Вторая смена.

«Здравствуйте, ребята! Вы слушаете «Пионерскую зорьку!» — раздалось из колонки радиоприёмника, а потом зазвучал горн. Теперь вещал мужской голос: «Приготовьтесь к выполнению гимнастических упражнений». Раздался марш на пианино. Эх, а ведь была в СССР физкульт-минутка на радио, кто там её вёл? Рей убавила звук. Сеанс фитнеса её бодрил совсем чуть-чуть. Подождала, пока из динамика не начнётся рассказ о каком-то отряде имени Герцена и Огарёва из Бежецка. Пионеры надеются на победу революции во всём мире, всеобщий коммунизм, отказ от ядерного оружия, перестройку. В общем, наивные. Пионеры занимаются помощью ветеранам и пенсионерам, борьбой с браконьерством. На уроке труда юные техники собрали прицеп для мотоциклов и УАЗа, чтоб вывозить металлолом. Ещё одним успехом пионеров стал автобус до отдалённого села Малиновка. Пионеры надеются, что в этом районе проложат асфальтовую дорогу до дальних сёл. На улице утро. Уже поют птицы, светит яркое солнце. А Мику не просыпается. Рей хотела её разбудить, но Мику проснулась сама от грохота и звона за дверью. — Рей, там всё в порядке? — спросила японка. Рей аккуратно приоткрыла дверь и сказала, что с ними лично всё в порядке. А вот с пионерами из соседнего домика, на которых упало ведро воды, нет. — А что ты слушаешь? Тут что-то про «повышенные обязательства» говорят! — «Пионерскую зорьку», — ответила Рей. — Нас не касается. Увы, письмо какого-то отряда из далёкого Усть-Каменогорска прошло мимо. Теперь дикторы вещали, что сегодня будет интервью с автором сборника стихов о революции, главой республиканского отделения Союза Писателей из Калмыцкой Автономной Советской Социалистической Республики. — ЧЕГО??? — спросила сонная Мику. — Я такой не знаю… Что за республика? — Это просто Калмыкия, это тут она так называлась. Ты ещё спроси, нужна ли туда виза. Номенклатурный поэт, не жалея слов и эпитетов, хвастал, как ему было трудно, как он старался, чтоб вышли вдохновляющие поучительные стихи, призывающие молодёжь не посрамить чести великих предков, отлично учиться и стать достойными гражданами Советского Союза, подхватить знамя поколений. — Короче, Склифософский, давай, читай. Но когда с выражением стали читать полный пафоса текст, Рей и окончательно проснувшаяся Мику выключили радио и поспешили на улицу. — Как такое пропустил худсовет? — спросила Мику. — И я это слышала? Как расслушать обратно? — Мику, автор сам возглавляет худсовет, вот он сам себя и пропустил. Этим утром пионеры просыпались с трудом или готовились к отъезду? Привычных очередей не было, можно было сразу же занять умывальник и ополоснуться. Горна на завтрак нет. Он задержался на полчаса, и Рей с Мику собрались, оделись и спокойно добрались до столовой. Вот их отряд. Аски нет. Адама нет. Артём тут. Шурика нет, только зевающая Соня. Вот и Роза. Сестрёнки прибежали чуть позже, когда народ уже заходил, а с ними Светлана и Карина. Наконец явился Адам, за ним Шурик. Адам приземлился рядом с Артёмом и Рей. Волосы мокрые. — Опять купался? Роза ничего не говорит? — Да. Последний раз. А Роза следила, чтоб не утонул. — Да, — кивнула Роза. — А… — Когда возвращались, вокруг лагеря какой-то «Запорожец» ехал, — ответил Адам. — Весь гружёный палатками и удочками на крыше. На меня мужик за рулём смотрел, как на инопланетянина. — Напугал? — спросила Рей. — Машина умчалась, словно «Порше». — В СССР много думали о встрече с инопланетянами, — заметил Артём. — А в реальности почему-то растерялись… — Хватит людей пугать, — велела Анжелика. Оказалось, что она стоит рядом и внимательно слушает. — Мику! Мику, сдашь по списку имущество музыкального клуба. — Сейчас, после завтрака? — Нет. А ты готова? — Конечно, а что? И синтезатор Casio HT-3000 — он вообще чей? В клубе числится только “Yamaha”, а этот по другой ведомости. — Сегодня приедут 2 студентки из института искусств, они будут после тебя. Покажешь им, что и как. Мику, смотри по ведомости лагеря «Совёнок». — Хорошо. Ещё что? — Вроде пока всё. Собирайте вещи, готовьтесь сдать форму! — ответила Анжелика и ушла дальше. Остановилась. — А где Аска? Где Васильев? Где? — Тут я, — раздалось недовольное бурчание с соседнего столика. Васин. — Только что тебя не было… Вострецовы, найдите Сорью! После завтрака народ собирался, отъезд уже неминуемо приближался. Администрация поспешила в корпус к 4му отряду. Сестрёнки побежали искать Аску. Аска и Сергей проснулись довольно поздно. Советского будильника не было, на телефонах тоже было выключено. Озорные пионеры сюда тоже не добрались. — Доброе утро! — Сергей поцеловал Аску. — Пора вставать! — Что, горн уже был? — По-моему, уже был! — Сергей потянулся к столику, еле нащупал телефон. Да, уже поздновато! Давно пора вставать! — Подъём! — скомандовал Сергей и вскочил. — Без нас уедут? Пусть… мне и тут хорошо. С Аски было сброшено одеяло. Она завизжала и кинулась одеваться. — Я тебя вчера уже рассмотрел! — АНТА БАКА! Это не повод на меня пялиться! — вспылила Аска. Оделись. Что дальше? Решили искупаться для бодрости — надо на пляж. Идти напрямую — риск попасться вожатой. Или попасть на спортплощадку, где Саныч. Охота нарезать круги? Нет. Решили выйти через лес на дорогу. Тропинки нет, но это не помеха. Дорога. Забора тут нет, какие-то символические доски, да ещё треснутые. А вот и причина — стоит безухий «Запорожец» с грузами на крыше, седок закинул пару веток, сел. Машина затарахтела и поехала дальше. — Рыбаки, — подумала вслух Аска. — Интересно, клёв тут хороший? Не, а куда они едут? В сторону моста? Пробежка до перекрёстка и ворот лагеря взбодрила Аску и Сергея. Теперь правильно открыть створку — она поддалась, но заскрипела. Собственно, это не имело значения — могучая фигура Саныча на горизонте не появилась. Ещё немного, через лес, и вот утренний пляж. Пионеров — раз, два и обчёлся. — Сони-засони, завтрак готов! Аска с Сергеем разделись, нырнули в воду, проплыли до буйков и обратно, вернулись. Проснувшиеся. Отдохнувшие. Вытерлись, надели форму и побежали в столовую, по пути послав в далёкое путешествие зама 3 отряда. — Ты не мама в парткоме командовать мною! — та надулась. Теперь