Вторая смена.

Утро для Аски и сестрёнок выдалось очень необычным. Аску разбудили сёстры и показали на окно. — Чего? Я не выспалась! — ответила Аска, приподнялась и глянула в окно. Головы подняли и коты — за окном всё было белым-бело, словно с неба опрокинули крынку молока. — Ну и туман, — вздохнули сестрёнки и уснули. За ними — Аска. Проснулись они от звонка будильника. Неохотно продрали глаза — за окном уже было гораздо светлее, туман исчезал на глазах. — Пора вставать, — вздохнула Аска, оставшись в кровати. — Мяу. МРРРМЯ! — произнёс кот, лежащий на Аске и лениво-лениво потянулся. Выпустил и втянул когти, раскрыл-закрыл пасть и снова вытянулся. А вот кошка, что лечила сестричек, очень нехорошо на него посмотрела, спрыгнула, подбежала к двери и мяком дала понять, что ей надо выйти. Сестрёнки оделись и выскочили вслед за ней. Аска снова заснула. Разбудили её те же сестрёнки. Сначала согнали очень недовольного кота, а потом врубили будильник. — Я вас точно придушу, — ответила на это недовольная Аска. — Что такое? Мы в другую реальность попали? — Нет, в лагере линейка! — объявила Света. — ТОРЖЕСТВЕННАЯ ЛИНЕЙКА! — дополнила Катя. — Иду, иду. Что, горбач под каблуком Раечки приехал? Или первый секретарь? — А леший его знает! Торопись! — Аска, вставай! — раздался другой знакомый голос. — Аянамова пришла! — Да, иначе вы сейчас разбежитесь! — ответила Рей. Рей и Мику проснулись относительно вовремя. Туман до них не дошёл. О тумане они узнали, когда на автомате, надев форму, отправились умываться. — Туман? — удивилась Рей. Туман мог предвещать срабатывание портала. Но раз уходит — значит, портал уже сработал и отработал. — Рей! А я вот помню, как в первый раз попала в «Совёнок». Ой, то есть во второй! Сейчас! Я тогда была в Японии, в горах, шла из онсена и попала в туман, а оттуда 410 автобус выехал! «Икарус»! У нас в Японии таких никогда не было! — Мику, а ты из какого года попала? — спросила Рей. — В первой смене из 2008-го, а сейчас у меня 2011-й. Меня ещё тогда Семён спросил про Iphone, Я, как вернулась, узнала, что это был смартфон нового поколения. Он только поступил в продажу в США, а в Японию добралась модель 3G в 2008-м. — Помню, — кивнула Рей. — В России был ажиотаж, многие им просто бредили. В универе сокурсницы пальцами веером крутили, что «хотим IPHONE!» Зачем, сами не знают, чтоб пальцы гнуть. — Это же смартфон, там куча приложений! Офис, композитор Garage Band, Spotify, Shazam, — принялась перечислять японка. — Шагомер для фитнеса и Dropbox. Соцсети — В контакте, ОК, facebook. А ещё расчет цикла и биоритмов. — О половине из них те точно не слышали, — хихикнула Рей. — У нас смеялись, что Iphonе порой умнее хозяина. Мику в ответ улыбнулась. А вот уже умывальники, куда тянутся пионеры. К умывальникам на глазах растут очереди. После умывания и процедур наткнулись на Ольгу Дмитриевну. — Вы Вострецовых видели? Рей, иди и проследи, чтоб они были! У нас торжественная линейка, явка строго обязательна! — Поняла. — Как найдёшь, идите на площадь! — добавила вожатая. — Пионер! Васин! У меня есть ответственное поручение! Карина! — Утра! — бросила Рей Карине и поспешила ловить сестёр и Аску. По пути они не попались. Вот Гасай, ещё какие-то пионеры. Уже видно домик 23. Рей подбежала и оказалось, что вовремя — все были в сборе! Осталось лишь проследить, чтоб они оделись, сводили Аску умыться и прибыли на площадь. — Я не выспалась, — вздохнула Аска. — Ещё и торжественная линейка… — Отстоишь и пойдёшь на завтрак, — утешила Рей. — А ты, тоже смотрю, не огурчик. — Зато никто не съест, — парировала Рей. Толпа пионеров выстраивалась на площади по отрядам. Директор тоже тут. Вожатые. Толик. Какая-то пионерка маленького роста в панамке, что договаривалась с Анжеликой насчёт каких-то «запасов». Анжелика кивнула. Отряды выстроились вдоль площади. Мимо проехали одни «Жигули-2106», ещё одни. Скоро в присутствии гостей началась торжественная линейка. Поднятие флага, вынос знамени, рапорта вожатым и директору. Гости довольно смотрели на церемонию, на пионеров и на Мику. Рей видела, как какая-то женщина из приехавших что-то шепчет мужчине, указывая на японку. А недалеко спокойно стояли и внимали Саныч, Виола, повара Амира и Наталья, Афанасий и Иван, да ещё пара котов. Финалом линейки стал пролёт модели самолета над строем и его посадка на площади. Пробег закончился прямо у ног директора. — Дорогие пионеры! — заговорил тот. — Вы отлично провели эту смену! Наш кружок кибернетики и кружок авиамоделирования совместно разработали автоматический самолёт. Поздравляю! — ВСЕГДА ГОТОВЫ! — из строя вышли человек 20, те, кто его создавал. Аска не хотела, но её выпихнула Соня и вышла сама. Строй зааплодировал, а Шурика попросили сказать пару слов. Он не ожидал, но вывернулся, поблагодарив коллег-пионеров и немного порассуждал о развитии своих проектов. — Вы — молодец, Александр, — заметила гостья. — А как ваш робот? — С ним всё нормально, я его доработал, можете увидеть в кружке, — ответил пионер и вернулся в строй. Следующим объявили благодарность пионеру-шахматисту за его победы. Саныч улыбался, но в глазах было «а я тут при чём?». — Внимание! Не забудьте сдать книги в библиотеку! — объявила Ольга Дмитриевна. — Да, чтоб завтра все могли собраться вовремя, — добавила Роза. Горн позвал в столовую. Пионеры дружно поспешили на завтрак. Рей отметила, что рядом с Розой уже выстроились несколько пионеров. — Нам тоже надо, — вспомнили близняшки. — Кать! — Ладно, после завтрака! Столовая. Рей обогнула стоящий тут «Жигулёнок». Водитель читал газету и ради верноподданнических чувств включил речь Горбачёва. Косноязычный пустобрёх что-то молол про «перестройку», «гласность», «временные трудности» и «реформы». Рей плюнула и пошла дальше. — Смотри, как завозился, — заметил ей Артём. — Ненавижу этого меченого. Надеюсь, его будут судить, — ответила Рей. — Кто-то ненавидит Горбача ещё до того, как это стало всеобщим… — Идите завтракать, ну его, — мимо прошла Карина. — Выспались? Карина, как обычно, улыбалась. — Не особо, — ответил Артём. — Ничего, проснётесь, — пообещала Алёнка. — Я тоже. Алёнка их нагнала, послушала, вставила своё слово, а потом пошла о чём-то говорить с Мику. А Мику делала вид, что у неё все хорошо, ярко улыбалась, а за ней спешили гости, чуть ли не волоча за собой директора лагеря. У ступенек они Мику всё же нагнали, что-то спросили. Анжелика увидела, посмотрела, но что дальше — Рей и Аска не увидели, их затянуло водоворотом внутрь. Мику приземлилась за столик к Рей, не забыв про «итадакимас!». — Что, опять достают? — спросила Рей. — Почему? — отозвалась Мику. — Беседуем о Японии. Как жизнь, сады камней, архитектура, поэзия. Но зачем меня спрашивать про японскую компартию? Мику сделала недовольную гримасу. Потом снова напомнила: — Они знают, чего добивается КПЯ? Она громче всех требует вернуть Курилы и половину Сахалина! Тут верят, что руководство КПЯ такие нищеброды, выходцы из пролетариев? Кадзуо Сии я видела, он ездит на буржуйском «Лексусе», его политбюро на «Crown», а не на пролетарских «Короллах». — А компьютеры? — спросила Рей. — Что-то спрашивали. Но гостей из отдела просвещения интересовались, как там компартия и когда она победит. Скажите «спасибо», что она не победила, — сердито ответила Мику. А потом, шепотом для Рей, — Иначе бы при Ельцине Россия потеряла бы Курилы, Сахалин и Камчатку. — И Калининградскую область, — ответила Рей. — Самый позорный правитель вместе с Горбатым. — А завтрак сегодня какой! Пальчики оближешь! Как прекрасно! — заметила Мику. — В Японии такого нет, больше рыбного… В пригороде Осаки, где я живу, такой хороший рыбный ресторанчик держит Ивамура-сан! — Как обычно, — ответила Рей. — Тут всегда вкусно готовят. — Может быть, может быть… — задумчиво протянула японка. Завтрак продолжался. Народ постепенно покидал столовую, кто-то кого-то звал, Виктор-Вилор вовсе дал драпу. Аску позвали в клуб, а сестрёнки поспешили в домик, вспомнив, что так и не доделали какое-то задание по книге. Рей успела сбегать к Розе — в библиотеку выстроилась небольшая очередь сдать книги, особенно из 4-го отряда. Аска и Шурик встретились с каким-то подтянутым дедом в штанах и майке. В руке у него — сумка, где что-то изредка позвякивало. Шурик вгляделся… — Товарищ каперанг, ремонт сделан! Вы за магнитофоном? — Молодец, товарищ мастер! Да. Знатная сегодня рыбалка в протоке вышла, хоть и дождик лил изрядно. Ещё туман встал утром. Осётр пришёл! — Здравия желаю, товарищ капраз! — мимо прошёл дед Иван. — Михалыч, не хочешь зайти на камбуз? — Ребятишек объедать? Я не голоден. Ты скажи, как твой мотор? Ты не стесняйся, Жумахан Жусупович и Валдис Арвидович с 1602 госпиталя тебя подправят. — Спасибо, тут врачи и медсёстры неплохие! Вон, с бордовыми волосами, мне уколы делала, — дед Иван указала на идущую мимо Светлану. — Руки у неё сильные, — заметил «каперанг». — Наверное, атлетикой занимается, спортсменка. Девушка, у вас какой уже разряд? Вы в толкании ядра или в штанге? — Никакого, — буркнула Светлана. — Укладку на 4-й этаж таскаю. И ушла, оставив старичков в некотором недоумении. Аска объяснила: — Она учится в меде и проходит практику на скорой помощи. — Молодец какая… Клубы. Шурик уже тут, ещё пара пионеров. Вилор показал готовый магнитофон. Михалыч с Иваном принялись его разглядывать, подключили, каперанг вытащил какую-то пленку и запустил. В динамиках зазвучала гитара, а потом мужской голос запел про дальний поход и бесконечную вахту. — Моряки? — заметила Аска. — Да. Это концерт самодеятельности в кают-компании, — вздохнул каперанг. — Там стармос Ефремов из маслопупов пел пародию на песню про короля. — Этого, как его… Мулермана? — вспомнил дед Иван. — Да, Мулермана, — ответил Михалыч. Работа магнитофона его полностью устроила. — А где сейчас Мулерман… — дед Иван снова вздохнул. — Сейчас Муромов. — Где пластинку достал? — На развале 6 рублей отдал за кассету. Пластинок не было. — Ладно. Шурик, а как там «Unitra»? Шурик достал польское радио. Включили, послушали. Работает. — Первосходно! — одобрил Каперанг. — Вот, угощайтесь! Из сумки он извлёк 2 бутылки «Пепси-колы» и выставил на стол. Царский подарок! — Спасибо, не надо, — ответила Аска. — Мне тоже не хочется, отдам своим кружковцам, — отозвался Шурик. Аске не хотелось ни «Пепси», ни «Кока-колы». Этого добра в Омске продавалось навалом на каждом шагу. А Шурику… Похоже, у него этот напиток ассоциировался с США, с западным образом жизни — с такой злобой он на эти бутылки посмотрел. — Благодарю. В это время в дверь постучали. Света. — Ася, Ася, иди на спортплощадку, переодевайся! Будет волейбол! — Хорошо! — Кстати, товарищ каперанг, не хочешь сыграть в шахматы? У нас тут специалист, целый чемпион, — заметил дед Иван. — Будущий Карпов или Спасский? Аска выскочила и поспешила в домик, переоделась и отправилась на спортплощадку, где собрались девушки первого отряда. В соперницах у них — какие-то студентки волгоградского педа [1], что отправятся на практику. С ними стояла и что-то обсуждала Виктория Сергеева, она же Мисато. «Ильин [2] ушёл с завкафедры, сейчас в командировке в ГДР, а на его месте теперь Сергеев». — Я Владимиру Сергеевичу сдавала, помню. А вы кому? — Зиновию Ароновичу [3], и показательный урок давала, — ответила девушка. Мисато сочувственно кивнула. Мимо проследовала вожатая 4-го отряда, что-то сказала, потом подошла Анжелика. — Собирайтесь, сейчас будет матч! — поторопила зам. — Рей… Карина… Кто ещё? Алёнка, вроде, мигнула и пропала. Зато все остальные, включая Мику, на месте. Саныч уже тут, Ольга Дмитриевна в спортивном костюме, даже Варя, Лена и Алла, да ещё парни. Последние — просто поглазеть. С ними — какая-то почтенная тётушка. — Сейчас состоится волейбольный матч, — начала Ольга Дмитриевна. — Внимание! Долгожданный волейбольный матч, сборная первого отряда против сборной Волгоградского государственного педагогического института! 