Вторая смена.

Трамвай пришёл, открыл двери, выпустив недовольную Женю и ещё десяток пассажиров. Опять начало рабочей недели, опять пробки, опять какая-то «Газель» загородила полдороги. Женя скоро о ней забыла — сегодня станет ясно, чем закончилась история с двумя попаданками из Калининграда и смена в «Совёнке». Женя снова смотрит на часы — по её расчёту, 410-й уже давно занял своё место в гараже. По Новосибирску в один НИИ и в Толмачёво спешат неприметные бронированные фургоны, а кто-то из руководства СО РАН уже перемножает на калькуляторе полученную прибыль. Двор. Народ. Геофизическая лаборатория стоит наготове, кабина поднята, пара человек что-то ковыряет. Значит, точно поедут в Верхнемарково разбираться. Сегодня Даша припозднилась, и когда она ввалилась в кабинет, Женя довольно пила чай, смотрела новости в интернете (отдельно — сводку с филиалов ИЗМИРАН и очередной выпуск «Известия Иркутского Государственного Университета», серия «Науки о земле»). — Привет… — Привет! Тренировка затянулась? — спросила Женя. — Нет, всё спокойно! На слове «спокойно» зазвонил телефон. Женя ответила, достала какую-то брошюру и отложила. — А я думала, тебе с Новосиба звонили. — Нет, пока не звонят. — Что, опять в Союз поедешь? — Если не в этот Калининград. Но я б съездила — присмотрела себе гостиницу в новом «рыбном» районе, там и супермаркет, и до места ЧП на трамвае несколько остановок. Не придётся шариться по окраинам, где автобусы раз в час. — А если я поеду? — Разберёшься там? Или хочешь в Союз? — Я не знаю. Опять придётся проходить отбор. Ты как его прошла? — Не знаю. Помнишь, пришла бумага в отдел кадров из Новосибирска, чтоб отобрали людей лет 20-и — 30-и? — спросила Женя. — Потом пришёл ответ с моей фамилией. Как я узнала, решения принимал даже не Генда. Но если б выбрали не того, портал бы не открылся или завис вне времени. Так что я поеду снова. — Опять на 3 недели? Или на одну? — На день. Если опять кого-то будут подвозить или пропускать через портал, то я могла бы сесть в «Икарус», съездить на Объект, поговорить и вернуться. Без них мы ничего не узнаем! Снова зазвонил телефон. Женя ответила. — Слушаю. Да, Икарий Икарьевич, да. Что делать? Моё предложение — кого-то забросить на неделю. Нет, на один день. Данные по входу у нас всё есть — снимки со спутника, протоколы от МЧС, данные ИЗМИРАН. А этого, что говорите, нет. Наша версия — временная воронка искусственного происхождения на нестабильном временном континууме, не имеющая геологического проявления. Да, там водоём. Ручей. Но искусственного происхождения, ров, прикрывающий внешний обвод крепости Кёнигсберг. Да, получается! А вот этого я не скажу — всё на интервью. Поняла, спасибо. Женя посидела минут пять, а потом ответила на немой вопрос Даши: — Я снова еду в «Совёнок». На один день. Сказал ждать. Как — пока неизвестно. — А в Калининград? — Давай, я сначала в «Совёнок» съезжу. — Снова наденешь пионерскую форму? — Надо будет, надену. А если окажется, что есть вариант параллельного мира, где Горбачёва и Ельцина вовремя пристрелили, ещё и останусь. В нормальной стране, с нормальным здравоохранением и образованием, а не «подонским процессом», и где учителя — уважаемые люди, а не обслуга. Вчера историю города Серёже рассказывала: в царские времена учитель был уважаемым человеком. — Серёжей? Ты на свидание ходила? — Да. А ты куда? Смотрю, у тебя синяк припудрен. — На спарринг с Юркой, а потом в ресторан, отметить обмен опытом. А ты? — Мы вчера гуляли по Нижней набережной, зашли в кафе. В это время явились сотрудники за материалами, забрали. Потом Даша и Женя занялись текучкой. Женя успевала набирать запрос и ответ для СО РАН и думать о своём. Вчера она выбралась с Серёжей на свидание. Надела розовое ажурное бельё, чёрные чулки с поясом и на подвязках, красивое и тёплое платье — мало ли, как обернётся, главное, чтоб Серёга сошёл с ума сразу же, как его снимет. А пока что Электроник показал, где он живёт — снимает комнату в доме на острове Любви, или Комсомольском, и в бинокль можно разглядеть утлый домик. Увы, проблема в том, что хозяйка следит, чтоб жилец никого не водил. Она очень строгих нравов. — Она скоро собирается в Малоярославец на 3 недели к какой-то Людмиле Дмитриевне и ещё пару-тройку дней на поезде, — сообщил Сергей. — А потом будет видно. — Что видно? — спросила Женя. Сергей и Женя шли, обнявшись, и болтали. Электроник слушал своё сокровище, смахивал пылинки с её плеч. Наконец-то они вместе! И одновременно не могут остаться наедине — у него хозяйка, у Жени дома родители. — Буду искать другое жильё. Говорит, что Людмила Дмитриевна поднялась, она будет к ней переезжать и продавать дом. — Как бы не затянули твою арендодательницу в секту, — заметила Женя. — Тебя с собой не звала? — Говорила про какой-то Боровск и какую-то деревню в Ивановской области. Якобы там очень хорошо, и туда требуются электрики. Я спросил, сколько там платят, есть ли соцпакет, служебное жильё. Бабушка обиделась и 3 