Вторая смена.

Снова шоссе. Времени в запасе ещё полно. В небе показался АН-2 сельхозавиации. Потом опять деревня Зубовка. Снова степь и река слева. — Слушай, если его не застанем, поедем? — Вернёмся и поедем так. Может, прорвёмся и без автобуса! — ответила Рей. Напряжение нарастало. Степь. «Икарус», но не 410-й, а межгород. Позади Чёрный Яр. Долго ещё? Река Волга подошла совсем близко, было видно идущие корабли и слышно их гудки. — Пробка на реке? — удивилась Рей. — Интересно, почему… Рей! Рей выключила музыку, а потом поставила песню на смартфоне, чтоб не слушать пьяных угроз из багажника. — Что, не нравится? Это тебе не Пугачиха! — ухмыльнулась Аска. — Музыка из будущего! Дорога. Редкие машины. Какая-то «Волга», что висела на хвосте, потом отстала. — СМОТРИ! — ахнула Аска. Далеко впереди показался красный «Икарус». Аска чуть сбавила. — Вижу! Глянь! Глянь! Автобус приближался… и вдруг сместился на их полосу и сверкнул дальним светом! Аска сверкнула в ответ. Автобус ответил! — Это тот самый?! — удивилась Рей. Сомнений не было! Красный «Икарус» приближался, мигая фарами, а наверху виднелся номер маршрута — 410! Аска сбавила скорость, видя, что автобус тоже замедляется и встаёт поперек дороги, ещё и дав гудок. Тормоза! Поворот руля! «Жигули» отправились в степь и замерли там среди ржи. Автобус остановился. Девушки открыли двери, вытащили вещи. Все пакеты, всё на месте. Бусы? Вот, в кармане. Телефоны. Газета. Пара кассет на память. Пора убегать. Рей и Аска поспешили к «Икарусу». Уже видно водителя — какой-то подозрительный субъект в пиджаке, что чуть ли не машет им рукой. А ещё Рей увидела, что из-под днища автобуса идёт какой-то пар. — Ася… Аска Сорье-е-ва? Город Омск? — раздался голос. Их встречали! Девушки столкнулись с какой-то подозрительной девочкой в коротком буром платье, с каштановыми волосами, косичкой на плече и ушками на макушке, как у кошки. В руке — бумага с каким-то списком и приколотая ручка. — Я… только я Сорью в загранпаспорте! — А я… — начала Рей. — Исправляю. Садитесь все! Надеюсь, ничего не натворили? — Нет. — Только водитель в багажнике, попытался нас ограбить! Аска и Рей заскочили в салон, где царила прохлада, как в леднике. Кондиционер на «Икарусе»? Нет, до этого не слышали. Перед водителем же стоял плоский монитор! А он на Икарусе откуда взялся? Автобус же всё стоит. Рей приземлилась рядом с какой-то девушкой в светло-зелёном платье, с сумочкой. А ещё — длинными струящимися волосами цвета «аквамарин» и глазами такого же оттенка! Она смотрела в окно, Рей глянула за ней — та девочка, что их встретила, открыла багажник «Жигулей»! Седок распрямился и тут же рухнул обратно. Девочка закрыла багажник, развернулась и побежала обратно. — ОЯОЯ! — протянула девушка. А маленькая уже вскочила в автобус, дверь закрылась, и «Икарус» 410-го маршрута поехал дальше. — Что-что? — спросила Рей. — А! Ничего себе! — ответила та, мешая японский и русский. — А! Watashi wa Hatsune Miku desu! O namae hana desuka? Как тебя зовут? — Watashi wa Ayanami Rei desu! Kore wa Shinseki Evangerion anime desu! Рей! — APPARE! — ответила та, что назвалась Мику. — А ты откуда? Как ты в машине оказалась? Ты знаешь, куда мы едем? — Какой-то «Совёнок» в Старице, то ли лагерь, то ли что, — припомнила Рей. — Мы едем в самое замечательное место на земле, лагерь «Совёнок»! — ответила Мику. – Место, где сбываются мечты! А я Мику, Хатсуне Мику, пионер-инструктор, руководитель музыкального кружка! Я умею играть на всех инструментах и выступаю в Японии! Моя мама японка, а папа русский инженер-конструктор! — Э… Слушай… Вроде в Японии выступает голограмма… Прости… — смутилась Рей. — Устала уже. — Смотри, — защебетала её голубоглазая собеседница, кавайно сложив руки. — Где-то голограмма, где-то голограмма и живые артисты, а где-то живые артисты! Вот! Мику показала японский и русский паспорта и убрала в карман. — Видела? — Я на японском Мику, а в России меня зовут Маша… иногда. Но, честно сказать, я это не очень люблю. Рей, а ты, ты как тут оказалась? Мы уже… какой сейчас год? — 28 июня 1987 года, воскресенье. А мы по Союзу уже 4-й день катаемся! Так что там за «Совёнок» такой? Лагерь? Или закрытый НИИ? — Это такой лагерь, как пионерский. Волшебное место на берегу Волги, на затоне. Там тёплая вода, лодки, там хороший музыкальный клуб, сцена. Я там выступала! 3 недели отдыха! Вкусная еда в столовой! — А живёте где? В общей казарме? — Нет, домик на двоих. — Уже ездила? — Да, сейчас еду на 2-ю смену. — И что «волшебного»? — У меня в прошлой смене была соседка по домику. Лена. Художница. Она любила читать книги, рисовать. Представляешь, буквально за 3 дня до конца смены встретила свою любовь! Такой красавец-мужчина! Заботливый. Добрый. Она точно с ним будет счастлива! — Он из Союза? — спросила Рей. — Он из Новосибирска, какая-то логистическая фирма. А ещё у нас была Алиса Двачевская из Челябинска. Она познакомилась с парнем из Томска, журналистом и блогером по Таиланду и Камбодже! Рей смотрела с недоумением. Что происходит? Мику сказала, что она из России! А было ли в СССР двойное гражданство? В РФ точно, особенно у олигархов, депутатов и некоторых журналистов проправительственных СМИ. Какие ещё «фирмы» в СССР? А слово «логистика» тогда уже знали? — Да, да, честно-честно! Вот его визитка! Рей взяла картонную визитку, словно это был какой-то могущественный артефакт. «Ярослав Островский» на английском и каком-то восточноазиатском языке, и род деятельности. А в контактах – современный адрес электронной почты и Вконтакте! — Он тоже, что ли?.. — Да! Мы все, — ответила Мику. — Ты только посмотри, как красиво! Какие поля! Автобус едет дальше, возвращается. Рей видела эти поля совсем недавно из окна «Жигулей», а теперь из окна автобуса. Вот указатель, вот Зубовка. Они возвращаются. — Рей! — Аска уселась в кресле напротив в пустом ряду. — Это кто? — Ты только не смейся — настоящая Хатсуне Мику! Мику в ответ посмотрела на Аску и кавайно улыбнулась. — А это Ася, или Аска Сорью. — Тоже «Евангелион»? — спросила Мику на русском и японском. — Спроси, и давно она тут? — 2-й раз уже едет, — ответила Рей. — Это что, организация NERV? Что за щедрость? — спросила Аска. — Сама не знаю. Мику посмотрела в окно, проводила взглядом деревенские домики, местную корову, петуха на заборе, старый тракторный прицеп без колеса. Снова степь. Ещё один кран, потом какой-то комбайн, занимающий почти полдороги. — Вот такой был Союз, Рей… — вздохнула Мику. — Интересно, кто ещё из наших будет? В прошлой смене была девушка Славя. У неё соседка Женя. Такая вечно недовольная, в очках. — Я уже боюсь спрашивать, кто она. Из Первого отдела? — Нет, не из КГБ. Она была библиотекарем. Говорила по-французски, слушала Патрисию Каас. И она сошлась с парнем-электротехником Серёжей из Екатеринбурга! А ты, Рей, откуда? Из Сибири, Урала? Или с Дальнего Востока? У нас в отряде была девочка Ульянка с Камчатки! — Я из Калининграда, а моя подруга из Омска. А ты? — Я живу на 3 города – Осаку, Токио и Саппоро. А Калининград — это где? — Это самый западный город России, бывший Кёнигсберг, что наши в 1945-м освободили. Там ещё янтарь добывают и делают телевизоры и автомобили! Рей покопалась в карманах джинсов. Она туда не лазила уже давно и была уверена, что хоть что-то, напоминающее о Калининграде, там осталось, сохранилось ещё с 2011 года. Точно! Остатки какого-то браслета из янтаря! — Вот, наш, калининградский янтарь! — Рей высыпала в руку Мику тройку янтарных бусин. — Это что у меня осталось. — Красиво! На солнце посмотрим! – восхитилась Мику. — В Японии такого особо нет. В это время за окном мелькнула деревня. Старица! Куда дальше? — Рей, вот ты из Калининграда, — спросила Мику. — А как ты в СССР очутилась? Почему с нами не поехала? Сюда попадают разве что через 410-й. — Потому что мы с подругой вон, с Аской, зашли в старый форт и вышли в 1987 году. Хотя мне уже кое-кто говорил, что только автобусом. А ты? Сразу села? — Да, как и в прошлый раз. В прошлый раз я ехала в лагерь на смену, джип с промоутером сломался, я вышла с вещами, и какой-то старичок проводил меня к подъехавшему 410-му. Я всё не могу понять, где я этого старичка видела! Точно, не в Японии, а в Иркутске, когда приезжала к деду и бабушке по папиной линии. А в этот раз попала в туман в горах, встала на остановке переждать, и он приехал за мной. Так ты ехала с подругой через ВЕСЬ СОЮЗ?! — Да. Ехала. На поезде, с пересадкой в Москве. Мику, а где мы? — Похоже, это село. — Старица, — пояснила Аска. — Мы тут проезжали. — На чём? — Потом как-нибудь расскажу, - вздохнула Рей. — Если мы не распрощаемся. — Почему? Почему-почему? Тебе не нравится? — Мику, меня не было в списке! Здесь должна была быть только Аска! — Рей, — вздохнула Мику. — Если ты сюда попала, то не зря, никакой ошибки не произошло. Сюда просто так никто не попадает, понимаешь? — Наверное. — Вот и радуйся, — посоветовала японка. — Отдохнёшь. Загоришь. А я очень буду рада видеть тебя в музыкальном клубе! На чём-то играешь? — На нервах, иногда, — хмыкнула Рей. Мику в ответ ярко улыбнулась. — А так играла. На скрипке. Но так давно! И на фортепиано, но у нас дома его не было. — Скрипки у нас не было, зато есть красивый чёрный рояль! Синтезатор у нас есть, можно сыграть дуэтом! — Давай ещё доедем, Мику, — вздохнула Рей и посмотрела на Аску. Та устроилась в кресле и лениво смотрела по сторонам, слушая незнакомую приятную мелодию в стиле 80-х годов со стороны водителя. Автобус уже миновал деревню и повернул на какую-то дорогу. Поле. Лес. Снова поле, пара вышек ЛЭП. Видно, как трава блестит на солнце после росы. «ТУР-Р-Р-Р» — что-то прогудело под автобусом, словно трансформатор. «Икарус» притормозил и пропустил встречного — почти такой же автобус. Снова короткий разгон. Мику заёрзала, Рей равнодушно сидела, Аска уже разглядывала приближающиеся ворота, рощицу справа и стоящих там людей. Из колонок автобуса зазвучала новая бодрая мелодия из 80х, на слух — очень знакомая! Аска не обратила внимания, а перед глазами Рей пронеслась картина из далёкого 1999 года. 3 класс. Весна. Уроки закончились, она с подружками стоит напротив универмага (или уже торгового центра) «Богатырь» на Буткова, подъехал папа одной из них, дядя Вячеслав на джипе «Nissan Patrol» цвета «мокрый асфальт», с жёлтыми противотуманными фарами, решёткой впереди, «только из Германии», распахнул двери, и на всю округу из крутой кассетной магнитолы заиграла эта песня. Её 2 тогдашних одноклассника, что шли мимо и обсуждали вслух, какие они крутые, какие компьютерные игры прошли, что им подарили, какой крутой пейджер Motorola, в отличие от этих «вонючих бомжих», вдруг заткнулись, посмотрели уважительно и уползли вдоль длинного-длинного дома в сторону детской поликлиники. Не ожидали. — Valery, you better love someone, Valery… You are cold as ice, Valery, you will to have to pay the price, Valery! — Точно! Queen of my heart, Queen of my heart, Queen of my soul, — подхватила Мику. Автобус в это время свернул налево, замер, а потом дал задний ход. Аска лениво бросила взгляд на водителя — у него на экране появился вид позади автобуса! Это невозможно! Неужели в СССР изобрели цветную камеру, как на самых крутых «японцах»?! Наконец «Икарус» замер точно перед воротами, над которыми было написано «СОВЁНОК». Музыка стихла, водитель объявил в микрофон: «Конечная, автобус дальше не пойдёт!», открыл двери и принялся отключать своё оборудование. Аска повернула голову — их встречали! Да! В центре, между статуями пионеров! Какой-то солидный с сединой на висках и тёмными волосами на макушке мужчина в светло-коричневых брюках, светло-зелёной рубашке с короткими рукавами, пионерском галстуке, девушка моложе его раза в 2, красивая, с каштановыми волосами и зелёными глазами, одетая в пионерскую