Вторая смена.

— Рей! Рей, ВСТАВАЙ!!! Рей открыла глаза. Рядом Аска в исподнем, с глазами, словно у героини аниме. — Чего? Чего? — Посмотри в окно… — выдала Аска, а следом раздался автомобильный гудок. Рей поднялась, глянула в окно. Напротив их дома стоял японский грузовик с краном и какими-то деталями в кузове, за ним — «Лавр» Сергея. Сергей стоял у кабины, а рядом — АРТЁМ! Точно, он! — Приехал… — выдохнула Рей и принялась быстро-быстро одеваться. — ПРИЕХАЛ… — Вот, не скучай! — Аска села за компьютер и включила песню «I saw the tears in your blue eyes». Скоро Рей в платье и куртке выбежала на улицу. Артём схватил её на руки, поцеловал, аккуратно поставил на обочину. — Ты… приехал… Долго? — спросила Рей. — Всю ночь, моя Снежная Королева, последние 2 часа подменил водилу. Вон он, ждёт. — Пойдёшь завтракать? — спросила Рей. — Да, парни, идите сюда… — Рей, через 2 часа! Сейчас мы по-быстрому детали завезём и вернёмся, — ответил Артём. — Еле выбил служебную командировку. Серёга меня подвезёт. — А куда? — спросила Аска. — Омск… ТЕХОПТТОРГ! — ответил Артём, обнял и поцеловал девушку. — Рей, во сколько вылет? — В 18:00. Успеешь? — Должны! — заявил Артём и вскочил в кабину грузовика. Неизвестный Рей «японец» завёлся и уехал. Аска и Рей принялись за готовку. Сергей смотался в магазин-обратно за продуктами. Артём освободился как раз через 2 часа, и Сергей съездил его забрать куда-то на улицу 22-го партсъезда. Рей волновалась, Аска — не особо. Лишь напомнила, что там какие-то производства, металлобаза и дачи. Скоро Сергей и Артём вернулись — инженер не был экстремалом и спокойно дождался приятеля у КПП. А теперь он ел и нахваливал завтрак. — Всё нормально? — спросила Рей. — Да. Привезли им детали, помогли заменить. Рей поставила букет белых роз в вазу и слушала любимого. А у него много работы — в 2012 в Новосибирске будет Юбилей. Приедут Медведев и его премьер Путин (но это не точно). Мэрия сейчас заранее начала готовиться. Какие-то здания уже оделись в леса. Какие-то ещё только готовят. Так к ним на фирму понаехали представители подрядчиков с своими старыми автовышками на ремонт и обслуживание. Во-вторых, у них вырос спрос на автокраны — аж 4 штуки сверх плана заказали, да ещё в октябре будут заказы, потому что идёт строительство нового моста через Обь. В-третьих, завод только начал производство полуприцепа-цистерны, и на неё есть пара заказов. — Старыми автовышками? — спросила Аска. — А сертификат Гостехнадзора как? — Я не знаю. Знаю, что фирма регулярно выигрывает тендеры на ремонт фасадов, а потом привлекает субподряды, где работают мигранты, а сама техника разваливается на ходу. Стоит такой у нас 2000 года выпуска. ЗИЛ 130-й, сделанный в Новоуральске. Рама шасси в трещинах, тормозов нет, мотор заводится только после плясок с бубном. Кабина тоже ржавая, пол вот-вот провалится. Ладно, это не наше дело, но гидравлика течёт, шестерни стерлись. Короче, работать на таком будет разве что самоубийца. Зато владелец себе новый «Мерин» в салоне купил, а жене — «GLK». — А от вас хотят ремонт подешевле? — спросил Сергей. — Короче, владелец с инспектором Гостехнадзора не сошёлся в цене и сказал всю гидравлику и начинку менять. Заказали на заводе, ждём. В понедельник опять в командировку — к счастью, всего лишь в Колывань, но провозимся… — Что-то чинить? — спросила Рей. — Кран К-161, ещё 1967 года. Представляете? Ему давно на металлолом пора или в музей. Будем думать — или чинить, или взамен пригнать из Юрги б/у КС-55722 с заводского капремонта. — Это как? — спросила Рей. — На наш завод иногда пригоняют технику на обслуживание или капитальный ремонт, — ответил Артём. — В кризис хватало. Пригоняют кран, на заводе его отремонтировали, а у заказчика нет денег. Завод кран выкупает и продает. — А Колывань — это далеко от Новосибирска? — уточнила Рей. — Да