смешок. — Я об этом не думал даже! Это твоим котам. Не думаю, конечно, что кто-то из них добровольно согласиться это надеть. Но можно попробовать хотя бы фоток новогодних наделать. В крайнем случае натянешь один свитер на своего нового игрушечного кота. — Да можно сначала на живых попробовать, но чур ты их держишь тогда, — сразу говорит Минхо. — Без проблем, если выдашь мне какую-нибудь защиту для рук. — Выдам, — обещает Минхо и встает, чтобы достать из рюкзака свой подарок для Джисона. Ли протягивает своему парню коробочку небольшого размера, полностью завернутую в блестящую бумагу. Джисон быстро разрывает упаковку, не церемонясь с аккуратным отклеиванием скотча, и тут же устремляет свой осуждающий взгляд на Минхо. Потому что перед ним коробка с анальными шариками. — Боюсь спросить, что тебя на это сподвигло, — говорит Хан. — Мой день рождения, например. Ты что, не рад тому, что я тоже хочу разнообразить нашу сексуальную жизнь? Минхо явно над ним издевается, это слышно по тону. — Какое разнообразить? Мы спали с тобой ровно два с половиной раза. — Ладно-ладно, я шучу. — говорит Ли. — Это так, дополнение к основному подарку. А основной — вот. Минхо держит в руках вторую коробочку, но пока не отдает ее в руки Джисону. — Мне стоит бояться? — спрашивает Хан. — Нет. Но закрой, пожалуйста, глаза. Джисон подчиняется и слышит, как Минхо рвет упаковочную бумагу, а потом на его запястье опускается что-то холодное и металлическое. — Можешь открывать. Хан медленно открывает глаза и видит, как Ли застегивает на его руке простой серебряный браслет. А после протягивает Джисону бархатную коробочку со вторым таким же браслетом. — Застегнешь мой? — просит он. — Снабжаешь нас парными вещами по праздникам? Такой романтик, — умиляется Джисон. — Тебе хоть нравится? — интересуется Минхо, чувствуя, как румянец расползается по его лицу. — А то может я прогадал с дизайном. Он долго выбирал, таская Чана за собой по нескольким ювелирным магазинам, потому что ему нужно было мнение со стороны. — Мне правда нравится, спасибо, — убеждает его Джисон. — И за шарики тоже спасибо. Надеюсь, мы испробуем их, пока ты будешь здесь. Не хочется шокировать Чана еще раз. — Кто там кого шокировал еще. Это ты в ванной просидел полчаса после того, как он нас застукал. — Не напоминай. Мне все еще неловко, — отмахивается от него Хан. — А насчет парных вещей: мы можем купить что-нибудь не из ювелирки. Типа футболок каких-нибудь. Будем такой отвратительной сладкой парочкой в одинаковой одежде, — предлагает Минхо. — Как будто мы уже не отвратительная сладкая парочка. — Нет предела совершенству!