форму, ещё какие-то зеваки, включая пионерку среднего роста с малиновыми волосами. А вид… Вид… Кого она напоминает?! Совсем память отшибло! Народ бросился на выход. Несли сумки, Мику попросила помочь перетащить чемодан. Девочки, что их встречала, не видно, хотя сбоку, у статуи, замерла ещё какая-то пионерка в форме, панамке и стреляла взглядом. Рей и Мику хотели выйти — упёрлись в четырёх человек. Трое парней. Двое гренадерского роста, третий чуточку пониже, с чёлкой, закрывающей лоб, а впереди – высокая эффектная девушка в комбинезоне, волосами до плеч и вытянутыми глазами, метающими молнии. — Анжелика! Это что такое?! — Мы куда попали? — Телефон не работает! — Энжи, не смешно! И как нам тут быть? Девушка посмотрела на них очень недовольно и заговорила громким шепотом: — Так! ВЫ ХОТЕЛИ В ОТПУСК?! ВЫ В ОТПУСК И ПРИ-Е-ХА-ЛИ! Гена, забудь, чему тебя учили, ты не миссионер, ты отдыхаешь! Так! Вы хотите проблем?! — А как же Заев Олег? Лика, можно было… — заговорил другой. — Вадим! Будет без нас, — ответила Лика, или Анжелика. — Вернёмся, объясним. USB-ключ всё равно у меня. Ещё раз — ВСЮ ВАШУ МИССИЮ ОСТАВЬТЕ ДОМА! Отдыхаем, а всё остальное будем решать по возвращении! Идём! НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ ВЕЩИ! — Интересно, это где? — спросил один из тех. — Точно не Айгир! — Что за Айгир? — заинтересовался третий. — Деревня на Урале, где можно сплавиться на байдарке по речке. Я на третьем курсе ездил. Ладно, Васин, выходи. Будь что будет! Все четверо выбрались на свет, в жаркий летний день, а вслед за ними, неся вещи – Аска, Рей и Мику. Никто из встречающих не накинулся со шприцами и смирительными рубашками. Наоборот, всех построили, мужчина представился Алексеем Максимовичем Трофимовым, директором оздоровительного пионерлагеря «Совёнок». Женщина – Мироновой Ольгой Дмитриевной, вожатой первого отряда. За её спиной замер ещё один великовозрастный пионер в очках, он вглядывался в сторону, где стояли Рей, Аска и Мику. Директор многозначительно улыбнулся, процитировал вслух Пушкина: «Здравствуй, племя младое, незнакомое, не я увижу твой могучий поздний возраст». И тоже посмотрел на Мику с недоумением. — Прошу пройти на площадь, — объявила Ольга Дмитриевна. Пошли… нет… Васин пошатнулся, и у него из носа пошла кровь. — Ёлки! — он удержался на ногах, но замер. — Здесь есть медпункт? — спросила Анжелика. — Что с ним? — спросил директор. — Катя, позови Виолетту Церновну! — обратилась вожатая к стоящей рядом с ней пионерке с малиновыми волосами. — В аварию попали, — подал голос парень, держащий Васина. — По пути к автобусу. Народ пошёл через ворота. Среди приехавших оказалась девушка в овальных очках с тонкой оправой. Но её волосы — часть была тёмно-зелёная, часть — светло-зелёная, часть чёрная. Она хотела скрыть голову, но потом махнула рукой. Проходя мимо ворот, мимо зданий с надписью «Клубы», мимо стоящих там «Жигулей 2102» с раскрытым капотом, она поинтересовалась, если ли тут какое-то вещество. — Есть вроде бы, — ответил тот пионер в очках. — Пойдёмте! — А что это у вас тут? — Клуб кибернетики. Я пионер-инструктор Саша, его начальник. — Соня, — представилась девушка и протянула руку. — Не успели познакомиться, уже вербует к себе! — заметила Мику. Аска же окинула взглядом машину. Вот её хозяин — ещё один мужчина при параде, что пропускал народ и смотрел на какое-то реле. Дверь машины открыта — на рулевой колонке красовалось какое-то устройство с рядом лампочек***. Аска вспомнила — точно такое же она видела! И где – на болидах "Формулы-3" и "Формулы-1"! Ну и место! Тут что – время и пространство так искривились, что технологии из 90х попали в 80е? — Не поняла, — пробормотала Рей, когда все вышли на площадь. — Что не поняла? — спросила Мику. — Ура, я снова в «Совёнке»! — Меня сейчас отправят обратно… — Да не расстраивайся! Приехавшие собрались на площади. Вернулись Шурик и Соня – на сей раз её волосы целиком были выкрашены в зелёный цвет. Вернулись Анжелика со своими паладинами, только без Васина. «Как ваш товарищ?» — «Ольга Дмитриевна, сдали на руки доктору! У него рассечена бровь, возможно, есть сотрясение мозга». — Отряд, стройся! — скомандовала вожатая. Народ исполнил команду, даже 3 котов на противоположной стороне. В это время Аска обратила внимание, что к ним подошла та самая худенькая пионерка с малиновыми волосами и встала рядом. — Рей, на кого же похожа? — Юно Гасай! — ответила Рей. — Вообще меня зовут Катя, а фамилию мою откуда узнали? — спросила Катя. — Как вы меня назвали? — Гасай? — переспросила Аска. — Гасаева, — представилась Катя. — Катя Юоновна или Йоновна Гасаева! — Литовка? Labas dienas! — ответила Рей. — Мой папа — литовец, учёный, работает в Москве, мама из… — Тихо! — шикнули со стороны. Ольга Дмитриевна начала свою речь, стоя напротив памятника. Рей и Аска едва не выпали в осадок, увидев, что это не стандартный Ленин, а кое-кто очень им знакомый! Да, на постаменте красовались буквы, что образовали слово, и это слово — ГЕНДА, А Ольга Дмитриевна по-прежнему говорила о пионерии, о товариществе, о высоких целях социализма, заветах пионера, о Владимире Ильиче Ленине. — А кто такой Генда? — спросила Аска. — Памятник… Ольга Дмитриевна ответила, что товарищ Генда – революционер-подпольщик, борец с угнетателями, герой Социалистического Труда, депутат и делегат, труженик тыла, первый секретарь Черноярского райкома партии. По его указу в 1944 году был основан интернат для беспризорных детей и пионерлагерь, будущий «Совёнок». Первый «Совёнок» располагался в райцентре Чёрный Яр, а в 1946 году перебрался в район закрытой шахты. Там пионеры жили в палатках вокруг центрального корпуса, а в бухту заходил катер и возил на экскурсию в Волгоград. — Наш лагерь был открыт в 1980 году, — продолжала вожатая. — У нас есть большой спортзал, лодочная станция, кружки. Кружок робототехники и электроники. Музыкальный