Роза. Она встала перед Сергеем. — Ты мне до сих пор не отдал… — Знаю, принесу! Ты где будешь? — В библиотеке, конечно. Поторопись, а то все уезжают. Анжелика. — А вы где? — Вот! — ответила Аска. — Вижу, вижу. — Доброе утро! — вот и Гена пожал руку. — Смотрю… Что он смотрит, Аска и Сергей не узнали. Они сели за стол с завтраком, а Гена что-то шепнул Анжелике, та улыбнулась, и они покинули столовую. — На здоровье! — сказал Сергей. — За последний день! Давай его проведём на все 100! Чокнулись компотом. — Ночь уже провели, — сверкнула глазами Аска. Сергей с Аской вышли на улицу. Позади склад, откуда строем прошли пионеры 4 отряда, сдавшие форму. Они тут самые дисциплинированные. — Наверное, хотят сюда вернуться, — заметила Аска. — Да, в 3 отряде уже легче. А 2-й вообще как в санатории. На площади их встретила Мику с кассетой. — Вы? Ребята, можете проверить, что тут? 4 отряд ещё не уехал? — Пошли за вещами, — ответила Аска. — Можете проверить, что тут записано? Кажется, я обещала… Сергей сбегал, принёс «Panasonic». В это время кто-то из пионеров 3 отряда помог перемотать кассету, заметив, что батарейки надо экономить. Он принёс сучок и прокрутил ленту обратно. — Вот, — Сергей вставил кассету. Нажал на «Play». Заиграла музыка на синтезаторе. — Знакомая мелодия… — ответил пионер. — Это, как её… — ВСПОМНИЛА! — оживилась Мику. — Я же попросила Адама записать «La isla bonita». А! А он записал всё подряд! — А кому? — Лизе отдать из 4-го, — к ним подошли пионерки Юля и Лена. — За ними скоро приедут. — Вы с ними? — спросила Мику. — А вы куда? — Нет, мы в Волгоград, там нас посадят в самолёт. — Идут! Идут! — воскликнул Сергей. Автобуса ещё нет, а вот пионеры уже собираются. 4 отряд. Несколько человек из 3-го. Мику позвала Лизу к магнитофону, Сергей включил. — Да! Спасибо! — ответила пионерка. — Спасибо большое! Сергей отдал кассету, Мику потрепала Лизу по голове. Аска и Сергей ещё отметили, как скривилось лицо у Людки, зама вожатой 3 отряда. — Продалась… — просипела она. — Что? Пионерка из простой рабочей семьи получила кассету с эксклюзивными записями, — улыбнулся Сергей. — А пионерка с блатными родителями с партии ничего не получила! Завидуй молча! Чего уставилась? Чего собралась делать?! — Я буду жаловаться, из комсомола вылетишь! — пробурчала пионерка. — Испугался! Боюсь! Спать не буду! Жаловалка не выросла! — Сергей просто смеялся. — Не плачь, тебе ещё купят! — ответила Аска, и они поспешили к домику. Пусть злится дальше. Сергей занес магнитофон, собрал вещи, отдельно журналы. — Ась, успеешь собраться? — Я к себе, — ответила Аска. — Не забудь. — Ась! Ася! — сестрёнки уже тут как тут. Света продолжила, — Серый! Мы тут… — В библиотеку! — сказала Катя. Туда заскочили все вчетвером. Стоит кто-то из администрации, трое пионеров из 2 и 3 отрядов, и Роза, что вычёркивает книги. — Пришли? — спросила она. — Сергей, с тебя «Юный Техник», а с вас… — Вот! — Света положила «Историю ВКП (б)». На лице работника мелькнуло недоумение. Как так? Эти две пионерки не любят Горбачёва, «диссидентствуют». — Спасибо, — Роза вычеркнула книгу. Снова улица, жаркий день. — Такая книга? — удивился Сергей. — У вас XXI век на дворе, где не надо расписывать роль партии в деле изучения амёбы… — Уроки истории помнишь? — спросила Катя. — Всякие программы партий в Думе начала ХХ века? А «учредительное собрание» с его силами? — подхватила Света. — Я школу давно закончил, — ответил Сергей. — А мы ещё на 2-м курсе, и у нас история, а в библиотеке сидеть долго! — Тут всё ясно написано! И программы, и «кризисы временного правительства». — Ужас, — заявил Сергей. — Согласна, — отозвалась Аска. В это время послушался гудок. Автобус! Красный «Икарус» замер у ворот, и вскоре по лагерю прошли 2 девушки. Одна с распущенными волосами до плеч, другая — с «копной» на голове, по моде 80-х. — А где здесь музыкальный клуб? — спросила самая модная. Аска показала. К автобусу направились строем пионеры 2, 3 и 4 отрядов, кому надо в Астрахань и кто отправится оттуда по домам. Дальневосточники не шелохнулись — их отвезут в Волгоград. Вожатые 3 и 4 отрядов следили, чтоб никто не забыл погрузить вещи, провели перекличку, и их подопечные скрылись за дверью, расселись по местам. Кто-то сидел, кто-то махал на прощанье старшим, как Лиза. — Интересно, мы их ещё увидим? — спросила Катя. — Интересно, интересно… — кивнула Аска. Вожатые сели в автобус, дверь закрылась. «Икарус» дал прощальный гудок и поехал. Навстречу ему пропылил мотороллер «Муравей» с фургоном и надписью «Связь» с молодым парнем в седле. — Откройте ворота, пожалуйста, — попросил он. Открыли. — А вы откуда? — Я почтальон тутошний! — улыбнулся парень и скрылся на территории лагеря. Когда Аска, Сергей и сестрички пошли обратно, «Муравей» выскочил на дорогу и умчался прочь. — Куда сейчас? — спросила Аска. — Форму, говорят, надо сдать! Пошли! Пока они шли, пока ждали на складе, Рей заскочила к Мику — та в компании бухгалтера и двух незнакомых девушек вела ревизию. Судя по улыбке японки, всё сошлось. Одна гостья одета в джинсы, майку, а на голове — копна волос по моде 80-х. Видно, что девушка бойкая. Другая, наоборот, одета в белое платье в горошек, а пышные волосы по сторонам. — Круто… — сказала бойкая гостья, посмотрев и включив «Ямаху». У нас только «Фаэми 2» на факультете… А «Форманту» только с сентября. — Да… А Янка на практике в Ялте играла на ARP Quadra! Там Хавич* денег не жалел, не то что наше министерство, — вздохнула вторая. — Там духи французские… Эх… сразу взяла, не то что у нас… Мику… Гостья больше глазела не на кружок, а на Мику, на её линные крашеные волосы-водопады, аквамариновые глаза, стройную фигурку. Иногда на Рей. Мику казалась ей гостьей если не с другой планеты, то из будущего. И Рей, похоже, тоже. Потом она бросила беглый взгляд на Артёма — на его джинсы и майку под рубашкой. — Рей, форму сдашь? — спросил он. — Попозже, мы последними уезжаем, — ответила Мику. Тут гостья не выдержала и поинтересовалась, где Рей достала такую краску для волос. В «Берёзке»? Или по блату? — В магазине, — ответила Рей на автомате. — А в каком? В наших