Что с нами не так

Стоило ли так делать? Определённо, нет. Мари успел несколько раз пожалеть о своём поступке, но он уже запустил адский механизм последствий, так что теперь ему нужно было как-то отдуваться за опрометчиво принятое решение, которое было продиктовано… чем? Судя по всему, желанием защитить свою коллегу: иного объяснения просто не было. Две пары глаз смотрели на него с явным недоумением, в воздухе повисла неловкая пауза, и буквально единственное, что пришло в голову детективу, это неуместно брякнуть: — Я тут присяду, вы не против? Центральный парк. Одиннадцать часов ночи. На скамейке сидит явно парочка и довольно мило воркует, когда он нарушает их рандеву своей бесцеремонной персоной. Боже, если бы ему так прервали встречу с объектом симпатии, то он, наверное, психологически уничтожил бы этого беспокойного чудака на букву «м». Судя по взгляду Марши Уоттс, она была готова сделать то же самое, но уже физически. Обнимающий её за талию Нир, уже наклоняющийся ниже к её лицу, смотрел скорее с лёгким непониманием и скепсисом. Наверное, не стоило портить им свидание, но Локхарт уже это сделал и, честно говоря, сам слабо понимал, зачем именно — просто ему показалось, что это необходимо. Логика запоздало подсказала, что это потому, что он переживал за Маршу: ничем хорошим встречи с вампирами никогда не оборачивались — он понял это довольно хорошо. И сейчас не исключение. Нет, не то чтобы военный был настолько плохим человеком — вообще-то, даже наоборот, он был довольно хорошим — просто офицер не мог позволить себе такой роскоши как «втянуть знакомую и неплохую приятельницу во всё это сверхъестественное болото». — Не против, — на лице Уоттс улыбка выглядела настолько фальшиво, насколько это вообще было возможно, и она даже не попыталась это скрыть. — Всегда приятно… встретить знакомого. У Айгнера нервно начали стучать пальцы, но он успокоил свои судороги, сделав тяжёлый выдох. Надо же, дышал. У Мари слегка дёрнулся кончик губ: вампир дышал только если хотел выглядеть или сделать что-то человеческое, в приятном времяпрепровождении или если это по какой-то причине было необходимо. Последний вариант отмёлся автоматически. Худшим предположением стало то, что Нир, возможно, очаровал бедную Маршу и хотел этим воспользоваться, но и это звучало странновато. Ладно, это тупо. Пауза затягивалась, влюблённые выжидательно смотрели на полицейского, у которого, почему-то, именно сейчас и именно в этот момент вся способность к лёгким и незатейливым разговорам испарилась. Он только выдавил что-то абсолютно дурацкое и банальное: — Не ожидал вас двоих тут увидеть… Уоттс улыбнулась так ядовито, что это ощутилось почти физически. Неудивительно, что она была недовольна: ей, похоже, только что обломали поцелуй. Кажется, она пару секунд раздумывала, как бы повежливее ответить, но военный предпочёл взять ситуацию в свои руки: — Локхарт, я бесконечно счастлив тебя видеть, но так-то у нас тут романтика и вся вот эта вот хуйня. Ты не мог бы нас оставить, пожалуйста? Сказал не злобно и даже не раздражённо, скорее просто резко и с ожиданием, что эту просьбу выполнят немедленно. Это было, впрочем, неудивительно: в отличие от многих других людей, Айгнер не разменивался на церемонии — сразу рубил с плеча и доходчиво, хотя и соблюдал подобие вежливости. Такому сложно было возразить — это было достаточно эффективно и весьма понятно. Невозможно было что-то вежливо противопоставить такой формулировке ответа, так что детектив лишь натянул на себя улыбку. — Да, я… извините, что помешал. Он неловко причесал пальцами чёлку и встал со скамейки, махнув рукой. Вампир проводил его долгим взглядом, прежде чем вернуться к благодушному настрою и уже полностью обратить своё внимание на сидящую рядом женщину. У Мари нервно дёрнулся уголок губ, пока он распечатывал новую пачку сигарет: совершенно не хотелось бы узнать завтра, например, что Марша не вышла на работу из-за крайней степени усталости или болезни. То, что Нир может причинить кому-то вред, офицер не сомневался, вопрос был только в том, будет ли он это делать и нужно ли. До сих пор военный не подавал признаков любви к насилию, но мало ли что. А вдруг вот именно сейчас ему приспичит? В этом парке вечно происходило что-то не очень хорошее.

