Жменька осколков

Нир в принципе не привык просыпаться днём, тем более от того, что его грубо расталкивают. Он с трудом продрал глаза, прежде чем увидел над своей головой испуганное лицо детектива, который тут же зажал ему рот. Военный еле соображал, не говоря уж о том, чтобы понять, что от него требуют, так что прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем он понял, что Мари изо всех сил его куда-то тянет. Айгнер недовольно ухнул, садясь в кровати и широко зевая. — Что за… — Тшшш! — тот снова зажал ему рот. Глаза у офицера были страшные, а сам он словно только что вылез как минимум со второго круга Преисподней. Только в этот момент вампир начал осознавать, что происходит. Локхарт должен был быть на работе сейчас, но вместо этого он прибежал в их спальню и при этом не в самом лучшем своём виде: одежда в грязи, кулаки сбиты, весь растрёпан — больно было смотреть. Хорошо хоть рабочий пистолет не потерял. Полицейский был в панике, постоянно озирался и едва дышал, словно боялся чего-то. — Они услышат, — шёпотом произнёс он ему на ухо и кивнул куда-то в сторону гостиной. Нир бы тяжело вздохнул, если бы мог: он уже сбился со счёта таких случаев. — Детка, пожалуйста… — Тихо ты! Лицо Мари на мгновение исказил ужас, он оглянулся и вдруг юркнул под одеяло, укрываясь с головой — военного тоже укрыл на всякий случай и знаком показал молчать. Айгнер сделал это исключительно из уважения и любви к своему бойфренду, потому что в таком состоянии разговаривать с ним нормально было невозможно — можно было только подыгрывать. И это не говоря о том, что днём он едва улавливал, что происходит. — Кто услышит? — зашептал вампир. — Они, — детектив указал в сторону из спальни. — Так может я их просто того? — Нир провёл рукой по шее. — В твоём состоянии? С ума сошёл? — зашипел Локхарт. Чёрт, первый сценарий не сработал. А ведь как жаль. — Ты меня недооцениваешь, — настойчиво произнёс военный. — О, поверь мне, я видел, на что они способны. Айгнер поджал губы. Он мягко положил руку на пояс офицера, скользнув ладонью ему на спину и прижимая ближе к себе — тот, вдруг, мгновенно замер и словно испуганно напрягся. Вампир на всякий случай всё же отпустил его, даже в темноте под плотной тканью видя, какой тревогой вспыхнул чужой взгляд. Мари немного отодвинулся от него, но из-под одеяла не вылез. — Я буду защищаться, если ты попытаешься меня укусить, — произнёс он, «на всякий случай» слегка озираясь. — Я не собирался тебя кусать, — шёпотом ответил Нир. В тепле и темноте на него снова начала накатывать дремота, но он стоически сдержался: оставить полицейского одного в состоянии изменённого сознания он не мог. — Я серьёзно, Айгнер, — его голос даже будучи еле слышным звучал беспокойно и совершенно не шуточно. — Держи дистанцию. Он выглянул из-под одеяла и слегка кивнул в сторону, мол, «пошли». Военный на всякий случай взял его за руку и вылез следом. Локхарт вёл его в гостиную, идти в которую не хотелось совершенно: шторы там были не настолько плотными, так что пропускали свет, поэтому выползать туда в надежде на то, что ожогов всё же не будет, было абсолютным безумием. Айгнер затормозил на пороге, крепко сжав чужую руку. — Я не пойду туда. — Что? Почему? Они ушли, идём скорее, — детектив всё ещё шептал. — Там солнце. — Чёрт. Жди здесь. Вампир замер на пороге, глядя, как Мари кружит по гостиной. Зрелище было самое что ни на есть печальное, по его мнению. Видеть, как тот шарится в ящиках и испуганно озирается, иногда приседая и укрываясь то папкой, то разделочной доской, было совсем не смешно — Нир бы скорее лично в полную силу ударил в челюсть тому, кто счёл бы это потешным. Офицер, в конце концов, сдёрнул с дивана плед и поскорее вернулся к нему. — Вот, возьми. Должно помочь. Военный быстро проверил рукой, не пропускают ли суммарно плед и шторы солнце на его кожу, и кивнул. Хорошо, что Локхарт решил кружить по их дому и вообще умудрился сюда вернуться, а не спрятался где-нибудь в заброшенном доме злачного района испуганный и одинокий — это был хороший знак, значит, привязанности он всё же сохранил. Айгнер, завёрнутый в плед, немного