кружок. Кружок авиамоделирования, кружок кройки и шитья. Каждый найдёт себе занятие! Сначала я проведу перекличку. — Вот и всё, — вслух подумала Рей. А потом удивилась, когда в конце Ольга Дмитриевна зачитала её имя. — Янамова Маргарита, или Рей! — Я! — А теперь нам надо выбрать заместителя! Есть желающие? Замом вожатой почему-то ожидаемо стала та самая Анжелика. Соня взяла самоотвод, Мику отказалась. Кто за кандидатуру Потаповой? Кто против? Кто воздержался? Принято абсолютным большинством голосов. Сейчас я зачитаю, кто в каком домике будет жить, и раздам ключи. Есть пожелания, кто с кем? В итоге Мику и Рей оказались в одном домике, №13. Аска попала в домик №23. Анжелика и Соня — в домик №12. — Анжелика! Проводите народ по домикам, обеспечьте сбор на площади и явку на склад за формой! — сказала вожатая. — Через полчаса обед! — Карта есть? — спросил кто-то. — Анжелика, вот карта, — ответила вожатая. — И ещё: выдайте обходные листы! Каждый за сегодня и завтра должен пройти медосмотр, записаться в кружок или выбрать занятие спортом… — Добрый день, пионеры! — остановившись, пробасил шедший мимо накачанный славянский шкаф в спартаковской спортивной форме. — Меня зовут Борис Александрович Коломийцев, я физрук лагеря «Совёнок». У нас есть футбол, волейбол, баскетбол, для девушек — бадминтон. При наличии желающих — велоспорт: наши пионеры неоднократно совершали пробеги по местам боевой славы. Наша сборная лагеря в прошлой смене 2 раза разгромила сборную школы №1 Чёрного Яра. Физрук удалился, затем разбежался первый отряд, а издалека опять гудки: приехали очередные пионеры. Рей и Мику забросили вещи в домик, встретились на площади с Аской, посмотрели на приехавший 3 отряд, самый младший. Мику уже успела познакомиться с какой-то девушкой в квадратных очках, ещё с кем-то, потом с девушкой в чёрном платье, сизыми волосами, завязанными в 2 хвостика, сапфировыми глазами и заячьей губой. В руке у девушки была сумочка, куда она положила какой-то камушек. — Ты на кого-то так похожа! — заметила Мику. — Фамилия знакомая, Тихонова! — На тебя точно нет! А ты не просто похожа на Мику Хатсуне, а прямо как она! — Я и есть Мику! Кого же ты мне напоминаешь?.. Слушай, а у тебя сестра есть? — Есть и будет есть! — А как её зовут? Случайно не Лена? Она здесь отдыхала? — Лена. Отдохнула уже. — А тебя как? — Алёна. — ??? — Мику! Знаешь, песня: "Лена, Елена, Алёнка"! Я — Алёнка. Алёнка Тихонова! А ты? — Рей! — Аска! — А Каору Нагиса и Синдзи Икарии где? — спросила Алёнка. — Рей! Можно? Алёнка подошла к Рей, посмотрела на её джинсовую куртку, потёрла пальцем. Рей не поняла, что ей надо, а Алёнка отошла и разочарованно фыркнула. — Первый отряд! — рядом грянула Анжелика. — Все собрались? Вадим! — Я тут! — Карина, не зевай! Идём за формой! — А вы её знаете? — заговорил какой-то парень с Геной. — Конечно! — И она у вас командует? — Да привыкла, — ответил Геннадий. — Она в Толмачёво работает, да ещё руководит волонтёрским обществом. Народ проследовал мимо здания столовой, мимо стоящего там «Каблука» к складу, откуда выбежал 2-й отряд. Их вожатая — девушка, похожая на Мисато Кацураги. Увидев Рей и Аску, она удивилась. — Вы? Но как? — и побежала дальше, ведя пионеров к площади. — Ух, какой винтажный! — услышала Рей реплику девушки с зелёными волосами в адрес стоящего там фургона «Москвич». На двери — эмблема Волгоградской швейной фабрики. Вадим и Алёнка смотрели на машину, словно на экспонат из палеонтологического музея, раскрыв рты. Аска и Рей переглянулись — они и не такое повидали. На складе какая-то женщина и толстый добродушный лысый дядюшка по имени Анатолий, или, для пионеров, Толик, выдали всем комплекты формы. Водитель фургона сунул ему какие-то бумаги на подпись, а потом спросил, как ему покинуть лагерь. — Ещё полчаса в запасе, — ответил Толик, бросив взгляд на электронные часы. Водитель кивнул и скрылся за дверью, раздался визг стартёра, шум мотора, и тут же удалился прочь. Народ подходил, расписывался и отправлялся на улицу ждать. Рей подслушала, как Анатолий говорил коллеге: — Видел бы Кир Булычёв то время! Он, к сожалению, не угадал. — Тогда бы не было приключений Алисы Селезнёвой и фильмов. А может, он не ошибся? Анатолий, вы-то откуда знаете? — Я не осуждаю, как старик. Просто на деле вышло, что люди совершенно другие. И страна — я очень сомневаюсь, что Горбатый идёт верной дорогой. Но я также уверен, что будущее поколение приведёт страну в порядок и даст оценку так называемой перестройке. Рей и Аска получили форму, хотя Аске пришлось тут же переодеться — женщина беспокоилась, что не угадала размер. Глазомер не подвёл — форма села удачно. — Народ, переодевайтесь и собирайтесь на площади, пойдём в столовую! — скомандовала Анжелика. Аска и Рей снова идут. Слева, за лесочком — пляж! Есть и душевая, и раздевалка. А кто там включил Сабрину? «Boys, boys, boys!» — гремел на всю округу нестареющий даже в 2011 хит. А вот и меломан — сам куда-то ушёл, оставив белую «Самару». Так это ещё не все — со стороны ворот медленно ехала иномарка. — Тойота Crown старая, у нас такие ещё кое-где сохранились, — удивилась Аска. — С левым рулём? – спросила Рей. — Страна чудес, - ответила Аска. Тойота остановилась напротив администрации, водитель и его сын отправились туда. Аска вытащила телефон и, прикрывшись Рей, сняла машину. — Номер у неё — К1485АЗ, - заметила Рей. — Точно, не местные. — Сама до домика дойдёшь? Или проводить? — Сама. Когда Рей и Аска, да и остальные теперь уже пионеры собрались на площади перед Гендой, машин уже не было, а в младших отрядах появились новички. Зато народ из автобуса, одетый кто во что горазд, теперь выглядел почти одинаково. Вот парни что-то обсуждают, недалеко Алёнка и Катя Гасай обсуждают какой-то камень, и в ход пошла карманная лупа. Вот куда-то торопится Шурик, а потом, уже вместе с Соней, идёт в столовую. Мику не видно. Горн! Пока