О доверии

Кресло было не самым удобным вариантом: для Мари оно было слишком глубокое. Подчас и Айгнер мог поворчать, когда в нём сидел, хотя он делал это скорее для проформы: у него-то ничего не ныло от сидения в подобном. Но несмотря ни на что, кресло было идеальным вариантом. Ощущения такие, будто он не меньше чем какой-нибудь мафиозный дон. В эти моменты точно можно пренебречь мыслями о работе, иначе это было бы какое-то кощунство. Детектив наматывает на ладонь поводок, мягко тянет на себя. На Нире скрипит едва держащийся собачий ошейник. Вампир слегка хмурится, немного наклоняет голову, но всё же чуть приближается. Ему, наверное, неудобно ползти на одних лишь коленях, особенно со связанными за спиной руками, но он не высказывает недовольства. В конце концов, эта верёвка ему на один чих: хотел бы — уже бы порвал. Нир ничего не видит из-за повязки на глазах и подчас вздрагивает от любых посторонних звуков, Локхарт успокаивающе гладит его по щеке. — Если тебе неприятно, я прекращу, — на всякий случай ещё раз повторяет он. Военный колеблется буквально мгновение: — Всё хорошо. Я знаю, ты не причинишь мне вреда. Я просто не уверен насчёт всего остального мира. Айгнер со скрипом соглашается на подчинение: ему тяжело это даётся и у него явные проблемы с доверием, особенно если завязаны глаза. Тяжело слушать приказы, когда ты слушал их большую часть жизни, хочется что-то делать самому. Но он ластится под руку и подползает чуть ближе, слегка ведёт плечами и недовольно ворчит от мешающих верёвок. Офицер тихо посмеивается, ещё раз тянет за поводок. — Тогда поцелуй меня в шею. Но никаких укусов. Вампир тяжело поднимается, одним коленом упирается в край кресла, носом попадает сначала Мари в лоб, на что слышит недовольное тцоканье из-за подобной неловкости. Невесомо ведёт линию ниже, пока не ощущает ключицу. Нир всегда целует либо аккуратно, либо жадно и несдержанно — второй вариант обычно ведёт к ранам и крови: клыки слишком острые и слишком сильно царапают. Сейчас он делает это мягко и ласково: кусаться запретили. Полицейский шумно выдыхает, прижимает его ближе. — Можешь побыть сверху, — громко шепчет он, — но только если ты будешь достаточно хорошо себя вести, понял? Военный начинает хрипло дышать и молча кивает. Локхарт тихо усмехается: тот быстро понял и принял правила игры. Ему ещё не разрешали говорить.

***

Айгнер довольно урчит и снова целует детектива, будто до этого ему было мало. Тот посмеивается и поудобнее располагается на широкой груди как на кушетке — вампир облизывает с его шеи остатки крови и зализывает укусы, которые ему позволили сделать. — Тебе точно понравилось? — уточняет Мари, пристально сверлит чёрными как ночь глазами. — Если бы не понравилось, я бы сказал, — Нир широко зевает, демонстрируя острые клыки, и усаживается поудобнее. — Мне показалось, поначалу тебе было… некомфортно. Офицер обеспокоен, несмотря на то, что время они оба провели отлично. Военный закатывает глаза, накручивает на палец длинные чёрные волосы своего парня, лениво фыркает. — А, ерунда. Я абстрагировался. — Что? Локхарт окончательно начинает нервничать, пытается привстать, но ему не дают: выбраться из хватки Айгнера, если он этого не хочет, было практически невозможно. — В смысле… бля, это не то, что ты подумал, — стушевался он. — Если тебе было неприятно, то… — Тшшш, — перебивает вампир, — мне не было неприятно. Просто пара вещей довольно неудачно совпали, что вызывало лёгкий дискомфорт. И, да, я всё равно хотел об этом поговорить. Но это не принесло мне негативных эмоций, не переживай. Полицейский слегка приподнимает одну бровь, тревожности во взгляде становится больше. Нир тихо усмехается и позволяет себе такую вольность как мягкий шлепок по заднице, вызывая у того возмущённый вдох. Перерасти во что-то большее он не успел. — Я просто хотел… если у меня будет настроение на следующий раз, а это вполне себе не исключено, то связывай мне руки по-другому, ладно? Я подумал и решил, что это важно, — попросил военный. Мари в лёгком замешательстве, явно ожидал чего угодно, но не этого. — Ладно, просто… тебе было больно? — спросил он. — Нет, это… — Айгнер слегка хмыкает, — помнишь, я рассказывал тебе, что как-то раз попал в плен ко вьетнамцам? — Боже, только не говори, что… — Всё в порядке. Я не испытываю страха или отвращения, но память — та ещё сука, так что в следующий раз просто вяжи по-другому. — А ты в следующий раз сразу говори о таких вещах, а не жди последнего момента, — замечает детектив. Вампир кивает и тянется за сигаретами. Курить в постели может и не самая лучшая затея, но они не пьяные, да и зря, что ли, пепельница стоит на тумбочке? Локхарт ловко выворачивается из его объятий и в свою очередь выхватывает сигарету из его пальцев. Нир лишь смеётся и протягивает зажигалку. — Это… точно всё хорошо? — ещё раз спрашивает офицер. — Твои нездоровые ассоциации со Вьетнамом… Военный сдувает со лба чёлку, поднимая бровь. — Точно всё хорошо. И, нет, у меня нет нездоровых ассоциаций с Вьетнамом. Если бы у меня были нездоровые ассоциации с Вьетнамом в нашей постели, блять, я бы не стал с тобой не только спать, но ещё и появляться в твоей квартире, — скептически заметил Айгнер. — Ты не пытаешься загнуть меня в болезненную позу, в которой не ломаются руки и ноги, ты не режешь мне запястья до костей, не подвешиваешь меня с выкрученными локтями, не избиваешь меня, не заставляешь стоять на коленях на бетонном полу часами. Короче, я могу ещё долго продолжать, но лучше не буду. У тебя пепел щас на кровать упадёт, осторожно. Я, в общем, просто хочу сказать, чтобы ты мне руки вязал по-другому, вот и всё. Если мне станет хреново, я скажу, честно. — Нам нужно серьёзно поговорить о твоих стоп-сигналах, — слегка нервно произнёс Мари. — Ну если хочешь, то поговорим, — дёрнул плечами вампир, — но с этим нет проблем обычно. Я верю тебе и верю в то, что твои действия не сделают мне ничего плохого, — он слегка улыбнулся и коснулся губами макушки полицейского. Тот слегка успокоился, навалился на него посильнее, стряхивая сигарету в пепельницу. В умении говорить о чём-то неудовлетворительном с Ниром сложно было соперничать. — Но в следующий раз я вяжу, — мгновенно ухватился он. Локхарт фыркнул. — Посмотрим на твоё поведение.