Помехи на линии

Мари сидел в гостиной уже полчаса, обложившись папками, и выполнял какую-то очередную невероятно срочную работу, отложить которую на оплачиваемое рабочее время, разумеется, было никак нельзя. Военный, с тоской навалившись на дверной косяк, наблюдал за этим молча. — Ты сейчас во мне дырку взглядом прожжёшь, — заметил детектив, не отрываясь от чтения какого-то отчёта. — Имею право, — хмыкнул Айгнер. — Ты осуждаешь меня за то, что я делаю свою работу? — Нет, я осуждаю тебя за лень. — В смысле?! — Локхарт аж вскинул голову. — За лень? — Ну да. Работу полицейского ты выполняешь хорошо, а работу бойфренда и счастливого человека — плохо. — Ты в курсе, что давить на чувство вины таким образом — не только низко, но ещё и вредно для отношений? — Я не давил — я просто сказал. Если бы я хотел надавить, я бы наорал сразу же. — Ты можешь назвать это каким угодно образом, но это всё ещё манипуляция, — хмыкнул офицер. — Хорошо, тогда я пытаюсь сманипулировать тобой таким образом, чтобы ты послал всех к херам собачьим до завтра. Что я должен сказать? — Слушай, преступность… — Точно не зависит от того, когда ты заполнишь отчёт. А ещё я почти уверен, что у тебя там ещё чужие висяки и штук двадцать архивных дел, которые уже давно закрыты, но тебя результат не устроил, — закатил глаза Нир. — Ты же говорил, тебе новый костюм нужен, пойдём в магазин сходим? Хочешь, трахнемся в примерочной? — он невинно улыбнулся. Мари вздохнул, снимая очки и потирая уставшие глаза. — Хочу, правда. Но я действительно занимаюсь важными вещами. Военный хотел что-то ответить, но в коридоре зазвонил телефон. Он уже было оттолкнулся плечом, чтобы снять трубку, но полицейский его опередил: — Это меня, наверное, я возьму, — он подлетел к аппарату. — Локхарт, слушаю. О, да, лейтенант! Айгнер ощутил, как у него начинают пальцы постукивать по плечу. В последнее время было стойкое чувство, что зубы начнут стираться в порошок — так часто он ими скрипел от раздражения. Желание детектива помочь всем, кроме себя самого, и разорваться от этого на части, начинало весьма подбешивать. Мари вяло пытался от кого-то отбрехаться, но по итогу будто бы навешивал на себя ещё больше обязанностей и ответственности. И это в грёбанный вечер пятницы. Да на его шее каталась вся полиция Детройта. Ей-богу, может упросить Зена протащить в дела Камарильи по полиции? Будет шанс просто орать на тех, кто хреново выполняет свои обязанности — и орать вдвое, если доведётся узнать, что эти люди спихивают свои дела на его парня. Офицер устало навалился на тумбу, где стоял телефон, попутно о чём-то рассуждая, когда вампир чётко для себя решил, что сегодня он ему работать не позволит. Любой. Блять. Ценой. Даже если для этого придётся устроить ещё проблем с мафиозными донами. Нир встал за его спиной и на всякий случай спрятал руки за спину, чтобы у Локхарта не было потом повода его в чём-то обвинять. — Если ты так хочешь работать, может, мы поиграем в полицейского и преступника? — зашептал он ему на ухо. — Наденешь свою форму, покомандуешь, нацепишь на меня наручники. — …одну секунду, прошу прощения, — Мари прижал трубку к груди, оборачиваясь. — Какого чёрта ты делаешь? — Я? Просто игнорируй меня — у тебя это хорошо получается, — ядовито улыбнулся военный. — Я тебя и пальцем не задел. — Пожалуйста, это важный разговор, — он снова поднёс динамик к уху. — Да, простите, слушаю. Детектив вернулся к своей беседе, Айгнер же расплылся в ухмылке. Ну, нет, сегодня всё пойдёт по его плану. — Ты в своей форме очень