4 на 4. Вика, а ты? — Ладно… — согласилась Мисато. Получилось 5 на 5. Студентки ВГПИ и Мисато против Анжелики, Аски, Светы с Катей и Ольги Дмитриевны. Рей не прошла, Светлана встала рядом. Артём, Гена, Вадим. Сергея нет, но он прибежал, когда матч уже начался — позвали. Подошла Соня. Но первому отряду пришлось туговато. Люди, что спортом, кроме Ольги Дмитриевны, особо не занимались, а против них — спортивные девушки, среди которых — 2 участницы студенческой спартакиады и значкистки ГТО. Они провели пару безответных передач, отбили ещё одну от Анжелики. Подача! Аска перехватила, дала пас Анжелике. Та взлетает, изгибается и мощным ударом отправляет кручёную в землю к Мисато. Перехватить невозможно. — Как удалось? — спросила Аска. — A-check «Арбузу» [4] проводила. Следующую подачу еле отбили, потом пропустили, снова выиграли очко. Счёт сначала рос, потом стабилизировался. Гостьи надеялись на легкую прогулку, а хозяйки решили не сдаваться и оказать сопротивление. Анжелика и Аска разогрелись, а близняшки, хоть и не могли сильно ударять, неплохо двигались и отбивали подачи. Ольга Дмитриевна выступала в роли играющего тренера. Команда «Совёнка» держалась, и продержалась до перерыва, выйдя вперёд на одну подачу. В перерыве увидели сидящего на скамейке шахматиста в компании Михалыча. Сергей, Артём и Гена стояли рядом и смотрели. Игра шла непредсказуемо, только юного гения было не смутить. Он кормил соперника кониной, слоником, потом ферзём, ладьёй, не считая аперитива из пешек. Настал момент, когда белый ферзь моряка навис над его королём. Неподалёку вольно пасся белый конь, угрожая поддержать королеву в последней смертельной атаке. Но тут пионер тронул ладью, поставил на первую горизонталь и сообщил: — Товарищ капитан первого ранга, вам мат. — Где? — спросила Рей у Артёма. — Рей, вон, у него чёрный конь и ладья. Конь под боем, но он не мог его снести, иначе получил бы проблемы, — объяснил Артём. — Тут такие страсти кипели… Каперанг пожал руку шахматисту. — Спасибо за игру, — ответил юный пионер. — У вас разряд? — А, нет, некогда было разряды оформлять. Служба… — В моей школе есть пионер, — заметила Алла. — Узнала, что он уехал на открытый турнир в Хакогате только-только… Тоже шахматист. — А давайте реванш, — предложил каперанг. Пионер кивнул. Вторая партия, как сказал Артём, шла куда динамичнее. Сначала соперники откушали пешками. Потом отведали слонятины и конины. Смахнули с доски ладей. Удовлетворили голод ферзями. Каперанг явно побеждал, но и пионер, годный ему во внуки, был не ржавой иглой шит. — Предлагаю ничью, — вдруг сказал он, глядя на доску. — Не, не согласен. — Как скажете… Пара ходов, и каперанг съел коня, уничтожившего его проходную пешку. Его соперник остался с одиноким королём, сделал пару ходов. — Ничья, — объявил шахматист. Каперанг посмотрел, вздохнул и протянул руку. — Точно, ничья, — раздался голос. Рей повернулась, увидела, что народу стало больше. Какая-то девушка в песочном свитере, в очках, с длинной косой и ещё одна, её ровесница, в чёрном пиджаке, белой рубашке и длинной юбке с элегантной чёрной сумочкой. Недалеко стояла женщина из педвуза и пялилась на сумочку, словно влюблённая на своего аманта. Ну да, сейчас, в 80-е годы, невозможно достать модную сумочку из 2010-х… Рей вдруг пронзила догадка, что эти двое точно не из Союза, и даже не из 80-х! А ту, с косой и в очках, она уже где-то видела. — Извините, а где вы достали эту сумочку? Родители из загранки привезли? — спросила мадам. — Я в ГДР была, такое не видела. — В Новосибирске, на рынке, — ответила девушка, которую Рей причислила к попаданцам. — А что за конференция у вас в ГДР? — В прошлом году от ВГПИ от кафедры иностранных языков на обсуждение романо-германской филологии. А вы кто по будущей специальности? Филолог? Или учитесь в МГИМО или МГУ? — Я физик, — ответила девушка. — А какой? Физика большая. — Вас какая отрасль интересует? — к ним подошла другая гостья, в свитере и очках. — Мы по ядерной физике. — Ира, — рядом с ней вырос Васин. — А Чернобыль… — произнесла тётушка. — Распад уранового ядра и выделение изотопов? — спросила Ира. — Или катализ при ядерной реакции? — предположила вторая, задумавшись. — Мы как раз в НИИ проходили практику на реакторе… Мадам послушала и предпочла сосредоточиться на игре. Второй период закончился — сборная «Совёнка» вырвала ничью. Тётушка тяжело вздохнула. Аска, Анжелика, сёстры направились в душ. — Рей, а это кто? — спросила Аска. — Вон, какие-то двое. Рядом со спортзалом стояли те две девушки в компании Пионера и пионера из второго отряда, велосипедиста. Аска прислушалась — младший рассказывал про ГДР. Заходишь в обычный магазин — там всё есть! Мясо! Овощи и фрукты! Всякие сладости, вроде шоколадной пасты «NUTELLA»! А ещё промтовары — ручки, карандаши для школы, подставки для книг! Никаких очередей, не надо бегать и доставать по всему городу! А с каким-нибудь хорошим чаем не давали противную перловку или шпротный паштет. — Мы этот паштет потом Мурке и Барсику давали, — сообщил пионер. — А шпроты? — спросила Рей. — Только под Новый год, — ответил пионер. — А у вас? — У нас 2 комбината, где шпроты делают, — вставила Рей. — Какие? — с интересом спросила девушка. — В Светлом. — Хорошо. Проверишь? — спросила вторая, в очках. — Угу, Ир, — буркнул тот, кого звали «Пионер». В это время заиграл горн на обед. Народ потянулся к столовой. — А ещё там кино, — рассказывал пионер, стараясь произвести впечатление, — Там не то что наше, там, говорят, фильмы интересные крутят! А шоу „Mach mit, mach’s nach, mach’s besser“ с дядей Ади… Его там снимают, а у нас когда уже покажут? — Какое-какое? — Чего? — спросили гостьи. Аска перевела: «Делай с нами, делай, как мы, делай лучше нас!» — Поняла… — Это было очень популярное шоу в ГДР, — объяснила Аска. — Команды из школьников там соревновались. Атлетика. Эстафеты. Знание Правил дорожного движения. — Поняли, — ответили странные гостьи. — Чем тут тебя кормят? — спросила девушка в очках. — Хорошо кормят. Это не «Дошираки». Столовая наполнялась пионерами. Рей и Аска приземлились рядом. — Это ещё кто? — А вон и Гасай, — сообщила Рей, увидев Гасай и Алёнку. — А эти, похоже, из нашего времени. Я только не поняла, что они тут делают. — Наверное, проверяют, как их исследования, — предположила Гасай. — Мне кажется, что когда я провожала Юлю, одну видела. Ахнуть не успели, как рядом приземлилась студентки ВГПИ. Уставшие, голодные. Тут же накинулись на еду, что-то, нет, кого-то обсуждая. — Вон, вон. Точно в Америке была! — Глаша была. Но во Франции. Ни отойти никуда, ничего. То на памятник, то на какой-то спектакль, то на встречу с «Юманите́»… А ещё бесконечные старперы на собеседовании, туда не ходи, сюда не ходи… Денег дают, ничего не купить! — Но пионеры тут непростые. Один вообще в ФРГ живёт и не вылезает. Другой из Мозамбика. Третий был в ГДР в загранпоездке. Ещё один жил несколько лет в Бельгии! А ещё… Девушка… Студентка повернулась к Аске, представилась: — Настя. 3 курс ВГПИ, факультет иностранных языков. — Надя, — соизволила представиться лидер команды, студентка, комсомолка, спортсменка и «просто красавица». Она всё дулась, что команда Аски вырвала ничью. — Аска Сорью, — представилась и Аска. — А вы немецкий хорошо знаете? Вы что-то на немецком ругались. Вопрос или утверждение? — Да, — ответила Аска. — «АНТА БАКА»? — Ну… — Это на японском. А что хотите? — Мне интересно, — сказала Настя, — А вы были в Германии? Или учитесь в языковой школе? И у вас учитель оттуда? — Я жила в ФРГ пару лет с семьёй, и что? Вопросы посыпались как из рога изобилия. Студентки тут же позабыли об обеде. Надежда расспрашивала, как там. Интересуются ли буржуины, как звучит Истинное и Верное Учение Марксизма-Ленинизма? Были ли в музее Ленина? Аска ответила, что никому марксизм-ленинизм и научный коммунизм в ФРГ не нужен. Её не спрашивали. Собеседников интересовало, за кого она болеет — за Zakspeed, Porsche AG или за ветерана Формулы 1 Поля Бельмондо? — Извините, а кто это? Я о таких коммунистах не слышала, — сказала Настя. — Гонщики Суперкубка Порше, — ответила Аска. Потом Аска напомнила, что в Германии чужие дипломы не признают. Приезжает инженер-конструктор из СССР (чуть не оговорилась «России») и может отправиться крутить гайки в придорожный сервис, а врач-хирург возьмётся за швабру, да ещё заплатит за курсы, где толстый бюргер, попивая пиво, будет учить его, как мыть пол. А ещё там стучат так, как в сталинские времена не снилось, и по любому поводу. Кто-то громко говорит по телефону — стучат, что нарушает режим. Кто-то похвалил коммунистов — получил донос в полицию за неблагонадёжность. — А почему уехали назад? Аска в ответ рассказала про Jugendamt, забирающий детей из семей и раздающий по детским домам, по всяким там педофилам, а то и на органы. Или могут назначить ребёнку всяких психотропных лекарств, хотя сами инспектора «Югендамта» не имеют профильного образования, да ещё к семье приставят психолога, это называется FAMILIENHILFE. Будет такая посторонняя тётка приходить и учить, как воспитывать детей, следить, чтоб в холодильнике лежали продукты из ALDI. Нет таких продуктов? То же самое, только из дешёвого? Не купили ребёнку дорогую игрушку? Сами виноваты, ребёнка отберут, потому что «Югендамту» надо план по изъятию детей выполнять и перевыполнять. Считается самой закрытой, беспредельной и самой коррумпированной службой. Вспомнила главу земельного отделения, что раз в 3 года стабильно меняет «Мерседесы». — И никто не видит? — спросила студентка. Аска пояснила: — Нет, не дорогой «S-klasse», а модель скромнее, «E-klasse», а жена ездит на «C-klasse». На них никто не стучит — себе дороже, потом детей отберут и ещё штрафов навалят. Знаю пример… Человеку весь бизнес разорили, ребёнка отдали в какой-то детдом, где он и пропал, штрафов выдумали на ровном месте, так что он сбежал. А в моей семье начались разборки из-за наследства, а она не захотела становиться разменной монетой. Один наследник настучал в «Югендамт», а на него настучали в FINANZAMT. — Капиталисты, — буркнула Надежда. — Вот, ужас… В «Международной панораме» такого не говорили… — вздохнула Настя. — А медицина там как? Нет денег — умрёшь под забором? В ответ Аска кратко объяснила, что не совсем так. Есть больничные кассы, куда люди платят взносы. Есть где-то 150 государственных и столько же частных касс. Частная касса оплачивает комфортные условия (палата на одного или двух человек), альтернативную медицину, протезирование зубов из дорогих материалов. И ещё — скорую помощь там вызывают только тогда, когда действительно надо, а не на 37,5 или похмелье. А хотите сэкономить на оплате кассы — бросайте курить и пить. — А если температура, что тогда? — спросила Надя. — Позвонить 112, там скажут, что делать. Если стало хуже, тогда надо ехать в ближайший Praxis или Notfallpraxis, если обычные уже не работают, а там уже будет ясно. — Интересно… — У нас во дворе дядя Вася регулярно нажирается, лежит, его скорая забирает, — начались комментарии. — Его уже в ЛТП забирали, а толку… — В Германии сразу бы пить бросил… —Я думала… Нет, там свои проблемы. — А ещё там надо платить за телевизор, — заметила Аска. — Есть у тебя телевизор, нет — плати, чтоб тебе потом в уши дули. В это время мимо прошла зам 3 отряда. — Ты чего тут капитализм хвалишь? — Я говорю, как есть. — А я слышу… — Иди отсюда и не подслушивай чужие разговоры. — И не говори, что делать, а мы — не скажем, куда тебе пойти, — добавила Рей. Людку тут же как ветром сдуло. — Ася, понимаю, но младшая пионерка права, — заметила Надежда. — Вы жили в Германии. Вы слишком интересуетесь буржуазным империализмом, лучше прочитайте Ленина и журнал «Коммунист», про происки мировой буржуазии и реваншистов из ФРГ. Подошёл Сергей и позвал Аску, Рей встала и отправилась на выход, перехватив сестрёнок, а студенток забрала их куратор, что, оказывается, болтала с Мику. Опять японская поэзия, японская литература, искусство и, конечно, японская политика и японская техника. Про японскую компартию Мику сразу сказала, что не знает. Знает лишь, что её лидер Миямото требовал вернуть Курилы. — А это кто? — Рей, это? — заговорили сестрёнки, указывая на студенток и на гостей. — Вон, которые за нас болели! — Похоже, вон та из нашего времени, но чего ей тут надо? — задумчиво спросила Рей. — Давай выясним! — сестрёнки уже загорелись. Гостьи же проследовали к администрации, не обращая внимания на вопросы пионеров. Кто-то спросил, где купили сумочку. — На рынке, — ответила та, что в длинной юбке. — Ира… — Лиза, а что ты думала? — спросила та. Потом они уселись в тень на площади, что-то обсуждая, пока к ним не присоединились Надежда и Настя. Сёстры и Рей прятались сзади, в кустах, слушая, о чем разговор, а потом метнули в сторону гарнитуру с микрофоном и поставили диктофон на запись. Ира не хотела отвечать, Лиза только кивала, но потом Ира втянулась в беседу с Надей, пока не пришёл Васин. Постоял, а потом прошла куратор, ещё раз оглядела гостей и позвала своих в администрацию. Васин и девушки поспешили прочь, пока ещё кто-нибудь не прицепился. А сёстры и Рей слушали запись. Вопросы, кто где учится, на кого. Местные сказали, что в ВГПИ, будут проходить здесь и ещё в паре лагерей практику. Ира ответила, что учится в МИФИ. — Наверное, «училась», — предположила Света. Потом был вопрос, куда распределят. Настя хотела попасть в престижную школу, Надя — куда пошлют, но лучше в городе или его спутниках, Волжском или Краснослободском. Или в Городище. — А я в Сибирь, — ответила Ира. Рей констатировала: — Говорит, как будто уже… — А чего не в Москву или Ленинград? Как отличница учебы… Там же дефицит… — заметила Настя. — В Москве квартиру долго ждать, — возразила Ира. — А там академгородок. Во-вторых, я сама попросилась. Там практика и диплом. — А ты сама москвичка? Что-то не похожа, — заметила Надя. — А я из Воронежа. Отчима перевели по службе. — Я тоже из Воронежа, поступила в Москву. — А где жила? — спросила Надя. — Я на Шипиловской. Училась в 12й школе. — Мы на Щорса, в районе авиазавода. Надя вспоминала, как каждый день на трамвае № 21 ездила в школу, а иногда — к маме на работу, в областную больницу, где она работала санитаркой. Отец работал в автоколонне, но получил «КАМАЗ», стал ходить в рейсы на несколько дней и ушёл к какой-то бабе в Краснодаре. — Вот козлина… сочувствую… Ты говоришь, на трамвае ездила? — Да! На двадцатке. Она шла от вокзала через город мимо «Спутника» в политех! А твои родители, наверное, были учёные? — Обычные работяги, но соседка преподавала физику в политехе, — ответила Ира. — Подготовила к олимпиаде, я и прошла. Всё про ядерные реакции, про уран. — Как интересно! Но тут вмешалась Настя с вопросом, как же тогда получился Чернобыль. И не пора ли уже подумать, к чему ведёт ядерная энергетика. Почему у американцев такого не было? Лиза возразила, что ядерная энергетика всё равно остаётся самой прогрессивной. Во-вторых, почему возник Чернобыль? Спросите у академика Александрова и тех, кто его проектировал, почему их косяк вылез только из-за аварии? Если ответят, для них смерти подобно признать ошибки. Поэтому будут валить на персонал, а в это время на РБМК втихую меняют аварийные стержни на модернизированные. Студентки педагогики лишь кивнули — этим гостьям виднее. А гостьи уже сказали про аварию на АЭС Три-Майл-Айленд в 1979, и что в США после неё отозвали лицензии на постройку новых АЭС, а тут подошёл Васин и увёл девушек. Ира что-то успела сказать про Воронеж и земляков. — Похоже, они из нашего времени, — поняли сёстры. — Только откуда? И что они тут делают? — спросила Рей. — Обеспечивают наш отъезд? Смена-то уже заканчивается. Аска и Сергей отправились на пляж — отдохнуть после еды и матча. У лодочной станции застали Карину и Светлану. У Коробовой на руках пристроилась трёхцветная пятнистая кошка. Она