такое не продают… Или у тебя родители партийные? Или (перешла на шепот) цеховики? Или через товароведа или завмага? Или вы отдыхали на Чёрном море, в Крыму? — В «Альбатросе», — ответила Рей. — Родители — моряки дальнего плавания. Но рубли там не котируются, нужны боны. — А у тебя есть? — Увы, все потратила. Тут таких магазинов все равно нет. — И квартира есть… — гостья скривилась. — Живут же люди! — Что-то случилось? — спросила Мику. — Живём в дореволюционном бараке, всё никак не переселят, очередь от исполкома стоит! Шестой год ждём, а у дома, говорят, только фундамент залили. — А участок, дом построить? — спросила Мику. — Мои родители так и сделали. — Ага, он стоит дорого… — У нас в Японии точно так же… Эй, а что, в Союзе участки продают? — У нас в городе тоже продают, но увы, мы не лауреаты и не дипломаты. Да и переселяться в Свободный, где грязь, лужи? Мы сейчас в Кировском районе. — В Волгограде по 10-15 лет ждут жильё, — посетовала бухгалтер. — Очередь идёт лишь на военных заводах. Только дачников давить могут… Другая стояла и слушала молча. Потом тихонько поинтересовалась у Рей, есть ли у них в семье машина и бывали ли за границей. Рей ответила, что машины пока нет и за границей тоже не были (собственно, машина в семье появится в 1991, сначала «Жигули», потом иномарки, но Рей решила промолчать). — У нас машины нет, хотя живём в Красных Баррикадах. А я была за границей. В Болгарии, в Солнечном Берегу, в Софии на экскурсии. — Поздравляю, — Рей улыбнулась в ответ. Пусть эта девушка порадуется. — Чёрное море… Накупались… А давно? — 7 лет назад. Тогда была Олимпиада, все её ждали, следили за эстафетой огня, и путёвки в Слынчев Бряг распродавались в профсоюзе, сильно дешевле, чем обычно. Мы решили отдохнуть, раз такой шанс. Добирались только долго, до Кишинёва, а оттуда — автобусом через Румынию. Успели точно к открытию… — И дефицитом затарились? — Конечно! Только вот… — девушка перешла на шёпот: — Это дурацкое ограничение на вывоз денег, «валюты»… Что за издевательство над людьми и здравым смыслом?! Мы кое-что провезли так! — Молодцы! — одобрила Рей. — Я тоже считаю, что это бред. — Я не понимаю, зачем это ограничение? Вроде мы — самая лучшая, самая справедливая страна, где все во имя и благо человека… — Я тоже не понимаю, — ответила Рей. — А эти мелочи все портят. Девушка кивнула. — А больше за границу не ездили? — спросила Рей. — Нет. Опять везде бегать, собирать справки? Хватило уже. Хотя в профсоюзе регулярно есть путёвки в Болгарию и Чехословакию. Раньше в Румынию были. Мы с семьёй раза 2 ездили в Эстонию, в Пярну, в «Тервис», в Высу. Не надо беготни с визами, а там как заграница. — сказала девушка. — Прилавки, представляешь, полные! Товары из ГДР, Югославии, Венгрии, Болгарии! А видела бы ты, какие дачи в Лохусалу понастроили! — Кто понастроил? — Местные шишки из партии и творческих союзов! У них принято заказывать не типовые, а индивидуальные проекты! — Хорошо живут. — Вика, о чём шепчешься? — спросила первая. — Спроси у Мику, а у неё есть ограничения на валюту? — спросила Вика. — Конечно, нет, — ответила Рей. — Ты узнала? — спросила Вика у сокурсницы и снова вернулась к Рей. — А спроси у Мику, как там с Компартией. И когда выгонят американцев? И… Она Барышникова видела? — Мику не любит таких вопросов, — ответила Рей. Мику же, показав инструменты, продемонстрировала магнитофон «National RX-CD70». Увидев компакт-диски, гостьи забыли обо всем. Но, увы, магнитофон тут не останется — Мику забирает его с собой. Синтезатор CASIO HT3000 тоже заберут. У Вики был ещё вопрос к Рей. — Скажи, а ты, случаем, не оттуда? — Из Калининграда. — А я думала, из Эстонии. Извини… Вид у тебя немного не советский. — Ничего, — кивнула Рей. — А ты тоже из музыкального кружка? — Я и здесь, и в стенгазете. В это время сверка закончилась, гостьи сыграли на рояле и разошлись. Артём и Вадим унесли CASIO. Музыкальный клуб закрыт. Мику смахнула слезу — сколько времени отдано! — Я в администрацию, — сообщила она. — Потом в домик! — Я на площадь! Мажор и его подпевала стояли на площади и ждали. Рядом — Вилор (Виктор), чуть поодаль — хабаровчане. Рей застала Аску и Сергея за диалогом. Аска позвала, мол, «подойди». — Почему? Мой папа ударил двух алкашей, когда те устроили дебош. Нажрались и начали орать, как дикари, что они тут самые-самые. Передовики, делегаты, гегемоны. Стали ломать кусты, деду Матвею разбили стекло в «Запорожце». Сильно ударил, что их пришлось на скорой везти. Так у одного забулдыги связи оказались в райкоме. И все — ему зарубили выезд, хотели из партии исключить, если бы не дед Матвей и партячейка завода. — Дурак он, простите. Наивный дурак! Надо было не признаваться, а ещё взятку дать следователю, чтоб тот со связями сам оказался хулиганом, и уже бы отмазывали его! За кордон держаться надо, а не за этот убогий совок и тех, кто сюда попал по ошибке вместо лагеря 133-го халтурно-арматурного комбината имени Синякова-Водкина. — И давно в вашей семье, как это… — Низкопоклонство перед Западом? — спросила Рей. — Давно. И не «низкопоклонство», а поиск лучшей жизни. Рыба ищет, где глубже, знаешь. Мой отец попал в загранкомандировку первый раз в 1976 году, в Брюссель на заседание Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе. Ты понимаешь, что он там увидел. Никаких очередей, никаких дефицитов, модная одежда, иностранные автомобили. Ощущение, что жизнь там для людей, а не ради лозунгов и планов. — Я бы поспорил… — Он решил, что сделает всё, чтоб там остаться. — А если он там остался, если он там уже вырос до главы корпункта, почему ты сюда ездишь? Поступать тоже будешь здесь, потому что блат? А учишься как? Я вот знаю, что блатные с кавказских республик всё покупают. — В Страсбургский университет дорого, да и кто меня туда пустит? А в МГИМО или МГУ я смогу попасть по блату, — честно признался «мажор». — Но учиться всё равно надо на отлично и быть активистом, потому что желающих за кордон много, и они тоже знакомы и с деканом, и с ректором, и с кураторами из МИД и ЦК. Ничего, 5 лет в Москве, где всё хорошо, а потом за границу. Ездить на нормальной машине, а