так, километров 45 по шоссе. Там ещё новый мост. — Новый мост? — Да. Приедешь ко мне — покажу. Там очень красиво, а в лесу полно грибов. — Хорошо, — ответила Рей. — Я б не отказалась прогуляться по парку. — У нас много парков, я тебе велосипед найду. — Артём, — сказал Сергей. — А машина? Я тебе высылал координаты. — Я позвонил, он работает где-то на Волочаевской, 9, ориентир — храм Иоанна. — Я знаю, где это, — ответил Сергей. — Я тоже! — ответила Аска. — Позвони, проедем, — предложил Сергей. Так и сделали. Артём и Рей сели в «Лавра». Девушка показывала, куда едут — она уже немного разбиралась в лабиринтах Омска. Торговый центр «Триумф». «Сейчас по мосту попадём в центр города». Артём ни разу в Омске не был — он посещал Новосибирск, Юргу, Кемерово, Барнаул. Рей рассказывала, что узнала — о засыпанном подземном городе, о Достоевском. Артём в ответ спросил, всё ли у неё в порядке, никто не обижает, она хорошо кушает? Денег хватает? Рей ответила, что осталось мало, но она занималась репетиторством и подзаработала. — А что за завод? — Это ОПЗ Козицкого, аэрокосмический, — вмешался Сергей. — А скоро к твоему. Вон, церковь памяти Ивана Багнюка. Говорят, хороший человек был. — А кто такой? — спросил Артём. — Директор пивзавода «РОСАР». «Сибирская Корона» — слышали? Говорят, хороший мужик был, поднял предприятие, в 90-х вовремя платил зарплату, заботился о рабочих. — И кто его убил? Бандиты? — продолжал интересоваться Артём. — Конкуренты? — Заказал главный инженер, что после его смерти стал руководителем завода. Он ещё премию в 100 000 $ назначил за поимку заказчика. Кстати, он в 80-х отсидел 3 года по скандальному делу Медунова в Краснодаре, — ответила Аска. — А куда делась премия, никто не знает. Машина завернула во внутренний двор какого-то старого и бывшего предприятия, от кого сохранился только главный корпус из красного кирпича. — Это здесь убили? — спросил Артём. — А что тут было? — Нет, здесь только церковь. А тут раньше были императорские винные склады, потом ликеро-водочный завод, потом пивзавод «Волочаевский», — ответил Сергей. — Только своего Багнюка у него не было, и завод сдох, — добавила Аска. — А здания пока не развалились только потому, что это типа «памятник архитектуры». — У нас в Калининграде тоже такой пивзавод есть. Заброшенный. «Понарт» в районе кинотеатра «Родина», — вспомнила Рей. — Там охрана какая-то есть, иначе его бы разобрали на кирпичи. У нас несколько кирх немецких так пропали. Артём куда-то позвонил, вышел человек и провёл куда-то вглубь стоянки, к своим «сокровищам»: двум старым «Мицубиси» начала 90-х на продажу. Все с правым рулём и кондиционерами. Аска спросила, а почём третий, «Мицубиси Галант» с обвесом, вон, рядом стоит. «Этот мой, не продаётся». Артём и Сергей принялись осматривать машины. Садились в салоны, открывали капоты-двери-багажники. Завели. Проехались. Сергей залез под каждое авто, потом Аска подошла и шепнула что-то на ухо, вернулась и повторила Рей, что увидела разный зазор. То ли меняли, то ли вытягивали крыло после аварии. Артём, продавец и Сергей уже обсудили, кивнули. Сергей говорил, что не страшно, он подварит. Артём кивнул, что у них на работе есть аппарат. Ещё пара вопросов. Артём вернулся недовольный, но, увидев Рей, улыбнулся. — Не купил? — спросила она. — Не сторговались? — Знаешь, я лучше к тебе слетаю на такие деньги. Он видит, что я тут ненадолго, и не хочет отпускать цену. А ещё… Артём приблизился к Рей и шепнул: — В эту машину не влезут наши велосипеды. — Всё нормально, голубки? — спросила Аска. — Что, не будешь? — Я хотел скинуть ещё, — ответил Артём. — Мне кажется, что дороговато за авто 1991 года, после небольшой аварии и с возможным ремонтом автомата. Машина большая для жоповозки, и велосипед не влезет. — Не переживай, в Новосибе купишь, — утешил Сергей. — А что с тем «Пульсаром»? Пошли