дня не разговаривала, а мне не до неё было — на работе завал. — Вот и правильно. Серёжа, ты делаешь успехи, — одобрила Женя. — Я и не собирался никуда. Чувствую, какой-то очередной лохотрон, где кидают с зарплатой и заставляют работать за еду. — Вот, — Женя улыбнулась. — А на работе как у тебя? — Отлично. Закончил испытательный срок. Можно отметить! Не хочешь пообедать в «Европе»? Там интересное меню, живая музыка. — Серёж, а деньги откуда? — спросила Женя. — Тебе зарплату дали? Ты лучше о жилье подумай. — Да! Помнишь, мы в «Совёнке» были? Я там с Шуриком магнитофоны ремонтировал? Наш шеф выкупил в приёмке металлолома несколько старых магнитол и Hi-Fi систем, посадил нас с Витьком чинить. Кассетная дека Yamaha KX-800U ушла на аукционе E-Bay, музыкальный центр Toshiba AUREX V11 продали на Сахалин, а кто-то из друзей шефа выкупил магнитолу Palladium 872. У нас ещё пара стоит на продажу, бумбокс BESTONE 4000 и Radiotone Cordoba 900 с Тайваня. — Это что такое? Я первый раз слышу. — Я тоже, пока не увидел. Cordoba, например, — это клон одной модели Sharp с Тайваня из японских деталей. Есть ещё корейская магнитола PROMAX J1 SuperJumbo (у нас невероятно редкая) — Витёк рассказывал, как он её чинил. Оказалось, что это полный клон более распространённой Clairton 7985! И то клиент остался недоволен, оставил о нас отзыв в интернете. Мы снова ему позвонили, и я уже довёл до ума — там, помимо мотора, вышла из строя редкая микросхема, Витя сказал, что не смог найти аналог. Я за пару вечеров спаял из деталей, нашёл место, куда его прикрутить. Клиент доволен, обновил отзыв. Сказал, что нам ещё домашний кинотеатр принесёт. Но тут уже Витёк сам справится, он раньше в сервисе Samsung работал в Ангарске, заодно покажет. — Серёж, тебя же брали на должность мастера по ремонту мобильных телефонов? — удивилась Женя. Ох уж этот Серёга! С виду красавчик (Женя уже несколько раз ловила взгляды идущих мимо фиф — «какой парень, зачем ему эта мымра в очках?!»), не пьёт, хороший как человек, руки от плеч, хороший мастер. Но к жизни приспособлен плохо и может во что-нибудь влипнуть. — Я и телефоны ремонтирую. У нас фирма занята ремонтом цифровой техники, а так у нас новое направление. Сейчас винтажная техника снова в моде, достают с полок и подвалов старые магнитолы, бумбоксы и геттобластеры, возвращают к жизни. — Осенью? — удивилась Женя. — Готовь сани летом, Женечка, а телегу — зимой… — Тоже верно. Серж, давай-ка вместо «Европы» сходим в одну чайную. Её хозяин — то ли китаец, то ли кореец, полиглот, — держит изысканные и эксклюзивные сорта. Он и его компаньон раньше на нашей чаеразвесочной фабрике работали, которую потом ельцинский режим угробил. Женя с Серёжей поднялись на мост над Нижней набережной, углубились в Старый Город мимо Вечного огня, администрации, Кировского и Тихвинского скверов, правления «ВостСибУголь». Сыроежкин сравнивал с Екатеринбургом. Там автобусы «НЕФАЗ 5299» — тут корейские «Hyundai Aero City». Тут широкая Ангара, там Верх-Исетский пруд, Нижне-Исетский пруд, озеро Шарташ, городской пруд и многочисленные лабиринты старых кварталов. А тут Старый город лишь в пределах Кировского района. Женя снова объясняла, что надо смотреть шире. В старину, при царях, это был центр Иркутской губернии, отсюда управлялась огромная территория, включая (в разное время) Забайкалье, Дальний Восток, Камчатку и Аляску. Потом, при Николае II, Иркутск остался крупным купеческим городом, центром угледобывающей и золотодобывающей промышленности, транспортным узлом, особенно когда здесь построили Транссиб. Купцы строили тут дома, школы, больницы. В 1903 году провели электричество. — Понятно, интересно. При Николае II Сибирь активно развивали, у нас в школе учительница на него прямо молилась. — А я этого «царя» не люблю. С его окружением типа «князя Ходынского», «князя Цусимского» и «князя Кшесинского». Ну, которые за счёт бюджета покупали своей балерине Матильде Кшесинской бриллианты. И, конечно, Распутина. Правда, у Николая II были такие люди, как Витте, Столыпин. — Коковцев, — дополнил Серёжа. — И этого знаешь? И у нас в школе были споры про императора. Ведь алкаш решил, что в СССР всё было плохо, СССР и коммунизм пошёл не туда, а раз так, то начали из обычного обывателя делать чуть ли не гения. Но эти лизоблюды почему-то действовали не так, как их кумир. Да, при царе было много проблем, и революция была не на пустом месте. Но при царе Сибирь развивалась. Николай II курировал строительство Новониколаевска, а не стал возводить мост в 50 километрах, в Колывани. При Николае II в Сибири в 100 раз выросла добыча угля. При Столыпине сюда стали переселять крестьян из перенаселённых и голодных областей России. Строили по 300 школ в год, в 1908 году приняли программу всеобщего обучения и развития агрономии, чтоб переселенцы не наступали на те же грабли, что в своей прошлой жизни. — А идея строительства БАМа? — Это уже коммунисты, — ответила Женя. — При Николае II была прямая связь