Закат

Айгнер молчит, пока готовит, и это реально напрягает. Мари превосходно знал, что тот был крайне постоянен в своих привычках — не только потому что вампир, но ещё и просто из-за основательного и тяжёлого характера. Нир очень любил поболтать, если детектив приходил с работы пораньше — любил рассказать смешные истории (даже если выдумывал их на ходу), любил поворчать, любил делиться интересными фактами про готовку, фотографию или вампирский быт. Он не любил молчать, если не был занят чем-то серьёзным. Локхарта так и подмывало спросить об этом, но он просто не знал, с чего начать разговор: лицо у военного было спокойным, как и обычно, пальцами он не стучал, а все попытки начать разговор с шаблонов обрубал на корню: «Дела нормально», «Сегодня отсыпался», «Я в порядке». Он вообще не очень любил, когда ему лезли в душу, если что-то было не так, но офицер слишком хорошо знал, что Айгнер это похоронит под целой горой проблем, а потом это выстрелит в самый неподходящий момент, и ему будет с этого плохо. Пусть уж лучше это произойдёт дома — в тепле, безопасности и с лучшим другом рядом. Надо было только как-то мягко к этому подвести и нащупать категорию жизни, которая у вампира неожиданно перекосилась. Может это вообще был просто приступ меланхолии и плохое настроение? — Я тут подумал, что мы с тобой давно в покер не играли, — осторожно начал Мари. — Могли бы сходить в твой бар. Нир на это слегка дёрнул плечами. — Сходим как-нибудь потом. Сегодня не хочу, — кивнул он, высыпав ещё специй на сковороду. Мимо. На работе всё хорошо. — Слушай, уже осень и… — Я уже договорился посмотреть два варианта после восьми вечера. Скоро съеду, — перебил он. — Да я не это имел в виду. Я хотел сказать, что темнеет раньше и ты можешь безопасно возвращаться с работы сюда, а не ночевать в подсобке в баре, — уточнил полицейский. На это он отреагировал чуть более остро, нужно было развивать как-то эту тему. Военный некоторое время помолчал, что-то обдумывая. — Будет максимально хреново, если произойдёт что-то неожиданное: аккумулятор сядет, движок заглохнет — что угодно. Я лучше подожду начала октября. — То, что ты живёшь со мной, меня не напрягает, — аккуратно добавил Локхарт. Тот в это время резал овощи и вдруг так зарядил ножом по разделочной доске, что она треснула и раскололась надвое. Айгнер недовольно заворчал, ссыпая уже нарезанные овощи в кастрюлю. — Извини. Я куплю новую, — коротко произнёс он, никак не реагируя на замечание детектива. Тот же окончательно уверился в том, что вампир начал загоняться по поводу несостоятельности. Он жил у него уже несколько месяцев и, вообще-то, не только не напрягал, но и делал жизнь только лучше и приятнее: бытовая рутина из жизни Мари практически исчезла, а в личное пространство Нир лезть не имел привычки. Даже сам обрисовал для себя свод определённых правил, которых придерживался. Во время сна офицера не шумел да и вообще был идеальным сожителем. Почти. Что, в общем-то, не мешало ему загоняться по поводу того, что у него нет своего собственного угла: всё же взрослый человек. Да и коробки с его вещами застоялись. — А ты умеешь стейк готовить? — вкрадчиво поинтересовался Локхарт. Тот резко обернулся, но затем, подумав, слегка покивал. — У меня не всегда получается нужная прожарка, но в целом да. — Может ты в следующий раз стейк мне сделаешь? Я бы попробовал, — он слегка улыбнулся. — Сделаю, — дёрнул плечами Нир и снова отвернулся. Чёрт, да что ж такое? Он вообще никак не хотел раскрываться, да и на разговор настроен не был. Полицейский слегка занервничал. — Спасибо. Уверен, это будет очень вкусно, как и обычно. Военный любил, когда его хвалили, буквально расцветал, начинал верить в себя и свои силы, а иногда даже начинал проявлять энтузиазм в деятельности, что с ним случалось редко. Сейчас же, однако, он лишь издал что-то на манер «угу» и уменьшил огонь на плите. Ладно, это тоже не сработало сегодня. Какой-то уникальный вечер: на контакт Айгнер сегодня практически не шёл. Мари тяжело давались откровенные разговоры, но теперь, похоже, это был единственный способ: все остальные он уже перепробовал. Детектив вдохнул поглубже, чтобы набраться побольше смелости, и покашлял, привлекая внимание. — Что случилось, Нир? Ты ведёшь себя очень… нетипично, — осторожно произнёс он. — Я имею в виду, что тебе необязательно держать всё в себе. Я всегда готов послушать и… — Я знаю, — перебил вампир. — Это бессмысленно. — Бессмысленно? — Ты ничем не поможешь, и мне не надо, чтобы меня слушали. Я не жалуюсь и не произошло ничего сверхъестественного. Всё, что ты сможешь сделать, это чувствовать себя хуёво вместе со мной, а это бессмысленно. Локхарт тяжело