народ думал, Шурик и Соня, да ещё пара пионеров из младших отрядом, ускорили шаг и вовсе бегом поспешили в столовую. За ними торопились Аленка и Катя. — Пора, пойдём! — нашёлся высокий Геннадий и увлёк народ за собой. — Наверное, сейчас народу будет! — Пора! — воскликнула Роза, что уже торопилась. Столовая. Она чем-то напомнила столовую в Калининграде, только места было больше, еда разнообразнее — помимо макарон, были ароматные и нежные мясные котлеты. Тут Аска и Рей поняли, что давно не ели, причём не ели именно нормальной, сытной еды. Как вкусно! Определённо, местные повара (да и повара в той же рабочей столовой) владели каким-то полузабытым искусством превращать обычные ингредиенты в кулинарные шедевры, достойные звёзд Мишлен. А ещё, чтоб пионеры, явно не простые, не скучали, заиграла музыка. Аска повернулась, спросила — кто-то распознал «Полёт души» группы Space, у него дома пластинка такая была. А Рей уплетала за обе щёки котлету да пару раз смотрела по сторонам. Столовая всё наполнялась — пришли директор с Толиком. Потом, слоном в посудной лавке — физрук. Вожатые с Ольгой Дмитриевной, какая-то маленькая пионерка с каштановыми волосами и косичкой, что долго спрашивала, где её персональное блюдо с варёным толстым мухомором. Немолодая повариха ответила, что будет к ужину, а пока свеженина из выловленной рыбы. — Спасибо! Давайте! УРРРР! — и пионерка скрылась с заветной тарелкой, а за ней, громко мяукая, поспешил дежурный кот. А пионеры всё прибывали и прибывали. Когда Рей и Аска закончили трапезу и решили попить чаю, последние пионеры, включая Мику, только-только набирали блюда и рассаживались. Наконец последней вошла медсестра, а первые пионеры уже расходились. Рей и Аска тоже. Постояли на крыльце, вдохнули свежий воздух. — Пойдём, покажу тебе мой домик! Интересно, кто там до меня жил? — спросила Аска. — Он недалеко от площади. Рей была сильно удивлена, обнаружив, что какие-то пионеры уже покрасили волосы, и что жили они не в общих спальнях, а в отдельных домиках по 2-4 человека. Аске достался домик №23. На двери – пиратский флаг. Внутри – зелёный ковер на полу, 2 койки, мячик, велосипедное колесо, ракетка для бадминтона. Стены обклеены плакатами — тут и БМП в разрезе, и котёнок Гав, и Сталин. — БМП-1? — удивилась Аска и исследовала плакат. — Ты знаешь, откуда он? — И? — Вот! — Аска сняла его со стены и показала оборотную сторону. Там стоял штамп «Военный комиссариат Южно-Сахалинской области». — Кто-то из детей военных! А Рей взяла посмотреть старый будильник. Тяжёл! Сразу 2 колокольчика, чёрный корпус – таким убить можно! Не ходит. — Ну-ка, — Аска взяла его и завела. Пошёл! — Советские вещи неубиваемы. Рей выудила из-под кровати пакетик с несколькими оставшимися конфетами «Каракум». Прошлые жильцы его заначили и забыли. — Конфеты… Вкусные конфеты, — заметила Аска. — Чьё это? Рей, а ты чего там дрейфовала на площади? — Я боялась, что либо попадём на опыты, либо меня отправят обратно. — Не отправили, как видишь. — А что это вообще за место? И в каком мы времени? — В 1987 году, — ответила Аска. — А почему мы должны были на 410-м приехать? — Потому что меня должны были забрать в Омске, — ответила Аска. — Или потому, что такие как мы, приезжают сюда на автобусе. — Попаданцы? Люди очень подозрительные. У меня впечатление, что они наши современники, если вообще с нашего времени. Эта японская певица, наша замвожатой. — И её парни. Они почему-то все трое тут оказались, вместо какого-то семинара. Ты запомнила фамилию? Ну, кто у них будет выступать? — Аска, вылетело. Явно не сейчас. А они вместо семинара оказались здесь. — А я смотрю, чего рядом с нами эта Гасай трется. И из какого она времени? Рей, ты с ней о чём-то говорила. — Я поздоровалась с ней на литовском. У нас в школе литовский класс: то ли есть, то ли всё. Она вообще не отреагировала. — А должна была? — Если бы она была с нашего времени, то отреагировала бы. По-русски говорит без акцента, литовский она вообще хоть немного знает? В наше время, ну, как Союз развалился, жители Литвы получили гражданство, были обязаны выучить язык и сдать экзамен, зато с литовским паспортом ты становишься гражданином ЕС, а, значит, можешь получить образование в хорошем вузе в Германии или Франции и остаться там на ПМЖ. Нет, она из этого времени. Она успела сказать, что её отец работает в каком-то НИИ в Москве, а кто мать, я не поняла. — Или, может, усыновлённая. Кто её знает? — ответила Аска. — Ты только в лоб не спрашивай, мало ли, кто она такая и в каком НИИ её отец. — А ещё одна, с сумочкой и лупой? — спросила Рей. — Она точно не из этого, здешнего времени, — отозвалась Аска. — И, похоже, с прибабахом в голове. А японка эта, Мику? — Моя соседка. Она точно из нашего времени, причём второй раз уже. — Как? — Я и сама не поняла. Мику сказала, что просто так сюда не попадают. — Интересно, сколько мы тут будем? — вздохнула Рей и улеглась на кровать. — Приключения закончились? Закончились, — ответила Аска и поставила телефон на зарядку. – Рей, давай свой. Зарядка идёт. Девушки так и остались лежать, вспоминая своё насыщенное впечатлениями и встречами путешествие. Советский Союз. Единый и могучий. Строящийся Калининград, тихий приморский Светлый, живые заводы. Литовская ССР и Вильнюс без виз и досмотров. Москва. Она впечатляет всегда. Героический Волгоград, возродившийся с нуля. Ещё поля, где «колосится рожь густая», тучные стада коров, полеты самолётов учебных эскадрилий и даже боевых перехватчиков. Для Рей — заплыв на «Ракете» до Светлого. В 2000-е годы о таком маршруте уже подзабыли, а в середине диких 90-х маршрут продлили до Польши на катере «Метеор» — он долго не продержался и изгладился из памяти. Аска получила возможность сравнить советский и постсоветский Калининград. А вместе они познакомились с ушедшей эпохой, прожили в ней, пока не достигли цели. Девушки ещё долго пролежали на