не этом… Дза-дза-жопорожце или потомке 124-го «Фиата», жить в нормальной квартире, на тихой чистой улочке, обставить свой дом недорогой, но стильной мебелью, и за продуктами просто чтоб зайти в магазин, а не бегать по всему городу и стоять в очередях. Поверь, это ты тут такой «патриот», многие, кто работает в ЦК партии и Совмине, мечтают, чтоб их дети правильно поступили и правильно устроились, в Европу, в цивилизацию, а не какой-нибудь Бангладеш или Первобытно-общинное Конго. Вот, Вася скажет, каково жить в Мозамбике, где каждую неделю стрельба и даже чеки «Берёзки» не мотивируют. Да и скоро мы сами прекратим эту бессмысленную гонку и противостояние систем, вон, если наш Генеральный Секретарь и наш новый министр иностранных дел ведут переговоры с западом, чтоб снизить накал страстей. Наши деятели культуры уже давно устали от «соцреализма» и цензуры. Наша страна сколько людей потеряла, кто уехал — Любимов, Аксёнов, Буковский, Неизвестный. Читал «письмо десяти»? Много людей в сказки о строительстве коммунизма не верят. А кто-то, как эмигранты, и подавно, а там столько выдающихся людей! Вчера в Мюнхене состоялась конференция эмиграции и наших дипломатов, и обсуждалось «письмо десяти» и примирение в условиях перестройки. Монолог прервался подъехавшей машиной — «Жигули» 2107. Водитель выскочил, что-то спросил — «мажор» и Агеев ответили. Потом водитель сбегал-вернулся с Толиком, любезно открыл багажник, погрузил вещи, на заднее сиденье — самих пионеров. — Можно ехать, туман не проглотит? — спросил водитель. — Что тут творится? — Не морочь голову, уедешь, — ответил завхоз, и «Жигули» укатили за ворота. И, действительно, за воротами начало подозрительно белеть. Туман… — Я понимаю, что на западе те же машины лучше, — вздохнул Виктор. — Но если бы нашему «ВАЗу» больше выделяли на ОКР, на внедрение, мы бы догнали. — Не сомневаемся, — кивнул Антон. Аска и Рей просто кивнули. — Он думает, что на западе все так отлично? А откуда тогда забастовки? Даже в спокойной и сытой Бельгии? Медицину я у них видел, и кварталы с эмигрантами, куда пешком лучше не ходить, и машины у них класса наших «Жигулей» и без опций, потому что дорого. А в Англии…. Как там спаивают пролетариев и как на них наживаются… Ты просто не видел. Вообще, если тебе не нравится СССР, тогда почему ты не сделаешь его лучше, а бежишь в кусты? — Не поняла… — нахмурилась Аска. Они с Рей незаметно подслушивали, но тут расчехлились. — Что ещё за «примирение»? Разве корреспонденты ТАСС общаются с белой миграцией и антисоветчиками? — У меня… — пионер покраснел. — Вчера в клубах проверяли радиоприёмник, поймал «Радио Свобода». Передали, что вчера в Мюнхене под эгидой благотворительного Фонда Гладышева открылось какое-то собрание типа белой эмиграции, якобы в рамках политики Перестройки будет какое-то «примирение». Какое ещё «примирение»? Нас эти бывшие самозваные «господа» до сих пор ненавидят! Особенно те, что сотрудничали с Гитлером, поверьте, я знаю. — Понятно, — ответила Аска. — Я на него не в обиде. Дурак и есть дурак с промытыми мозгами, ещё и мажорный. Сколько живёт в Германии, так ничего и не понял. Рядом появился Пионер. Не один — в компании с Гасай. Катя улыбалась, а Васин выглядел злым, как собака, и недовольным, словно по ошибке зажевал незрелый лимон. — А, ты?! Слушай, а фамилия какая у этого мажора? Кострюков? — Нет, навскидку не скажу… — Кострюков, — ответила Гасай. — Да, Пётр Кострюков, — подтвердил ещё один пионер, спортсмен-велосипедист. — А его папа в ТАСС? А в каком корпункте? — спросил «Пионер». — В Бельгии, в Брюсселе, — ответил Вилор. — А почему он по Германии ездит? — спросила Аска. — А его сын в демонстрациях немецких профсоюзов участвует? Виктор, Васин, Аска и Рей призадумались. — Вообще-то каждый из ТАСС отвечает за свою страну, — ответила Гасай. — Выходит, его отец не из ТАСС? — спросил Виктор. — КГБ? — ТАСС — это прикрытие. Не из КГБ, — объяснил Пионер. — Он, похоже, на фонд Гладышева и ЦК КПСС работает. — Фонд… — нахмурился Виктор. — Какой ещё фонд? — Фонд Гладышева создан в прошлом году УД ЦК КПСС якобы для привлечения инвестиций со стороны русской эмиграции и управления активами СССР и эмигрантов, находящихся в заграничных банках. Филиалы открыты в каждой европейской стране при посольстве СССР. А на самом деле — чтоб горбатый и его клика могли отмывать советские деньги на свои нужды. Скоро поймёте, зачем. Пионер ушёл прочь. — Ничего себе… — присвистнул Виктор. — То-то про эмигрантов заговорил… — Что про эмигрантов? Антисоветчики, смылись за границу и теперь гавкают, потому что никому не нужны, — буркнул Антон. Его двоюродный брат кивнул. — Любимов не бедствует, — ответил Виктор. — Это же «Таганка», этот театр на западе чуть ли как оплот диссидентов. Но простой эмигрант Кустов… Виктор задумался, присел на чемодан и продолжил. Он вспомнил, как в Бельгии, когда его семья только приехала, вселилась, у них в подъезде жил старик лет семидесяти, некто Кустов. Ездил на старой машине «Рено», иногда пропадал на неделю, на лечение. Сотрудник посольства прояснил, кто это. Сын и внук баронов Кустовых, дед за службу получил от Александра II потомственное дворянство. Кустов-дед занимался подготовкой либеральных реформ, Кустов-отец стал юристом, либералом, работал в аппарате Думы во фракции кадетов и в прогрессивном блоке, принял деятельное участие в свержении монархии. А потом Октябрь, эмиграция, участие в эмигрантских блоках БРП и РОВС. В годы Великой Отечественной работали на немцев, вели вербовку в ряды РОА, а как пришли американцы — сбежали в Испанию, где получили политическое убежище. Отец умер после войны, дело продолжил Кустов-сын, что вернулся в Бельгию после падения режима Франко. Запомнился он Виктору и его семье как подтянутый старик, вечно в перчатках, смотрящий на них с презрением и ненавистью, ни ответа и ни привета, и ни слова. А вот доносы в домоуправление этот «уберменш» писал регулярно. Как-то раз он шёл мимо, когда семья грузила вещи в машину, и плюнул. Вот тут отец не выдержал и спросил, что он себе позволяет, контра недобитая? Его время уже давно кончилось. Старик опять