походил с ним вокруг дивана, сделал петлю у стола и даже взял на себя роль ведущего, чтобы полицейскому точно не пришло в голову выйти из дома. В итоге он зашёл обратно в спальню и скинул плед на кровать. — Фух, спасибо, — уже в голос произнёс вампир, изобразив на лице крайнее облегчение. — Нельзя задерживаться, — настаивал Мари. — Нужно уезжать прямо сейчас, иначе нас найдут. — Они не пройдут через солнце. — Да, но не только они могут нас найти. Мы не можем терять столько времени, на кону много жизней. Речь детектива начала становиться похожей на идеологическую пропаганду, когда он вещал о важности их миссии (какой?). Говорил убедительно, знал, на что надавить для пущей надёжности. Нир почувствовал, как сердце начинает фантомно болеть от всех его слов. — Подожди-подожди, стой, — он устало присел на кровать. — Послушай, мы можем поговорить? Сейчас. — Давай только быстро, — встревоженно ответил Локхарт. Военный взял его за руку, на что тот чуть не дёрнулся, но в итоге всего лишь вздрогнул. Айгнер на мгновение прижался лбом к его ладони. — Послушай, Мари. Я хочу, чтобы ты знал, что я говорю очень серьёзно. Пожалуйста, скажи, какое сегодня число, месяц и год? — Ты издеваешься надо… — Пожалуйста, скажи, — настоял вампир. Офицер выглядел не то растерянным, не то удивлённым. Наверное, был слегка обескуражен откровенным тоном и слишком интимным жестом. — Двадцать четвёртое декабря восемьдесят шестого года, — сдержанно ответил он. — Где мы находимся прямо сейчас? Что вокруг нас? — Мы в сторожке около гипермаркета, — взгляд у Мари становился всё более напряжённым. — От кого мы сейчас убегали? — От вампиров. Ну, тех террористов. К чему эти вопросы, Айгнер? Нир не сдержался и коснулся губами его руки, на что полицейский резко отдёрнул ладонь и сделал шаг назад. Военный за ним не пошёл, только опёрся локтями о колени, печально и крайне серьёзно глядя на него. — Я знаю, как это прозвучит, но, пожалуйста, послушай. Пожалуйста. Восприми мои слова всерьёз. Сейчас третье апреля восемьдесят восьмого. Мы встречаемся уже год. Мы сейчас в спальне — в нашей спальне, в твоей квартире, если угодно. За нами никто не гонится. Ты сейчас ранен и напуган, давай сядем, и я… — Ты издеваешься?! — вскипел Локхарт. — Что тебе эта тварь в сознание протранслировала?! Я только что вытащил тебя из-под существа в виде дерева, я из-за тебя жизнью рисковал, а ты пытаешься убедить меня в!.. — Не кричи, пожалуйста, — мягко перебил Айгнер. — Послушай, я понимаю, что сейчас звучу глупо или издевательски, но я не издеваюсь над тобой. То, о чём ты говоришь, действительно было, но уже больше года назад. Знаешь, что ты сейчас скажешь? Ты сейчас скажешь, что тебе срочно нужно вернуться к Киллджою, потому что если тебя не будет слишком долго, то это вызовет подозрения. Потом мы с тобой закусимся по поводу того, что я не могу тебя отпустить, потому что я слишком голоден и не проснусь. А ещё ты сейчас очень сильно хочешь пить. Я прав? Детектив осёкся, и вампир решил, что это хороший знак. Сознание Мари могло выкидывать разные картины, но если оно выкидывало картину прошлого, то почти всегда одну и ту же. — Прошу, я серьёзно. У тебя параноидная шизофрения, и ты утром опять забыл принять лекарство. Если тебя увидят в таком состоянии на работе, можешь про неё забыть. Если бы моё витэ лечило такие расстройства, я бы накачал тебя под завязку, но оно не лечит, — Нир потёр лицо ладонями. — У тебя уже месяц всё в порядке было. Мы справимся вместе, только, пожалуйста, принимай лекарства. В твоём случае это ещё пока лечится и… — Боже, что она с тобой сделала… — офицер даже охнул. — Эм… с-слушай, я не… мы не… я имею в виду, что ты, конечно, можешь так думать, но послушай меня тоже, хорошо? Военный устало откинулся на кровать, чувствуя, как усталость захлёстывает с головой. Нужно было каким-то образом найти компромисс и заставить Локхарта принять таблетки, потому что иначе это может продолжаться до тех пор, пока тот не свалится без сил. В последний раз Айгнер просто его обманул, подмешав лекарство в воду, но сейчас этот трюк бы вряд ли прокатил — нужно было придумывать что-то ещё.