так усердно мурчала-урчала, что всем было слышно за несколько метров. — Представь, я зашла в лес. Полянка. Там Юля в буром платьице! У её ног какие-то грибы. А на пеньке — 2 кота и знакомая мне Муся. Юля говорит, что сейчас будет кастинг на выбор хозяйки. Один кот фыркнул, другому всё равно, а Муся замурчала. Юля сказала, что я теперь окончательно считаюсь её хозяйкой и что ко́ту зовут не Мурка, а Муся Чубайс по отцу, новосибирскому рыжему коту. — А откуда Юля знает, что кошку зовут Муся? — Она всё знает. Она мне историю этой мурлыки рассказала. Ась! Сергей! — Светлана обратила внимание. — Смотрите, какая ко́та! Муся, это свои! — Хорошая! — ко́та была поглажена. — Выбросили её, что ли? — спросила Аска. — Ручная, — заметил Сергей. — Выбросили, увезли на дачу и оставили там, — ответила Светлана. — А потом приехала какая-то отмороженная мамаша со своим «онжеребёнком», а «жеребёнок» решил на кошку свою собаку натравить и полез к ней. Кошка его тяпнула и убежала. Дело было вечером, напал туман, и киса смогла оторваться и запрыгнула в 410 «Икарус». А когда эта «яжемать», их собака и их «онжеребёнок» выскочили из тумана, кошка уехала. Вот пусть теперь уколы от бешенства делают! Бедная Мусенька! Уже вторую смену тут живёт. Я тебя не брошу! Светлана унесла кошку с собой, взяв у Карины ключ от домика. — Видите, — улыбнулась Карина. — В «Совёнке» даже коты находят свое счастье. — Вижу, — ответил Сергей. — Удивительное место. — Вы куда? — спросила Карина. — На другой берег… — Ася… — Карина задумалась. — А у тебя советские деньги остались? — Наверное, нет. Зачем? — Мы Юле хотим вручить подарок! Статуэтку «Котёнок» Полонского завода. — Можем с Рей поговорить, — ответила Аска. — Если у неё заколки остались из нашего времени, красивые. — Обязательно! — закивала Карина. — Не опоздайте на концерт! Аска и Сергей взяли курс на острова. Сергей сел на весла, девушка уселась на носу лодки. Снова шёл разговор. — Как тебе Союз? — спросила девушка. — Мне понравилось. — Знаешь, я не знаю, — вздохнул Сергей. — Мне сначала казалось, ещё на теплоходе, что я во сне. Только каком-то осознанном, в прошлом, а потом уже дошло. Жаль, не увидел родной Омск. А ты? — Только Калининград, немного Вильнюс, Москву, Рязань, Волгоград. А что там в Омске, там всё, что сейчас разрушено, работает. Например, завод коробок передач. А ещё вспоминаю вахту. Как-то мы посидели, поговорили. Мой главный инженер говорил, что если б не революция, он бы жил в нищете и голоде под гнётом общины и пахал бы жалкий клочок земли. До освобождения был помещик, а после 1861 — община. А в советское время его предки поднялись, получили образование. Вот интересно, у местных пионеров кто были родители? Откуда они? Я вот наше время вспоминаю, там многие мнят себя дворянами, кто-то считает себя несправедливо раскулаченным. — Не интересовалась, — ответила Аска. — Только слышала, что Анжелика родом из Амазара, а её семья сбежала от крепостничества ещё до 1861 года и не заплатила ни копейки «выкупных платежей». К советской власти относится ровно. — А на вахте был человек, местный, он, наоборот, СССР ненавидит. — Репрессии? — спросила Аска. — Нет, раскулачивание. 1930-е годы. Так и живёт. Кстати, вспомнил, ещё один мужик говорил, что его прадед пострадал в 1937 году. — Посадили? — Да, чуть не расстреляли, но амнистировали в 1938. — «Бериевская амнистия»? — Да, — ответил Сергей. — Он потом воевал, дошёл до Праги. Его потомок, кстати, Союз и ругал, и хвалил. А я думал, что хорошо бы увидеть Союз самому, вживую. — Вот ты и увидел, — ответила Аска. — Причаливай! Сергей подал руку девушке, и они проследовали в лес. — Земляника! — улыбнулся он. — Угощайся! В Омске она уже вышла… Сергей и Аска уселись рядом и принялись собирать и кушать ягоду. Земляника уже проходит. Меньше цветов, мельчают плоды, а от кустов нитями тянутся стебельки с корешками и листьями на конце — усы. А где-то только листья. Аска встала на четвереньки, нагнулась к ягоде и улыбнулась. Сергей ненароком оценил изгибы бёдер и глянул под юбку — белые! — Куда смотришь? А? — Аска выпрямилась и ткнула любимого под рёбра. — Ягоду смотрю! — Сергей сорвал спелую ягоду и отправил Аске в рот. — Лесная… — промурлыкала Аска. — А мне кажется, что ты что-то… О чём думаешь? А, бака? Девушка игриво улыбнулась, услышав тишину в ответ. Повторила: — На какой вопрос ищешь ответ? — и расстегнула несколько пуговиц в зоне декольте, чтоб Сергей смог увидеть её достоинства, пусть и скрытые за тканью. — Серьёзно, Ась, меня интересует одно. Сергей и Аска встретились губами и поцеловались. Поцелуй долгий, с ласками и попыткой погладить девушку по попке. — АНТА БАКА! Не сейчас! — Аска отстранилась, но не ушла. — Заметят! — Ась, хорошо. — Слышь, Синдзи, потерпи до Омска. Я тебе устрою! Красные туфельки, чёрные перчатки до локтей, чёрные чулки и чёрное бельё. С открытой задницей, чтоб тебе понравилось! Если подаришь. А сейчас я стесняюсь… — ответила Аска и притворно отвернулась. — Извини, извини! — Сергей поднялся, обнял Аску и взял на руки. — Не сердишься? Пойдём на солнышко, рыжик! А потом они сидели на поваленном бревне за деревьями, глядя на Волгу и корабли. — Я вот только не пойму, почему я… — вздохнула Аска. — Сколько людей согласились бы оказаться на моём месте… Да, иногда меня пробивает на такие вопросы. А тебя, сосед? — Только одно, — ответил Сергей. — Не пойму, зачем в лагере СТОЛЬКО мешков сахара! Мы их недавно из «каблука» в котельную грузили. Там постоянно что-то работает. — Самогон, точно, — улыбнулась Аска. — А мне всё равно, что они там делают. В Союзе, что ни говори, была не одна валюта. Сергей смотрел, как впереди по реке проходит очередной корабль. — А мне вот интересно, что на том берегу. Шурик ещё про какой-то город рассказывал, помнишь? — Помню. Только мы не успеем. — Там какой-то город, какие-то леса. Вот бы там посидеть с удочкой и сварить ухи! — На костре! — подхватила Аска. — А какая тут рыба, знаешь? — Лосось! Вроде бы… насколько я школьную географию забыл. — Точно, — улыбнулась Аска. — А я… Телефон с собой? Или мой? Ой, я его оставила на зарядке. — С собой, — ответил Сергей. — Во! — Аска вскочила и побежала в сторону камышей у реки Волги и встала на руки, словно акробатка. То, что юбочка задралась, обнажив исподнее, её нисколько не смутило. Даже то, что на проходящем мимо «Волгобалте» из рубки выскочили двое матросов, а рулевой чуть не направил нос судна точно на берег, но поправился. Сухогруз лишь сделал зигзаг. Аска снова встала на ноги, ярко улыбаясь, а вслед по воде пролетела тирада капитана, где самыми приличными словами было «рыжая бесстыжая». — АСКА! — укоризненно вскричал Сергей, не выпуская подругу из объектива камеры. — Чего, завидуете? — озорно крикнула Аска в ответ. Только на судне её не услышали, «Волгобалт» на самом полном ходу шёл прочь. — АСЯ! — Сергей встал рядом. — Ты чего? — А вот чего! — Аска впилась губами в губы Сергея. Только на сей раз их поцелуй остался практически незамеченным. Кораблей нет. Что на противоположном берегу — не разобрать. Самолёты тоже не летают. — Никого нет… — вздохнула Аска. — Зато тут так красиво… Ты была тут на закате? — Была ночью, — отозвалась девушка. — Красиво… Ась… В лесу послышались шаги и голоса. Аска и Сергей прошли обратно — оказалось, прибыли гостьи из будущего в компании Пионера. Тот всё говорил девчонке с косой: — Ира, процесс запущен. В прошлом году открылся МЕНАТЕП. — Банк? Вроде сейчас ещё не капитализм. — Пока только контора по торговле компьютерами. Но процесс идёт. Пока дураки славят Горбатого, его функционеры потихоньку сливают страну. Вот в прошлом году открылся фонд Гладышева по управлению активами, оставшимися от царского режима. А скоро, через 2 года, создадут «Фонд Р.М. Горбачёвой». А «Евробанк», или Banque Commerciale pour l’Europe du Nord S.A., открыт уже давно. Сейчас пошли первые транши. — Уверен? Тебе пионеры рассказали? — спросила девушка. — Уверен. Но не пионеры. — А я думала, тут все блатные. — Тут есть один блатной, но он из ТАСС, а не финансовых структур. Ир, похоже, мне тут ловить нечего, дети работников советских финансистов тут не отдыхают. — Думаю, дети не в курсе, чем заняты родители, — ответила Ира. — Кроме «командировок» и походов в валютный магазин… Как его… — «Берёзка», — подсказала Аска. — Вот, — ответила Ира. Другие девушки на этот разговор не обращали внимания — они радостно глотали землянику прямо с кустов. Аска и Сергей прошли мимо, к заводи, где их ждала лодка. — Покажи, что наснимал… — попросила Аска и зашипела, увидев, как в их сторону идут Варя с Аллой из второго отряда. — Идёте на концерт? Ася, тебя Виктор искал и Шурик! — Уже плывём! Жизнь продолжалась. Пусть на дворе 1987-й, предпоследний день в прошлом, в лагере «Совёнок», а у Аски с Сергеем домостроительство. Они уже думают, что дальше. — Вот, — Сергей показал фото Аски на телефоне. Та кивнула. А потом… — Ах, ты, БАКА! — недовольно сказала Аска, увидев фото, где её ноги были согнуты и было видно тоненькую полоску между спортивных полушарий. — А мне нравится, как у NIER. — Я твой телефон сейчас утоплю! — ТИХО, МОЛОДЁЖЬ! Соблюдайте правила поведения на водах! — донеслось с пристани. Каперанг. — Скоро концерт, — добавил дед Иван. — Пойдём в клуб, — предложила Аска. — Шурик что-то готовит. А Рей, сёстры и Артём думали, что дальше. На пляж? В домик? — Надо проснуться на концерт! — сказала Катя. — Мы выступаем… — заметила Света. — Может… может… — задумался Артём. — Рей. Девушки. А что бы вы хотели сейчас? Все исполнили? Побывали в Волгограде. Кто-то видел родной город. Рей задумалась. — Точно. Я же хотела… — Что? Что? — Я так и не услышала голос своего деда, — ответила Рей. — И не увидела? — спросила Катя. — Он же в рейсе был! — Давай, звони! — предложил Артём. Близняшки кивнули. — Если он будет дома… — неуверенно протянула Рей. — Идём, идём, потом будешь жалеть! — сестрёнки подхватили Рей и повели к администрации. Вот и корпус. «Можно позвонить домой?» Дежурная скептически посмотрела и согласилась. Попробовали. Рей набрала светловский номер. Ну… Ну… Длинные гудки, что едва слышны. Артём приложил микрофон её смартфона. Рей не успела подумать, что ей сказать, как трубку сняли! Мужской голос! Голос её покойного деда! — Аллё, аллё! — раздалось в трубку. — Здравствуйте, — осторожно ответила Рей. — А, ты, Марина? Слушай, Серёга, твой благоверный, только должен был причалить! Жди, не беспокойся! — бодро прозвучал голос дедушки. — Извини, мне пора! Короткие гудки. Рей кивнула головой, Артём остановил запись и сохранил, и ребята, пока их не засекли, выскочили на улицу. — Спасибо, — ответила Рей, взяла телефон и побежала в лес. Уселась на бревно и снова запустила запись. Слышно плохо, помехи, но, главное, она услышала! — Рей, — Артём уже тут. — Чего?! — спросила девушка, пронзив его ледяным взглядом, а в глазах стояли слёзы. — Рей, я всё понимаю. Рита… — Артём сел рядом и заключил девушку в объятья, лаская и шепча ласковые слова. — Малыш, всё хорошо. Ты его услышала. Услышала… Рей освободилась из его объятий, посмотрела на Артёма. — Спасибо, но я хочу побыть одна. — Всё хорошо? — Хорошо. — Узнал? — Нет. Подумал, что я родственница того Давыденко. — Хорошо, — Артём встал. — Нет, останься, посиди рядом… Рей и Артём сели рядом на дерево, рядом мелькнули близняшки. — На нас смотрят, словно с Луны свалились. Что сказал? — спросила Света. — Узнал? — спросила Катя. — Не узнал, и хорошо, — ответила Рей. Близнецы тут же скрылись. Рей пожалела, что так и не увидела деда. Но зато остались фрагменты его дневников, а теперь и запись голоса. Возрождённая память. — Я его почти не помню… — вздохнула Рей. — А бабушку последний раз видела в 6 лет, когда она последний раз легла в больницу. Увидела её только сейчас. — А мне не повезло, — вздохнул Артём. — А тебе удалось! Хоть тебе… — Ага… — кивнула девушка. Пока они сидели и думали, в клубах шла работа. Авиаторы готовили модели к пролету над сценой. Кибернетики — робота и совместную разработку. Вилор, Никита и Афанасий поспешили с моделью самолёта к воротам. Надо проверять. Шурик приготовил робота и выглянул посмотреть, что с самолётом. Аска и Соня прошли мимо остановки к полю. Отсюда будет запуск. Младшие что-то вспоминали и вздыхали. — Опять… Включаю, а там убогий кукольный мультик. Или какие-то клоуны… — Понимаю, — вздохнул Виктор. — А если я в гостях, на улице дождь, а по старому телевизору одна первая программа, и там «профилактика». Соня сочувственно заметила Аске: — А у меня… Лето на Адриатике, на острове Крк в Хорватии. На улице дождь, хочу коллегам отправить мыло, а интернет у них сломался. — Какой остров? — Крк. Так и называется, — ответила Соня. — Были в прошлом году. Москва — Загреб чартером, оттуда в Риеку через Карловац, а с Риеки на Крк. А там такое вот… Пришлось выходить на улицу и искать интернет-кафе. Какой-то местный на «Фиате» подкинул. — Часто там бываешь? — Только в прошлом году, — ответила Соня. — Раньше была в Нетании и Хайфе. — Пришли, — заметила Аска. Они стояли на дороге, недалеко виднелся столб ЛЭП. Самолёт стоит на асфальте. Виктор вытащил сложенный лист бумаги. — Лист контрольных проверок! Зачитываю! — Серьёзно, — заметила Аска. — Анжела подсказала из вашего отряда, — ответил пионер. — Так! Закрылки! Моторы! Потом был пункт «Перемычка 2». — Где? — спросила Аска. Оказалось, надо было открутить винтик на фюзеляже и открыть крышку, убедиться, что перемычкой замкнут средний из трёх контактов. Да, замкнут. Крышка закрыта, винтик закручен. Моторы работают. — Отходим! — говорит Соня. Виктор нажимает на кнопку в районе мотора. Снова включаются моторы, самолёт стартует, разгоняется, взлетает! Резко взмывает свечкой вверх! Аска подумала, что сейчас вот-вот произойдёт потеря скорости, срыв потока и падение. Ан нет! Самолёт, теряя скорость, делает горку и отправляется на снижение, набирая скорость, переходит в