Слабое место Хаммера

Тимоти помог Сирше собрать сумку и увёз её оттуда к чëртовой матери. Затем он написал другому их соседу по комнате, Энселю, и сказал ему держаться подальше от дома. Прежде чем подруга ушла, она сказала: “У тебя кровь на лице”, и ничего больше. Она была в состоянии такого шока, что едва могла говорить. Благодаря визиту плохих парней замки на двери Тимми были взломаны, но, по крайней мере, всё это не рухнуло. Он закрыл дверь, но не смог её запереть. Как будто это могло что-то изменить, он придвинул крошечный столик к двери – иллюзия безопасности. Арми стоял у старого дивана в гостиной, приглушëнно разговаривая с кем-то по телефону. Без колебаний Тимоти встал перед ним и перебил: – Сколько крови у меня на лице? Мужчина замолчал, метнулся взглядом ко рту Тимми, а затем отвёл его. – Немного. Тимми заметил руку Хаммера, держащую телефон: она была окрашена кровью Джозефа. Та же рука, которая ранее закрывала ему рот, чтобы крики не заставили кого-нибудь вызвать полицию. Не то чтобы это имело значение, вероятно: теперь, зная, кто такой Арми, юноша предположил, что большинство копов боятся его и не сделают ничего, что могло бы его разозлить. Тимоти поплёлся в ванную, избегая любого упоминания о трёх мертвых телах на полу его квартиры, закрыл за собой дверь ванной и включил свет. Затем уставился на своё отражение. Да, конечно, “немного” крови: вся нижняя часть его лица была выкрашена в красный цвет в форме отпечатка большой ладони. Это поразило его внезапно — осознание всего, что только что с ним произошло, а также мёртвые тела и Молоток в его гостиной. Юноша поперхнулся и тут же примчался в туалет – как раз вовремя, так как завтрак, приготовленный Арми, уже собирался покидать его желудок. Он упал на колени перед унитазом и его рвало до тех пор, пока не осталось ничего, кроме желчи. Он завалился на бок, осел на пол и прислонился спиной к душевой кабине, всё ещё держа одну руку над унитазом. Тимоти вытер рот куском туалетной бумаги и сидел там с больным горлом и лёгкими, которые, казалось, не могли вместить достаточно воздуха. Он мысленно отчитал себя: Ты два года жил на улице. Ты и раньше видел мёртвые тела. Ты и раньше видел кучу жутких вещей. Блять, угомонись. Внезапный стук в дверь заставил его едва ли не подпрыгнуть. Слишком много всего произошло для того, чтобы была возможность расслабиться. – Тимми? – подал голос Арми. – Оставайся там. Я приду за тобой, когда они закончат. “Они”, о которых он говорил, вероятно, были уборщиками, с кем Арми только что разговаривал по телефону. Они избавятся от тел и сделают квартиру идеально чистой. Тимоти не был уверен, что они будут делать с разбитыми окнами. Пытаясь не думать о том, что происходит у него на кухне, парень заставил себя встать и умыться. Он промыл рот три раза и дважды прополоскал его специальной жидкостью. Из-за закрытой двери доносились звуки: тихое шарканье, брызги, вероятно, дезинфицирующего средства, и шёпот нескольких людей. Затем, немного погодя, Тимми услышал, как закрылась его входная дверь — насколько это было возможно, несмотря на то, что она была взломана, — за чем последовал тихий стук. – Тимми? – М-м. – Можешь выходить. Тимоти уставился на себя в зеркало и почувствовал, будто за последний час постарел на десять лет. Когда он открыл дверь, Арми там не было. Он прошёл по коридору и обнаружил блондина на своей кухне, стоящего у островка. Кухня, как и ожидалось, была чище, чем когда-либо с тех пор, как Тимми и его друзья переехали сюда. Никто бы никогда не догадался, что здесь только что были убиты три человека. – Я позвонил кое-кому по поводу окон и вашей входной двери. Они будут здесь сегодня попозже. Арми сделал шаг вперёд и протянул руку юноше, словно хотел коснуться его щеки, но Тимоти оттолкнул руку и отскочил назад, когда мужчина дёрнулся вперед, но остановился, прежде чем продолжить своё наступление. Кудрявый врезался задом об островок, пытаясь удержать своё бешено бьющееся сердце в груди. Вот только Арми не собирался причинять ему вреда. Толчок был вызван не гневом, а голодом и желанием. Накануне вечером Тимми заметил, что Арми казался отчаявшимся, как будто секс был не физической активностью, а чем-то для души. Теперь он понял. Для Арми секс был как исповедь. Он делал ужасные вещи, а потом оправдывал себя сексом. Секс как перерождение. Доставляя удовольствие, получать прощение. Но Тимми ещё не был готов простить. Он закурил сигарету, хотя никогда не курил в своей квартире. У него были две причины: хотелось замаскировать запах смерти, который даже чистящие средства не могли полностью скрыть, а ещё для того, чтобы позлить Арми, потому что Тимми был зол на него — на Арми, который ненавидел запах дыма. Да, Тимми был зол на печально известного Хаммера, который мог убить его своим мизинцем, и не