***

То было начало августа, так что день всё ещё был достаточно длинный, а ночь — довольно-таки короткая. Локхарт привык, что большей частью лучший друг находится дома завёрнутый в одеяло по самую макушку и с закрытыми наглухо жалюзи: беспощадное солнце могло убить его второй раз. Военный старался особенно не рыпаться лишний раз и летом всегда брал большие отпуски, либо же оставался дневать на работе. Последнее делать он не любил: кому нравится спать в кладовке? Однако сейчас он как-то зачастил там находиться — почему? У полицейского на душе было как-то неспокойно: лучше уж знать, что опасность городского уровня находится где-то под боком и соблюдает старые привычки, чем думать о том, что Айгнер где-то пропадает и занимается чёрт знает чем. Мари привык к тому, что он готовит ему поесть на весь день, а меню при этом довольно разнообразно, так что пропадающий где-то ночами вампир раздражал тем, что даже не предупреждал о своём отсутствии. Мог, разве что, бросить что-то вроде короткого уведомления о том, что сегодня он, возможно, будет отсутствовать. Когда детектив очень аккуратно спросил его об этом, то тот всего лишь дёрнул плечами: «Я подумал, что предупреждать тебя каждый раз — странно, ты же мне не мама. Но если это как-то не стыкуется с твоими планами, то я буду это делать». После этого он начал задалбывать едва ли не ежедневными уведомлениями о том, что сегодня будет в другом месте, иногда даже виновато извинялся за то, что не может сделать уборку или приготовить ужин: он вообще искренне считал, что должен что-то делать, раз проживает в этой квартире. С одной стороны, это было логично и правильно; с другой стороны, Локхарт чуть не огрызнулся тем, что лучше бы уж ему деньгами отдавали. Приятель начал как-то раздражать и своим присутствием, и своим отсутствием, и спокойно себя офицер чувствовал только тогда, когда тот на выходных днём недвижимо спал в постели. Мари связывал это с тем, что в этом случае вампир уж точно никому не мог навредить и вообще находился на виду и под пристальным вниманием. Иногда полицейский думал о том, могут ли вампиры просыпаться днём, но решил не экспериментировать: сон у Нира был крепкий, а попытки его разбудить могли обернуться не то что неуспехом, но ещё и полным провалом, если вдруг военный рефлекторно дёрнулся бы в его сторону. — Я сделал тебе обед на завтра и завтрак. Только его надо будет подогреть, — тот сиял широкой улыбкой, наскоро натягивая джинсы. — Сегодня не жди, если что. — Ты как-то часто стал пропадать на день, — поднял бровь Локхарт. — Ага, не успеваю. Но мне повезло, на самом деле, — признался Айгнер, — Марша живёт совсем рядом с баром. Так что обычно я после смены просто иду к ней. — Как-то вы слишком быстро сошлись, — подозрительно нахмурился детектив. — Ты же не использовал на ней свою магию? — Пф, совсем немного. Вампир легкомысленно отмахнулся, уже собираясь уходить, когда Мари поймал его за руку. — Айгнер, ты вообще понимаешь, что это противозаконно и бесчеловечно? — Противозаконно? Бесчеловечно? О чём ты? — искренне удивился тот. — Ты её используешь, — офицер скрестил руки на груди. — Это низко и мерзко — и это как минимум, не говоря уже о других аспектах подобного… подобных отношений. Нир на мгновение аж завис, будто не понимал, о чём идёт речь или в чём его вообще обвиняют, после чего уточнил: — Использую её? Я? — А кто держит её под своим вампирским очарованием — или как это вообще называется — я, что ли? Локхарт ощутил нарастающий гнев и обиду за подругу: может быть военный и привык не ощущать хода времени и вообще отпустил «всё мирское», но это абсолютно его не оправдывало и не давало ему лицензию законченного мерзавца. Тот слегка непонимающе изогнул рассечённую бровь, после чего ответил: — Я не держу её под очарованием. Оно вообще не так работает, если что, — он усмехнулся. — Оно работает вот так. Полицейский сперва даже не понял и хотел было как-то колко ответить, но его неожиданно бросило в дрожь. Сердце быстро застучало, живот приятно потянуло, дыхание сбилось, а колени стали ватными. Айгнер ухмылялся, явно нарочно опёрся рукой на стену рядом и наклонился чуть ниже. — Хотел бы оказаться со мной в постели прямо сейчас? — произнёс он каким-то громким хриплым шёпотом и подвинулся ещё ближе. — Я бы мог, знаешь, пропустить рабочую смену сегодня ради тебя. Мари от такой наглой прямолинейности на время аж утратил дар речи. Вампир широко скалился и весь будто излучал уверенность и сексуальность, его голос почему-то показался неуместно бархатным, а ярко-зелёные