кроватях, приходя в себя после всех событий. Ночь в Волгограде, магазин, новый район, стычка с местным «кооператором» из ОПГ, 410 автобус, деревня, лагерь. Сколько всяких людей промелькнуло перед ними! За окном тихо шелестят листья, поют птицы. Где-то слышны голоса пионеров, потом недовольное "мяу" от кота. Тихий стук по крыльцу, чуть слышный стук в дверь. И тишина. Девушки проснулись довольно скоро, когда детишки из младшего отряда устроили то ли забег, то ли игру в войну рядом с домиком. «Вóда!» — слышен крик. — Эй, там… у ворот… э… там… — раздался чей-то голосок. Пионер пытается сказать, но у него то ли слов нет, то ли взволнован. — Доброго утра-вечера! — ответила Рей и поднялась с кровати. — Что там ещё? — спросила Аска. Девушки потянулись, и с неохотой вышли из домика, заперли его. — Мяу, МИИИИЯЯ! — донеслось им вслед от рыжего кота, что сидел под крыльцом и, вероятно, ждал угощения. Площадь. Какие-то пионеры указывали пальцами на дорогу к воротам. Рей и Аска прошли туда, остановились у перекрёстка с какой-то дорожкой и увидели, что происходило за воротами. У ворот стоял местный «Москвич», мигая фарами. А дальше – густой слой тумана, что скрыл и деревья, и далекие ЛЭП. А тут ещё пару-тройку раз сверкнула лиловая вспышка! — Не поняла… — выдавила Рей. Аска повернула голову в противоположную сторону — а там видно закатный лес, небо, подсвеченные рыжим облака. — Там что, портал? Я ж говорила, — проговорила Рей. — Мир Евангелиона напоминает, — ответила Аска. А в это время туман стал рассеиваться буквально на глазах. Из здания клубов выходили пионеры и шли к ним, среди них был Шурик, что увлечённо с кем-то беседовал и поглядел пару раз на часы. Откуда-то прибежала девушка, которая представилась Алёнкой или Алёной. Она смотрела на рассеивающийся туман, словно зачарованная, а её фиолетовые глаза ярко-ярко блестели! В воздухе же полились звуки горна, призывающие на ужин. — Я чуть позже, вы меня не видели! — бросила Рей Алёна и осталась стоять. Народ уже чуть ли не бегом отовсюду торопился в столовую. Кто со стороны домиков, кто со стороны пляжа, кто со спортплощадки. Рей и Аска уже увидели ребят из своего отряда, потом ворота и лес за ними – а там ничего аномального не происходило, оттуда даже вернулись несколько пионеров на велосипедах. Аска шепнула, что одеты очень неплохо. —Значит, спортсмены какие-то, тут же спортом тоже занимаются, — ответила Рей. — Разрядники, — кивнула Аска. — Физрук говорил про велоспорт. — Все на месте? Руки мыли? Только приехали, уже на спортсменов заглядываетесь? — спросила Ольга Дмитриевна. Она стояла на входе и смотрела, кто пришел из её отряда. — Проходите! Вадим! Ты уже с пляжа? Столовая полна. На ужин пюре и ароматная аппетитная котлета — одно объедение! — Я знала, что в Союзе отлично готовили, — заметила Аска. – А вон это — Мику? В столовую с порядочным опозданием зашли Мику и Алёнка. Осмотрелись, кивнули ужинающей с «Мисато» Ольге Дмитриевне и пошли за едой. — Да, моя соседка. Руководит музыкальным кружком. Завтра пойдём обходной заполнять, познакомишься. — Точно, тоже не из этого времени. — Ты угадала. — Интересно, а в прошлой смене тоже все попаданцы были? — По-моему, тоже. Один Мику даже визитку оставил — там его персональные странички на каком-то географическом форуме, Вконтакте и facebook. — А в чём был смысл нас выдёргивать? — спросила Аска. — Я тоже думала. Ничего не понимаю, но раз меня оставили, то я тогда буду отдыхать, и тебе советую. Я уверена, что ответа на этот вопрос ты всё равно не узнаешь, или будет что-то такое, что не укладывается в голове. — А кто-то отсюда должен быть в курсе? И кто это? — Я не вижу и не знаю, — ответила Рей. — Да хоть этот истукан, что якобы герой труда, депутат, делегат, член партии, революционер, уж больно на Генду Икари из Евангелиона похож. А ещё директор. И этот… где он? Не вижу… Анатолий нашёлся в самом дальнем углу столовой. Он старательно уплетал ужин. А вот директора как будто и не было. Пока Рей осматривалась, Аска закончила ужин, успела перехватить с подноса пару вкусных булочек местной выпечки, что предлагала какая-то пионерка с младшего отряда. Ребята рядом вспомнили родную школьную столовую, где угощались песочными пирожными с повидлом и аналогичными булочками. Только в «Совёнке», к недоумению одного из них, готовили ещё лучше. — Так радоваться надо! — ответил его приятель. — А тут, говорят, военный уголок есть! Как в нашей школе, мы там ППШ и ППД собирали-разбирали! — А я к Шурику пойду со своим двоюродным братцем, говорят, он тут местный гений в микросхемах. У меня родители военные, я АК-47 уже видеть не могу, ПКТ и КПВТ уже знаю. А он вообще, электронщик тот!.. — Это что? — БТР видел? Хотя бы в «За рулём» или у военрука? А за другим столиком пионерки хвастались, откуда они прибыли. — Я из посёлка Посьет на берегу живописной Новгородской бухты и бухты Экспедиции. Там очень красиво, в центре сопка Орёл, с которой всё видно. Мальчишки любят туда бегать, когда военные начинают учения. — Учения? Там что, гарнизон? — В Краскино куча техники. Танки, бронетранспортёры. От нас недалеко военный аэродром, в нашем посёлке стоят пограничники. Когда у них учения, гул стоит, канонада, словно война с Китаем началась. — И заграницу видать? Китай? Насколько я помню… — Да, там и Китай видно, и Северную Корею! — Северную? — А что там? — Мы зачастую их радио ловим. У них звучат то красивые песни, то новости. Вот! — девочка надула щеки и заговорила низко-низко, пытаясь сымитировать диктора, — ЧОСОН ИМИНГУН! ВИТЭХАН СУРЕН КИМ-ИЛЬ СОН ПУЛЬМЕЛЫЙ ОПЧЖОК! — Варя! Ты почему ругаешься? — вожатая, «Мисато», уже тут как тут. — У нас ругаться нельзя. — Я не ругаюсь! Это на корейском что-то про «Революционные заслуги Дорогого Товарища Ким Ир Сена!» От нас граница недалеко, город Хасан и речка Туманган, а ещё к нам иногда северокорейские баржи заходят! Там эти корейцы все чёрные, как