плюнул и громогласно, с выражением, прочёл проклятье. В ответ отец плюнул в рожу и поведал всё, что он думает о власовцах и поборниках фашистов, и что если «его падлородие» не уймётся, к нему придут из центра Симона Визенталя, а ещё у бывших участников движения Сопротивления пробудится память. После этого разговора Кустов пропал, а потом прошёл слух, что он то ли умер, то ли утопился. Приходила полиция, опросила, ушла. Потом — какие-то люди, то ли пресса, то ли ещё кто, не нашли. А через полгода квартиру Кустова вскрыли, вещи выкинули на помойку, а туда вселился новый жилец. У Виктора на память осталась пара книг дореволюционного издания, а религиозные книги он не взял. — А какие авторы там были? — спросила Анжелика. Она уже сдала дела, домик и подошла послушать. — Не помню… — Виталий Устинов или Анастасий? — Первого не помню, а второй был. А что? — Грибановский, довольно упоротый товарищ в плане антисоветизма и русофобии, — ответила Анжелика. — Благословлял власовцев, а потом написал завещание, где требовал от своих фанатиков не общаться с советскими гражданами, советскими органами и церковью. Вообще и никак. Поддерживал секту катакомбников в Союзе. Митрополит Виталий Устинов тоже хорош, считал себя чуть ли единственным истинно верующим и хранителем истины, хотя никто его не уполномочивал. Вроде как монашеские обеты давал, обязался хранить смирение и послушание, а амбиции и самомнение как у матёрого политикана. — Откуда знаете? — спросил пионер. Анжелика ответила весьма обтекаемо, что принимала участие в дискуссии и немного разбирается в расколах и сектах. — Спасибо, буду знать. Вам бы выступить с ликбезом по атеизму. — Спасибо, увы, не смогу, — последовал ответ. В сторонке Рей спросила у Анжелики, что это за Виталий такой. Анжелика ответила, что это митрополит Восточно-Американский и Канадский, а с 1986 по 2001 возглавлял РПЦЗ. Не признавал РПЦ даже после развала Союза, открывал приходы РПЦЗ на канонической территории Московского Патриархата, а под конец жизни впал в маразм, потерял власть и ушёл в очередной раскол, уже окончательный и бесповоротный. — А как же какой-то акт о каноническом общении… Нам в универе наша преподаватель как-то говорила… И что за дискуссии? — Подписали уже при его преемнике, покойном митрополите Лавре. А дискуссии? Понимаешь, в 90-х повылазила всякая околоцерковная шушера, — ответила Анжелика. — Одни оправдывают предателя Власова. Якобы он или без сознания был, или не мог сопротивляться. Помнишь, что нам говорил ветеран? Власов не выполнил приказ отступать и сам ушёл к немцам, а кто хотел, те прорвались. Другие требуют от нас каяться за какие-то «цареубийства» и за отречение Николая Романова от власти. Кто-то поклоняется всяким Славикам Чебаркульским, Пелагеюшкам, Лёшенькам и прочим бизнес-проектам. Четвертые ещё какую-то чушь мутят, вроде ИНН, беса, сидящего в телевизоре, и страшного греха игры в кубик Рубика. Или… Ты спрашивала совета у людей, не имеющих духовного разума? — Это как? — спросила Рей. Нет, Анжелика не шутила. «Железная леди» Совёнка шутить не любит. — А вот так. У тебя же есть неверующие родственники? Ты с ними советовалась? — Да, — Рей вспомнила тётю Хаю. — Конечно! Рей и тётя Хая как-то разговорились после получения диплома куда пойти. Рей в школу не хотела, но хотела отдохнуть умом от госов и диплома. Тётя Хая посоветовала устроиться куда-нибудь, где нужно работать руками. Например, к матери в цех. — А это считается страшным грехом! — Анжелика, это откуда такой бред? — спросила Рей. — Это в одной храмовой библиотеке книжка была. 473 женских греха и что-то в этом роде. Настоятель исповедовал по этой книге и накладывал прещения. Это не в Новосибе, это мне кто-то из москвичей говорил. А сколько было случаев в наше время, когда духовники раздавали непрошеные советы? Какой-то поп, с семинарией, даёт советы, как лечить болезни, не разбираясь в медицине! Я сейчас на пионеров смотрю и сочувствую, понимая, с чем они столкнутся. — Поняла… — потрясённо выдохнула Рей. — Ну и ну… А Вилор, здорово разозлённый, продолжал. Его слушали. — Помните, 2 года назад что случилось, на матче Кубка Чемпионов в Брюсселе между «Ювентусом» и «Ливерпулем»? На стадионе «Хейзель»? Драка болельщиков с обрушением стены и жертвами! Вот что он мне тут говорит? Плохое состояние стадиона, и непонятно, как этот стадион утвердили! Полиции было всего ничего**! А почему драка — потому что британские фанаты начали провокации! В это время в Англии опять какой-то капиталистический кризис, люди потеряли работу. Куда они пошли? На стадионы и пабы! Так и в Бельгии! — А что, про стадион ничего не знали? — спросил Лев. — Ну, что он развалится… — Знали, но УЕФА не перенесла матч. Я слышал, что или спортивное руководство получило взятку, или его руководитель в масонской ложе «Великий Восток Бельгии» по рангу был выше чиновника из УЕФА. — А сам ты матч смотрел? Его не отменили? — В новостях. Матч никто не отменял — это же какие убытки! В это время я гулял по улице, слушал радио. Включили за 20 минут до начала, короче, команды должны были выйти, а тут дикторы стали кричать. Какое-то ЧП, какая-то массовая драка, возможно, с жертвами, трибуна обрушилась. Сначала промчались машины полиции. Потом мимо пронеслась колонна бельгийской армии (мать выглянула из окна, спросила, что там за война), потом машины скорой помощи. Мы побежали домой, включили телевизор… А там шла трансляция со стадиона. Болельщики выбегали на дорожку, дрались с жандармами и армейцами, по стадиону бегали всадники из конной полиции, снова и снова показывали сектор, где произошло обрушение. Полиция, жандармерия, спасатели, болельщики. Ужас. А Кострюк нам тут доказывает, что в Европе абсолютный рай, только у нас всё плохо. — Людка на него точно жалобу накатает, — заметила Юля. — И пусть катает. Она кто? — Дочка какого-то горкомовского чиновника и глава пионерской звёздочки класса. — А папа Кострюка — загранработник под крышей ТАСС! В Германии! — ответила Аска. — Несравнимые уровни. — Она и на тебя грозилась написать, — заметила пионерка. — Пошла она, — буркнула Аска. — Птица высокого