горизонтальный полёт, перелетает ворота с запасом высоты и уходит в лагерь. Дед Афанасий, Соня, Аска и Сергей с Шуриком довольны. Соня и дед Афанасий всё просчитали верно. Вернулись хабаровские братья с моделью — самолёт через 30 метров приземлился сам, прямо под ноги гостье из ВГПУ. Та, к счастью, не испугалась, и хабаровские без труда вернули самолет на место. Соня, поглаживая Мурию, котёнка Шурика, рассказала Аске, как они считали и высчитали момент, чтоб самолёт не упал и набрал высоту. — Видишь? Это не Оксана Робски и не Кехо, чьё «подсознание может всё», тут думать надо! — заметила Соня. — Кого-кого? — У нас в офисе пара коллег вечно что-то про осознанное мышление приносит. То Хилла, то Трейси, то Кехо. Но результатов не вижу — даже на «ЛОГАН» не набрала. Антон, что вертелся рядом, послушал и снова углубился в конспектирование микросхемы. На лице у него было написано: «Они о чём вообще? Они с какой планеты?» — На западе, — пояснила Соня, — есть направление психологии, изучающее мотивацию человека. Его последователи считают, что человек силой мысли может исцеляться, становиться богатым и успешным. — Чушь какая-то, — ответил пионер. — Чушь не чушь, но авторы этих книг успешно дурят головы пролетариям и получают денежку. А пролетарии верят, что по этим методикам разбогатеют, как их капиталист, особенно после мотивации. — Понял… А Соня сбавила звук и продолжила, обращаясь к Аске: — Идиоты! У нас недалеко сборище какой-то шарашкиной конторы сетевого маркетинга, там каждый конец месяца дураков мотивируют, они потом носятся по улице как электровеники и пристают купить их дрянную косметику и бытовую чудо-химию. Устала уже посылать. — Не говори… У меня сосед такой есть, влез в «Амвейку», и теперь домогается, чтоб я под него подписалась и купила каких-то кастрюль по цене машины. Он всё про какую-то сходку «бриллиантов» и «коронованных» говорил. — Воров в законе? — Нет, кого-то в своей шарашке. Мечтал туда поехать. За мой счёт. — А Серый? — спросила Соня. — Он тогда ещё не уехал. Я только заикнулась, так этот торгаш про меня забыл. А Серый уехал на вахту — и сосед снова у калитки серенады поёт и к себе зазывает, прослушать презентацию. — А в целом, как его успехи? — Подписал под себя алкашей, а ещё перед отлётом из Омска видела, как он кастрюли из дома нёс сдавать в металлолом, а потом мать ругалась и обещала отправить своего «бизнесмена» в армию. — Ясно-понятно. Шурик! — Я тут, — в помещение вошёл начальник клуба, поправил очки. — Выдвигаемся! Выноси робота! Сергей и Вадим помогли вынести робота и усадить на тележку. Виктор, Антон, Никита пошли следом. Соня и Аска замыкали шествие. Соня протерла очки и порывалась то ли что-то спросить или сказать. — А как тебе лагерь «Совёнок» и это время? — спросила Аска. — Или хотела… — В Хайфу, — ответила Соня. — На средиземноморское побережье. Только оказалась тут. У нас не совсем получилось внедрение у заказчика, они не успели напечатать инструкцию по работе с оборудованием. Так что я хотела… Заказчик ещё говорил о кризисе в США, почему они не смогли дозаказать оборудование. И вот. Но тут Соня спросила прямо: — Аска, ты из какого года? 2008? 2009? Или позже? — 2011-го. — А я с июля 2008-го. У нас только что закончился чемпионат Европы по футболу. Скоро, 8 августа, стартует Олимпиада в Пекине. А в мае «Евровидение» выиграл… — Поняла. Не надо осквернять атмосферу лагеря, — ответила Аска. — Меня он тоже бесит, — призналась Соня. — Я уже не малолетка, чтоб течь от какого-то посредственного певца. Так вот — что у нас дальше? Нефть растет, жильё в Москве давно в небесах, а вот начальство опасается, что экономика свалится, РТС падает, и что в США из-за ипотечного кризиса проблемы. — Кризис будет, — ответила Аска. — Сначала Грузия полезет на Южную Осетию, пострадают наши войска, и грузинский недофюрер с манией величия С… Собакашвили получит в ответ, и не только от нас, но и от Абхазии в том числе. Окажется, что в нашей армии реформы прошли отвратительно, и придётся фельдмебелю наводить порядок. — Серьёзно? Обычно наш МИД только озабоченность выражать умеет… — В этот раз не только МИД и не только выразит. — Поживу, увижу, — ответила Соня. — Давно пора. Надоело непонятное терпильство… На моей малой родине террористов из ХАМАС, Хезболлы спецслужбы находят и уничтожают или сажают в тюрьму. А вот и сцена. Тут разместились гостьи из ВГПУ. Они вспоминали какую-то лыжную экспедицию где-то по тайге, где после переходов за костром пели бардовские песни, например, любимого Надеждой Арона Круппа. На суету кибернетиков они почти не смотрели. Соня осторожно поинтересовалась у Аски, что ещё за Крупп такой. — Мне точно нечего делать за пределами «Совёнка»… — Сонь, почему? Ничего страшного нет, — Шурик тут как тут. — А если спросят про Круппа или певца Рида. Я таких не слышала. — Я что-то слышала о Круппе, — ответила Аска. — Коллегам привет, — на сцену поднялись несколько авиаторов с Сергеем и дедом Афанасием с пультом. — Не мешаем? — Нет, — ответил Вилор. А скоро гостьи прервали беседу и смотрели, как над ними сделали кружок модели самолётов и улетели на площадь. Дед Афанасий охотно поведал про своё отставное житьё-бытьё. Одновременно стали подтягиваться пионеры. Вот и сестрички прибежали, Вадим, Гена. Только «Пионера» нет. Вот и Алёнка с Кариной. Светлана. Артём и Рей. Аска спросила у Вадима, говорит ли ему что-нибудь имя Арона Круппа. — Говорит, — ответил Вадим. — Популярный белорусский бард, турист, погиб под лавиной. — Турист… — Не просто «турист», а дипломированный профессиональный спортивный турист, прошедший аттестацию, — уточнил Вадим. — А ты так и не прошёл? — спросила Света. — Пока нет. Может, пройду хотя бы на 2 разряд… — ответил Вадим, понимая, что это ещё в далёком будущем. — Сначала надо пройти маршрут 1 категории, по-моему, раза 2. И да, крестный ход 17 июля в Екате и Великорецкий туда не входят. Увы. — Ты ходил? — спросила Аска, оглядываясь, чтоб не привлекать излишнего внимания у советских пионеров. — Нет. Просто один священник сказал, что лучше вместо походов в горы сходить на крестный ход. Великорецкий, Почаевский, Царский, ещё лучше — в Волжский, с 28 мая по 26 июня. — Тебе отпуск столько не дадут, — заметила Света. — Почти месяц? — удивилась Катя. — А отдыхать когда? Вадим в ответ кивнул — никакого отпуска не хватит. Да и кто его отпустит с работы на месяц? — Катя, Света! — а вот и Мику. — Готовы! — Всегда готовы! Сели. Народ стекается к сцене. Вот промелькнул какой-то гость, показавшийся Аске знакомым, и делегация с Пионером. Вадим задумался и произнёс: — На великорецкий ход я бы сходил. Мне он кажется интереснее, чем бегать по Тайге на 2 или 3 категории. — Сходишь, — заметила Аска. — А я не хочу. А в это время начался концерт. Последний. Прощальный. На сцену вышел директор, сказал несколько слов. Затем — парторг с панегириком в адрес Партии и Генерального Секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачёва и политики Перестройки. Как у нас всё перестраивается! Как страна выходит из «застоя»! Как у нас меняется культура! Пионеры хлопали, а попаданцы красноречиво молчали. Сергей заметил Аске, что в 80-х годах почему-то резко упало качество советского кино. «Меняется»… — «Кин-дза-дзу» сняли… Значит, всё, — ответила Аска. А за ними на сцену поднялась и встала у синтезатора Мику, заиграла какую-то красивую и знакомую мелодию. Рей лихорадочно соображала, откуда это. — «Гостья из будущего!» — подсказали Артём и Катя Гасай. Под эту мелодию на сцену вышел Толик, взял микрофон. Мику остановила игру. — Доброго вечера, дорогие пионеры! — сказал завхоз. — Наверное, вы узнали мелодию и вспомнили любимый кинофильм. А вы не задумывались, что же случилось между той жизнью и перемещением в будущее, к Алисе? — Понятно, понятно… — Гасай и Рей переглянулись. — Будут ли там роботы, телепортация, межпланетные перелёты? Или война и разруха? Уважаемые пионеры, будущие комсомольцы и члены партии — будущее в ваших руках! Я очень хочу, чтоб вы стали лучше нас, выдержали все невзгоды и пришли к светлому будущему, где не будет войн, ядерных взрывов и грязной атмосферы, где не будет вражды и ненависти между народами. — Зря ему рассказали… — вздохнула Рей. — Как он ошибается, — произнёс Артём. — А сейчас я даю слово пионеру-инструктору Александру Трофимову, — продолжал Толик. — Нашему кибернетику и конструктору. Совместно с нашим ветераном Афанасием и вашей помощью они разработали модель, способную летать без команд с пульта. Шурик вышел к микрофону, заговорил, рисуя перед пионерами перспективы беспилотной авиации в народном хозяйстве. — Несомненно, сейчас ещё не все мы можем реализовать, — сказал он в конце, — Но в ближайшем будущем, когда электроника станет совсем маленькой и развитой, робототехнику ждет колоссальный прорыв! А в это время над головами пионеров закружился автоматический самолёт. Он облетел пару раз сцену и ряды зрителей, снижаясь, и сел точно на крыше библиотеки! Ему послали команду с пульта, и самолёт сам взлетел, чуть не упав, сделал горку, потом резко снизился, чуть ли не на грани сваливания, но перешёл в горизонтальный полёт и улетел в сторону дорожки, где и сел под комментарий Шурика, что «сейчас пока наша модель ещё полуавтоматическая, и ей нужна коррекция траектории. Но в будущем на основании карты и системы позиционирования коррекция определённо станет излишней». — Порядок! — на сцену вбежали хабаровчане с моделью. Аплодисменты. Аска, Соня, Вилор, другие ребята поднялись на сцену, попозировали, получили грамоты. — Кстати, пульта почти не касались, — заметил Артём. — Он сам летит! А дальше выступили пионеры 4 отряда. Что-то спели, кто-то с выражением прочёл стихи Маяковского о Ленине. За ними — рок-группа из пионеров 4, 3 и 2 отряда. Отыграли. Аска послушала, заметила, что им ещё надо потренироваться. — Интересно, кто-то попал на «Наше радио»? — спросил Сергей. Аска только пожала плечами. Кто их знает, что будет в 90-х? После них — очередь, как сказала Ольга Дмитриевна, «представителя братской Венгерской Народной Республики», из страны Варшавского договора. Адам Барта! Адам в парадном костюме под мелодию из «Гостьи из будущего» вышел на сцену. Мику доиграла, и пионер пододвинул к себе «батарею» из синтезаторов Casio и Yamaha. — А сейчас Роза Левина переведёт, — заметила Ольга Дмитриевна и вручила подошедшей к сцене Розе микрофон. Адам произнёс небольшую речь на венгерском, а Роза повторила на русском. Потом Адам что-то спросил на венгерском. — Что вам сыграть? Мелодию из репертуара Матеуша Вазелы или собственную? — перевела Роза. — Свою! СВОЮ!!! — заорали зрители. — Эту мелодию я написал в честь солистки группы «Neoton Famila» Евы Чепреги, называется “SZERETLEK, ÉVA”. Адам заиграл. Аска, кто-то ещё направили телефоны, включённые на запись видео. А Рей видела, что у кого-то из делегации нашлась хорошая такая видеокамера из 2000-х годов! Один Адам играл себе в удовольствие, полузакрыв глаза. Аплодисменты. Адама было не остановить. — А эту композицию я сочинил уже в лагере и посвящаю самой милой и прекрасной девушке-загадке Розочке Левиной! «Micsoda nő vagy». — Молодец! — не удержался Сергей. — Вот красавчик! — заметила Аска. Рей же улыбнулась, кивнула Артёму. Тот прошептал: — Молодец, мужик! Это я подсказал… Аплодисменты. Адам послал Розе воздушный поцелуй и сошёл со сцены. — Он бы ещё ей в любви признался, — заметила Рей. — Увы, его бы не поняли… — Я желаю Адаму успехов! — микрофон взял Толик. — Приятно видеть, что в нашем лагере зарождаются новые таланты! Не зря же говорят, что «нам песня строить и жить помогает». А сейчас я хочу вам объявить, что наш лагерь снова посетила японская звезда, певица Хатсуне Мику! Мику в концертном платье вышла на сцену, раскланялась и предложила на выбор — что сыграть? Японскую или французскую песню? — Сыграй ВСЕ! — крикнул Васин. Ольга Дмитриевна очень недовольно посмотрела, но было поздно, пионеры поддержали. — Savage! Only you! — объявила Мику и заиграла. Народ проникся — эту мелодию многие уже слышали если не по радио за границей, как Вилор, то на кассетах или на дискотеках уже в Союзе. А следующие, японские мелодии, была известны разве что попаданцам — opening к Евангелиону и к какому-то незнакомому аниме. Мику не унималась — ещё и спела пару песен на японском языке и ещё песню-кавер на Йоко Огиноме «Eat me up» под аккомпанемент Адама. — Кто ещё желает выступить? — спросила Мику. — Анжела-сан, ты о чём задумалась? — Жду, когда меня ты позовёшь. Меня, а не кота меня! Анжелика встала с места, и тут заметили, что она переоделась в платье. Зам поднялась на сцену и сама объявила свою песню, а потом в микрофон сказала, какой трек включить. Из колонок зазвучала зажигательная испанская мелодия в исполнении Клаудии Хиршфельд. Рей навела телефон и включила запись. Оказалось, что Потапова ещё и красиво и чувственно поёт, а голос у неё оказался довольно мощным, и она владела сценической походкой. — Ничего себе… — заметил Артём. — Ей Мику ставила, точно, — шепнула Рей. Аплодисменты долго не смолкали. — Смотри, — Артём показал на стоящих в глубине сцены близняшек в бальных платьях и с кошачьими ушками на головах. — Посмотрим… А тут снова вышел Толик. — Наверное, самое главное, — заговорил он. — Давайте вспомним историю! Коллективизация 1930-х годов. Что написал Сталин? Статью под говорящим названием «Головокружение от успехов». А сейчас, чтоб построить светлое будущее, нам точно так же надо сохранить холодную голову и здравый ум! Я объявляю номер. Поют Света и Катя Вострецовы, аккомпанирует Адам Барта, музыка Матеуша Вазелы! — Ну, всё… — сказала Аска. Рей шепнула Сергею: — Похоже, они решились… Адам заиграл. Сначала всё шло как в детской песенке. Света и Катя подошли друг к дружке и затянули нехитрый диалог: Мяу-МРРР, ко́та! — И тебе, сестра! — Глянь, при Лёне было лучше! — Это точно, НЯЯЯЯ! А потом они дружно затянули:

Горбачёв несёт с экрана

Громкие слова.

Пустобрёх не понимает,

Что судят по делам!

Ерунда! А вот Антипа,

Приходской глава,

Врёт, что воля в нас дурная,

Прав один лишь я!

Почему Господь нам волю

Свободную дал?

Чтоб болтун иль властолюбец

Её отобрал?

…

Всё равно умоет руки, а отвечать — нам!

Пионеры слушали-слушали, внимательно-внимательно — такого они ещё не слышали. А Света и Катя продолжали:

Горбачёв про перестройку

Сладко говорит.

Почему же в магазинах

Полный дефицит?

Но я слышала с амвона,

Это ерунда!

Было «классно» в прошлом веке –

СКОРБЬ и НИЩЕТА!

А дальше начались вопросы.

Почему в 17-м

Свергнули царя?

Чтоб вернулось всё плохое,

Что было тогда?

Почему фарисей белобородый,

Что в нищету зовёт,

Ездит часто за границу

И хорошо живёт?

А в финале близнецы поставили точку, призвав не вестись на сладкие речи, не отдавать свою волю болтунам и властолюбцам, а думать своей головой. Замерли. Аплодисменты. У пионеров лица были полны недоумения — вроде красиво спели, красивая мелодия, понятно, что Горбач болтун, но в целом, о чём??? Что это за люди такие, призывающие вернуться в нищие и голодные царские времена? А вот попаданцы аплодировали — они поняли ВСЁ. — А сейчас, после этой философской песни, я объявляю номер Лизы и Юли, — объявила Мику. — Порой иногда важно не только думать головой и не вестись на громкие речи, но и не молчать о своих чувствах, чтоб не расстраиваться и не сожалеть! «Совёнок»! У вас ещё есть время! А после них вышли Лиза из 4 и Юля из 3 отряда и запели.

В одном городе красивом,

На витрине магазина

Куклы всем знакомые стоят.

Длинноносый Буратино

И красавица Мальвина

На прохожих сквозь стекло глядят.

А у него в глазах любовь горит

А он упрям и всё настойчиво молчит.

Ну, а Мальвина не смотрит на него,

Не замечает она счастья своего.

Пролетают годы мимо,

А влюблённый Буратино

Чувств своих открыть никак не может.

По ночам ему не спится,

Но сказать он ей боится

Те слова, что в мире всех дороже.

Ну, а Мальвина и не знает,

Ничего не замечает,

Только всё кого-то ищет взглядом.

Вот и в жизни так выходит

Счастье ищут — не находят,

А оно на самом деле рядом…

В это время Рей позвали подойти к сцене — Мику решила исполнить любимую песню Lian Ross. А песня младших ей понравилась. Да и Артём махнул рукой, что запишет. — Вот, — Юля привела Рей к Мику. Песня кончилась, аплодисменты, там опять кто-то читает стихотворение. — Хорошо, спасибо! — ответила Мику. Юля хотела драпнуть, но… Толик уже рядом, он что-то спросил, указав головой в сторону Вострецовых. — Лет через 13-15 поймёте… — ответила Юля и побежала на место. Толик кивнул и пошёл на своё. — Всё помнишь? — Мику уже рядом. — Ну, да… — Ничего не бойся, всё получится! — Мику затараторила, словно пулемёт, пока Анжела cо сцены объявила, что сейчас Мику и Адам исполнят песню Лиан Росс «Say you'll never». Рей вздохнула и пошла выступать. Зрители… Вон Артём с телефоном наизготовку, Аска… Первые аккорды — Адам мастерски управляется с Casio и Yamaha. А в конце трибун ещё пара камер, ещё кто-то снимает на телефон. Рей справилась с волнением и уже с Мику распевала «Say, you'll never, never ever go away». Аплодисменты, как в тумане… Рей вернулась обратно. — Снял, снял, — сообщил Артём. — Ты молодец! — А что там поют? Оказалось, что гостьи из ВГПУ тоже исполнили какую-то песню о туристах и путешествиях. Но Рей и Артём пропустили мимо ушей, а Аскин телефон предупредил, что его надо бы подзарядить, да и места на карточке осталось мало. — Давно заряжала? — спросил Сергей. — Не помню. — Понял. А мой ещё тянет… А на сцене Мику объявила, что сейчас споёт настоящий расцветающий талант — пионерка Кристина …арина (в колонках шум, и первые буквы фамилии пропали). Песня посвящается самым пушистым, самым лечебным, самым мурчащим созданиям! Организаторы напоследок приберегли ещё один номер. Сестёр-близняшек, что в открытую прошлись катком по горбатому, им было мало. Мику объявила: — Пионеры! Помните, что с вами в лагере жили и трудились не только наши любимые вкусные повара! Не только добрый дядюшка Толик! Не только наши вожатые! А ещё врачи-фелинотерапевты, неко — котики! Они тоже заслуживают благодарности, ласки и угощения! Сейчас-сейчас замечательная, очень талантливая пионерка Кристина ….арина (голос Мику снова утонул в инфразвуке, и часть фамилии прошла мимо) из 3 отряда исполнит песню про наших пушистых друзей! Поприветствуем! Рей уже слышала Кристину, а теперь услышит весь лагерь. Кто-то зааплодировал поднявшейся на сцену невысокой девочке в розовом свитере и розовой юбке. Пухлые щёчки с нарисованными кошачьими усами, алые губки и длинные хвосты с розовыми цветочками, в стиле Мику. Мику заиграла. — Мелодия знакомая, — заметил Артём. — Не узнаю, — ответила Рей. А Кристина запела нежным грудным голосом:

Белый кот… Он откуда-то прибежал…

У домов — вновь людей круговерть…

Белый кот… Неужели же он узнал —

У людей — майский праздничный день!

Белый кот… Неужели же он узнал —

У людей — майский праздничный день!

Белые котята, приходите к нам!

Люди так устали от стресса и скуки!

Белые котята, человек вам рад,

Мы вас заберём в добрые руки!

Белые котята, капельки весны,

Глажу вас своей горячей ладонью,

Белые котята, людям вы нужны!

Если б только знали они…

Белый кот… Он приятно и бархатно

Всё мурчит, у подъезда сидит…

Белый кот… Он уверен, мне кажется —

Проведёт с человеком всю жизнь.

Белый кот… Он уверен, мне кажется —

Проведёт с человеком всю жизнь.

—Офигеть — не встать… — проронил Артём. — Микуся — молодец, ей поставила номер… — сказала Рей, слушая, как Кристина чередует крещендо-диминуэндо, как ведёт фразу. Сразу видно настоящий талант! Что с ней станет потом? А Кристина продолжала выступление:

Белый кот… Любви-радости он король…

Белый кот… соткан весь из тепла…

Белый кот… Заметал черноту в душе,

И в душе воцарялась весна…

Белый кот… Заметал черноту в душе,

И в душе воцарялась весна…

Грянули аплодисменты. Кто-то крикнул "БИС!!!!". Сестрёнки повторили. Кристина улыбнулась и объявила, что исполнит всем известную песню Красной шапочки! Возражений не было. Кристина исполнила песню, ей снова громко аплодировали. Младшие заметили, что у неё вышло лучше, чем в оригинале. Концерт окончился награждением замов вожатых и отличившихся пионеров. Из 1-го отряда почётную грамоту вручили Светлане Коробовой и Розе Левиной, и отдельно — Мику и Адаму. Адам от волнения выдал тираду на смеси русского и венгерского, потом перевёл сам. Мику в ответ сказала речь на японском и русском. Всё. Но народу понравилось, и все хотели продолжения. Мику на прощание сыграла на синтезаторе какую-то красивую мелодию в стиле диско. Кто-то пошёл по домикам, но много людей не расходилось — красивая мелодия. Кто-то потом ещё крикнул «БИС»! — Хорошо! — Мику покопалась в настройках и заиграла ещё одну мелодию. — Подпевайте, кто узнал! Рей и Артём повернулись, услышав знакомые аккорды. — Что это? — Спросила Аска. А сёстры забрались на сцену и уже затянули в микрофон: «The sky is not always blue, the sun doesn't always shine, It's alright to fall apart sometimes…» Теперь солировала Карина, что вспомнила текст. Рей, Аска и прочие подпевали, подпевали и гостьи из их времени, даже Алёнка. Катя Гасай молча слушала, неподалёку остановились и слушали Кристина, Варя, Лена и Юля из младших отрядов и, конечно, Юля с кошачьими ушками на макушке. Со сцены снова сестрёнки и Карина исполняли припев:

After all is said and done

One and one still is one

When we cry, when we laugh

I am half, you are half…

Look how far we have come

One and one still is…

One moon (one moon),

One star (one star)

I love the one we are

One thread (one thread),

One line (one line)

Let's stand still in time!