***

Вампир с такой уверенностью повторял, что Мари болен, что на секунду в это даже поверилось, но всего на секунду. У Нира были раны от «древесных» корней чуть ли не по всему телу, одежду и лицо заливала кровь, на боку остались страшные раны от чьих-то когтей — и всё это в совокупности точно не было ни бредом, ни галлюцинацией. То, с какой терпеливой убеждённостью и мягкостью говорил обо всём этом даже почти подкупало: полицейский ещё ни разу не видел своего невольного товарища в такой ипостаси. Только вот Локхарт понятия не имел, почему он должен возвращаться к Киллджою, от которого уже как с пару лет остались лишь слухи, зачем он должен оставлять здесь военного одного и особенно — с чего тот решил, что детектив хочет пить. Впечатления были двоякие, но у Мари складывалось ощущение, что древоподобная сущность выцепила у Айгнера не то какой-то сон, не то фантазию и органично вплела это в картину мира. Офицер и сам много чего увидел, пока лежал у неё под корнями, но ему посчастливилось выпутаться. — Слушай, раз ты так говоришь об этом, давай придём к компромиссу, — как можно мягче произнёс Локхарт. — Ты говоришь о таблетках, где они? Давай я их выпью, чтобы тебя успокоить, а затем я поищу машину, и мы постараемся уехать. — Давай, — у вампира на лице промелькнуло подобие улыбки. Честно говоря, смотрелось это жутко, ведь тот был с ног до головы измазан в крови и выглядел так, будто прошёл Вьетнам по второму кругу. Полицейский надеялся, что тот сейчас подаст ему пустоту, но Нир подошёл к небольшому кухонному гарнитуру в сторожке, сгрёб со стола блюдце, раскрошил его на несколько мелких осколков и ссыпал в стакан, после чего выдавил из раненой руки немного своей крови. Один лишь его сияющий вид после этих действий бросал в дрожь. — Вот, держи. Я растворил тебе нужную дозировку. Выпьешь — и мы поедем куда угодно после этого, хорошо? Мари нервно улыбнулся. — Эм… да, хорошо, но… не мог бы ты мне просто указать на таблетки? Я хочу сам всё сделать. — Извини, ты в прошлый раз чуть битого стекла не наелся. Я бы точно не хотел, чтобы это повторилось. Держи, не бойся. Я прослежу, чтобы всё было в порядке, хорошо? Детектив смотрел в зелёные глаза, горящие искренним беспокойством и заботой, и думал о том, что это самое странное Рождество в его жизни. И самое дрянное, к тому же. — Ладно, послушай, я не буду это пить как минимум потому, что выпить это невозможно и опасно для жизни. Я не знаю, что с тобой сделала эта тварь, но давай просто уедем, пожалуйста. Если хочешь, я довезу тебя до мадам Нгок — она разберётся, что с этим делать, но я сейчас серьёзно, ты не в себе, Нир. Нет никакого Киллджоя, и я не хочу пить. В любой момент тут могут появиться люди, и тогда уже никакая Камарилья не поможет: они просто вытащат тебя на солнце, а если ты начнёшь сопротивляться, то убьют. Ты слишком ослаблен сейчас. Я найду машину, и мы уедем. Военный выглядел измученным и уставшим, что было неудивительно в его случае. Он явно огорчился после этих слов. — Я не могу тебя выпустить на улицу в таком состоянии. И тем более я не пущу тебя за руль, — наотрез отказался Айгнер. Локхарта вообще удивлял тот факт, что из всего спектра галлюцинаций дерево выбрало те, где они в отношениях. Офицер быстро подумал о том, что ни за что не хотел бы встречаться с вампиром, тем более с тем, у кого были проблемы с головой и самоконтролем. Делать что-то было надо срочно, заливающиеся вдалеке полицейские сирены как бы намекали, что время утекает сквозь пальцы. Нир стоял рядом с сочувствующим видом, но явно не собирался решать проблемы — Мари с горечью подумал, что его единственный союзник сейчас явно не в состоянии ему помочь. — Хорошо, ладно, ты прав. Я паникую, — детектив выдохнул. — Давай просто успокоимся сначала. — Отличная идея. Мы могли бы… стой! Локхарт резко рванул в сторону выхода. Если удастся добраться до полиции раньше, то он сможет как-то отвести их внимание от сторожки и переключить на тварей внизу. А уж военного можно будет забрать вечером — авось, придёт в себя. Офицер уже тянул руку к солнечному свету, когда его с силой дёрнули за плечо назад — вампир схватил его в охапку, прижимая к себе. — Отпусти меня! Айгнер, ты не в себе! Тот был слишком силён, чтобы ему сопротивляться, и слишком быстр, чтобы пытаться убежать. Мари попытался было вывернуться, но Нир лишь прижал его к стене всем телом. — Извини, детка, мне правда больно это делать, — в его голосе была искренняя горечь, — но иначе ты можешь покалечиться. Он взял в руку стакан с осколками. — Нет! Там стекло! Не надо! Полицейский попытался дотянуться до пистолета, однако военный лишь смял оружие, а затем обхватил Локхарта за горло. Тот забился и захрипел, пытаясь вывернуться или хотя бы выбить из его рук стакан. Айгнер на это сдёрнул с него портупею, скручивая ему локти. — Пожалуйста, не дёргайся, — уговаривал он. — Я правда желаю тебе лишь добра. Детектив на это даже не смог ответить: вампир обхватил его горло, а пальцами сдавил скулы так, что рот пришлось открыть рефлекторно. — Десять минут — и лекарство начнёт действовать, — увещевал Нир, наклоняя стакан с осколками. — Я буду с тобой всё это время, не бойся.