выдохнул. Приступ ПТСР? Не похоже. Загоны из-за того, что он пока не в состоянии себя обеспечить? Может быть. — Как ты думаешь, как я себя чувствую, когда у моего друга явно проблемы, и он ещё и не говорит, какие? — он участливо наклонил голову. Нир промолчал, полил содержимое сковороды каким-то соусом, который сам приготовил, и нервно начал мыть посуду, пока блюдо готовилось. Он молчал, и офицер уже открыл было рот, чтобы сказать, что он может просто побыть рядом и просто помолчать, если вдруг надо, когда военный чертыхнулся: смял ложку. — Слушай, тебе не… — Я дозвонился до Джексонвилля. — Что? — даже не понял поначалу Мари. — Я дозвонился до Джексонвилля. Я из Флориды. С этим постоянно бывали проблемы, потому что мы с отцом служили в пятом армейском корпусе. Это в форте Нокс в Кентукки. Мать категорически не хотела переезжать, они постоянно ругались из-за этого. Отец уезжал работать, и мы видели его пару раз в год из-за этого. И вообще мама была против того, чтобы я тоже становился военным. Полицейский не видел лица Айгнера, но был почти уверен, что сейчас оно просто каменное. Он всегда так выглядел, когда его раздирали слишком негативные эмоции. — Мать не сменила место жительства, не сменила номер телефона. Ей сейчас шестьдесят семь, — вампир шумно загремел тарелками. — Трубку взяла какая-то молодая женщина, представилась сиделкой, так что я сказал, что я сын её приятеля из молодости и хочу справиться о том, как у неё дела. Локхарт молчал, внимательно слушал и не перебивал. Наблюдал за тем, как Нир вытирает тарелки, а потом уменьшает огонь на плите и делает ещё несколько суетливых и бессмысленных движений: протирает тряпкой стол, ворошит сковороду, достаёт и убирает лишний раз чистые тарелки, начинает разбираться с супом. Слова были сильной стороной военного, но не тогда, когда он говорил о себе. — Она сказала, что у миссис Айгнер деменция, которая появилась после затяжной депрессии от потери мужа и пропавшего без вести сына, и что она может много чего путать, забывать, называть меня другими именами или путать меня с кем-то, — он ловко положил в тарелку приготовившуюся лапшу и поставил её перед детективом. — Я всё равно попросил её к телефону — разумеется, она «спутала» меня со своим сыном. Говорила о том, что получила последнее моё письмо, которое я отправлял ей шестнадцать лет назад, и что Кэти всё так же ждёт меня и приходит к ней каждый день. Просила передать отцу, что она любит его и… — Айгнер едва не помял кастрюлю, из которой наливал Мари суп, — сказала, что положила нам пару открыток и фотографий из Флориды. Она очень удивилась, что я умудрился найти телефон на линии фронта. Я сказал ей, что мне пора. Сиделка ещё говорила, что за ней ухаживают по нашей с отцом пенсии, а она довольно большая, так что у мамы всё хорошо. Ещё сказала, что раз в пару месяцев заходит женщина, которая представилась бывшей невестой её сына, приносит подарки и сладости. Иногда приходит с мужем. Я рад, что Кэти не застряла на одном месте после моей «пропажи без вести». И она как раз должна была прийти через некоторое время, сиделка предлагала поговорить с ней. Как ты можешь догадаться, я бросил трубку. Офицер сочувственно молчал — действительно не знал, что сказать. Ситуация была патовая и ничего изменить было нельзя. Вампир был не из тех, кто зацикливается на прошлом, но он и не имел привычки его забывать. Локхарт хотел было осторожно взять друга за руку, но Нир отдёрнул ладонь. — Пожалуйста, не трогай меня сейчас. Это уже не проблема — это просто то, с чем надо было разобраться с самого начала, а теперь этого лучше просто не касаться. Я буду в порядке уже завтра, — он слегка нахмурился и отвернулся к раковине. — Приятного аппетита. Не надо ничего говорить, правда. Ты хотел знать, и я сказал. Детектив, разумеется, абсолютно лишился желания есть прямо сейчас. Он несколько раз порывался что-то произнести, но передумывал, потому что любые слова звучали действительно неуместно. Военный же, закончив с посудой, быстрым шагом ушёл в сторону прихожей. — Ты куда? — выдавил Мари, догнав его в коридоре. — Погуляю немного, может дам кому-нибудь в рожу. Не знаю. — Сходить с тобой? — спросил он на всякий случай. Айгнер на пару секунд задумался, но потом покачал головой. — Хочу немного побыть один. — Я буду дома, так что… если вдруг тебе нужна будет помощь, то… звони, — на всякий случай сказал офицер. Вампир лишь молча кивнул и взял с вешалки куртку, не оборачиваясь по дороге. Локхарт проводил его тяжёлым взглядом и со вздохом вернулся на кухню. Сейчас единственное, что он мог сделать, это поесть, а потом ещё раз похвалить готовку Нира. Помочь чем-то большим он был не в силах.