негры, со значками, бегают, славят своего вождя! — А, поняла. Приятного аппетита! Мисато ушла, теперь другая девочка. Она с города Спасск-Дальний. Рядом с ними — не менее живописное заповедное озеро Ханка, где водятся черепахи и гнездятся журавли. А по радио ловятся китайские радиостанции. — А где озеро Хасан? Ну, где бои шли? «На границе тучи ходят хмуро»… Варька? Помню-помню. — Ленка, это же почти рядом со мной! Там город Хасан, где граница с корейцами, и озеро Хасан. Сейчас там техники, солдат — никакой китаец не пройдёт! — Хорошо. А у меня там родственник погиб, в 1938-м. Погиб ни за грош, потому что «великий полководец» и орденоносец Блюхер ушёл в запой, а наши там несколько дней умирали, когда их гнали на японские пулемёты, а танки загнали в болото, где их подожгли. Мой прадед там получил сильное отравление, и его ещё осколками задело, еле выжил. Боевая подготовка там была просто ужасная! — У нас, в Посьете, памятник стоит. А Блюхера тогда арестовали, были сделаны оргвыводы. Ты помнишь, как потом Квантунскую армию стёрли? — Я там не была. А вот мой прадед — да, шёл во 2-м эшелоне. Тут девчонки обратили внимание на третью, ещё моложе, из 3-го отряда. — А ты откуда? Тоже дальневосточная? Мы тебя в Ливадии не припомним. — Да! Я с Комсомольска-на-Амуре! Только я отдыхала либо там, либо в Константиновке, у устья Амура. — А расскажи про него! Та заговорила, какой у неё молодой красивый город с широкими проспектами, какая там река Амур. А ещё большой авиазавод, испытательный аэродром. — Рей! Обычные пионеры, — заметила Аска. — А вон тот парень… — Рей указала на Гену, что сидел недалеко и внимательно-внимательно слушал. — Земляк, наверное. Время ещё есть, узнаем! После ужина девушки вышли на улицу. Рей отметила, что в столовой какие-то стенгазеты с фотографиями, надо бы как-нибудь посмотреть. На крыльце собрались несколько пионеров, пионеров и пионеров-велосипедистов, а ещё Вадим и пара кошачьих. Вадим явно не задавался вопросом, что он тут делает, а внимательно слушал. Коты же устроились на поручнях и сурово-презрительно смотрели, чтоб потом вставить своё веское «мяу». — Что у тебя за кеды такие? Первый раз вижу! — говорил какой-то младший. — У меня FILA! — Откуда? Где достал? — удивился другой. — Как что и откуда? Ты в Берлине был? Вот этот костюм из Exquisit****, а кеды FILA купили в Intershop*****. Ну, там на чеки, — ответил велоспортсмен. — Як наш «Каштан» на Сырце? — спросила какая-то пионерка. — Ну, да, — последовал ответ. — Только у нас это «Березка». А у тебя кто-то из родных был в загранкомандировке? — Я з Кременчуга, мой дядя работает на «КрАЗе», — ответила пионерка. — Он в какую-то африканскую страну ездил, куда поставили наши самосвалы. — И там всё продают? А велосипеды «Тахион»? — спросил Вадим. — Старший, не дразни, — последовал ответ. — Или знаешь, где достать? — Мне про него только рассказывали, что очень крутой велик в СССР. — Самый крутой! Трубы из Италии и Японии! Невероятно лёгкий и скоростной! Олимпийского класса! Но делают только для разрядников-международников! А у меня разряда такого ещё нет, - вздохнул пионер. — А в ГДР как попал? Родители военные? — спросил его приятель и соперник с динамовскими кедами. — У нас в параллельном классе пацан учится, его батя там служил. — Нет, я на соревнованиях был, мне знакомые бабушки из ТАСС помогли. — Круто! — А как тебя за рубеж пустили? — поинтересовался Вадим. — Наверное, отборочные соревнования какие-то были? — Да! Ты говоришь, ещё где-то был? А откуда родом? А где ещё был? — С Кубани, в СДЮШОР. А на отборочные в ГДР ездили в Юрмалу. Пионеры направились к площади. Спортсмены делились, как они гоняли по курортной Латвии, и какой у них оказался неуступчивый эстонский соперник Мартен с Сааремаа. Уже на банкете в ресторане «Морская жемчужина»****** на берегу моря он рассказал, что каждый день ездил в школу с деревни Мандьяла в школу в Кингисепп******* , да ещё быстрее-быстрее, чтоб успеть на любимые телепередачи. — Из-за него меня в ГДР не взяли, — вздохнул другой пионер-велогонщик. — Жду Мартена в следующем году в Крыму, — ответил первый велогонщик. — Я ему устрою реванш! — Да, если будем гонять по горам, то у нас шансов больше… На площади спортсмены разошлись, а оказавшаяся рядом Катя Гасаева поинтересовалась, кто бы кого обогнал — Мартен или Ульяна из первой смены. — Тоже велосипедистка? — спросил Вадим. — Бегунья и футболистка. Она на матче со школой райцентра их защитников обходила, как стоячих. — С дороги! Разрешите! — мимо на мотоцикле пронёсся Анатолий с каким-то мужичком за рулём, инструментальным ящиком и проводами в коляске. У памятника Генде Анжелика о чём-то говорила с Алёнкой. — Так, всем завтра заполнить обходные! – объявила она во всеуслышание, а потом спросила у Алёнки, тихо, но было слышно: — И что, что у тебя за подписью Похиленко и Шацкого, и что, что они все доктора и членкоры? А у нас тут распорядок! Во-вторых, а кто они сейчас? Алёнка пошла дальше, но вид у неё был такой, что все эти инструкции ей по барабану. Анжелика отправилась к себе в домик, бросив, что если бы у неё на работе так себя вели, катастрофы сыпались бы, как из рога изобилия. — Что они там не поделили, интересно? — спросила себя Аска. Рей показала домик, где теперь жили она и Мику. Насчёт записи в музыкальный кружок Аска задумалась, ничего не сказала. А ещё в домик пришла, как к себе домой, красивая белая кошка. Запрыгнула к Мику, потёрлась, вылизала ей лицо, поиграла с волосами, потом познакомилась с Рей. Мику что-то спела — кошка ответила руладой на своём языке. Потом Аска её погладила и чуть не получила от кисы «кусь». — Ты чего? — Кошка намекает, что только мы её хозяева, — ответила Мику. — В прошлой смене Лена вообще принесла котёнка. — А где он? — спросила Рей. — Она его забрала с собой. Аска пожелала Рей спокойной ночи и ушла. Мику вытащила телефон — у неё с собой было 2, а это — Sony, что ни в СССР, ни в России не работал. — А расскажи, как ты попала сюда? Ты из этого времени? — Я твоя современница, — Рей показала Мику на своем смартфоне фотографии Калининграда, включая фотографии с 5-го форта и подземного хода. Сказала, что они с Аской заглянули в подземный ход на экскурсию, а там начался туман, какие-то непонятные спецэффекты со светом. Короче, они с Аской вышли на поверхность уже в 1987 году. Хорошо, не успели заплатить денег гиду, а в критическую минуту он сам куда-то пропал. Потом Рей показала Мику книгу и газеты. — Ничего себе! А я сюда попадала, как в информационный вакуум. Представляешь? Я думала, как бы Чернобыль не взорвался, а вдруг мы рядом? — Он далеко отсюда, и он уже взорвался. 