испытывал никаких колебаний по этому поводу, потому что знал, что Хаммер не причинит ему вреда. Все его инстинкты относительно прошлой ночи были верны: Тимми был в безопасности с Арми, потому что он заботился о парне по какой-то дурацкой причине. Арми сделает всë, чтобы защитить людей, о которых он заботится. Тимоти встал у одного из разбитых окон, выпуская дым в свежее нью-йоркское утро. – Ты не знал, кто я такой, – сказал Хаммер с другого конца комнаты. – Очевидно. Я бы не сел с тобой в машину, если бы знал, что ты... – зажав сигарету между пальцами, парень умудрился делать воздушные кавычки. – Молоток. Он втянул дым в лёгкие с такой силой, что боль в горле стала ещё сильнее. – Ты знал, что это может случиться со мной? Арми помедлил. – Это было... Возможно. – Да пошёл ты, Арми! Мужчина положил свои теперь чистые руки на бёдра и грозно посмотрел на младшего. – Осторожнее, Тимми. Тимми, несмотря на отвратительные обстоятельства, фыркнул и рассмеялся: – Ты действительно веришь, что я боюсь, что ты можешь сделать что-нибудь со мной прямо сейчас? После всего, что ты только что сделал, чтобы спасти меня? Арми открыл рот, чтобы возразить, но остановился. Вздохнув, он провёл рукой по затылку. – Люди обычно не разоблачают мой блеф. Тимоти тяжело опустился на подоконник. – Значит, из-за того, что я провёл с тобой одну ночь, моя жизнь теперь в дерьме? –Нет, – Арми сделал медленные, маленькие шаги вперед, как будто мог снова напугать Тимми, если бы двигался быстро. – Четверо мужчин, которые знали о тебе, мертвы. – Четверо? – Был ещё один, он следил за мной. О нём позаботились. – Та-а-ак... – протянул парень, чтобы дать себе время переварить услышанное. – Четыре человека мертвы, потому что ты заплатил мне за секс. Хаммер небрежно пожал плечом. – Они в любом случае умерли бы. Тимми помахал сигаретой в воздухе. – Мы все рано или поздно умрём, Арми! – Я всё равно уже планировал вскоре убить Барнаби. Ты только сдвинул расписание. Юноша выбросил сигарету из открытого окна и схватился руками за голову. – Боже мой. Наклонив голову, он увидел, как прямо перед ним появились ботинки Арми. Затем руки Арми оказались на его руках, не позволяя ему вырвать себе волосы. Хаммер заставил его встать и подвёл к дивану. Старший сел первым и потянул Тимми за руку. Ему ничего не оставалось, как оседлать ноги Арми и сесть к нему на колени. Прежде чем Тимоти успел сбежать, огромные руки мужчины обхватили его верхнюю часть бёдер и прижали к себе. Уверенный, что теперь Тимми не сбежит, Арми поднял одну из своих рук и провёл рукой по его волосам, пока парень не поморщился. Ах да, его ушиб от удара головой о столешницу. – Просто небольшая шишка. Как твоя шея? – Это ты мне скажи. – Будет синяк, но твой голос звучит нормально, – сказал Арми, наклонив голову. Тимоти положил руки на грудь мужчины и ссутулился, внезапно почувствовав усталость. – Я бы не позволил им по-настоящему причинить тебе боль, – прошептал Хаммер. – Я знаю. Несмотря на то, что я только что видел, как ты вонзил нож парню в горло, ты не такой страшный, как о тебе говорят. Арми усмехнулся. Звук был мрачноватый, поэтому у Тимоти по спине пробежался холодок. – Да, это так. Только не с тобой. Избегая зрительного контакта, Тимми играл с пуговицей на рубашке Арми. – Почему? Я для тебя никто. – Думаю, очевидно, что это неправда, – он приподнял подбородок Тимми, пока их глаза не встретились. – Ты мне нравишься, а я не люблю большинство людей. – Ты убил четырёх человек, потому что я тебе нравлюсь. А что ты делаешь, когда любишь кого-то? Уничтожаешь целый город? Хаммер улыбнулся, и это сделало его таким мягким, точно плюшевым мишкой. – Видишь, вот почему ты мне нравишься. Ты забавный. – Это не всё, что тебе во мне нравится, – Тимоти закатил глаза. – Нет, – ответил Арми, сжав его бёдра. – И что теперь? – Мы больше никогда не увидимся. Это заявление стëрло вопрос. Конечно, Тимми отказался от его допустимости. – Нет, я не думаю, что это хорошая идея. Арми на этот раз выглядел шокированным. – Ты только что видел, что происходит, когда у меня есть слабое место. Я не могу допустить тебя в свою жизнь, Тимми. Для ребёнка, выросшего в хорошей семье, Тимми всегда имел несвойственную любовь к опасности. Затем, став бездомным, он узнал, как легко, на самом деле, найти эту опасность. Теперь у него был стабильный доход, квартира и друзья, но иногда ему становилось скучно от безопасности и простоты. Арми не был ни безопасным, ни простым. Тимоти прижался своим носом к чужому, а потом поцеловал его. – Как насчёт того, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас, а потом снова сказал, что больше никогда не хочешь меня видеть? Арми, приоткрыв рот, заговорил ему прямо в губы: – Господи, да ты опаснее, чем я. Тимми улыбнулся в ответ на это и подумал, может ли это быть правдой.