глаза будто горели во тьме коридора как два чародейских изумруда. Детектив собрал в кулак всё своё самолюбие, которое предательски подгоняло зачем-то согласиться, и раздражённо куснул губу, откидывая за плечо хвост. — Не многовато ли чести, Айгнер? Не думай, что это сработает со мной, — он нахмурился. — И прекращай фонить тестостероном, ты сейчас от самодовольства лопнешь. Тот лишь хмыкнул и отстранился, подхватывая с полки для обуви берцы. — Ну вот видишь, она могла сказать точно также. Я никого не тираню и не использую это круглосуточно, если что, так что твои претензии не имеют никаких оснований. Я нравлюсь ей, потому что я слишком хорош, а не потому что я якобы использую какую-то магию. Бывай. Нир хлопнул его по плечу и вышел за дверь, оставив Локхарта в смятении и с досадой на душе. Тот щёлкнул засовом, раздражённо подумав, что в случае чего, то Нир «Я-Здесь-Самый-Умный» Айгнер найдёт, где переночевать, кроме как в этом доме. Щёлкнул, но потом снова его открыл, подумав, что военный может снести ему дверь — даже если он никогда так не делал и не думал об этом, это совершенно не значит, что он не мог бы начать. Офицер в бессильной ярости пнул стенку и, кипя от возмущения, решил набрать ванну. Стоило бы сбросить идиотский стресс как можно скорее: перед глазами всё ещё стоял наклонившийся к нему и громко шепчущий Айгнер.

***

Мари только было подумал, что день прошёл хорошо, а кипа бумаг на столе стала меньше, когда увидел его. Вампир стоял на парковке у участка, оперевшись на свой автомобиль, и курил — видимо, был в хорошем настроении. Наверное, можно было бы его проигнорировать, но Нир уже приветственно махал ему рукой. — Ты теперь будешь моим личным водителем? — иронично заметил полицейский, не здороваясь. — Да я, вообще-то, за Маршей, — усмехнулся он. — Тогда зачем звал? — мгновенно вклинился Локхарт, даже не дал договорить. — Чего ты злой такой сегодня? — непонимающе удивился военный. — Просто хотел поздороваться. Детективу хотелось высказать по этому поводу очень много: начиная с того, что Айгнер торчит у него который месяц и какого-то чёрта вьётся вокруг его напарницы, чего делать не должен, и закачивая тем, что он зубную пасту из тюбика выдавливает не с края, а с середины, и ставит чашки дном вверх. Он, однако, решил соблюсти правила приличия хотя бы примерно. — Может быть потому что из-за тебя Уоттс не работает, а хвастается друзьям тем, как прошла её ночь, и сплетничает? Из-за чего я должен делать двойную работу, — раздражённо фыркнул Мари. — Ты завидуешь? — улыбнулся вампир. — Могу устроить тебе такую же ночь, как ей вчера. Я собрал ей долбанный декоративный шкафчик из «Икеи», от которого была потеряна инструкция. — Ты меня вообще слушал? — Да ладно тебе, расслабься, — он рассмеялся. — Ты перерабатываешь и из-за этого вечно ходишь взъерошенный. Пошли сходим завтра в боулинг? — В последний раз, когда мы ходили в боулинг, ты чуть не сломал шар, — буркнул офицер. — Не рассчитал немного, больше такого не будет. Можем и в бильярд сгонять или просто в кино. Давно уже не тусили вместе нормально. Давай, не куксись — отдохнёшь и ворвёшься в свою обожаемую работу с новыми силами. Локхарт выдохнул, подумав, что Нир, несмотря на всю свою показушную легкомысленность, прав. Они действительно давно не проводили время вместе просто по-дружески, да и отдохнуть бы не помешало. — Да… да, знаешь, давай сходим в бильярд, — согласился полицейский, натянув вежливую улыбку. — Сегодня? — Сегодня не могу: уже пообещал Марше. Давай завтра, когда ты вернёшься с работы, я сделаю тебе ужин, поешь и сразу пойдём, — военный довольно искренне улыбнулся в ответ. — Я поведу, так что можешь пить, сколько влезет. Кубинский ром хорош, чисто к слову, попробуй как-нибудь чистым. — А ты мне не советуй, ты опять хочешь меня куснуть?! — чуть не вскипел Локхарт. — Марше ты также предлагаешь? Улыбка медленно сползла с лица Айгнера, сменилась на лёгкое недоумение, его будто что-то уязвило. Он приподнял одну бровь и поджал губы. — Шутка устарела уже охуеть как давно. Слушай, ты сегодня какой-то особенно раздражённый, реально, сходи расслабься. На массаж там запишись, что ли. И вообще, мне уже пора. Он помахал рукой выходящей из участка Уоттс и с улыбкой достал из машины букет каких-то неизвестных цветов, направляясь ей навстречу. Ужасно захотелось прямо сейчас пнуть его машину по колёсам, но детектив сдержал подобный позыв к вандализму и просто ушёл в сторону своего автомобиля. То, что вампир проводил столько времени с его коллегой, выводило из себя.

***

Стоящие в коридоре коробки немного удивили Мари: это было нетипичное для них местоположение. Коробки были оклеены скотчем и подписаны: «Стекло», «Тряпки», «Обувь», «БК». Из ванны вышел виновник этого «бардака», засовывающий в рюкзак последний пакет, и слегка махнул ему рукой с лёгкой улыбкой. Какое-то подозрительно хорошее настроение, что происходит? Офицер слегка нахмурился. — Съезжаешь? — спросил он, кивнув на коробки. — Ага, вроде как. Больше не буду бесить тебя своим присутствием, глядишь, подобреешь, — Нир фыркнул. — Не думал, что твои отношения с Маршей так быстро разовьются, удачи, — Локхарт непроизвольно сказал это настолько ядовитым тоном, что сам удивился, но замаскировал это под равнодушие. — В смысле? Не понял, — военный слегка приподнял бровь. — А что с ними не так? — Меньше двух недель прошло, а ты уже переезжаешь. Удобно устроился. Полицейский не хотел вкладывать в это негативный смысл, но прозвучало это раздражённо, горько и колко. Кажется, Айгнер тоже это заметил и нахмурился. — Это наезд? — Нет. — Это наезд, — он поставил рюкзак на пол. — Какого чёрта происходит, Локхарт? — Ничего не происходит, собирай вещи. Я просто заметил. Мари постарался проскользнуть мимо, в гостевую, но был остановлен врезавшейся в стену рукой прямо у его лица. Раздражение усилилось, стоящий рядом вампир не способствовал хорошему самочувствию. Детектив попытался поднырнуть, но Нир вдруг почти что до боли схватил его за подбородок и развернул на себя. — Так, блять, стой. На. Месте. Выглядел он очень свирепо и почти злобно. Локхарт зашипел от того, что его челюсть так бессовестно стиснули, и военный разжал пальцы, поняв, что чуть не переломал другу кости. — Не надо зажимать меня в углу как маньяк, — он скрестил руки на груди, совсем сведя брови на переносице. — Я ебаных два месяца терпел и теперь, сука, имею право зажимать тебя в углу как маньяк, потому что у меня есть несколько тем для обсуждения! — разъярённо рыкнул Айгнер. — Во-первых, я переезжаю не к Марше, а на съёмную квартиру. Я похож на того, кто любит жить за чужой счёт? Офицер нахмурился и предпринял ещё одну попытку вывернуться, но в этот раз его схватили за плечо и прижали к стене, удерживая руку на его груди. Это выглядело просто смешно, но Мари прекрасно понимал, что вампиру хватило бы даже одного пальца, чтобы удержать его: с такой силой это было легко. — Это не риторический вопрос был, если ты не понял, отвечай, — резко произнёс он. — Я похож на того, кто любит жить за чужой счёт? — Нет, не похож. Отпусти меня и прекрати это, — холодно ответил полицейский. — Я ещё не закончил. Во-вторых, я уже второй месяц подряд вижу твой кислый ебальник каждый раз, когда появляюсь в твоём поле зрения. Я думал, может я надоел тебе или типа того, старался поменьше отсвечивать, поменьше бывать у тебя, решил, что тебе, может, личного пространства мало, и я заебал тебя разговорами — и чё я вижу? Ничё хорошего! Я попробовал, может, тебя позвать куда-то, думал, вдруг ты переутомился, может тебе надо было бухнуть, послушать тебя — и ты на меня наехал за это! Я подумал, что я тебе надоел, побыстрее нашёл себе хату, я съезжаю — и что, блять? Мистер офицер готов испепелить меня взглядом за это! — Айгнер, я не хочу сейчас… — Я хочу! — Нир хлопнул рядом по стене ладонью так, что с потолка посыпалась побелка. — Если я нахожусь на твоей территории и в твоём доме, я не становлюсь от этого охуеть каким бесправным. Я думал, тебе достаточно того, что я готовлю и прибираюсь — я старался сделать так, чтобы тебе было комфортно жить со мной. Чё не так в последние два месяца? Я думал, дело во мне, но по ходу дело нихуя не во мне! — у военного нервно начали стучать пальцы по стене. — Поэтому я, знаешь ли, думаю, что нам надо серьёзно поговорить об этом! — Хватит зажимать меня у стенки, для начала! — Локхарт попытался оттолкнуть его, но удерживающая его рука даже не сдвинулась с места. — Слушай, Айгнер, не перекладывай на меня своё эмоциональное состояние, хорошо? Я веду себя ровно точно так же, как обычно, не пытайся заставить меня чувствовать себя виноватым неизвестно за что. Вести неприятный для себя разговор абсолютно не хотелось. Детектив ещё раз попытался выскользнуть — у него это даже почти получилось, но это привело лишь к тому, что вампир схватил его за воротник рубашки и снова прижал к стене. У Мари сложилось впечатление, что если он предпримет ещё несколько неуспешных попыток, то Нир по-армейски заломит ему руки и ткнёт лицом в стену. На всякий случай офицер схватился за его запястья. — Я знаю этот сучий тон, не пытайся меня наебать! — тот почти взревел. — Ты постоянно пытаешься съехать с темы и сваливаешь каждый раз, когда я хочу с тобой серьёзно поговорить! Нет, блять, надоело! Давай-ка по фактам! «Ты раздражаешь меня…» — один, два, сука, три и далее по списку! Я не хочу терять лучшего друга только потому, что он, видите ли, воды в рот набрал и не желает со мной разговаривать! — военный едва не рыкнул. — Я клянусь, блять, если ты ещё раз попытаешься вывернуться, я тебя вожму в эту ебучую стену, заломлю тебе руки и буду разговаривать с тобой из такого положения, пока мы не разберёмся! У Локхарта от возмущения даже вспыхнули щёки, а лицо, похоже, искривилось в ярости. Ситуация была ужасно глупая, он не должен был оправдываться за своё плохое настроение или за своё отношение к другим людям. Это было его законным человеческим правом чувствовать себя как угодно и вести себя как угодно. — Айгнер, отпусти сейчас же, — произнёс он ледяным тоном, глядя ему прямо в глаза. — Я не собираюсь с тобой разговаривать о том, что ты сам себе напридумывал. Вампир буквально на мгновение оторопел, но в итоге только разозлился ещё больше. Полицейский почувствовал вдруг неуместное возбуждение, а чужие руки около горла показались чем-то приятным. Мари нервно вдохнул, чувствуя, как взгляд начинает уплывать. — И прекрати вести себя как придурок, — он прикусил нижнюю губу и раздражённо попытался отбиться, — и даже не смотри вот так на мою шею! Нир дёрнул его на себя и, прежде чем детектив успел что-то предпринять, на полном серьёзе заломил ему одну руку и развернул спиной к стене, заставляя вжаться в неё грудью. — Я предупреждал, — голос военного донёсся будто сквозь вату, в ушах стучало. — Если ты хочешь так разговаривать, значит, будет так. Локхарт прикусил губу сильнее, возмущение накатило с новой силой. На языке ощутился железный привкус, похоже, опять в кровь искусал сам себя. Айгнер за спиной вдруг нервно заурчал и, судя по звуку, повёл носом — похоже, сейчас он был голоден. Офицер в отместку не стал слизывать выступившую каплю крови и позволил ей скатиться по подбородку. Он абсолютно не был обязан подстраиваться под того, кто считал, что прижимать его к стене — это нормально.