помёта. Сразу видно, партийная — будет всех звать отправлять деньги на какую-то манделу, а сама жертвовать свой импортный плеер не хочет… Пионеры рассмеялись. А со стороны ворот по-прежнему стояла полоса тумана. Аска пошла к сестрёнкам, по пути встретив Варю. Она показала в сторону ворот — там стоял туман. Что это? Опять? — Нормально всё, — ответила Аска. — Это за нами скоро приедут, — пояснил Сергей. В домике Аска и сёстры принялись собирать вещи. Сергей сидел за столиком и смотрел, чтоб ничего не потеряли. Одёжка, зарядки на телефоны… Дождевик — так, его надо оставить! Будильник… — Оставим тут… — решила Катя. — Но… — задумалась Света и принялась его накручивать. — Поставь будильник на 0 часов! — предложила Аска. — Представляешь, ночью сторож будет обходить… — И тут как зазвенит! — засмеялся Сергей. — Отлично! — обрадовались сестренки. — На память о нас! — А как вам память об СССР? — спросила Аска. — Ась, тебе виднее, — возразила Катя. — Ты там была. А мы тут сидели, — добавила Света. — Зная, что будет дальше… — вздохнул Сергей. — Да, — отозвалась Аска. — Сейчас ещё нормально, а со следующего года начнётся развал. Ничего не помешает меченому… Наоборот, народ будет поддерживать этого звездобола и каблука, не понимая, почему с каждым годом всё хуже и хуже. — Да, да… — вздохнул Сергей. — Как-то нашёл у родителей продуктовые карточки. Я думал, что их вводили при Сталине, после войны и при Хруще. Но чтоб в конце 80-х?! — Не удивляйся, — ответила Аска. — Всё погнали за кордон через кооперативы. Сырьё, детали. В магазинах ничего не было… Отец рассказывал, как во двор к ним поставили «Жигули». Владелец то ли умер, то ли в больнице… Машину за пару недель раздели! Вещи собраны. Теперь ничего не забыть и дождаться автобуса. Сёстры уже думали, что же дальше. Им придётся нагонять учебу, чтоб не завалить сессию и остаться со стипендией. — А что вас 3 недели не было? — Анжелика говорила, что можно будет всё уладить, — заметила Света. — Если мама написала заявление в полицию… — подсказала Катя. — Смотрите, вас же тоже вызовут… — вздохнул Сергей. — А мы чего? — спросила Катя. — А мы ничего! Нам угрожали, намекали, что в ад попадём, что дальше города не выйдем! Мы сбежали, сели в какой-то автобус и попросили нас спрятать! Во! — И ещё маме дозвонились, сказали! — ответила Света. В дверь постучали. Сергей встал, открыл — Катя Гасай! Одна. — Ну, люди из будущего… попрощаемся? — Есть предложения? — спросила Аска. — Да! — Гасай вытащила ножик. — Пошли, угощу! Осталось! За домиком 23 были домики 2 отряда, и там ещё остался один, где сидели Гасай, Варя и Лена, а у них — кусок какой-то массы, явно съедобной. — Интересно, у вас такая халва есть? — спросила Гасай и отрезала 4 куска попаданцам. Аска, Сергей с недоверием потянулись пробовать, а сестрёнки — с радостью. — У них такой нет, — загадочно улыбнулась Гасай девочкам. И вправду, такой халвы сестрёнки не пробовали, Сергей улыбнулся, а Аска заметила, что что-то похожее она ела. Но слабо похожее. — Спасибо, — ответил Сергей. — Интересно, мы ещё увидимся? — спросила Варя. — Кать, ты ещё сюда поедешь? — подхватила Лена. — Если получится, поеду, — ответила Катя. — Очень хочу. В первый отряд. Если в институте направление не закроют и снова дадут путёвку. Варь, я в Старом лагере, если что, уже была. — А сейчас что будешь делать? На море поедешь? — спросила ещё какая-то пионерка. — На море сейчас не уедешь, — ответила Катя. — Буду сидеть в Москве, отчет писать. Вы (она обратилась к старшим) лучше скажите, что будете делать. Там вам прогулы не поставят? Из университета не исключат? — Да, интересно! Вы уже учитесь? На кого? — спросила Лена. Сестрёнки ответили, что их-то — нет. А вот в милицию наверняка вызовут. — Алла, чего мнёшься? — спросила Варя у подруги из Комсомольска-на-Амуре. — Пришельцев из будущего не видела? — Вот хочу спросить… Можно? — Ну… давай, — ответила Аска. — А что нам тут делать, через пару-тройку лет? Что будет? — спросила пионерка. — Учите японский, — ответила Аска. — Он вам очень сильно пригодится! — Не корейский? — уточнила Варя. — Нам машины из Кореи разве не повезут? — Японский — в первую очередь! — повторила Аска. — А почему спрашиваете? — Э… Ответить не успели — раздался гудок. — Помогите донести вещи! — попросила Катя Гасай и шепнула Аске: — Девочки тоже не слепые! И не глухие! Варя ещё в первую неделю подслушала разговор, что якобы скоро на её родину хлынут японские машины. А ваша Анжелика говорила, что у неё в городе спортивная «Тойота»! Гасай замолчала. — Кому помочь? — Вадим уже тут как тут. Вот и автобус. Знакомый уже ЛАЗ-697Р, что замер у ворот, а водитель открыл створки дверей и опять полез в мотор, не забыв включить «концерт по заявкам». В этот раз из динамика пел, как сказала диктор после завершения песни, Владимир Мезенцев из ансамбля «Гитаролла». — Всем спасибо за смену! А теперь торопимся, не задерживаемся, поезд ждать не будет! — командовала Виктория-Мисато Сергеева. Катя Гасай успела погрузить вещи и помахала рукой старшим. Вилор и Антон с братом пожали руки, поблагодарив за труды. Кристина, на удивление, осталась! Она обнялась с девчонками с отряда, попрощалась, ей желали успехов. — Хотел бы я остаться на 2-ю смену, — вздохнул Вилор-Виктор. — Там будет заезд пионеров с Воронежского авиазавода! Там будет группа авиамоделистов! — И так хорошо, — ответил Антон. — Мы повторим у себя! Тетрадь? Другой брат постучал по карману — оттуда торчала школьная тетрадка. — Конечно! Братья довольны — за смену они отточили свои умения и узнали много полезного. — Пора! — скомандовала вожатая. Сергей пожал им руки, пожелал удачи. — Ты свой самолёт-то не забудь! — напомнил Антон и зашёл в автобус. Подошли Рей, переодетая в «гражданское», Анжелика, Карина — провожали. Дверь закрылась, мотор затарахтел, и автобус тронулся. Повернул, прошёл под проводами, потом на короткое время затих, словно давая попрощаться, выплюнул облачко дыма и уехал прочь. Кристина долго провожала его взглядом и махала рукой. Аска предположила вслух, что, похоже, за ней приедут отдельно. А перед приездом автобуса Рей успела заскочить в