с Владивостоком через КВЖД. Так что я тебе скажу — при Николае II Сибирь развивалась. Я не знаю, что стало бы с Иркутском, если б не влезли в Первую Мировую. А что сейчас? Сибирь деградирует! У нас тут сколько людей и молодёжи умерло от наркотиков! Сколько предприятий закрылось! И да — при Николае II, которого боготворят демократы, учителя и врачи учили и лечили, а не «оказывали услуги». Да и рубль стоил выше доллара. А что сейчас? Вместо Николая II — пьяный и больной Ельцин с Березовским и «семьёй». Вместо Витте, Столыпина — Кудрин, Чубайс. Так что лучше бы современные хунты проклятые не позорили имя своего императора, а застрелились бы от своего ничтожества. Хотя что я говорю, у них понятий «честь» и «совесть» нет в принципе. Чайная нашлась на улице Горького, недалеко от Байкальского государственного университета и сквера Сигэки Мори. Какие-то иностранцы перекинулись парой-тройкой слов с Женей на французском и ушли, а Женя с Серёжей заняли освободившийся столик. — Спрашивали, где тут омуля купить, чтоб сразу и не дорого. Объяснила, что им в Слюдянку надо, в Листвянке выйдет дороже, там курорт. — Ты про Слюдянку говорила, я понял. Официантка принесла меню, перебросилась с Женей парой фраз, а потом включили любимую Женину Патрисию Каас. Заказали чай и перекусить. — Интересно, как там сейчас наши друзья по отряду, — вспомнил Электроник. — Твой Шурик остался на 2-ю смену. — Я тоже знаю. У него сложная ситуация. Интересно, Жень, это у всех в отряде? — Считай, что у всех, — ответила Женя, отмеряя сахар в принесённый чай. — Даже у Славяны? У Семёна, я знаю, что-то в прошлом случилось. У Лены тоже. — И у тебя. У Лены — я сама не очень поняла, что-то связанное с работой отца. Славяну, считай, забрали весьма вовремя, жизнь спасли. — Интересно, а кому она помешала? Почему? — Начиная с того, что её семья связана с космосом. — Как интересно! МКС, РКК «Энергия», КБ Хруничева? Станция «МИР»? — Не угадал, — ответила Женя. — То, что ты назвал, это гражданский космос. А у неё… Одним словом, группировка системы «ГЛОНАСС». — Вот это да! Она там работает? Она говорила, что хочет стать экологом. — Она стала экологом, а отец и старшие братья работают там. — Понятно. Жень, а вот ты как в лагерь попала? Как учёная? — А я знаю? Меня отправили в командировку. Жаль, не предупредили, что в смене будете вы с вашим роботом. — А я всё думаю, как там Шурик. Будет ли он менять робота? — Ты лучше объясни, зачем он лазил в подземелья Старого Лагеря. — За деталями. Сначала, в самом лагере, мы отрезали контакты для силовой линии, а потом нам потребовались конденсаторы. Не ереванские, самые частые и плохие, а «ПОЛИКОНД», рязанские, или украинские. Шурик называл производителя. А потом решил, что проще всего добыть нужные самому, разобрав старую аппаратуру, потому что там детали с военной приёмкой. То есть самые лучшие — надёжные и со стабильными параметрами, потому что в нашем роботе самые ответственные узлы могут сгореть. — А я всё думаю, кого после меня посадили в библиотеку, — призналась Женя. — Я нашла уникальные чертежи Старого Лагеря. Навела порядок с книгами. Серж, а вы с Шуриком точно убрали следы? — В библиотеке мы всё сняли, провода заизолировали. У Шурика была неделя, чтоб скрыть контрольную скважину за выходом. Но провод я оттуда убрал — если кто из пионеров наткнётся, обнаружит какую-то врытую железную трубу. — Очень хорошо. К проводам от Старого Лагеря вы не подключились? — Нет. Мы разводку увидели только за 2 дня до окончания смены. Во-вторых, у нас не смогли бы проверить их состояние. Сколько лет прошло, там уже изоляция могла сгнить. Женя, а вот скажи мне, почему оставили старый лагерь? Это всё из-за порталов? Или из-за погибшей вожатой? Или из-за военных? — Я слышала 2-3 версии, отличающиеся, но не противоречащие, — ответила Женя. — А ещё под лагерем идёт тоннель шахты под клеть и запасной штрек. Последний на лето этого года затоплен. Состояние хода нам неизвестно, как и его крепи. Если он обвалится, то просядет почва и рухнет само здание. А порталы там затрагивают… Так, они если и затрагивают, то часть леса возле него. Военные пришли туда, когда лагерь был закрыт. — Понял. Очень интересно. Шурика как раз в одну из точек занесло. Почему он полез в шахту, а не вернулся в старый лагерь? Женя промолчала, а потом вернулась к другому вопросу. Она интересовалась, не сможет ли Сергей, раз его взяли официально, слетать с ней в Калининград? Всего-то на 2-3 дня по её работе, остановится она в отеле «Шлосс» в «Рыбной деревне». Ей предстоит немного полазить по кустам и зарослям — нужен человек, кто будет её сопровождать. — Снова будем портал искать? — спросил Сергей. — А ты догадлив, — отозвалась Женя. — Правда, мы будем подтверждать его отсутствие. Или наличие, в чём я категорически не уверена. — Нас самих туда не затянет? — Не должно. Там не постоянный портал, а временный. Женя отпила чаю, задумавшись. — Но я надеюсь, что скоро узнаю. — Я смотрю, Женечка, ты