Рей чувствовала, что это прощание. Последняя песня, почти последние мгновения небывалого приключения под названием «Совёнок» и путешествия по уже ушедшему в небытие великому и могучему Советскому Союзу. Артём стоит рядом, держит её за руку и тоже грустно улыбается — смена закончилась, но они теперь вместе. Последний аккорд. Аплодисменты. Робкая тишина. Народ медленно расходится, Гена и Вадим отключают CASIO под присмотром Юли. — Юля, от всех нас! — Карина вручила ей статуэтку рыжего котёнка с хвостиком трубой и шаловливой улыбкой. — Полонский фарфоровый завод! — МРР, спасибо! Пора на ужин, — польщённо ответила Юля. — Сейчас горн прозвучит! Горн и вправду прозвучал, народ поспешил в столовую. Гена и Вадим несли синтезатор, Алёнка звала Мику последний раз понюхать сов. Катя Гасай спросила: — Это музыка из будущего? — Угадала! — ответила Карина. — Ой… — Да, — Мику уже рядом. — Это Роберт Майлс и Мария Найлер. А сзади шли и что-то обсуждали пионерки из 2 и 3 отрядов. Такие песни на уроках пения не учат… Вот везёт же Мику! Столовая. Первый отряд расселся за столами, гостьи и ещё пара человек еле разместились в углу, забрав Васина. Прощальный ужин проходил под приятную мелодию группы Space “Secret Dreams”. Ужин был особенно вкусный, с кусочками молочной колбасы и мягким пюре с натуральными куриными котлетками. Прощание. За эти 3 недели первый отряд сработался, сдружился, кто-то отдохнул, кто-то нашёл своё счастье. «А кто-то ещё найдёт», подумала Рей, глядя на Анжелику и Геннадия. «Железная леди» что-то шепчет, кавалер улыбается ей и кивает. Кто-то нашёл себе верного друга — это Светлана Коробова и её кошка. Кому-то повезло найти и любовь, и кота, как Шурику с Соней и Мурией. Котёнок лежал рядом, на подоконнике, и угощался. — Лика-сан, можно слово? — спросила Мику, разделавшись с ужином и приступая к чаю. — Давай, — ответила Анжелика. Мику встала с чашкой чая и пожелала всем удачи и счастья. — Спасибо всем! Мне очень понравилось с вами, вы такие замечательные! Надеюсь, мы не потеряемся и ещё увидимся! Я рада, что кто-то из вас раскрыл талант и выступил! — Спасибо, — ответила Анжелика. — Я тоже скажу. Очень рада с вами познакомиться и прожить 3 недели в лагере. Хотела бы увидеть, что вы отдохнули, пришли в себя, стали лучше, переосмыслили свою жизнь. Делитесь радостью с окружающими, несите свет, помогайте людям! Если кто интересуется, я не брошу волонтёрство, и приглашаю всех, кто меня знает. — ОК! Хорошо! — послышались голоса. — Давай, — ответили сёстры. — А ты? — спросила Мику у Рей. — Артём откуда? — Нет, — ответила Рей. — Артём… — Я в Бердске живу, — ответил Артём. Алёнка, что сидела с Мику, сделала вид, что ничего не услышала, и продолжила усердно наглаживать кошку на коленях. После нескольких тостов начали расходиться. Пионеры несут и сдают подносы с посудой, выходят. Группу девушек-физиков как ветром сдуло. Васин остался. — А Шурика не видели? — спросила Соня. — МИ! НЯЯЯ! — сказал котёнок. — Тебя, тебя, моё чудо, хотя ты не Шурик, а Мурия, — промурлыкала Соня. — Аска, проверь клубы, — попросила Анжелика. — Он что, опять? — Анжела? А ваши подопечные? — к ней подошли дед Иван и дед Михалыч. Аска побежала смотреть. Площадь. Шурика нет. Куда делся? Клубы. Заперто! За воротами мелькнули девушки-физики. Стоят и кого-то или чего-то ожидают. Одна из них машет Аске, мол, посмотри! Аска обогнула здание клубов и заглянула внутрь. А там Шурик и какой-то неизвестный парень (его Аска видела пару раз сегодня) в пионерских шортах и рубашке, и тоже в очках, и Шурик возились с клубным компьютером. А на верстаке рядом стоял — НОУТБУК! Аска чуть повернула голову — за верстаком сидел ещё один товарищ в пиджаке и со стилизованными кошачьими ушами! Он смотрел на дисплей и что-то говорил. Аска постучала в окно и пригнулась, потом за угол. Отошла к воротам. — Они же там? — спросила физик, отложив косметичку. — Да. В это время подъехали какие-то «Жигули» с военным за рулём. Водитель тоже кого-то ждёт, а над закатными кустами, над статуями плывёт красивая незнакомая Аске песня: «Ресницы грустно опуская, глядишь ты в школьную тетрадь. С косичкой девочка смешная тебя заставила страдать…» — Извините, вы вожатая? — спросил у Аски седок «Жигулей» с погонами капитана. — Вы не могли бы позвать Надю и подруг из педагогического? — Позови, — попросила гостья. У клубов стоял человек. Постучал, а Аска узнала в нём учёного с фестиваля косплея-2006, постучал. Дверь клубов отворилась, и вышли те самые товарищи. В это время на выезд проследовали «Волга» директора и «Москвич», за «Москвичом» — кто-то из местных в новых фирменных джинсах на мотоцикле «ИЖ» с коляской и поварихой Амирой. Товарищи проследовали за ними. Аска встала на перекрёстке дорог к площади и музклубу и посмотрела назад. Тот, что в костюме, прошёл за ворота, а второй, худощавый, остановился рядом с какой-то пионеркой, и они двинулись вместе, держась за руки. — ЮЛЯ? — узнала Аска, поспешила дальше и проводила 4-й отряд. Самые младшие после ужина вышли на площадь и с песней маршем направились в сторону спортплощадки и задних ворот. А Рей вышла с Артёмом из столовой с пионерами и наткнулась на группу из деда Ивана, Михалыча и Анжелы. Похоже, ожидался серьёзный разговор. — Вот, Михалыч, я тебе обещал, — сообщил дед Иван. — Да, странные тут пионеры. Анжела, вот, скажите, я понял, наш минеральный секретарь вам сильно не по нраву? — Да. И более чем, — ответила Анжелика. — Обманщик он и болтун. Дефицит не устранил. Чернобыль допустил. Шашни с нашими исконными врагами в лице Тэтчер. Уже был конфликт в Казахстане на национальной почве, а скоро запылают Армения и Азербайджан, да ещё Грузия с Абхазией. Литва и Латвия собираются на выход. Рядом выросли Гена и дед Афанасий. Обычно он уезжал, но в этот раз остался. — Латвия, — вздохнул дед Иван. — Был я там. Собирались ветераны, вспоминали минувшие дни. Десанты. Бои в Курляндии — многовато там наших положили… Зато Ригу сохранили, ведь впереди была зима [5], а фрицы хотели её уничтожить и вывезти жителей в рабство. В прошлом году был, к моему сослуживцу Петру Камарину, приехал. Заглянули в Старую Ригу, где гостиница «Латвия», где Эспланада, посидели в кафе. Но здоровье подвело. Сердце. Скорая, больница, операция. Шунт стоит. — Я тебя подменял, помню-помню, — вздохнул «Каперанг». — Ты потом в Болгарию укатил в санаторий. — Тебя хорошо подлечили, — заметил дед Афанасий. — Жумахан и Вера с военного госпиталя тебя смотрели. Рей вздохнула. Вот и дружба народов в действии! — Я не об этом, — ответил дед Иван. — Горбачёв правильно говорит, что надо проводить реформы. Они назрели. — Соглашусь, — кивнул Михалыч. — Тот же дефицит всего и вся, когда в газетах пишут, будто мебельная фабрика перевыполнила план на 110 %. А мебель где? Почему даже в военторге надо записываться за неделю, а в магазине для гражданских очередь 2-3 месяца и отмечаться раз в неделю в 3 ночи? — Мебель в Латвию увезли, где она никому не нужна, — вздохнул дед Афанасий. — А Петрович очередь на стенку потерял, пока лежал в больнице, брал, что завалялось. — Не совсем, — ответил дед Иван. — Да, в Латвии мебельные магазины завалены. Там и чешские стенки, и югославские, и гэдээрские. Но их почти не берут, они дорогие. 3 000 рублей. Только наши военные, номенклатура и приезжие. Проблема — их вывезти! Целый месяц надо где-то хранить, ждать… Если бы были частники с грузовиком… — Согласен. Я, — ответил Михалыч. — Служил на Краснознаменном Северном флоте. У нас в ДОС сантехник был, хоть и алкаш, но делал на совесть. А зять сам стал сантехником — у него в ЖЭК одни алкаши и бракоделы. Пришёл, что-то покрутил, и буксу вырвало. Снова его вызывай и гони рубль. И никого нет помочь, потому что у них какой-то рейд был по борьбе с так называемыми «нетрудовыми доходами». Куда это годится, ребята? — Я скажу. Почему у нас в области дефицит, почему народ ездит за мясом в Москву? — спросил дед Иван. — Я был в Риге. У них там повсюду приличные бары, пивные. А что у нас? Рюмочные с пьяницами. В Риге троллейбусы импортные, частные «Жигули». У нас на машину сколько там ждать? — Полгода, — ответил дед Афанасий. — Нет, мои знакомые лётчики «Москвичи» в 1979-м и 1980-м брали без очереди. — Стоп машина! Я про «Жигули» говорю, — парировал дед Иван. — И не для военных. Детали к ним надо. Надо машины обновлять, улучшать. В «Жигулях» распредвалы лопаются, почему их не модернизируют? Копеечная экономия, или план по валу? [6] Рей вспомнила про рассказы пассажиров в поезде, как работники авиазавода ждали машины, а потом — запчасти, как скупали разбитые по цене новых. Да даже её дед удивлялся, почему СССР не закупает машины из соцлагеря. — Вот. Как-то так. Реформы нужны, — заметил Михалыч. — Промышленность развивать надо, бороться с дефицитом. Надо повышать идейность и преданность делу Партии, как пишут в журнале «Коммунист». Да… Что я ещё хотел сказать? — Вам же поступать, или вы поступили? — спросил Афанасий. — Вы знаете, сколько сейчас взятка на престижный факультет, или блат? У моего знакомого, когда он перевёлся из ГСВГ, за поступление младшего требовали 2 000 рублей. — Он поступил? — спросила Анжелика. — Не туда, куда хотел, но без взяток и даже без звонка генерала ВВС, — ответил дед Афанасий. — Будет у Жумахана ума набираться. — И никто ничего не делает? — спросил Гена. — С дефицитом или блатом? — уточнил дед Иван. — Расскажи, — попросил Михалыч. Дед Иван рассказал, что в лагерь в 1984 приезжал пионер из Ленинграда, отличник учёбы, пловец, будущий спортсмен в яхтах. Он стал чуть ли не второй рукой деда Ивана. А в следующем году его ждали, но он так и не приехал — отец, проректор какого-то вуза, попал под следствие. Чем кончилось, неизвестно [7]. Связь потерялась. — Да, помню, — кивнул Михалыч. — Вот тоже, вы готовы сражаться за идеалы коммунизма против партийной бюрократии? Или сами уже в партии? Анжелика, вы точно в ВЛКСМ уже не на последних ролях… Авангард рабочего класса. — Пока нет, — ответила Анжела. — Спасибо. — Думаю, далеко пойдёте, — улыбнулся Михалыч. Анжелика улыбнулась в ответ. Михалыч продолжил: — Надеюсь, вы все же не забонзовеете… Не оторвётесь там от народа, как Калашников. Про помидоры слышали? Как помидоры помешали строительству социализма и перестройке у товарища Калашникова? Зато у нас, в Ахтубинске, на рынке помидоры вздорожали. — Особенно, волгоградские 323 и «Новичок» [8], — добавил Афанасий. — Мне знакомые с Качи по блату достали… Анжелика и Гена кивнули. — Дурость, — ответила Анжелика. — Дурость, — согласился Каперанг. — Сидит в кресле, питается в обкомовской столовой, а остальным — гнильё или совхозную жвачку. А когда-то самолично по магазинам ходил, при нём барыги летели направо-налево… Беседа закончилась очень быстро. Самые маленькие выстроились по парам и бодрячком двинулись на костёр под командованием вожатой, да ещё под музыку из магнитофона. Старшие потянулись по карманам снимать на телефоны. Проходя мимо каперанга и старших, они грянули: «Спроси у жизни строгой, какой идти дорогой, куда по свету белому отправиться с утра… Иди за солнцем следом, хоть этот путь неведом, иди, мой друг, всегда иди дорогою добра!» — Красавцы! — Хорошо идут, как на параде, — похвалил Михалыч. Рей улыбнулась, а Света включила запись видео, Рей — за ней, потом и Анжелика схватила телефон. Гасай тишком пояснила, что слышала эту песню в фильме «Маленький Мук» [9], а Катя шикнула. — У нас такого не было, — вздохнула Света, отключив телефон. — А у нас бы что пели? — спросила Рей. — Про бабло что-нибудь, — вздохнул Артём. — А они ещё пока не испорчены, верят. — Жизнь ещё не испортила, — заметил Гена. Старики вздохнули, пожелали спокойной ночи и направились на лодочную станцию. Михалыч вспомнил Ульяну. Он приезжал в прошлую смену, пообщался с ней. — Иван, она так к тебе в клуб не вступила? — Нет, она в футбол играла. — Тоже нужное дело. И как? — Санычу премию дали за успехи в спорте, — сказал Афанасий. — Интересно, когда мы увидим её на Олимпиадах? — Если доживём, — ответил дед Иван. Аска столкнулась со стариками сразу у площади. Они шли и оживлённо беседовали. — Куда деваются все эти надои и мясо? Почему в глубинке полки пустые, а в какой-то Грузинской ССР денег девать некуда, и мясо там зря пропадает? В Латвии то же самое, — недоумевал дед Иван. — Иди и плати на рынок, — вздохнул дед Афанасий. — К кооператорам, — дополнил Михалыч. — Или в Волгоград, если в военторге нет. — Ты ж к военторгу приписан… — удивился дед Афанасий. — А моя средняя — нет. Говорит, у них туфли женские не найти, ей же модные надо. — И колбаску, — ответил дед Афанасий. — В прошлом году Толик и ещё пионер угощали глазированной шахматной колбасой? Я не знал, что такие существуют. Их только в цековских столовых подают и буфете гостиницы «Октябрьская». «Любительская», «Особая» и «Чайная» за 2-20 курят в сторонке. Даже финский сервелат уступает. — У нас, на Северном флоте, в 82-м 2 раза в Североморск такую завозили. Первый раз в феврале, когда приезжали из ЦК КПСС на комсомольскую конференцию, и ещё в апреле, когда Главком [10] приезжал подводить итоги зимних учений, — ответил Михалыч. — А потом — ешь, что дали. Сейчас пару раз «Краснодарская» попадалась какая-то отвратительная, с куском целлофана — говорят, «такую привезли». Мне знакомый технолог сказал, что в Москву ушло все хорошее, а нам самый брак. Или спустили невыполнимый план [11]… Аска пропустила стариков и вздохнула. Они недовольны колбасой. А вот интересно, если их накормить колбасой из будущего? — Ася! — Сергей уже тут. — О чём думаешь? — Да вот обсуждают, что колбаса им не очень. А если накормить их колбасой из нашего времени? Самой дешёвой? — Ася, а если эти дедушки отравятся? Что тогда? Тебе их не жалко? — Ты что?! — Они просто хотят, чтоб колбаса стала ещё вкуснее, не так? — Ты прав… Ладно. Что будем делать? Есть предложения? — Есть! Может, встретим ночь на крыше? — Лестницу в клубе возьмёшь? — Вон, пожарная на крышу администрации! — Пойдём! Если не считать встречи с вожатой 3 отряда, добрались благополучно. И то вожатую интересовал какой-то отставной капитан первого ранга, Михалыч. Тут ему из дома звонят, спрашивают, где он. Аска ответила, что 5 минут назад шёл в компании деда Ивана и деда Афанасия на лодочную станцию. Вожатую как ветром сдуло, да ещё с каким-то пионером. Аска и Сергей забрались по пожарной лестнице на крышу. Ступеньки не подламывались, ничего не скрипело — варили и красили на совесть. Зато с крыши открывался вид на лагерь и прилегающие лес и водоёмы. Домики. Площадь. — Смотри! — Аска дернула Сергея за рукав. За воротами было видно подъехавший задним ходом автобус. Он тут же тронулся, а участок у ворот вдруг стал затягиваться туманом. — Портал… — Портал, — кивнула Аска. — Ничего себе… Как же мы скучно живём и ничего не замечаем! — ответил Сергей. В это время за воротами что-то сверкнуло лиловым светом, продержалось секунды 2 и потухло. Аска повернула голову, чтоб не ослепнуть. Снова они с Сергеем повернулись в ту сторону — тумана нет, в лунном свете видно ЛЭП, пустую дорогу и никаких следов автобуса и пришельцев из будущего. Так, а что это за дым в районе 2 здания клубов? А недалеко от домика Аски и близняшек зажёгся костёр. Было видно, что там собрались пионеры, и кто-то включил магнитофон. «В небе полночном, в небе весеннем падали две звезды-ы-ы-ы, падали звёзды с мягким свеченьем в утренние сады-ы-ы-ы»… В их сторону пронеслась Гасаева, ещё какие-то пионеры. В небе загрохотал фейерверк. Похоже, младшие так и не заметили, как на крыше администрации поднялись 2 обнявшиеся фигуры парня и девушки, парень вытянул вперед руку, сжимающую какой-то предмет. Подержал и убрал. Фигуры скрылись. — Вот, — Сергей показал Аске селфи. — Еле видно, — ответила девушка. — Кстати, а где там наши? Увы, через площадь их было не видно. Только прошли Гена и какой-то парень под присмотром невысокой пионерки… И Мику. Они пронесли в музыкальный кружок синтезатор. Потом Гена отправился в сторону пляжа, Мику за ним, а пионерка и какой-то парень — в сторону лодочной. — Я их видела сегодня, это Юля! — сказала Аска. — А кто с ней? — Наша нека что, не человек? — возразил Сергей. — И она пусть будет счастлива. — Это точно! — улыбнулась Аска. Вспомнила свой разговор с Юлей