горячо выглядишь, я говорил? Мне чертовски нравится это. А ещё мне нравится тебя отвлекать от работы. Я всегда думал о том, как было бы приятно отсасывать тебе, когда ты беседуешь по телефону с кем-то очень важным, я бы послушал, как ты держишь голос — у тебя всегда отлично получалось сдерживаться. Локхарт одной рукой попытался закрыть ему рот, но вампир легко увернулся, тихо посмеиваясь. — Заткнись, — процедил офицер. — …Нет, сэр, это я своей собаке. — О, а можешь повторить это ещё раз? — снова зашептал Нир в этот раз хрипло и с придыханием. — Заткнуть меня и назвать своей собакой? Может быть и за волосы оттаскаешь? Ну пожалуйста. Мари тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой. Военный довольно улыбнулся: полицейский глаза закатил, а уши не заткнул — ему нравилась эта игра. Впрочем, не исключено было, что и такое бы не прокатило — надо было повышать градус. — Когда закончишь свою работу, может быть поставишь меня на колени и трахнешь в горло, а? Так глубоко, чтобы я даже с работающими лёгкими дышать не мог. И кончишь мне в рот, мне это нравится. Ещё мне нравится тебя целовать после этого — ты так охренительно сексуально выглядишь, когда у тебя все губы вымазаны в своей же сперме. — Что, прямо сейчас? — вдруг резко повысил голос Локхарт. — Но сейчас ведь вечер пятницы. Он искренне постарался отпихнуть Айгнера от уха, но тот лишь горячо фыркнул и усмехнулся: у детектива уши начали краснеть, значит, работает. — Да, вечер пятницы, — почти что замурлыкал он. — Скажи, что у тебя дома парень не выебан — это действительно важная работа. Можешь опять свалить всё на собаку — это будет не ошибка, если ты скажешь, что я твоя сука. Ткнёшь меня лицом в кровать, может быть вместе с поводком и ошейником, трахнешь по-собачьи так сильно, чтобы я заскулил — что думаешь? — Ещё секунду, лейтенант, — попросил Мари, снова прижимая трубку к груди. — Ты соображаешь, что ты делаешь? Ты мешаешь, — прошипел он. — Ох, я тако-о-ой плохой мальчик, — протянул вампир и сделал самое ангельское выражение лица. — Накажешь меня за это? Сунешь кляп мне в рот, чтобы я даже умолять тебя не мог? — Дай мне закончить, — шикнул офицер, возвращаясь к разговору. — Да, я тут. — О, ты можешь закончить в какой угодно момент, можешь внутрь, — Нир ухмыльнулся. — Можешь делать это столько раз, сколько захочешь, использовать меня во всех местах и всеми способами — я был бы не против, знаешь? Я так это обожаю. Он абсолютно нарочно издал сдавленный стон и едва удержал смех, видя, что у Локхарта щёки начали алеть так сильно, что это стало заметно даже в темноте коридора. Отвечать собеседнику он начал явно невпопад. — Я ещё обожаю сопротивляться. Когда ты не даёшь себя трогать и шепчешь мне всякие грязные вещи, заставляешь терпеть и ждать. Это так охуенно, правда, когда ты говоришь мне, что шлюхи не заслуживают поцелуев и даёшь пощёчину. Полицейский начал кусать губу — отличное развитие событий, взгляд у него начал бегать. Военный довольно облизнулся. — Может, знаешь, если тебе удастся сегодня закончить пораньше, мы устроим секс-марафон? Такой, чтобы мне потом пришлось чинить не только кровать, но и половину мебели в этом доме. Чтобы я потом извинялся перед твоим соседом за то, что был слишком громким; за то, что ты делал мне так чертовски приятно, что я второй раз сорвал себе горло. Забавно, что Мари подхватил нервный тик: начал стучать по тумбочке. Он предпринял ещё одну вялую попытку отпихнуть от себя Айгнера, но тот в очередной раз это проигнорировал. — Знаешь, что я ещё люблю? Я