задумчивая какая-то. Так это из-за него? На работе заставили изучать? — поинтересовался Сергей. — Да. С проведением интервью, георадарным сканированием, изучением архивов. Причём без участия местного БФУ. Чтоб им допуск не оформлять. — Но это неизвестно, поедешь ли ты… — вздохнул Серёжа. — И это меня бесит, — кивнула Женя. — Я больше скажу — сканирование всё же проведут на всякий случай, но только в одном месте. Если не провели, но результатов пока нет. Во-вторых, в том районе, согласно генеральному плану, вообще планируют строить клубные дома. — Женя!.. — Сергей чуть не свалился со стула. — Капитализм, что ты хочешь? А где прибыль — наука, если она мешает, не нужна. Во-вторых, явление, что мы изучаем, объяснения в рамках нынешней науки не имеет, а существующие теории «кротовых нор», того же Джона Арчибальда Уиллера, привязаны к Общей Теории Относительности и довольно абстрактны, а теория Мэтта Виссера содержит противоречия. Сергей выслушал рассуждения Жени, и было видно, что ничего он в них не понимает, а Шурик вообще сказал, что такие вещи теоретически антинаучны. А на практике — сами видели и убедились. — В его время ещё не было переводных публикаций, — пояснила Женя. — А помимо публикаций, надо было разбираться ещё в десятке научных концепций и теорий. Теория относительности или квантовая теория, уравнение Эйнштейна — Розена. Я не уверена, что Шурик во всём этом разбирается или разберётся. — Он не теоретический физик, а кибернетик, — ответил Сергей. — Понятно. Потом Электроник и Женя думали, куда они переедут. У Жени дома родители, не пустят. У Электроника не пускает хозяйка, а сейчас она собирается переезжать. Наконец они снова прошлись по городу и распрощались. Сергей донёс своё сокровище через лужи в автобус. Воспоминания Жени прервал звонок телефона и сообщение на электронную почту: Генеральному и паре учёных удалось выпросить у калининградских коллег результат геосканирования. Признаков геопатогенной зоны, как на озере, как в «Совёнке», не было. Следующий звонок — на проводе Новосибирск. — Женя, выезд в среду вечером. 23:00, 2 километра за КП «Коперник», территория лагеря «Чайка». Не опаздывать. 410-й может задержаться на 10-20 минут. — Поняла! Женя позвонила Серёже. Он смог ответить лишь через полчаса — после выходных привалила работа. Искупавшийся в Байкале телефон. Ещё один телефон, где пропадал контакт в районе батареи. Потом хорошо одетый господин лет за 60, приехавший на стареньком, но ухоженном «Мерседесе 300Е» 124 кузова (такие тут ещё водятся!) отдал в ремонт оригинальную магнитолу «Becker Mexico Electronic». Ему кто-то шепнул, что здесь есть люди, что смогут её починить. — Серёжа, надо поговорить. — Что-то случилось, малыш? — Сегодня, в 18:30, в сквере Горького. — Конечно, отпрошусь и приду. — Вот и хорошо. Рабочий день продолжался. Даша поинтересовалась, что у Жени с Серёжей. Почему бы не переехать и не снять квартиру? — Пока рано, — отозвалась Женя. — А я не пойму. Неужели, ты, «синий чулок», будешь готовить борщи на кухне? — А почему бы и нет? Хорошая еда — это хороший секс, а хороший секс полезен для здоровья лучше всяких гормонов. Ему только ножку в чулке с подвязкой покажи — и он уже готов! Да Серёге много не надо, он и без борща обойдётся, хватит и буайбеса. А на второе беф бургиньон или пуатье. Потому что я это ем. Женя улыбнулась. — А кем он у тебя устроился? Механик? — А ты знаешь, сколько они зарабатывают? Во-вторых, пусть он свои телефоны и магнитофоны чинит, не будет возникать. А в перспективе подучит французский и будет разбираться в поэзии Тарковского, философии Дерриды, фильмах Годара и Бертолуччи. Смотрела его «Мечтателей» про mai 68*? А ещё я узнала, что есть фильм «Les amants reguliers», тоже советую. — Я смотрела «Побег» с Пьером Ришаром. Какого года? — Это «La carapate»? 1978? Не, это не то, — отозвалась Женя. — Да, кстати. Сержа можно было позвать и в «Что? Где? Когда?» — Серьёзно? — Помнишь соревнования в июне в ИГМУ? Мы там еле выцарапали 3 место. — А какой вопрос? — Вопрос об электричестве и железном штыре. Я потом у Сержа поинтересовалась, когда он мне провода прокладывал, он ответил, даже не напрягаясь! А помнишь вопрос о радиоприёмнике из 10 деталей и без источника питания? — Что-то на физике было, в школе. Но я не помню. — А я помню, но на школьной модели деталей было больше. Мне было не очень интересно, я больше интересовалась географией и физикой тектонических процессов, чем законами Ома. Время пришло, и рабочий день закончился. Женя переживала про себя, что не успела съездить домой и переодеть колготки, зато трамвай подошёл вовремя. Теперь ей оставалось только ехать и смотреть в окно. Хорошо, Женя как чувствовала, что сегодня будет встреча с Серёгой-Сержем. Она надела чёрное платье, под него — ажурный лиф и трусы, облегающие попку, как у героини фильма «Эмманюэль». Теперь ещё украшения, подкрасить губы. И всё, Серёга никуда не денется! Ангара. Центр города. Опять машины, машины, автобусы, народ. Старая «Татра»-самосвал прямиком из 80х в компании новенького «КАМАЗ». Вычурный корейский междугородный автобус КИА «Grand Bird» и наша «Аврора». Новенький «Солярис» и разномастные японцы. А Женя хотела попасть во Францию, пока эта страна не стала Франгистаном, взять напрокат элегантный «Ситроен DS Pallas» 60-70 годов чёрного цвета и проехать по местной глубинке. Увы — из-за допуска за границу пока не пускают! Трамвай остановился у перекрёстка улицы Горького и Ленина. Женя вышла, направилась к скверу через дорогу, бросила взгляд на витрину. Лёгкая курточка, чёрное офисное платье, белая блузка с расстёгнутой верхней пуговицей. Иссиня-чёрные волосы и хохолок на округлой макушке, овальные очки, серебристые серёжки, подкрашенные губы, тёмные колготки, тёмные лакированные туфельки и сумочка от Ива Сен-Лорана, пусть и 1980-х годов. Во-первых, всё равно модно, стиль «винтаж», во-вторых, эту сумочку сшили во Франции из натуральной кожи, а не как сейчас, в Китае из каких-то прессованных опилок. Отличный образ! Это не Даша с её фитнесом, диетами и прессом, трясущаяся над каждым килограммом! Женя довольно улыбнулась сама себе, потом снова приняла серьёзный вид, перешла дорогу и устроилась на скамейке недалеко от бюста Горького. По улице, сверкая «дискотекой» мигалки, пронеслась скорая. «В перинатальный центр», — угадала Женя. Мимо прошли мама с ребёнком, громко обсуждая какой-то «окружающий мир» с домашним заданием то ли на 4, то ли на 44 листах. Женя криво улыбнулась — когда она училась, этого бреда ещё не было, только «природоведение». Она всё успевала. Мимо прошла компания молодых людей с рюкзаками — они обсуждали новые компьютерные игры. Студенты. Им ещё весело, далеко до сессии. Интересно, чьи — авиационного техникума или Байкальского университета? Серёжа приехал (точнее, его подвёз клиент на японском грузовичке) точно вовремя. Он улыбнулся Жене, поздоровался, сел рядом, обнял. — Женя, привет! Чудо, что-то случилось? — Ничего, — успокоила Женя. — Я уезжаю в командировку. — Надолго? В Калининград? — Пока на день-два. Проблема, Серж, в том, что ты успел оставить адрес Шурику. — В том и дело, что старый, в Екатеринбурге! — ответил Сергей. — Жалею! — А как ты думаешь, он ещё в Старый Лагерь, в подземелье, полезет? — Ради своей робототехники — конечно! — закивал Сергей. — Ты же знаешь Шурика, он увлечён роботами, автоматизацией. Вот интересно, в какую сферу он пошёл? В гражданскую с прецизионными промышленными роботами или военную? Или, как в лагере, в научно-исследовательскую? — Или опять в Старый Лагерь? — усмехнулась Женя. — Есть возможность передать Шурику нужные ему детали. Для этого я тебя вытащила. — Чудо! Женя, так ты опять едешь в «Совёнок»?! — Тише! — шикнула Женя. — Надолго? Снова на смену? — Нет. На один день, — ответила девушка. — Всё равно потрясающе! Жень, — Сергей задумался. — А если ты встретишь себя или меня? — Нет, я в другой интервал. В смену после нас, где остался Шурик. — Получается, мы что-то забыли? — Нет, мы свою работу сделали и отчитались, — ответила Женя. — Просто дешевле и проще оказалось отправить меня в «Совёнок», чем выделить деньги на авиабилеты в Калининград и заплатить за георадарное сканирование района. Или ждать полгода, пока всё согласуют, чтоб не посадили за «нецелевое расходование». А я не депутат, которому всё можно. И результат должен быть уже после 25 числа. Точка возникновения в наше время, точка в прошлом, подтверждение, причём не со слов очевидцев и участников. Женя уже походила на строгую учительницу, объясняющую азы предмета. — А в нашем случае оно есть? — спросил Сергей. — В нашем всё есть. А вот в текущем — только на 2011. А мне нужно на 1987-й и дату. — Понял. Ты когда уезжаешь? — В среду, ночью. Чтоб детали были у меня к 21:00. Я надеюсь, что он снова в старый лагерь не полезет. У вас робот после концерта не рассыпался? — Мы делали на совесть, — обиделся Сергей. — Проблема с аккумулятором, но его можно зарядить нашими силами. Конечно, принесу и передам. — Ты помнишь, где я живу? Подъедешь и передашь с адресом для Шурика. А я сама выйду на связь, как вернусь. Иногда, Серёж, простые задачи требуют нетривиальных решений, и вместо того, чтоб жить в кайф, приходится делать неизвестно что. — Женечка, это же ненадолго. Мы снова встретимся. — Особенно когда твоя бабка уедет. Женя серьёзно посмотрела на Сергея, а тот улыбнулся. — Жень, знаешь, на кого ты похожа? Есть в тебе что-то совиное! Женя в ответ улыбнулась. — Ты не первый, кто заметил. Меня на работе за глаза зовут «Хрустальной совой». — Где-то я такое слышал… — «Что? Где? Когда?»