на пристани. Аска и Сергей ещё посидели на крыше, глядя в звездное небо, обнявшись. — Холодает, может, пора? — предложил Сергей. — Да, — вздохнула Аска. Они слезли и поспешили к домику Аски. 2-й отряд по-прежнему праздновал. Прозвучала и смолкла «Felicità». У двери домика встретились со Львом. Пионер 3 отряда, моделист, сыгравший в рок-группе, попросил Сергея подержать на сохранении до завтра подарок Мику. Устал, боится, что потеряет. — Не вопрос, Лёва, — ответил Сергей, приняв драгоценный подарок. — Найдешь меня в домике. — Спасибо! — улыбнулся Лев и убежал. Аска сказала, что переоденется, и вместе с сестрёнками глянула, что там такого? Кассета “AXIA JP-F90”, настоящая, made in Japan. Запечатанная… Для советского пионера — большая драгоценность. — У него отец — большая шишка на флоте, связанная с тылом, — заметил Сергей. — Не заметно, — ответила Аска. — Точно не мажор… В отличие от… В домике Аска переоделась. Сестёр не было. Минуту, а что за шум у окна? Аска высунулась из окна и всё поняла. У кустов стояли «мажор» и близняшки. — Вы против Горбачёва, смотрю… Нравится уютный и убогий совочек в контрах с цивилизованным миром? Кому нужно это «рабочее движение»? Михаил Горбачёв как раз хочет вернуться на правильный путь! Так и знал, что после волны мигрантов осталось одно быдло и тупые. Ещё и изображаете тут дур из «Кривых зеркал». Позор… — Нет, Соусейсеки! — И Суисейсеки из «Rozen Maiden». — ЧЕГО-О??? — вытаращился пионер. — Короче, ты сам-то кто? Тупой или быдло? — Или тупое быдло? Света задумалась. Катя продолжила: — Ты — ПЕРЕРОЖДЕНЕЦ! Как и Горбач с его Горбачихой! Света подхватила: — Вот-вот! Предатель! Только если твой папа просто купил место в МГИМО или МГУ, выучился и пролез в ТАСС, то есть хоть что-то было в башке, то ты просто дурак и идиот, если ничего не понял! А тебе ещё место в МГИМО уже купили… — А потом удивляемся, откуда у нас такие тупые и никчёмные правители, как Шеварднадзе, Яковлев и Горбачёв! — Да-да! «Цивилизованной Европе» от СССР и России нужны дешевая нефть, газ, рынок сбыта и ученые, — ответила Аска. — Как для колонии. Ты не думай, что запад тебя примет. Русские никогда не будут ровней на западе. — Вам даром не пройдет! В ФРГ знаете, как строго?! — Что, доносить собрался, как в сталинские времена? — спросила Аска. — И ты ещё нам тут про «цивилизованный запад» рассказываешь! — и добавила тираду на немецком, где поведала, что думает о таких, как он. Хотят жить в цивилизации, но при этом покупают места в элитных вузах, да ещё ненавидят ту страну, где они родились, где выросли, и благодаря кому они попали за границу. Мажор исчез. Похоже, понял. Сестренки вернулись. — Что было-то? — спросила Аска. — Нас Гасай позвала на посиделки. Послушали музыку, пообещали, что будем писать письма, посидели у костра. А как всё кончилось, этот хрен со своим Горбачом полез, начал нам доказывать, что хватит со всем западным миром воевать и что Горбач типа всё поправит, сделает из нас, таких диких варваров… — начала Катя. — Цивилизованных людей! — подхватила Света. — Говорит, что его отец был на собрании какого-то фонда, встречался там с мигрантами и священниками из зарубежной церкви, и как они ненавистный им СССР кляли. Что, раньше паразитировали на крестьянах, на балах плясали, а как революция, пришлось ручки марать, работать…. — Да у этих деятелей там раскольник на раскольнике, — заметила Катя. — Они не признают нашу церковь, наших патриархов и всё хотят, чтоб мы каялись в каких-то бредовых «грехах». Манипуляторы. — Да и забей, — ответила Аска, переодевшись в платье. — Я тоже видела и даже общалась немного с какой-то безумной бабкой, фанатичкой РПЦЗ, так их называют? Страшно, что Горбач как раз и ведёт во власть русофобов, предателей и всякую сволочь. Интересно, этот мажор кем будет в 90-х? Свалит? Если свалит — правильно, России без него лучше будет. — Или сколется? — спросила Катя. — Или его папа потеряет работу, — предположила Аска. — После развала Союза корпункты «Правды», ТАСС сильно сократились или закрылись. Где он найдёт новую работу, если своих журналистов девать некуда? К тому же он раньше работал против государства. — А коммунисты? — спросила Света. — Он соловьём заливался в стенгазете, и сейчас говорил, как будет помогать немецкому рабочему движению в борьбе за свои права? — Пока не встретится с потомками дворян и капиталистов из царской России и не будет поддакивать их антисоветчине и русофобии. — Какие коммунисты-то? — спросила Аска. — Немецкая и прочие европейские компартии сидели на шее у СССР. Не просто сидели, а ещё критиковали Союз за все грехи, а наши партократы это терпели… Но как Союза не стало… — Ася! Ася! — раздался голос Сергея. — Иду! — Аска выскочила из домика. — Чао! — Успехов! Только не опоздайте на автобус! — Удачи в личной жизни! — пожелали сестрёнки. — Смотрите, домик не разнесите! — ответила Аска. У домика стояли Варя с Аллой, пришли в гости. Сергей и Аска пошли по ночному лагерю, обнявшись. Свернули к лодочной. Аска предложила сплавать на остров. Дверь дебаркадера распахнута — оттуда слышны голоса. — Товарищ Кап-раз, так что там случилось? — Нас подняли по готовности 1! Мы прямо из штаба на адмиральской «Волге» помчались на «Громкий», там уже снимались. Экстренно вышли на рейд. Мерили радиацию — там 3 та-а-а-аких ядерных гриба над Окольной выросли! Сыграли ракетную атаку — в небе летали ракеты! — А люди? Ты говорил, что это было не всё… — послышался голос деда Афанасия. — Полёты на этом не закончились! В июне, после Госкомиссии, полетели уже замполиты и прочие люксы. — Солнце жарит и палит, в отпуск едет замполит? — уточнил дед Иван. — Не едет, а летит. Только не в отпуск, а с уютного Североморска в Ура-Губу, Нерпичью и глухой Порт-Владимир с по-ни-же-ни-ем! А то и прочь с флота! Как раз те, кто драпал из города во время аварии, теряя тапки и забитые коврами. Член [12], Витальич, думаю, охрип от ора. Матёрые, задницы в ракушках, а драпали хуже карасей, не зная, что коменды и особняки [13] закрыли город. Чем дальше отъехал, тем дальше назначили! Гаврилыча с отдела — так с понижением в звании и должности: он рванул в Мурманск, а его начальник, как потом оказалось, прыгнул в «Волгу» и помчался в Окольную организовывать ликвидацию пожара. — Афанасий, а ты? — спросил дед Иван. — Я? Да! Сначала в авиашколе, моя спарка только села, как тревога. Но это ерунда, «Петляковы» облетали грозу. А потом уже на фронте… Мы дежурное звено, как сигнал, взлетаем и героическим погибаем, но не пускаем бомберы к полосе. Смертники. Так как-то в мае 45-го нас подняли, взлетели — никого! А я чую, что в «Ястребок» на взлёте что-то попало. Повисели минут 10 и сели. Оказалось, что самолёты были — над нами прошла пара «262»-х [14], один и выпустил очередь по моему «Яку», но только задел рикошетом. У него же реактивный, у него скоростенка, пока ты нажмёшь, он летит, и всё в молоко! — Не пройдёшь, они секут, — с досадой сказал Сергей. Теперь и Аска заметила, что дверь лодочной была открыта, и лодки были видны. — 4 лодок не хватает, — заметила Аска. — Уходим! Аска и Сергей покинули лодочную, перебежали дорогу в сторону музыкального клуба. Там темно. Так, а это что или кто? Обошлось — физрук, что вышел из туалета, осмотрелся и пошёл в другую сторону. Сергей взял Аску за руку и повёл, повёл, повёл. Лес, кусты, лес, тропинка. Вот уже жилой квартал. Какие-то шаловливые пионеры с зубной пастой и взаимным: «Вы нас не видели» На одном домике висит рисунок — пляж, человечки тянут кого-то за ноги, а пионер под водой держится за магнитофон с лейблом «SONY». Вот Роза и Адам — они не заметили. Адам проводил девушку до дома, поцеловал и поспешил к себе. Скоро Сергей и Аска добежали до домика. Вроде никого не встретили, вожатую тоже. По крайней мере, в её домике было темно. А вот и их жилище. Ключ. Свет. Зашторить окна — но в лесу всё равно никого. Лежит подшивка «Юного техника» — Сергей не удосужился её сдать. Сергей приземлился на кровать, а девушка оказалась на его коленях. — Угощайся! — парень протянул девушке плитку «Красного октября». — Отметим? — Ты меня хочешь раскормить? — Ась, малыш, от шоколада не полнеют! Полнеют по другой причине! И то ненадолго, — Сергей улыбнулся. — На 9 месяцев, да? — теперь уже Аска улыбнулась и прижалась к парню. — Но и от шоколада. Тоже… Меня и так закормили! — А не уверен! — и тут их губы соприкоснулись. Долгий страстный поцелуй. Ласки. — А ты стройная, — ответил Сергей. — Тростиночка! — Да ладно! — Аска вскочила на ноги и встала во весь рост. — Не верю! Дай убедиться! — Сергей принялся оглядывать девушку, но платье всё скрывало. — Не веришь? — Аска нагнулась перед парнем, вытянув к нему зад. — Вот! — Сейчас… — Сергей задрал ей платье. Стройная попка, скрытая под белыми трусиками. Сергей сначала сделал стринги, полюбовался, потом стянул. Влажные… — И как? Нравится? — Аска плотоядно улыбалась. — Чего уставился? — Да! — Сергей принялся ласкать и целовать её кожу, её прекрасную попку, промежность, слушая, как девушка громко стонет. Вскоре Сергей сбросил штаны, майку, поднялся и направил свой ствол в истекающее соком лоно. Он ощутил преграду, чуть сильнее, а Аска громко взвизгнула. — БАКА-АААААААА! А Сергей не останавливался. Потянул девушку за волосы к себе, поцеловал. Потом сменили позу — Аска сбросила платье, предоставив счастливому парню расстегнуть лифчик и расцеловать грудь, а потом снова слиться с девушкой в поцелуе, пока она устроилась на нём и начала скачку. Время остановилось и пошло дальше, когда Аска и Сергей, счастливые, упали на кровать. — Спасибо, малыш! — И ты хорош… — блаженно выдохнула Аска. — Но давай в другой раз. Свет выключи… Сергей выключил свет, выглянул в окно и вернулся к девушке под одеяло. Снова предложил шоколадку. Аска согласилась, съев плитку. Они обнялись, заговорили. Что дальше? И как вечер и смена? — Я побывала в СССР. Представляешь! Проехать через всю страну! — Я только Волгоград видел, — ответил Сергей. — Если б… — Не жалей, — ответила Аска. — Тебе понравилось? — Конечно. Ась, кому скажи, где и как мы толком познакомились — никто не поверит! И что, что я тебя знал до лагеря? По-настоящему мы узнали друг друга здесь. — А какая теперь разница… Слушай, а ты не знаешь, меня уже потеряли? Вот вспомнила, что вернусь, увижу своих… — Сказал же, что пойду тебя искать. Я почему-то уверен, что попал именно потому, что хотел найти тебя и спасти. — Вот и радуйся, — Аска оставила на щеке любимого поцелуй. — А дальше? — Дальше? Будем жить вместе, я, наверное, уеду на вахту. — А я на работу. Ладно, это всё потом, а пока… последняя ночь… Аска в ответ плотно прижалась к Сергею. Он услышал её спокойное дыхание, понял, что девушка уснула. Его очередь… А вечер у Рей продолжался. Последний. Аска и Сергей убежали, ушли старички. — Предлагаю вспомнить всё хорошее, что с нами было, — Анжелика уже тут как тут — Светлана… Рей… Артём? А где… Сёстры Вострецовы уже скрылись. А вместо них — Антон и Варя. — Анжела! Приглашаем на наш костёр! — Сейчас? — Через 5-10 минут! — ответила Варя, вытащив из кармана маленькие часики «Луч» с каким-то сказочным героем. — Зайду! — последовал ответ. Младшие убежали. — Света! Ты хотела на остров? — спросила Анжелика. — Да… — Гена, проследишь? — спросила Анжелика. — Да. А у тебя место ещё есть? — Хватает. Зайдёшь, скинешь! Анжелика убежала. Остатки отряда отправились к лодочной. К Светлане подошла Соня, вручила магнитолу «Казахстан 101Б» и переходник. — Проверьте, как он. А, я Шурика вытащу, — сказала Соня и ушла. — Чей? — спросил Вадим. — Тут магнитофонов порой… — Это Амира привезла на ремонт, — ответила Карина. Вот лодочная. Михалыч говорил: — Завидую. У нас, на Севере, на губах, сразу глубина. — Дед Иван, можно Ратьер и лодки? — Гена уже тут как тут. — Товарищ Капраз, группа первого отряда собирается на ночные манёвры! — Собирайтесь, собирайтесь, — ответил Михалыч. — Ладно, разрешаю, — кивнул дед Иван. Народ разобрал лодки. Артём посадил своё сокровище, взялся за вёсла. Магнитофон поставили в лодку к Гене. Светлана, Карина садятся, потом Вадим и Гена подсаживают в лодки Мику и Алёнку, а потом садятся и плывут. Тёмная вода. Тёмный лес впереди. Огни на берегу, еле слышные голоса, силуэты деда Ивана, Михалыча и Афанасия. Они стоят и ждут, чем закончится. Нет, все добираются без происшествий, выходят на песчаный берег. — Сейчас что-то будет? — спросила Рей. — Не знаешь? — Нет, — ответил Артём. — Мы просто выйдем на берег Волги и полюбуемся, — сказала Карина. — Мне так понравилось ещё на первой свечке! — У нас, в Японии, есть такой вид досуга, любование, — подсказала Мику. — Что может быть прекраснее вида Фудзи или ночной реки Волга с видом на степь на горизонте и ночное небо? Мику дождалась Гену и взяла магнитофон. — Должен работать, — сообщил Гена. Пионеры поспешили через лес. Кто-то украдкой угостился земляникой, кто-то дышал насыщенным влагой воздухом, Алёнка отстала и пару раз ухнула. Откуда-то сверху раздался ответ. Рей подняла голову — совы уже не было, только покачивалась ветка. «Осторожнее, валежник!» Идут. Вот лес позади, тёмные заросли камыша и темная река, тёмный берег и тёмно-синее небо, где сверкают яркие звёзды. Где-то слева навигационный огонь — там железнодорожный мост. Мику в восторге. — Domo arigato! — слышен её голос. — Будете в Японии, я вам тоже кое-что покажу. Остров Нао-Сима! С южного берега похожий вид, только видны далекие-далекие огни города Такамацу! — А ты в прошлую смену тут разве не была? — спросила Карина. — Ольга-сенсей запретила, поэтому была только днём. — Зато сейчас 2 раза, — ответила Алёнка. — Как твои совы? — Прощаюсь, — ответила пионерка. — Больше не увижу. — Рей, Так что надо выпить, чтоб занюхать совой? — тихо спросил Артём. — Она сову не занюхивает, она сову нюхает, — поправила Рей. — Я понимаю. Удивительные тут люди… — проронил Артём. — А чего мы ждём? — спросила Рей. В это время Светлана что-то спросила у Мику, японка показала телефон. — Портал откроется, а? — спросил Гена. — Я сейчас… Гена отбежал, Вадим остался. Алёнка тоже. Мику не преминула спросить: — Алён, Алён, а Лена тут была? Тут так хорошо! — Конечно, — ответила Алёнка. — Аномалий тут нет? — спросил Артём, Рей кивнула. — Не видела, — парировала Алёнка. — Но тут так прекрасно! Как на Наосиме и Мегиджиме! На Наосиме на севере — металлургический и нефтезавод, а на юге — обширные леса, высокие горы и море! А ещё с Megurime Luka отдыхали на Мегиджиме! Там 2 небольших порта, лакуны… — Лагуны, — поправила про себя Рей. — А остальное- горы, поросшие лесом! Сидишь на вершине, на склоне и смотришь на далекие огни Такамацу. Видно, как несутся круизные теплоходы типа «Кометы» или «Ракеты», рыболовные лодки. — Мику, Мику! — позвала Карина. Рей и Артём встали. Что там увидела Карина? Впереди далёкий тёмный берег, ни огонька! Справа — тёмные контуры леса, темная вода, и тоже никого. — Вот он… — сказала Светлана. Про неё как-то и подзабыли. А вот и «он» — теплоход. Громада прошла мимо разведённого моста и шла в их сторону. Горят бортовые огни, клотик на мачте, прожектор на носу, свет в каютах, капитанский мостик. Обычный круизный теплоход, на каком-то таком до лагеря добрался Сергей. — Баковый прожектор, ещё ходовые огни… — говорила Рей. — Вроде, ничего. — А! У тебя отец — моряк. — Быстро плывёт, — заметила Карина, теребя косу. — Не «плывёт», а «идёт», — поправила Рей. — Надеюсь, это тот… — бросила Света. Рей подошла поближе и физически ощутила, как Светлана волнуется, словно там находится кто-то важный для неё. — Свет, всё хорошо! — Карина вытащила телефон, что-то нашла в его недрах. — Парни, помогите! Телефон подключили к магнитофону, проверили — на телефоне включили какой-то трек, и он заиграл из колонок. Работает! А теплоход продолжал свой путь — завтра утром причалит в Астрахани, народ поспешит на прогулку, на рыбный рынок, а кто-то на самолёт, домой. Светлана ждёт, когда он подойдёт и поравняется с ней. — Кому-то сигнал подаёт? — спросил Артём у Рей. — Да, — ответила Светлана. — А теперь отойдите немного и не мешайте. Карина повторила команду. — Ребята, стойте тут, тут, не вмешивайтесь, надо помочь нашей подруге! — Поняли, — ответила Алёнка. — Свет, начинай! Теплоход уже идёт мимо. Светлана щелкнула по кнопкам магнитофона, и