домик. Артём — за ней. — Вот и отпуск… — девушка достала джинсы, майку и куртку, в которых приехала. — Жалеешь? — Помоги собраться, — попросила Рей, посмотрела в окно. — Отдохнула… Увидела Союз. Пора домой… Артём понял сигнал, встал, обнял девушку, лаская её плечи. Рей расстегнула рубашку, ослабила ремень, оставшись в белье. Артём от удивления сел на кровать, видя любимую в лифчике и трусиках. Манящую. Стройную. Загорелую. С открытой округлой попкой и томным взором, рот чуть приоткрыт… — Малышка… Иди ко мне… Рей подошла, склонилась, поцеловала, потом села к любимому на колени и слилась с ним в поцелуе. Время шло, но когда Артём уже стал гладить бёдра и ягодицы девушки, Рей отстранилась. — Милая… — Это аванс. А остальное — после свадьбы! Рей поднялась. — Эх, — Артём шлепнул её по попе, а в дверь стали стучать. — Кого ещё? — Рей натянула джинсы, майку, куртку, кивнула Артёму открыть дверь — Мику! Кто ж ещё? — Ой… Ай… Я не помешала? Сдавайте форму, сейчас автобус приедет! Куда вы? Автобус с младшими! Рей и Артём успели сдать форму и быстрым шагом, почти бегом, домчались до автобуса, где в свою привычную перестроечную жизнь уезжали младшие. Успели! Варя, Лена, Юля, Алла махнули руками на прощанье, и «ЛАЗ» скрылся. — Всё собрала? Приёмник не забудь! — сказала Аска. — Сейчас пойду, — ответила Рей. — Не забудьте, скоро и за нами приедет, — напомнила Анжелика. По пути к домику на площади встретили Ольгу Дмитриевну. Она спросила, как идут приготовления к отъезду, и вручила Рей и Аске почтовый конверт. — Вам письмо, почему не пляшете? — А от кого? — удивилась Аска. — А-а! Поняла! На конверте — адрес: г. Волгоград, улица генерала Штеменко, 26-4. Отправитель — Нефёдова Марина Петровна. Получатели — Ася и Рита, пионерлагерь «Совёнок», с. Старица Черноярского района Астраханской области. — Вам? — спросила вожатая. — Да, нам. Спасибо, Ольдмитривна! Письмо решили прочесть, когда соберутся. А пока Рей снова в домике, пакует вещи, помогает Мику уложить концертное платье, платье для дискотеки, наушники. — Рей, это твоя? — спросила Мику, указав на выпавшую бумажку. — Да… — Рей взяла бумажку, прочитала. — Это надо сёстрам отдать! Справка из Мешалкина, что они волонтёрили. — Лучше, чтоб она тут не оставалась, — согласилась Мику. — Забери с собой! И отдай! — Забрала. Всё забываю отдать! Так, кто опять стучится? На выходе ждали Адам и Артём с вещами. У Артёма — пара тяжелых сумок, у Адама — портфель и тёплое зимнее пальто! Вот и вожатая — Ольга Дмитриевна заглянула в домик, всё посмотрела. Мику заперла дверь и отдала ключ. Теперь точно — прощай, «Совёнок»! Так они и шли через площадь на остановку. Адам сказал, что сейчас сбегает за Розой, а пока рассказывал, что вытворил. Он успел сбегать в Старый лагерь, оставить там записку для потомков на венгерском. Чуть под туман не попал… «Только Розе не говорите!» Странное ощущение! Лагерь пуст! Никто не пробежит, не слышно гомона пионеров, никого не видать! Лишь первый отряд идёт к воротам. У клубов стоит какой-то парень в очках, в майке и шортах, а рядом с ним — коробка с синтезатором, так и написано — «CASIO HT3000». Коробка стоит на мешке из-под сахара, где маркером выведено «ЗАПАСЫ». Он мельком смотрит на электронные часы, явно импортные, и снова закусывает печеньем «Юбилейное». Вот уже вещи сложены на остановке. Аска тут, сестричек нет. А ещё кого-то ждёт Кристина. Она без макияжа, но всё равно симпатичная, с живыми глазами, словно впитывающими всё вокруг. Адам поспешил за Розой. Рей и Артём глянули — из клуба Шурик и Гена выносили робота. Вещи расставлены. Анжелика спросила, где Карина. Адам? Был тут! Вскоре вернулись Адам с Розой и, наконец, Карина — с подносом и булочками. «Пионер» притащил сумки Алёнки. Сама Алёнка что-то писала в блокноте, отойдя поодаль, чтоб не отвлекали. Рей с Аской читали письмо, а сестрёнки куда-то сбежали. Марина писала, что у неё всё хорошо. Живёт у бабушки на даче, помогает ухаживать за грядками, готовится к экзаменам. Абитуриенты волнуются — на биологии многих порезали, придирались ко всему, а у неё «отлично». Осталось только сдать химию! «А ещё, Ася и Рита, «старицы» Агриппины больше нет. После вашего приезда через день её наконец забрала психиатрическая бригада. Как она мне надоела со своими нравоучениями! Считает себя святой, а в последний день говорила матом! Я слышала, что если человек постоянно так говорит, у него какое-то нарушение психики, мне соседка по даче со скорой сказала. Она же говорила, что Агриппина чуть не разнесла машину скорой, её на вязки клали и делали укол. Точно, ненормальная или одержимая! Я видела в Рязани людей святой жизни, слышала о неких монахах, Николае с Чудского озера и Иоанне из Печерского монастыря. Небо и земля! Зато сейчас как все рады, у нас как будто гора с плеч упала! Надеюсь, вас кормят хорошо? А то у нас сахар вернулся на прилавки, а мяса в государственной торговле почти нет, надо идти на рынок. Зато у нас уродилась черешня, я её выменяла на дорогой шоколад». — Ответить уже не успеем, — вздохнула Аска. — Попробуем! — возразила Рей. — Раздобыть бы ручку и бумажку! — Анжелика зовёт, — сказал Артём. — А Сергей где? — Вот он я, — Сергей вышел на стоянку с авоськой. — Чуть не забыл! Самолёт! Ещё дед Афанасий отдал кое-что, я уже буду дома клеить. — Товарищи! Скоро подойдет автобус! Грузим вещи аккуратно, куда — всё скажут! — скомандовала Анжелика. — Вот! — из ворот вышла Светлана с лукошком. Рей выпросила нужное у Анжелики и быстро написала ответ. Теперь попробуем отправить… Увы, конвертов нет. Артём, где он? Тут. Артём предложил пройтись. Он за руку с Рей вошёл в лагерь. Запомнить. Попрощаться. Клубы. Площадь. Лодочная станция. Дед Иван удит рыбу и не видит, что его снимают на телефон. Видно лодку — она отчаливает от острова Ближний и плывёт. — А вот они где! — сказала Рей. Близняшки причалили, и с улицы раздался далёкий гудок. — Всё, автобус! Аска же провела время на остановке. Прогулялась по кустам — грибов нет, немного углубилась в лес по тропинке к Старому лагерю и вернулась. Впереди, на горизонте, уже показалась точка, что приближалась и приближалась. Автобус! За