! Не хочешь принять участие? Так Сергей и Женя сели на трамвай №1 и доехали до улицы Карла Либкнехта, а потом прошли в сторону Донской — прямо и налево, а потом направо — к дому 26. — Помню, — заметил Сергей. — Ты тут училась рядом. — Да. Всё рядом — и детский садик, и 16-я школа, и улица 30 Иркутской дивизии. Очень удобно. Вот тебе ещё аргумент, что надо съезжать от твоей бабки. — На работу на трамвае ездишь? — Или так, или коллега подвозит, — кивнула Женя. — А ты машину водить умеешь? — Конечно! — ответил Электроник. — Права получил в армии, а до этого с отцом и дедом их авто чинил и ездил. А что? — Вот, видишь? — Женя показала на стоящую напротив дома на стоянке «японку». Сергей подошёл поближе, рассмотрел. Синяя «Тойота Корса 1.3 Sophia». — Твоя? — спросил Сергей. — Нам с братом на двоих купили, — ответила Женя. — Брат её сломал, да у него уже другая машина, тоже японская, а денег на ремонт не даёт. Ждём, может, с премии восстановим. Честно говоря, я не очень люблю ездить, но несколько раз по работе приходилось мотаться в Братск и Ангарск. — Что с ней? Коробка? Наверное, «автомат»? — Какой-то блок «EFI» сгорел. Отец говорит, надо или из Владивостока, или из Японии заказывать, брат хочет взять б/у. Он весной ковырялся, ничего не получилось, сказал, что заработает денег на вахте, починит, но пока ничего. — Сгорел? Как? — спросил Сергей. — Как… Он поехал на рыбалку, посадил аккумулятор, — вздохнула Женя. — Решил подключить с другой машины, сноп искр, и всё. Мотор умер. Его потом товарищ на грузовичке привёз, иначе бы коробку запороли. — Ясно. Жень, а почему на номере 75 регион? Это какой? Тут я 38-е вижу. — Забайкалье. Мы её у родственницы из Ясного, близ китайской границы, купили по доверенности. — Хорошо. Жень, а ты достань мне этот блок. Я прозвоню, может, всё не так и плохо. Наверное, сгорел входной каскад или шина питания. — Спасибо! — Женя снова улыбнулась, приняла мечтательный вид и поцеловала Сергея. — А теперь я пошла, удачно добраться! И смотри, — она снова посерьёзнела, — меньше слушай свою бабку. Серёжа проводил Женю до квартиры, получил от неё поцелуй и демонстрацию ножки, а потом долго добирался домой. Жильё он снял дёшево, но попасть туда без помощи коллеги было нереально сложно. Сначала автобус, потом долго-долго пешком по продуваемому острову, потом через мост к нужной даче. В этот раз ему повезло — он добрался на автобусе до центра, пешком до пристани, ждать полчаса, пока не набрались желающие и не достигли консенсуса в сумме вознаграждения лодочника. Он перевёз Сергея на остров, и скоро Электроник вяло оправдывался перед бдительной и недовольной старушкой, что было много работы. — А может, девок было много, греховодник? Я же всё вижу! — отвечала бабка. — Вон от блудного греха лицо какое! А я говорила, что надо тебе в Чихачёво, там не до грехов, там работать надо! Сдался тебе этот Иркутск? Давно бы уже отсюда уехала! А дома у Жени строгая мать интересовалась, мол, «опять этот уральский дурачок тебя провожал? Что ты в нём нашла? Вот есть же на примете — кандидат философских наук, только-только защитился, весной ездил на Кантовские чтения со статьёй об естествознании Канта на основе магистерской диссертации великого философа! Помнишь, он даже написал натурфилософскую статью о строении земли у озера Байкал?» — Лучше бы он поехал на Саяно-Шушенскую ГЭС и занялся изучением пластических деформаций плотины в условиях закрытого водосбора или состоянием земной коры и геологией района «Метеорита-4». Больше было бы толку, чем от его мудрствований. — Жень, его сам Калинников похвалил! Ты знаешь, кто это? — Конечно. В современной российской философии он считается основателем российского неокантианства. Но какое отношение ко мне, геофизику, имеют абстрактные философские рассуждения о природе земной коры? Твой аспирант хотя бы раз в жизни геологическую карту в руках держал? Графики сейсмической активности и карты движения тектонических плит видел? Я эту чушь дальше 2 страниц читать не стала, а наш филиал использует его побасенки, чтоб поднять настроение. — Дочка! Как так?! Эта статья вышла в научно рецензируемом журнале и попала в каталог ИНИОН РАН! — Мама, сколько раз тебе повторять, что меня ИНИОН не интересует. Мы работаем со статьями ВИНИТИ РАН. Так ты говоришь, он на Кантовские чтения ездил? А как мамочка его отпустила? Он же без неё шнурки не завяжет и ложку не удержит! Инфантил. Женя доужинала и отправилась в свою комнату. Мама всё сокрушалась, что дочка совсем стала «синим чулком», и зачем она науки изучала? Ну, в кого она пошла, такая привереда, прямо как в «Разборчивой невесте» Ивана Андреевича Крылова? Один для неё «колхозник», другой — «маменькин инфантил», третий — «импотент, которого возбуждают не женский пол, а диффуры». Да ещё какой-то уральский паренёк тут объявился, ей совершенно не чета! Отец в эти споры не вмешивался, ему уже давно было не до науки и методов научного познания. Для него было главным, чтоб этот уральский паренёк не пил, не кололся и мог обеспечить дочкины запросы. Отец, правда, немного опасался, что Женька долго с ним не продержится и разведётся. Хорошо, он прознал, что паренёк этот, во-первых, уже сделал прописку, во-вторых, устроился на работу, в-третьих, на работе им довольны, руки у него из плеч, а не из задницы. В-четвёртых, отслужил в армии. А пока что отец семейства приходил в себя перед телевизором после напряжённого рабочего дня. Мотался сегодня в Ангарск, потом в Усолье-Сибирское (в следующий раз не забыть купить защитную маску!), сын звонил с вахты. — Папа, — раздался голос. — Женечка, что-то надо? — Да. — Ты по поводу этого блондина? Делай, что хочешь, ты взрослая. — А где у нас компьютер, или, как ты говоришь, «EFI» от «Корсы»? — А зачем тебе? Лежит у меня в шкафу. — Сергей попросил дать, проверить. Говорит, что попытается его починить. — Так он же, похоже, сломался. Вову чуть током не убило. — В командировке Сергей и не такое делал. Я тебе говорила. — Ладно, чем бы дитя ни тешилось… Вот, воскрешайте труп, — отец поднялся и вручил дочери завёрнутый в тряпку электронный блок управления двигателем. — Только, пожалуйста, без пентаграмм, свечей и магических обрядов! Женя ушла в свою комнату, до неё донесся разговор родителей. Мать удивлялась, что «компьютер» будут ремонтировать, и кто! — Так он же Женечке не пара, — тихо говорила мать. — Пара не пара, а Женька уже взрослая. Сама разберётся. Ты лучше скажи, что вот выйдет Женя за того аспиранта, погаснет у них лампочка или польётся кран — и кто будет чинить? Мастера вызывать или меня отрывать от дел? А если дома замыкание в проводке — они будут без света сидеть? К тому же им жить, а не нам. Мать только кивнула, согласившись. Сейчас согласится, а скоро опять по совету своих подруг будет их сынков пристраивать. 2 дня пролетели незаметно. Наконец Женя и Серёжа встретились у подъезда. — Принёс! Принёс! — выдохнул Сергей и протянул Жене пакет. — Хорошо. Всё нашёл? Если Шурик спросит… — Там несколько микросхем, блоки дистанционного управления с радиоуправляемых игрушек (всей фирмой собрали). И ещё несколько элементов, что в СССР не достать. — Серёжа, а что ты сказал? Как обосновал, что тебе нужны эти игрушки? Надеюсь, ты про «Совёнок» ничего не говорил? — Жень, я попросил помочь моему другу, что ведёт кружок радиоэлектроники и кибернетики в другом городе. А насчет «Совёнка» — у меня есть рекомендательное письмо от 2011 года с печатью лагеря «Совёнок». Там как-то ФКУ что-то там «Совёнок» СО РАН. — Вот как! Впрочем, я знаю, что «Совёнок» возродился. А про кружок ты хорошо придумал, молодец! — Женя поцеловала Серёжу в щёчку, а потом в губы. Влюблённые попрощались: Женя — домой, Сергей — на трамвай. Вскоре его подвез приятель из расположенного недалеко магазина телефонов на «Мазде Фамилии» середины 90х: в Иркутске народ изо всех сил цеплялся за японские автомашины, снова и снова продлевая им жизнь. Серёжа и его коллеги уже познакомились с этой машиной, приводя в порядок электропроводку и восстанавливая контакт в каком-то датчике. Снова дачный домик, снова бабка, что беспрестанно ворчит. «Почему ты до сих пор здесь? Поехали 10 числа со мной в Малоярославец, иди, увольняйся!» — Не поеду, — ответил Сергей. — 11-го — открытие музея чая! А 13-го — Музейная ночь. Сергей уже знал, что в это воскресенье в городе будет открыт музей, и он обязательно поведёт туда своё сокровище. Бабка в ответ опять заохала, мол, какая молодёжь ленивая пошла, не хочет трудиться ради спасения души, да ещё сколько соблазнов! Вот и её квартиранта ну 100% захомутала какая-то девка! Сергей ушёл в свою комнату, не собираясь вступать в спор. Пусть ворчит, не её собачье дело, как сказала бы Женя. Всё равно он скоро съедет. У Жени дома был отец — мать ушла в музыкальный театр на концерт «Звёзды Байкала». Просьба дочери отсыпать ей ещё советских копеек и пару рублёвых бумажек не вызвала у него ничего необычного. Он лишь поинтересовался: — Опять едешь в командировку, в тематический лагерь времён СССР? Он ещё работает, не закрылся? — Да, пап, не закрылся. — Опять на 3 недели? — Нет, всего на день. — Понятно. Какие-то исследования или конференция? — В этот раз опрос, — ответила Женя. — Тогда успехов, и возвращайся скорее. 13-го числа, во время юбилея города, будет гала-концерт в музыкальном театре, а там сыграет камерный оркестр из Савойи. В 20:00 Женя села в поджидающее её такси — японский «Nissan Cedric Brougham» — с мягкими сиденьями, ещё раз объяснила водителю, куда ехать. По Дорожной на Пивовариху, а там повернуть налево, к строящемуся коттеджному посёлку и заброшенному лагерю. — Ну ладно. А зачем? — спросил водитель, выстроив маршрут на навигаторе. — Командировка. Поехали. Пробки уже почти рассосались, движение свободное. За окном проплывали городские кварталы, потом длинный-длинный забор ликвидированного «фельдмебелем» авиационного училища лётчиков. Женя снова едет в «Совёнок», место, что её изменило. В Красноярске она села в 410-й «Икарус». В лагере ей повезло — взяли в библиотеку. Там спокойно, тихо, можно дремать и пить советские и импортные чаи. Женя как знаток могла много рассказать! Чаепитие с вожатой 4-го отряда. Грузинский чай, что в СССР было принято ругать. Вот один, высший сорт, на баночке был указан 1975 год — вкус потрясающий. Увы, в конце 70-х грузинский чай стали собирать машинным способом, и он резко испортился, в заварке одни опилки и дрова, а вкус отвратительный, что запомнился многим людям из этого поколения. Женя отведала вьетнамский чай, причём на упаковке была указана иркутская чаеразвесочная фабрика. Удивительно, но ей понравилось. Ещё Женя работала. Когда датчики были готовы, отслеживала активность аномалии в подземельях, строила графики и составляла отчёты. Шурик и Электроник готовили робота-исследователя, но до окончания смены не успели — ну, хоть помогли с установкой оборудования. Уже тогда Женя поняла, что меняется. Она считала себя самодостаточной, на парней не обращала внимания. Что здесь, что в лагере. Пока Алиса присматривалась к Ярославу, Лена переживала одиночество, Славя пыталась скрыть одиночество, заботясь о лагере, Женя получала удовольствие от одиночества, ведя образ жизни сыча. Все «мильоны терзаний», любовные переживания пионеров ей были параллельны в системе Евклида. Кто-то из «блатных» попытался было строить из себя самого главного, но под строгим взглядом скукожился и превратился в подобие гоголевского Акакия Акакиевича. Чуть позже Женя выгуляла свою французскую сумку, а на вопрос завхоза, где достала, в «Березке» или за кордоном, ответила: «На распродаже в Лионе». Косые взгляды со стороны ряда пионеров, чьи родители были «выездные», могли отовариваться в валютных магазинах или сидели на дефиците, тут же прекратились. Удивительно, но её неплохое владение французским языком не помогло — в СССР, пусть в зависимости от города и школы, языкам обучали хорошо, и про тебя могли подумать, что училась в языковом классе. Но потом заметила, что Сергей из электронщиков стал к ней присматриваться, заглядывать в библиотеку, изучать материал, и уже тогда обнаружила, что он ей интересен. Сначала она думала, что какой вздор, не для него расцвела, а на окончание смены убедилась, что полюбила Серёжу. Она ещё думала, что после лагеря они расстанутся, как в курортном романе — нет, Серёжа переехал из Екатеринбурга в суровый сибирский Иркутск, к ней! А теперь она снова едет в лагерь. Телефон запищал — Серёжа. Лёгок на помине! — Да. Всё, я уже еду, пакет взяла. Когда? Перед Днём Города? Надолго? На месяц. Думаю, тебе хватит месяца переехать? Только в следующий раз не в такую даль, а к ипподрому или в Копай. Только обязательно скажи мне! И я тебя тоже! Женя завершила звонок. Сергей. Он изо всех сил будет ей доказывать, что самостоятелен, сам решит проблемы. Женя и так об этом знает. Ещё Женя знает город, и сколько что в нём сто́ит, а Серёжа, увы, нет. — Ваш молодой человек? — спросил водитель. — Да. — А он знает, что Вы едете на ночь глядя на какую-то заброшку? — Это его не касается, он знает про командировку. Спасибо, что напомнили: как приедем, сразу не уезжайте, подождите минут 10. Если я не вернусь и через 10 минут не позвоню, тогда можете убывать дальше. — Хорошо. А меня потом по статье не посадят? — Если не будете нарушать закон, то не посадят. За мной должна заехать развозка. — А, тогда понятно. Пивовариха. Поворот в поле. Промелькнула какая-то подозрительная грузовая техника, ещё один грузовик с краном «летучий голландец» без света проехал навстречу. Темно. Где-то вдали какие-то огоньки, но вот пропали и они. Наконец машина въехала в лес. Водитель светил фарами, выхватывая кусты, деревья и мощённую кирпичом дорогу. Водитель снова смотрит на дисплей, потом на дорогу. Снова на дисплей, снова на дорогу. Наконец, машина встала посреди поляны. — Приехали. С вас 650 рублей. Поедете обратно — будет скидка. — Возьмите 700, только выпишите чек, — ответила Женя. Чек готов. Водитель нажал на рычаг, дверь открылась, Женя вышла и прошествовала в темноту. Остатки забора. Какие-то камни. Темень. Какие-то остатки фундамента. Как похоже на «Старый лагерь», интересно, похожий корпус тут есть? Время течёт, но никого. Только темень, лес, какой-то шорох. Откуда-то послышался шум, потом сверкнули огни, и навстречу Жене выскочил автобус. Знакомый ей «Икарус». Он остановился, сдал назад, встал и распахнул дверь. Женя вскочила внутрь. Водитель ей уже был знаком. Небольшого роста, с жёлтыми глазами, ехидным взглядом. Перед ним, рядом с приборной доской, 2 монитора. — Садись тут, — ответил он. — На первый ряд. — Спасибо, — Женя устроилась в удобном кресле. — Всё, двери закрываются, следующая остановка — «Совёнок», конечная! Дверь закрылась, автобус взревел и поехал дальше, через заброшенный пионерлагерь, потом, миновав остатки забора, ещё не отправленные в металлолом, выехал на лесную дорогу. Таксист же простоял минут 5, недоумевая, зачем этой странной пассажирке потребовалось ехать в глухой лес. Какая ещё «развозка»? Нет, не звонит. Шум мотора! Как раз оттуда, куда она направилась. Фары. Развернулся. Фары погасли, только два красных фонаря моргнули на прощание и пропали. Он сел и направился обратно, ощутив, как разок вздрогнула земля. Тормоз. Подземный толчок не повторился. Нет, пора сматываться отсюда!