над рекой полились аккорды и слова. «Lying in my bed alone and whispering your name, Wonder where you are tonight and do you feel the same». Мику оказалась рядом с Рей и шепнула: — Мегги Рейли, «Wait». Но она ещё не появилась… Но ничего не случилось — песня из будущего звучала дальше. — Надо было колонку со сцены…. — сказал Артём. — Смотри! — Мику и Рей дёрнули друг друга. На верхней палубе стояли 2 мужчин. Один в возрасте, другой молодой. Молодой дёрнулся, повернул голову на источник звука. Потом стал вглядываться в темноту и махнул рукой несколько раз, приветствуя Свету. На нижней палубе ещё кто-то среагировал, но Свету интересовал именно тот человек. Она дождалась, пока теплоход пройдёт мимо, пока не стала видна удаляющаяся корма. Вместо Мегги Рейли уже зазвучала другая мелодичная песня. — До свиданья, — произнесла Светлана. — Спасибо за всё! — Свет, Свет… — Карина уже тут как тут. — Всё в порядке? — Вот и всё, а ты боялась, — ласково произнесла Алёнка. — Всё получилось? — спросила Анжелика. Да! Стоит с фонарём на опушке леса, в компании Гены. — Да, да… спасибо! — ответила Светлана. — Магнитофон… — Вот, — Артём подхватил магнитофон с телефоном, снизил громкость. — Что за музыка? — спросила Рей. — ВАЧЖЭСАН какой-то. — Северокорейский, — пояснила Мику. — Так, пора идти спать, мяу! МЯЯЯУ! — раздалось из леса. Рядом с Анжеликой выросла Юля. Только не в пионерской форме, а в лёгком буром платьице. Она игриво улыбалась, но голос требовательный, как у кошки. — Сейчас, — ответила Анжелика. — Поняли, — кивнула Карина. — Артём! Телефон на бочку! — Держи! — музыку вырубили окончательно. Снова тёмный лес. Фонарика ни у кого, кроме Анжелики, а с телефона много не увидишь. Юля убедилась, что все прошли, и скрылась в темноте, потом пропустили ещё какого-то человека, что тоже растворился в кустах. — Всё нормально, увидела? — спросила Анжелика у Светланы. — Да. Увидела ещё молодым. Попрощалась. Он ушёл в машине кардиобригады. — Света, Свет, а это кто был? — спросила Мику. — Не хочешь, не говори, — примирительно добавила Карина. — Это мой дядя, — призналась Света. — Он немного поднялся в 90-е и помогал нашей семье. У меня мать работала, а отец получил травму и остался инвалидом, прикованным к коляске. В 90-е — сами знаете, как к ним относились. — Это он тебя привел в медицину? — спросила Карина. — Да. После 9 класса встал вопрос, куда идти, — ответила Светлана. — Мать хотела, чтоб я подготовилась и пошла в Новосибирский театральный институт. В Новосибе, рядом, бабушка. А ещё там полугодовые курсы. Говорила, что актёры хорошо получают, хорошо живут, прорываются в Москву, катаются там, как сыр в масле. Рей недовольно посмотрела, Анжелика покачала головой. — Я о том же. Отец хотел, чтоб я пошла на спортивный. Говорит, самый близкий к нам — в Омске, с филиалом в Кемерово [15]. Я в школе входила в сборную по лёгкой атлетике, чего-то даже выигрывала. Рей кивнула — фигура у Светланы действительно намекала своими формами, что Коробова не чурается или не чуралась спорта,. — Он мечтал увидеть меня на универсиаде или в сборной. Но мне уже поздно. Профессиональные спортсмены с детства учатся не в обычных школах, а в школах олимпийского резерва. Ещё нужны деньги на поездки на соревнования, на одежду, на инвентарь. Поинтересуйтесь. А тут дядя Вячеслав спросил, чем я хочу заниматься, взял за руку и отвёз на своем джипе в медицинский колледж. Так и сказал, что актёров сейчас много, и они лезут по головам, чтоб нормально устроиться. Про спорт — напомнил, что осталось от пары-тройки человек, наших общих знакомых, что когда-то выступали, что-то завоёвывали, ездили за границу. Инвалиды. Опорно-двигательный, сердце, печень, почки. Как-то ещё на практике наша бригада ездила на такой вызов. Бедная квартира. Кубки. Грамоты. И пациент, мужчина 40 лет с болями в груди и эпигастральной области. Обострение язвы, холецистита, печень повреждена из-за стероидов, на ЭКГ — нарушение ритма. Госпитализировали. Пока везли, он рассказывал, как он выступал, а сейчас никому не нужен, и вместо наград — записи в медицинской карте. В общем, я поступила, а потом пошла на скорую, так и осталась. — Добилась… — сказала Карина. — Теперь садитесь в лодки! Гена, проследи. Вон ту — не трогать! — подала голос Анжелика. Лес неожиданно кончился. Пришли! — Ты молодец! — сказала Мику. — Жизни спасаешь, ты замечательный человек! — Микуська, не перехвали, — Светлана уселась в лодку. — Садись, только аккуратно. Анжелика, я вот подумала… Нет, мне не интересно. Моя голова не бесконечна. Гена оттолкнул лодку, потом в путь отправились Артём с Рей, Алёнка с Кариной и Вадимом, и Гена с Анжелой. С берега Ратьером моргнули несколько раз — Гена ответил. — Я не забуду этот вечер, — признался Артём, работая веслами. Тёмная вода, синее звёздное небо, а впереди — огни лодочной станции. Сверху куда-то спланировала, раскинув крылья, сова. Откуда-то мяукнул кошачий, и снова мерный плеск воды. Рей любовалась пейзажем. Наверное, больше она такого не увидит. В Калининграде, в заливе, в Береговом или Ладыгино всё по-другому. Причалили. Артём выскочил на пирс, подал руку девушке. Вот и Карина причалила с Алёнкой, Светлана и Мику. Только медик вышла, как к ней бросилась её кошка, потерявшая хозяюшку. Светлана взяла ко́ту на ручки, выслушала её мурчание и ушла с Кариной и Алёнкой, пожелав Мику спокойной ночи. — Мику, ты замечательная девушка и певица. Надеюсь увидеть тебя на концерте в моём родном городе. Правда, Муся? — ярко улыбнулась Светлана. Вслед за хозяйкой улыбнулась даже её кошка. — Спасибо и тебе! — Мику посмотрела ей вслед, задумалась. — Очень хорошо, — Анжелика уже тут как тут. Вадим куда-то убежал, Гена двигался рядом. — Микуля-сан, ты как? — Хорошо, хорошо, уже давно привыкла. — Воспринимай как радость. Свой шанс ты не упустишь! Рей и Артём прошли через жилой квартал, едва разминувшись с Санычем. — Анжелика Мику утешает, — шепнула Рей. — Мне кажется, что Мику сама знает и сама разберётся со своей личной жизнью. — Мику сама ей разрешает, — подумал Артём. — Главное, мы смогли. — Анжелика и не навязывается, — ответила Рей. — Пока мы не попросим. Пусть отдохнёт… Дошли до домика. Мику ещё нет. Рей зашла, зажгла свет. Артём уселся на стул, девушка — на кровать, взяла конфетку. — Упала… Артём полез под кровать и вытащил, помимо конфеты «Гулливер», кассету под брендом «AXIA», надписью “A-1”, цифрой 30 и иероглифами. — Это что? Это Мику? В это время зашла Мику. Она кавайно улыбалась. — О, я, наверное… — Мику, нет-нет, всё нормально, — ответил Артём. — Ты потеряла? Мику взяла кассету, потом ахнула, крутнулась и положила кассету на стол. — А!!! ВСПОМНИЛА!!! Domo arigato, Артём-сан! Это же я попросила Адама записать для девочки… Из 4 отряда! Спасибо! — Пожалуйста! — ответил Артём. — Пора спать! Артём выскочил за дверь, потом вошёл — девушки спрятались под одеялами. Артём посадил на Рей кошку, пожелал всем спокойной ночи. Посидел рядом с Рей. — Ты засыпаешь, торопись домой, — прошептала девушка. — До встречи! Артём поцеловал девушку и покинул домик. — Вы уже дату свадьбы назначили? Ты же из Калининграда, он из Новосибирска? — полюбопытствовала Мику. — Кто к кому переедет? — Пока нет, не назначили, — ответила Рей. — А перееду… Наверное, я перееду. Но буду скучать по моему родному городу. Калининград — это навсегда. — А я ни разу не была в Калининграде, — вздохнула Мику. — Там нет смысла устроить концерт — билеты не продадут. Кстати, большие площадки у вас есть? У меня много аппаратуры для создания голограммы. — Стадион «Балтика», потом спорткомплекс на Сельме [16] и «Ситипарк» [17]. Не подойдут… Вот в Москве, Питере или Воронеже тебя наверняка знают. — Пока думаем, — ответила Мику. — У меня концерты в Японии, Южной Корее, Гонконге и Сингапуре. В Москву приеду только на частную вечеринку, это где… как её… — Рублёвка? — Какая-то там Luxury Village [18] для ваших олигархов где-то под Москвой. Ещё Кипр, или где ещё они прячут ворованные деньги. — Кипр — другая страна… — отозвалась Рей. — Мой продюсер Сакишито-сан считает, что Кипр — пригород Москвы. Мику задумалась и наконец сказала серьёзно: — Рей, вы со свадьбой не тяните. Берегите друг друга, а ты всё же не будь такой ледяной. Мало ли, может, Артём думает, что он тебе безразличен. Ну, впрочем, это не моё дело… — Я не обижаюсь, Микусь. А ты? У тебя, наверное, есть парень в Японии? Мику глубоко вздохнула. — Ты удивишься. Никого. Я уже не idol, у меня сольная карьера. Но никого… Пойми, я не знаю, с кем знакомиться, как найти нужного человека, чтоб нормальный. Мне тут подсказывают, что делать. — Юля? — Юля и Анжела. Света рассказала о своём дяде, что встретил 2-ю жену в 90-м, в Западном Берлине. Тогда уже снесли стену, и в капитализм пропускали свободно. Он бегал по магазинам, покупал что-то — и встретил. Он из Союза, из Томска, она — из какой-то постсоветской республики, где после развала союза началась резня русских и друг друга. Они говорят, что, скорее всего, я встречу совершенно случайно и неожиданно, — Мику улыбнулась. — И, главное, они солидарны. Представляешь, мне даже смешно, когда Анжелика и Юля спрашивали, кто что мне советовал. Не удивлюсь, если Анжелика у Юли психологическую практику проходит. — Со мной Юля общалась, Анжелика только звала в свой волонтёрский кружок. Я отказалась. Ей привычно, ей нравится. А мне? Все эти «через не могу», «трудись и гори» и прочие аскетические советы… не моё заниматься тем, что мне не по душе. Рей вытащила из глубин памяти семинар в Калининграде, в здании на острове, рядом со стройкой Второй эстакады. Через приоткрытое окно слышен гул машин, а у доски стоит известная гостья из ЦДРМ, педагог-психолог, ведущая в нескольких вузах, читает и отвечает на вопросы. Кто-то спросил про выгорание и услышал, что выгорания нет, оно надумано, а если чувствуете его симптомы, взвалите на себя больше и больше нагрузки, займитесь делом, которое не нравится. Преодолевайте себя! Берите послушания! Несите подвиг служения! Закаляйтесь! В благословенные древние времена монахи и не такие скорби переносили, не жаловались! Рей и сокурсницы слушали, кто-то конспектировал, у кого-то проснулся энтузиазм. Рей не знала, как ей реагировать. Потом она возвращалась по набережной Карбышева через деревянный мост домой с сокурсницами, и девушки спорили. Они уверены, что выгорание их не коснётся, преодолеют, всё, как им говорили. Рей уже тогда засомневалась, особенно, видя как гостья садится в чей-то оранжевый Nissan Note и глотает какую-то таблетку. А дома уставшая мать спросила, о чём так задумалась дочка. Не влюбилась ли неудачно? В университете всё нормально? Её подруга Василина, что зашла на ужин с лабораторной, еле живая, тоже спросила, в чём дело. Рей пересказала, что ей говорили. Мама выслушала, а потом улыбнулась и не очень хорошо отозвалась о лекторе. Василина промолчала. Кот сказал веское «мяу». Мать ещё подумала и подвела итог: — В колхозе больше всех пахала лошадь, а председателем так и не стала, да ещё пошла на конину. Запомни, дочка, тебе за эти «преодоления», за то, что ты делаешь через силу, грамоту не дадут, не повесят на Доску Почёта, не продвинут в очереди на квартиру и на машину. Наоборот, навалят ещё больше, авось справишься. А «послушание» — это замечательный повод, чтоб за бесплатно гнобить свою жизнь и здоровье на бессмысленный труд, — мама задумалась. — Рита, дай ей мою визитку, нам в цех не помешала бы такая на полставки, таскать тару и мыть полы, всё равно дядя Николаич за свои пьяные прогулы последние дни дорабатывает. Вот пусть покажет на деле, как она послуша́ется. — Она уже улетела обратно. — Так и знала, — ответила мама. — Поэтому, Рита, не слушай, найди дело, себе по душе, и занимайся, а там и трудности переносятся легче. Василина, слышала? — Рей, твоя мама дело говорит, — подвела итог Василина. Рей снова вернулась в «Совёнок». А тут? Мику. Человек-стихия, влюблённая в музыку, и в музыке и творчестве нашедшая себя. Светлана… Анжелика… — Рей… Рей открыла глаза — Мику стояла рядом. — Мику, я тут. Не сплю. Вспомнила лекцию, где докладчицу понесло в какую-то чепуху, — Рей пересказала слова матери. — Мне тоже самое Юля и Анжелика говорили. Не слушай тех, кто требует ломать себя, кто говорит, что твои скорби — ничто… Слушай… Можно, я спрошу? А? Мику кавайно сложила руки. Как ей отказать?! — Спрашивай, — разрешила Рей. — А ты раньше хотела познакомиться с парнем? У тебя кто-нибудь был? До Артёма. — Месяц провстречались, когда была на 2-м курсе, — ответила Рей. — Как-то не думала. За мной ещё один молодой человек ухаживал, я его спровадила к подруге. Душа не лежала. И больше не думала. Я, когда тут оказалась, решила, что сейчас меня отправят назад. Артём появился сам. Мику… Знаешь, как в песне поётся? «Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь!» — В прошлой смене моя соседка Лена специально искала любви, очень хотела выйти замуж. Нашла за 2 дня до конца смены. Славя беспокоилась, что её никто замуж не возьмёт. И тоже встретила свою любовь! Не удивлюсь, — Мику вздохнула, — что, когда вернусь, окажется, что все переженились. Может, и сейчас будет так же. А я всё так и остаюсь таким свадебным ангелом. Но разве ангел не имеет права на счастье? — Конечно, имеет. Но с этой жизнью я и сама порой мало что понимаю. Ладно, Мику, пора спать! Вдруг завтра жених появится, а ты не выспалась? Подействовало! Мику легла в кровать, а Рей поднялась, уловив возню у замка, и ещё раз провернула ключ в замке. Она расслышала звук шага по доске и бег. Кто-то из младших решил устроить розыгрыш «Королевской ночи». Не выгорит ему — люди тут серьёзные, шуток не понимают. Рей вернулась в кровать, долго засыпала, думала. Скоро сказка кончится, она вернётся обратно. Снова будни, снова жизнь. Станет ли эта самая жизнь прежней? Уже точно нет. Зато теперь у неё есть цель — не только личная жизнь, но и найти дневники деда, фотографии бабушки, вспомнить свои корни. Не зря ей выпал такой шанс — встретиться с бабушкой, увидеть, чем живёт её дедушка. Такие вещи не забываются! _____________________________________________ [1] Волгоградский государственный педагогический институт. [2] Владимир Сергеевич Ильин. 1922-1989. С 1974 по 1989 работал на кафедре педагогики ВГПИ как завкафедры, а потом преподавателем. Создатель научной школы, занятой целостным подходом к учебно-воспитательному процессу в школе и вузе. Опубликовал 70 работ, награждён медалями. [3] Зиновий Аронович Потиха, 1912-1987. К.ф.н., д.п.н., профессор ВГПИ, филолог-русист, автор пособий и словарей в области словообразования русского языка. [4] «Арбуз» — Airbus (сленг людей, связанных с авиацией), A-Check — регламентные работы по техническому обслуживанию самолета. [5] Финальный этап Рижской операции, продлился с 13 по 15 октября 1944 года. Был сорван план гитлеровцев по уничтожению городских кварталов и инфраструктуры. [6] Дефект был изжит к началу 1980 года, но память ещё оставалась. [7] Вузовское дело расследовалось в Ленинграде с 1984 по 1986 год. Под следствие (а кто-то — под арест) попали в числе прочих 15 проректоров ведущих вузов за взятки за поступление и выдачу дипломов. Следствие споткнулось на проректоре из Военмеха — не хватило улик, да ещё сыграло роль заступничество секретаря ЦК КПСС Л.Н.Зайкова. Дело в 1986 году было приостановлено. К сожалению, в интернете материалов и результатов практически нет, кроме комментария в ЖЖ. [8] Сорта помидоров, выведенные на опытной станции в Волгоградской области. Очень сочные, мясистые, вкусные и приспособленные к местным условиям. [9] «Приключения маленького Мука», 1983 год, режиссёр Е.Кимягарова. [10] Главком ВМФ СССР С.Г. Горшков. [11] О причинах ухудшения вкуса колбасы писал журнал «Здоровье», 1989, №1. https://bibliotekar.ru/513/2.htm [12] ЧВС, или «член» — член военного совета флота, самый главный по политической части. В 1984 — адмирал Усенко Н.В. [13] Комендатура и Особый отдел. [14] Это мог быть как ME 262A-1a или разведчик ME-262A-1/U3, так и ХЕ-162А-1. [15] Для справки — закрыт с 2009 года. [16] Дворец спорта «Янтарный», открыт в 2009 году. [17] В 2011 был жив, закрылся в июне 2013, открылся в 2015 на базе ТД «Зета» как скейт-парк, закрылся в 2018-м. [18] Торговый центр «Барвиха Luxury Village».