ним ехал какой-то грузовик. Автобус всё ближе, а вот и подъехал! Поворот, задний ход — замер. Грузовик свернул в лес, в объезд лагеря. Дверь распахнулась, водитель вышел и убежал в лагерь. Какой-то молодой человек в очках попросил помочь, распахнул багажник, махнул рукой. Гена с Вадимом, потом Артём загрузили коробку с синтезатором, ещё пару коробок и мешки с надписью «ЗАПАСЫ». Водитель опять вернулся и отошёл поговорить с Алёнкой. Рей видела, как девушка что-то ему показывает, а он сверяет. — Пионеры! — из лагеря вышла Ольга свет Дмитриевна со списком. — Подойдите, сверимся! Перекличка — все на месте. Не спросили только парня в очках. — До встречи, в этой смене был замечательный отряд! — вожатая искренне прощалась и благодарила бывших пионеров. — А теперь — садитесь! Кристина, это для вас! Кристине вручили какой-то конверт. Народ кинулся в автобус. Карина прихватила и поставила на свободное сиденье лукошко с котятами и пушистой мамой. Рей обнаружила, что в автобусе кое-какие места заняты, и кем — лагерными котами! Аска тоже удивилась, обнаружив на сиденьях кота и кошку, что их лечили. Только сейчас они не дрались, а мирно лежали и делали вид, что спят. Светлана пронесла и устроила на коленях свою Мусю, Шурик и Соня не забыли корзинку с котёнком — он пытался вылезти и пищал. Ко́та Светланы, уже немолодая, почтенная, профессиональная, наоборот, улеглась на хозяйкиных коленях и довольно замурчала. А последней в автобус зашла Кристина с сумками! Аска протерла глаза — молодая певица, младше Розы, оказалась из их времени! Вот это да! Рей уселась у окна, посмотрела на ворота, на статуи пионеров, деревья. 3 недели пролетели, пора честь знать. Куда теперь она попадёт? Неужели придётся опять ехать через весь Союз в Калининград? Или она вернётся в своё время? Артём сел рядом, обнял девушку. — Попрощаемся… Хорошее место было… — вздохнул Артём. — Интересно, а сейчас оно живо? — Надеюсь… — ответил Артём. — В интернете посмотрим. Вот Аска с Сергеем — они сели напротив. Впереди устроились сестрички. По полу важно прошагал очередной кот. Захлопнулись створки багажника. Рей увидела, что водитель — знакомый молодой человек в костюме — всё что-то смотрит, а потом закрывает дверь и садится. Последней в автобус села какая-то девушка небольшого роста, в панаме и офисном наряде. Дверь закрылась, где-то заурчал мотор. Автобус чуть тронулся, замер — из ворот выскочили Вика и её подруга. Подбежали, постучали. — Они в курсе, куда едет автобус? — спросила Рей. — Наверное, просто попросили подвезти… — предположил Артём. Местные устроились впереди, и автобус, закрыв дверь, поехал. Поехал… Вот лес, вот дорога, огибающая лагерь, линия ЛЭП, поле, поле, лес… — Поехали! — сказала Аска. — Эх, нам в универ! — вздохнули сестрёнки. — Да? Адам и Роза сидели впереди, обнявшись, и не ответили. У них своя жизнь. Не важно, что они из разных времен. Они настроены найти друг друга! Вот уже деревня Старица. Сергей показал, где они остановились ждать скорую. Аска в ответ ткнула в стоящий возле дома какой-то грузовик. С виду обычный «Газон», а над кабиной — труба. Увы, грузовик скрылся из виду. Автобус проскочил через деревню и выбрался на шоссе. Аске в качестве утешительного приза достался снятый на телефон какой-то неизвестный тягач 60х- годов с фурой «ALKA». «Ну и название! Бухло везёт?!» — заголосили близняшки***. Снова грузовики, самосвал, гружёный навозом. — Помнишь? — спросил Сергей. — Где дачные участки… Навоз, песок, гравий… — Они там прямо в очереди стояли, — ответила Аска. Зубовка. Снова ряды домов, чья-то курица на заборе, какой-то пьяница, бредущий зигзагом по обочине. Автобус просигналил другому, «Кубани». Та остановилась, «Икарус» замер и выпустил студенток. Анжелика объявила, что это их сокурсницы на практике. Надо ли кому что-то купить? — Конфеты! — сказал кто-то из сестёр. — Горошек, — ответила Карина. Вот Чёрный Яр. Остался слева. Солёное Займище. Автобус проехал к рынку и остановился возле какого-то величественного сооружения, что раньше было православным храмом. Колокольня, купола нет, крестов нет. Окна заколочены. — Интересно, его восстановят?**** — спросила Рей. Артём только пожал плечами. Постояли. Кто-то убежал, собрав запасы денег. Адам вышел поглазеть, потом Аска с Сергеем. Какая-то бабка украдкой перекрестилась и посмотрела на попаданцев — что за птицы такие? Стоят, глядят… Адам поинтересовался, что это за здание. Храм? Какого года? 1902-го? Закрыт при безбожнике Хруще? — Да, чтоб его на том свете черти в кукурузе варили! — последовал ответ. — А ты сам откуда такой нарядный? Интурист какой? Адам посмотрел на Аску, Аска объяснила, что его спрашивают, турист ли он из-за границы. Адам ответил, что да, из Венгрии. В это время откуда-то вышел, шатаясь, мужичок. Весь сморщенный, лицо светло-красное, пропитое. «В-ВОДКА Е-ЭСТЬ?» — Пошёл ты, алкаш сраный! — бабка прогнала пьяницу. — Из-за тебя меня… — Это ты пошла… Я НИЧЁ-О-О-О! — ответил тот пьяным голосом. Местные с появлением Анжелики и Гены ушли в сторону склада выяснять, кто кого подставил под штраф из-за самогона. Попаданцы зашли, водитель закрыл дверь и поехал дальше. Кристина помахала рукой на прощанье и прошла к своему креслу. Вот шоссе, и снова тянется долгая дорога. Солнце клонится к закату. Рей получила конфету «Каракум» и спрятала в карман. — У нас на рынке, — заметила она Артёму, — продавец просил в шутку привезти конфету из СССР. — ??? Как так? — Мы с Аской купили у него несколько советских купюр. Он спросил, зачем. — А, понятно. Вот он удивится… Едут, едут… Давно стихли разговоры, Аска задремала. Коты тоже. Рей погрузилась в полусон. Остановка. Снова едут. Открыла глаза — автобус катит через какую-то большую деревню. Подъехал, остановился. Видно реку. Волга? Да, Волга, слышно далёкий корабельный гудок. Автобус трогается, объезжает какую-то «Волгу» и закатывается на паром. Точно, Волга. Сергей очнулся, посмотрел, сделал пару кадров и снова закрыл глаза. Рей ещё раз проводила взглядом реку, прижалась к Артёму и задернула шторы. Автобус поехал, а за окнами резко заклубился туман… Прощай, Советский Союз!