28 июня сегодня. 1987 года. — Ничего себе! Женский съезд! Горбачёв… Ты через Москву ехала? Застала? — Застали. А что там заставать? – спросила Рей. – Какая-то делегация из Африки приехала, погуляла, пожила за счёт хлебосольного Союза, послушала болтовню «меченого», обменялась дефицитом и улетела домой, обратно в хижину, нищету, насилие и СПИД. Или в богатый дом-дворец к прислуге, пока не произошёл очередной переворот. КПД от этого сборища – ноль целых хрен десятых, как говорил мой отец. Лучше бы инсулин нормальный закупили! — Вожатой только не говори! — Не буду. Я ж понимаю… — А расскажи о себе. Где училась или учишься? — попросила Мику. Рей поделилась, что окончила гимназию, потом поступила в БФУ имени Канта, окончила его, но по специальности в школу ни за что не пойдёт, лучше у матери будет на конвейере. Зарплата даже выше школьной, а геморроя меньше. А хотела пойти на биологию в СПбГУ. — Лена, что тут жила, тоже хотела стать врачом, а поступила и окончила художку, пошла преподавать в художественную школу. Но здесь она получила практику у нашей Виолы. — Ой, Мику, прости, пожалуйста, но я вырубаюсь! Я так и не выспалась. А Аска пошла домой. На улице уже стремительно темнело. Мотоцикл уехал, скрылся за воротами, за ним поехала бежевая «Волга»: в 25-м домике починили свет. Пионеры почти исчезли. Вот несколько человек из 3-го отряда под присмотром вожатой бредут к домикам. Вожатая несёт их магнитофон «Романтик 306», предупреждая, что отдаст только завтра, и то если они проснутся вовремя на зарядку и линейку. «А будете нарушать дисциплину, то магнитофон будет забирать твой папа из парткома. И не важно, что он сейчас в Архангельске, а лагерь между Волгоградом и Астраханью. Аска кивнула – в советское время порядка было куда больше, и дети не высовывались и не наглели, как в «демократической» России. В её время детям какие-то очень «умные» (или полоумные?) теоретики и чиновники от образования дали одни права и забыли про обязанности — как на Западе. Учителей, наоборот, лишили прав и оставили одни обязанности, доведённые до абсурда. Но почему-то вместо ожидаемого «развития личности» начался такой бардак и завал в системе образования, что Рей, столкнувшись с ним, работать учительницей категорически отказалась. А Аска хотела бы, чтобы Путин поступил, как Сталин, и отправил всех этих «особо умных» валить лес за откровенное вредительство и «низкопоклонство перед Западом». А в советское время не было экзамена, уравнивающего шансы абитуриентов. Почему нельзя доводить до ума, а не бездумно кидаться в крайности? — Уху, УХ! Уху! — прокатилось в воздухе. В небе неслышно пронеслась тень. Сова! Летит бесшумно, раскинув крылья, и исчезает в темноте. Аска повернула к домику. Лагерь опустел, только в домиках ещё горел свет. — Рыжая! ПС-С-С! Иди сюда! — раздался шёпот из кустов. Аска прошла туда — там сидела Алёнка. Та самая, что принесла камушки. — Меня Аска звать! — Алёна. Слушай, я по делам. Ты розоцветную не привела? — Кого? Гасай? — Да. Катю Юно Гасаеву. — А почему? Она что, из КГБ? — Нет. ИМГРЭ. — А что это такое — «ИМГРЭ»? — Идём! Она тут где-то живёт! Мне надо за ворота! — ответила Алёнка тоном, не терпящим возражений, и быстрым шагом пошла к воротам, вытащив какой-то «гаджет» из кармана, а Аска осталась прикрывать. В небе горят звёзды, где-то ухают совы. Никого нет. В паре домиков горит свет, даже слышно мелодию. «Два голоса… среди молчания… в небесном хра-а-а-ме — звёзд венчание»… Аска отошла подальше, чтоб не привлекать внимания – но в домике было не до неё. Кто поёт? Пугачёва, а второй, дуэтом? Забыла. Аска вышла на центральную улицу — там уже никого, кроме толстого кота, сидящего посреди дороги и наводящего марафет, не было. Только снова на бреющем прошла сова. Безоблачное небо, яркие звёзды и созвездия — живая иллюстрация к книгам по астрономии. В городах такого не увидеть. И никаких туманов и подобных спецэффектов! Сочный чистый воздух. Стрёкот кузнечиков. Уханье сов и прозвучавший со стороны площади залихватский свист, что вскоре повторился со стороны умывальников. Аска вернулась к своему домику, присела на крыльцо. Как тут спокойно, легко на душе, как мерцают звёзды на небе! Аска снова посмотрела в небо. Красота! Умиротворение! Неужели её приключения закончились? Наконец девушка открыла дверь и, раздевшись, легла в кровать. Вот и «Совёнок», вот она и приехала! Кто же устроил ей такую экскурсию? Аска прикинула — но ответов не находила. Уши уловили тихий-тихий стук по двери! Кто? Настойчивый стук повторился. Аска встала, взяла колесо и отперла дверь. Неужели в этом тихом уголке завелись чудища? Что-то не похоже. Но на самом деле гостем оказался рыжий кот. Он сказал «МР-Р-Р-МЯ!», уверенно зашёл, запрыгнул на кровать. Аска вернулась, легла, погладила его, а кот в ответ лизнул её в лицо, громко мурлыкая. — Ты что, из этого домика? — Мяу! — Слушай, рыжий, я спать хочу! — МРРР! – ответил кот. Аска легла под одеяло, укрылась, закрыла глаза. Она почувствовала, как кот сначала ощупал её передними лапками, потом прошёлся туда-сюда и улёгся на груди, не прекращая громко мурлыкать. Наконец она окончательно уснула.