на выход. Рей держала Артёма за руку, несколько раз просила не расстраиваться. Мол, бывает, найдёт он машину. — Пульсар S-RV. 97 года, на ручке. Всем хорош, и велик влезает. У него сцепление накрылось. Заводится, и ни туда, ни сюда. — А «Логаны» не смотрел? — спросила Рей. — А, эти «кредитопомойки»? Машина хорошая, но их покупали в кредит под залог. Смотрел две штуки — дубликат ПТС, деньги отдам, а потом банк отберет, — ответил Артём. — У нас в стране кризис шарахнул, рынок на Дальнем Востоке обвалился, людям жить не на что, и мошенники проснулись. Берут «Логаны» и «Фокусы» в кредит под залог машины, оригинал ПТС оставляют в банке. — Поняла, — вздохнула Рей. — Интересно, — спросила Аска. — А ты к волонтёрам не собираешься? Не интересовался, как у них дела? В одном городе живёте… — Люди много потеряли, у людей надежды рухнули. Так вот — те, на кого Анжелика работает, ни разу не высказались против нашего правительства, только стрелки на людей переводили. Якобы мы виноваты, все такие плохие, пусть нам будет ещё хуже, ещё хуже, млин… Идите вы, обойдётесь, пусть вам правительство и помогает. Я не собираюсь идти в НПБИ на какие-то курсы, терять время. Да мне Генка говорил, что подавать документы поздно, у них 18 августа первый экзамен. Сочинение… Я их 100 лет не писал! — Ужас, — согласились Аска и Сергей. Артём хотел продолжить, но перекрестился и ответил на звонок телефона. Отец. Артём спокойно ответил, сказал, что всё у него хорошо, разгрузился, встретил. Машину не купил — не сошлись в цене, а овощные «Спринтер» , «Фамилию» или, тем более, «Жигули» не надо. Если совсем прижмёт, тогда да, возьмёт «Жигуля». ««Пульсар» пока никак — ждём, когда доставят сцепление. Пока!» — Рей, тебе привет и здоровья от отца. Держи! Артём вручил девушке пакетик кедровых орехов, и компания пошла дальше. Времени до самолёта ещё полно, можно пройтись по городу. Местные и рады были провести экскурсию. Пошли под мостом к историческому центру. Рей заметила: — Мы побывали в «Совёнке», нашли там друзей. Не надо с ними рвать, даже если тебя куда-то зовут. Ты ж можешь отказаться. Хорошие ребята, и никого не обвиняли. Мы вот с сестрёнками общаемся. — А больше ни с кем? С Мику? — спросил Артём. — Я бы хотел отыскать Адама, он есть в Facebook, но не ответил. Серёгу нашел. — А Розу? — спросила Рей. — Я знаю только, что Роза была из 2007-го, из 10 или 11 класса, а Адам — из 2010-го. — Я бы хотела встретиться с Мику и с Леной из первой смены. Алёну помните? Она про свою сестру говорила. — Помню, — ответила Аска. — И как мы по подземельям с ней шарились. — Помню… не вспоминай… — простонал Сергей. — До сих пор мурашки. — Что-то случилось? — спросил Артём. — Мы с Рей тоже… — Мы возвращаемся обратно, и тут в тоннеле вспышка. Всё синее… думал, что сейчас сгорим, или кровля рухнет. — А обошлось пропавшим роботом, за которым лазали мы, — ответил Артём. — Зато нашлась твоя флешка с фото, — возразила Аска. Рей заметила Артёму, что ещё хотела бы увидеть Славю с первой смены. — А Аска — Алису, — ответил Артём. — Её Ода с Алисой с первой смены сравнивала. Рей улыбнулась, Аска — тоже. Так и прошла прогулка. Миновали студенческий квартал, вышли на набережную широкого Иртыша и на смотровую площадку в районе бывшей омской крепости. Посмотрели, пора и домой. Артёма провели через Старую Крепость. Показали сохранившееся постройки, корпуса мединститута, Успенский кафедральный собор, здание областного правительства, стадион «Динамо». Вот их «Лавр». Поехали. Артёму продемонстрировали театр и Старый город по улице Ленина, музыкальный театр, музей Либерова, психбольницу, наследницу той, где лечился Достоевский. — А палата, где он лечился, сохрани… — Артём замолчал, видя, что здание это появилось, когда Достоевский уже давно покинул Омск. — Это здание точно не это. А где лежал Достоевский, сохранилось ли*, — вздохнула Рей. — Не знаю. Аска? Аска мотнула головой — какой ещё Достоевский, чур меня! — Да… вот это место… — вздохнул Артём. — Жаль, по стопам Достоевского не пошли Герцен, Чернышевский, кто там ещё… Может, тоже стали бы писателями. — Герцен — публицист и издатель, — подправила Рей. — У него «Былое и думы» и журнал «Колокол», что он издавал в эмиграции в Англии. — И его, как Литвиненко, не грохнули? — спросил Сергей. — Нет, — ответила Рей. — Он умер в 1870-м в Париже. Наверное, англичанам от мёртвого Герцена проку не было. — Понял… Значит, Омск — город Достоевского. А наш Новосиб — город Покрышкина, отстроенный Крячковым, — заметил Артём. — Калининград — янтарный край, бывший Кёнигсберг и город Канта, и там ещё телевизоры и микроволновки для «Эльдорадо» делают, и автомобили КИА и БМВ для госчиновников. — Ты почти угадал, — улыбнулась Рей, а потом добавила серьёзно: — Ты же прилетишь? Увидишь своими глазами. А пока приехали, обед, сборы. Рей снова проверила вещи. Взяла букет, орешки. Приключение с путешествиями шло к концу, жизнь перевернула страницу. Артём рядом, он смотрит влюблённым взглядом и поддерживает. — Я прилечу. Или ты? — спросил он. — Нет уж, давай ты, — ответила Аска. — Вдруг по второму кругу в «Совёнок» заедете? — Не надо, — отказалась Рей. — А как там поживает «историк-исследователь» с магическим копьём? — спросила Аска. — Тебе родители и тётя Коса не говорили? — Не говорили. — ответила Рей. — Да и с него спроса никакого. — Я бы его послал вас доставать, — заметил Артём. — И совершенно зря, — ответила Рей. — Он с удовольствием отправится в прошлое, но не в СССР, а в Кёнигсберг, где будет пить с герцогом Альбрехтом в «БЛЮТГЕРИХТЕ» в бывшем Королевском замке. Артём, если что, замка уже давно нет, там сейчас торговые ряды «Старая Башня» и Дом Советов. — А, «Робот», как его называют? Да, видел, а тело закопано? — Короче, сам увидишь, — перебила Аска. — Рей, не спойлери ему поездку. Рей звонили родители — всё ли готово, не забыла ли что-нибудь? Потом — Вика, интересовалась, будет ли занятие. Рей ответила на её вопрос и сказала, что занятий больше не будет, она скоро улетает. И вот «Лавр» везёт их в аэропорт. 20 линия, знакомые дома. Дальше, дальше. Улица Масленникова, направо. По пути остановились у магазина «Сибериада» — Рей и Артём вышли, и парень купил ей местных вкусняшек. Поехали дальше. Справа остался СКК Блинова, снова дома, дома… Сергей сказал, что вон за теми домами в здании старой деревянной школы был и есть клуб юных техников «Приборист». — Ходил? — спросил Артём. — Не моё. Там радиолюбительство. А мне нравится возиться со сваркой и собирать модели самолётов. Я в лагере ходил в авиакружок. — А я самолёт кибернетикам считала, — вставила Аска. Долгий мост через Иртыш. Потом дорога. Слева — лес и кусты, справа — территория ДОСААФ, где, в том числе, запускают модели ракет и самолётов. За ним — пруды местного природного парка «Птичья гавань», а слева — Парк Победы. Развязка. Проехали мимо забора, свернули на Транссибирскую, а вот какой-то дом, где раньше был аэровокзал местных линий, а из-за очередного забора показались самолётные кили. — А там что? — спросили Рей с Артёмом. — Там — колледж лётно-технический гражданской авиации, а это его наглядные пособия, — ответил Сергей. — Я там был на экскурсии. Там «Ил-76», все «Аны», 3 «Тушки-154», пара вертушек. — АНТА БАКА! Почему МНЕ не сказал?! — завелась Аска. — Ладно, ладно, сходим, сходим… Но будет сложно… «Лавр» встал на парковку напротив терминала. Рей помахала рукой Омску и пошла с ребятами внутрь. Подошла к стойке регистрации, проверила багаж — у неё чуть-чуть, получила посадочный талон. — До встречи! — сказал Артём. — Не прощаюсь! — Рей расцеловалась с Аской, потом поцеловала в губы Артёма. «Малыш, снежная королева, не растай без меня» — произнёс он. