Память и пепел

      На следующий день я решил навестить Оскара и заодно получить ответ на один очень интересующий меня вопрос. Снова посетив пиццерию и прихватив с собой ароматную пиццу, я поехал к дому Венус. Заставленная дорогими машинами парковка и элитный квартал невольно навевали воспоминания. А вот о благоухании мусорных баков я, наоборот, предпочел бы не вспоминать. Оглядевшись по сторонам, я не обнаружил не только Оскара, но и вообще каких-либо следов его присутствия. Исчезло причудливое нагромождение картонных коробок, украшенное пестрыми вырезками из газет и флажками, исчез самодельный «дом», исчезла желтая гитара и веревка с сушившимися на ней вещами. Несколько минут я постоял, ощущая себя полнейшим идиотом, а затем неуверенно достал из кармана телефон.       Бланка – вот кто точно знает, где можно найти Оскара. Но дело в том, что мы не общались с самого последнего испытания, где я спас ей жизнь. Я все откладывал и откладывал тот важный разговор, который должен был состояться между нами, оправдываясь тем, что просто даю ей время. Но правда была в том, что я просто ужасно трусил. После того, как все закончилось, Бланка вдруг стала для меня самой обычной девчонкой. А позвонить девчонке, которая тебе нравится – не так уж и просто. Но не пропадать же пицце?       Внезапно одна из припаркованных у помойки машин мигнула фарами и посигналила. Я посмотрел в ту сторону и к своему большому удивлению увидел в ней Оскара. Дверь машины гостеприимно распахнулась, и я поспешил к ней. - И как это понимать? – спросил я, с любопытством оглядывая аккуратно выглаженный костюм юноши.       Светло-бежевый пиджак, брюки, белая рубашка и галстук. Никаких штучек в стиле «хиппи». - Я, как бы это сказать, веду двойную жизнь, - сказал Оскар чуть виновато. – Я вовсе не бездомный. - Я чувствую себя еще большим дураком, - сказал я, постучав по картонной коробке с пиццей. - Отчего же? – Оскар забрал у меня коробку и с удовольствием принюхался. – Ты видел во мне того, кем я и хотел притвориться. Когда ты целый день вынужден сидеть над бумагами в офисе и заключать важные сделки, невольно хочется развеяться.       Он вытащил кусок пиццы и принялся с аппетитом его поедать, ничуть не заботясь о том, что брызги соуса летят на его костюм. Мне оставалось только последовать его примеру. - Каждый расслабляется по-своему – вечеринки, алкоголь, случайные связи. Но это не для меня, - продолжил Оскар. – Даже напиваясь, я не могу забыть о том, что завтра снова на работу и опять - отчеты, совещания и решение поставленных задач. И я придумал Мику, беззаботного бездомного, который живет простой и веселой жизнью. - То есть каждый день после работы ты приезжал сюда, переодевался и бренчал себе на гитаре? – развеселился я. – Тогда как твоя дорогущая машина стояла прямо здесь же? - И тщательно маскировался под хиппи, чтобы не быть узнанным, - добавил Оскар.       Он потянулся за вторым куском пиццы. Тем временем я решил, что пора задать тот самый волнующий меня вопрос. - Но почему ты решил помогать Бланке? Ведь так ты только больше привлек к себе внимание. - Это не я решил, - усмехнулся Оскар. – А Мика. А за Мику я не несу ответственности. Ему просто захотелось помочь этой девочке. - Интересно, а для чего вообще Бланке понадобилось собирать команду из союзников? – вдруг задумался я. – Сначала я думал, что это часть плана, но теперь я уже ничего не понимаю. - Во-первых, таким образом она увеличивала себе шансы на победу, - сказал юноша. – Ведь Бланка быстро поняла, что нужно победить, чтобы быть услышанной. И что даже с ее подготовкой может найтись какой-то игрок, который уделает ее в два счета. А во-вторых, она попросту боялась оказаться одна в этом неравном бою. А в окружении союзников Бланка чувствовала себя уверенней. - Это совсем не похоже на Бланку, - усомнился я. - Не возводи ее в ранг героя, как все прочие. Она обычная девочка, которая пережила большое горе и пытается с ним справится. - Завтра я уезжаю, - сказал я, решив сменить тему, чтобы не все наши разговоры сводились к Бланке. – Поедем с мамой на море. - Я тоже скоро уезжаю, - сказал Оскар. – Я решил больше не притворяться. Я уволился с работы, и теперь буду жить как мне нравится. Как Мика. А если бы у Мики была машина, то первым делом он поехал бы путешествовать. - Это круто, - признал я. – Ну тогда – бывай. Если решишь вернуться, то позвони мне. Ты знаешь, у кого есть мой номер. - Она всех нас связала, - кивнул он. – И спасибо за пиццу.       Я вылез из машины, чувствуя, что голова начинает слегка кружиться. Как много мы не знаем о людях, которые нас окружают. Кто бы мог подумать, что Оскар окажется самым обычным парнем, работающем в офисе. И что мой лучший друг внезапно разорвет многолетнее общение по самым глупым причинам. И что Бланка, которая вовсе не герой, тоже может чего-то боятся и чувствовать себя неуверенно.       Я поспешил домой, где мама вовсю хлопотала над приготовлением пирога с малиной и ревенем. Эшер сидела за кухонным столом и болтала ногами, внимательно наблюдая за процессом. - Ты как раз вовремя, - сказала мама. – Через четверть часа по телевизору должна быть программа о твоих «Синих медузах». Хочу посмотреть. Там должны рассказать о том, что удалось узнать в ходе следствия.       Я был по горло сыт новостями о «Медузах», но мама выглядела искренне заинтересованной, поэтому я вяло кивнул, надеясь, что в программе не будут показывать меня на том мосту. Также я бросил быстрый взгляд на Эшер, мысленно спрашивая, не удалось ли ей узнать что-то новое. Но она покачала головой.       Каждый день девушка-ангел наведывалась в полицию, тщательно шпионя за Евгеном Шмитом, ведущим расследование. Ничего нового там не происходило – он успел опросить многих, но не особенно продвинул следствие.       Мама торопливо поставила пирог в духовку и уселась перед телевизором. Я устроился рядом, а Эшер принялась бродить по комнате со скучающим видом. - Сегодня, по многочисленным заявкам, мы посвящаем репортаж делу об игре-квесте «Синие медузы», - начала миловидная ведущая, дежурно улыбаясь с экрана. – Речь пойдет о жертвах игры и обвинениях, которые планируется выдвинуть против нее.       Дальше я не услышал ничего нового. Девушка вкратце рассказала о сути игры, описала последний сезон, упомянула Бланку и ее настойчивые попытки привлечь внимание, которые в итоге увенчались успехом. Потом рассказала о том, что ранее в игре несколько раз погибали люди, и удивительно, что полиция взялась за расследование только сейчас. - Считалось, что погибших было пятеро, - сказала ведущая, мельком взглянув в бумаги. – Их лица вы сейчас можете увидеть на мемориале памяти, который был сооружен на Высоком мосту протестующими.       Камера показала несколько фанерных щитов, поставленных вертикально на мосту и залепленными фотографиями, записками и надписями. Многие даже возложили цветы к этому импровизированному мемориалу. Посмотрев на Эшер, я увидел, что она перестала расхаживать и смотрит в экран очень внимательно. Было похоже, что это очень тронуло ее. - Среди фотографий – все те же лица. По крайней мере, так было до недавнего времени. А потом внезапно на мемориале появилась еще одна фотография. Кто ее туда принес – неизвестно. Но полиция заинтересовалась этим, пытаясь установить личность этой загадочной девушки. Тогда и выяснилось, что погибших было шестеро. Шестой была девушка-техник, одна из организаторов «Синих медуз», некая Лилиан Даст.       Камера медленно приблизила одинокую фотографию, окруженную синими лентами, и лицо девушки заняло весь экран.       Она была слегка пухленькой, с темными глазами, короткими волосами и родинкой над верхней губой. Если говорить точнее – с экрана на нас смотрело лицо Эшер. Живое, человеческое, лишенное ангельских белых кругов вокруг зрачков.       Я посмотрел на нее. Прижав обе руки ко рту, девушка-ангел смотрела в экран, стараясь сдержать рвущийся наружу крик. - По некоторым установленным данным, именно Лилиан тестировала машину на которой разбился некто Р., пятый погибший игрок, – невозмутимо продолжила ведущая. – Именно эта информация тщательно скрывалась организаторами «Синих медуз» уже почти три года. По словам психолога-организатора Венус Флай, Лилиан очень долго винила себя и в конце концов погибла в результате несчастного случая. Было ли это самоубийство – следствию не удалось установить.       Я вскочил, намереваясь как-то помочь Эшер, но она лишь отшатнулась от меня. - Почему я не вспомнила, - вот что сказала она, а затем за ее спиной сами собой раскрылись крылья.       А потом Эшер исчезла. - Что случилось? – спросила мама, удивленно посмотрев на меня. - Ничего, - сказал я и плюхнулся обратно на диван.       Больше я не пытался уследить за ходом программы, размышляя о своем. Теперь все встало на свои места. Вот она, причина, по которой Эшер была отправлена обратно в земной мир и вот почему она чувствовала связь с игрой. И, видимо, как только ей удалось узнать о своей прошлой жизни, ее миссия завершилась. Больше она не вернется.       А что же теперь делать мне? Я встал, нащупывая в кармане телефон. - Ты куда? – удивилась мама. – А как же программа? - Досматривай без меня, - сказал я. – Мне нужно с кое-кем поговорить.       Я накинул куртку и вышел на лестницу, набирая номер Бланки. - Привет, - осторожно ответила девушка. - Я вижу, ты все-таки научилась здороваться, - отметил я. – Мне нужно с тобой поговорить. - О чем? Я слушаю.       Я представил, как Бланка точно также сидит перед телевизором со своими родителями и смотрит ту же самую программу. Она просто не могла не смотреть ее. А потом выходит в другую комнату, чтобы ответить на звонок – приглушенным и настороженным голосом. - Я не думаю, что тебе сейчас удобно разговаривать по душам. Да и мне тоже. Давай встретимся. Просто спустись к подъезду, я сейчас приду.       Несколько секунд я слушал тихое дыхание, пока девушка решала, можно ли мне доверять. - Бланка, все уже закончилось, - успокаивающе сказал я. – Но мне кажется, что у меня есть право знать некоторые вещи. - Хорошо, - коротко ответила она.       Вечер только начинался, и на улицах было полно народу, спешащих в клубы, домой или просто по своим делам. Тихие разговоры и смех тонули во влажном вечернем воздухе, пахнущем городской пылью и выхлопными газами. Я свернул во двор, где вовсю цвела сирень, источая приторный аромат. У меня мелькнула безумная мысль сорвать пару веток и встретить Бланку с импровизированным букетом, но я быстро передумал. Это может ее только запутать. Теперь, когда нас больше не связывает игра, нужно вести себя очень осторожно, чтобы положить начало чему-то новому.       Девушка сидела на скамейке у своего дома, сложив руки на коленях, будто прилежная ученица, которую должны вот-вот вызвать к доске. Она больше не была одета во все черное. Серые спортивные штаны, джинсовая куртка и светло-розовые кеды. Будто бабочка наконец выбралась из своего кокона и теперь учится смотреть на мир иначе. Я нащупал в кармане маленький прямоугольный кусочек картона и крепко сжал его. - Привет, - сказал я, подходя и усаживаясь рядом. – Я ненадолго, не волнуйся. - Я не волнуюсь, - буркнула девушка, покосившись на меня. – О чем ты хотел поговорить? - Ты же знаешь, - попытался заглянуть ей в лицо. – Я хочу знать, было ли случившееся на мосту случайностью или нет. Я уверен, что тебе уже не раз задавали этот вопрос. И услышали много разных версий. Но я хочу знать правду.       Бланка насупилась, и я мысленно взмолился о том, чтобы она не начала вновь вилять, придумывать и уходить от ответа. - Правда слишком невероятна, чтобы в нее поверить, - сказала девушка. – Было бы лучше, если бы ты поверил в версию с некомпетентностью Джана. Я и сама хочу в нее поверить.       Это был ответ, недвусмысленно говорящий о том, что Бланка не хочет озвучивать правду, но и врать тоже не собирается. Хоть что-то. Вздохнув, я решил начать первым. - Ты спрашивала меня о том, почему я оказался замешан в игре, - сказал я. – Я тогда сказал, что хочу предотвратить то, что может случиться. Но правда в том, что меня об этом попросили. Я не сам принял это благородное решение.       Девушка взглянула на меня с интересом. - Этот человек был не из числа организаторов или игроков. Или зрителей. Это была девушка, которая рассуждала об игре так, будто точно знала, чем все должно закончиться. - Кажется, я знаю, о ком ты говоришь. Следователь Шмит спрашивал у меня о ней. Он думал, что это кто-то из моих знакомых. - Мне пришлось скормить ему эту версию, - признался я. – Потому что и в этом случае правда слишком невероятна. - О чем ты? – спросила Бланка. - Эта девушка выглядит точь-в-точь как погибшая два года назад Лилиан Даст, организатор-техник, которая тестировала машину Р. Я узнал об этом сегодня из программы.       Что-то изменилось в лице Бланки. Она моргнула, будто пыталась оттолкнуть от себя прошлое. - Я помню Лилиан, - сказала Бланка. – Но я не знала, что именно она занималась той машиной. Тогда я обвиняла всех без разбору. Я пришла к ним на базу и сказала, что это они все виноваты. Я не предполагала, что Лилиан примет это близко к сердцу. - Также, как и в случае Р., нам неизвестно, погибла ли она в результате несчастного случая при испытаниях или покончила с собой, - сказал я. – Так что тебе не стоит винить себя. - Мой психолог говорит также, - фыркнула Бланка. – Представляешь, родители считают, что мне нужно ходить к психологу.       Мы помолчали некоторое время. Я ждал, пока она заговорит сама. - Это и правда звучит невероятно, - сказала Бланка. – В это сложней поверить, чем в то, что произошло со мной. Там, на мосту, я просто хотела отстегнуть один из тросов, чтобы потом обвинить «Синих медуз» в халатном отношении к безопасности игроков. Вертер должен был снять на камеру то, как я говорю это Джану. А потом произошло что-то странное. Я увидела, что трос лебедки тоже отстегнут, хотя я его не трогала.       Бланка повернула ко мне взволнованное и немного испуганное лицо. - Как это могло произойти? Все три троса были закреплены как следует. И вот я на огромной высоте, подо мной метры пустоты, вокруг шумит ветер и мне стало страшно. Мне показалось, что я слышу голос Р., который зовет меня. Он словно протягивал мне руку, предлагая присоединиться к нему там. И я поняла, что… что это он отстегнул трос.       Девушка закрыла лицо руками. - Я же не могла об этом кому-то рассказать. Меня бы сразу отправили на лечение. Психолог и сейчас постоянно пытается узнать, думала ли я о суициде. Думала, но пришла к выводу, что никогда не решусь на это. А вдруг там, на другой стороне, попросту ничего и нет? Нет никакого воссоединения с теми, кто уже умер. Тогда получится, что я совершила страшную ошибку. И все, что от меня останется – это память обо мне и пепел, вырывающийся из труб крематория. Память и пепел, вот и все.       Я медленно кивнул. Думать об этом и правда было страшно. Ведь есть еще и Эшер, которая теперь мечется между смертью и не-жизнью и не выглядит особенно счастливой. - Я верю тебе, - сказал я.       Ведь после появления Эшер я был готов поверить во что угодно. Девушка-ангел говорила, что ангелы не могут видеть друг друга, но вполне могут присутствовать в одном и том же месте. Что, если Р. был там, на мосту и каким-то образом пытался повлиять на Бланку? Но ей об этом, конечно, знать совсем не нужно. - Ты не пошла с ним, - сказал я. – Поэтому он больше не будет беспокоить тебя. Не переживай. Как я и сказал, все закончилось. - Я очень хочу в это верить, - сказала Бланка, выпрямляясь. – Я стараюсь начать заново. Но получается пока не очень.       Она помедлила. - Спасибо тебе. Я не представляю, как можно было решиться сделать то, что ты сделал. - Не нужно благодарить меня, - я покачал головой. – Благодарят только тех, кто поступает бескорыстно. А я не уверен, что сделал бы это для кого-то другого.       И пока Бланка не начала задавать вопросов, не давая себе пути к отступлению, я быстро добавил: - Ты мне нравишься. Сейчас все видят в тебе спасительницу подростков от губительного влияния игры, но я вижу обычную девчонку, которой пришлось пережить большое горе. Я хочу, чтобы мы общались и дальше, но уже забыв об игре.       Бланка с удивлением слушала, глядя на меня во все глаза. Я усмехнулся – наконец-то мне удалось привлечь ее внимание. - Завтра я уезжаю на две недели. Но впереди еще все лето. Я даю тебе время – столько, сколько тебе потребуется. А потом… у тебя есть мой номер. И, уверен, ты прекрасно знаешь, где я живу. И вот еще что.       Я достал из кармана визитку, уже изрядно помятую от моих прикосновений. - Ее зовут доктор Либерти Винг. Она потеряла сестру, и с тех пор с особенным вниманием относится к людям, которые также пережили утрату близкого человека. Тебе нужен не столько психолог, сколько тот, кто поймет тебя. Впрочем, ты можешь просто выбросить визитку. Решать тебе.       Я встал и неловко засунул руки в карманы. Бланка, конечно, не даст себя обнять на прощание. Она крутила в руках визитку и выглядела довольно озадаченной, будто впервые столкнулась с чем-то непонятным для нее. - Это все, что я хотел. Спасибо за откровенность. До скорого, - сказал я. - Увидимся, - неожиданно тепло отозвалась Бланка и подарила мне долгий и пристальный взгляд.       Я отвернулся, пряча улыбку, и побрел в сторону дома. Теперь она будет обдумывать мои слова. Это совершенно точно. Мне наконец удалось оказаться услышанным, и теперь оставалось только ждать.