люблю тебя кусать в момент, когда ты кончаешь. Тебе, наверное, так приятно от всего этого, а ещё твоя кровь в этот миг заставляет меня кончить прямо вместе с тобой, — вампир громко вдохнул, проводя носом по шее детектива. — А ещё я просто в восторге от тех моментов, когда мне удаётся заставить тебя стонать. Это так горячо — я каждый раз думаю об этом, если тебя очень долго нет, и мне приходится в одиночестве дрочить на тебя в душе. Моё самое любимое — это делать тебе настолько хорошо, что у тебя на глаза слёзы наворачиваются, ты начинаешь всхлипывать и готов на что угодно, лишь бы получить оргазм — ты такой грязный в этот момент, ведёшь себя как потаскуха. Я особенно обожаю, если в этот момент ты прыгаешь на моём члене — тебя так удобно держать в эти секунды, так удобно контролировать. Или если я прижимаю тебя к стенке стоя — я тогда могу входить в тебя лучше всего — и тебе это очень нравится. Тебе ведь нравится, когда мой член в тебе поглубже, да? Нир тщательнее сцепил руки за спиной в замок, чтобы самому не сорваться, так, на всякий случай. Локхарт сквозь зубы говорил собеседнику что-то о сверхурочных. — Знаешь, я как-то очень давно не был в твоём кабинете, а когда в последний раз приходил, то даже не попытался залезть к тебе в штаны, по-моему, это серьёзное упущение — мне стоит это исправить. Прижму тебя лицом в стол — прямо в твои самые важные документы — стащу брюки, возьму тебя прямо в одежде, а потом заставлю просить. Чем громче просишь, тем сильнее и быстрее я буду тебя трахать — отличная идея, не так ли? Мне кажется, у твоих коллег отпадут все вопросы ко мне, как считаешь, они перестанут записывать меня в журнал? Хотя раз уж ты разговариваешь с лейтенантом, может, мне нужно начать прямо сейчас? Будешь отвечать ему в промежутках между тем, чтобы умолять иметь тебя глубже и выкрикивать моё имя, — военный не удержался и провёл языком по уху офицера. — О, я придумал. Давай ты будешь трахать меня до тех пор, пока кончать не устанешь? Пока у меня внутри вообще будет место. Я буду паинькой, если хочешь, или злой паскудой, чтобы ты мог выместить на мне все свои эмоции и заставить быть хорошим мальчиком. Ты же любишь делать из полных ублюдков хороших мальчиков, верно? Любишь, чтобы я под тобой всеми силами просил прощения за то, что был недостаточно послушным? — Айгнер шумно выдохнул ему на ухо. — А когда станет тяжело и ты устанешь, то поменяемся. Я сделаю с тобой всё то же самое, что и ты со мной. Воспользуюсь тобой так, что на следующий день у тебя ноги не сойдутся и будут разъезжаться, как тебе идея? Думаю, я найду тебе самое правильное применение. Ты ведь любишь работать — поработаешь, чтобы заслужить своё удовольствие. Ты ведь знаешь, я умею быть очень щедрым и могу за ночь ровно столько раз, сколько необходимо для того, чтобы ты от экстаза отрубился, — вампир совсем невесомо царапнул плечо Мари зубами. — Давай я начну без тебя, не буду мешать тебе больше работать. Присоединяйся, когда закончишь. Если закончишь. — Нет, извините, мне что-то нехорошо, я не смогу сегодня даже за тройной оклад. Полицейский резко бросил трубку и налетел так, что Нир ударился спиной о стену. Локхарт прижал его локтем к стене, хмурясь. — Ты вообще знаешь, чем караются помехи работе полиции? — он чуть не рычал. — Дисциплинарным взысканием? — ухмыльнулся военный. — Не уверен, что я настолько хорошо знаю законы. — Этому тебя определённо стоит поучить. Детектив схватил его за волосы и потянул вниз. Айгнер оскалился, опускаясь на колени. — Так точно, офицер.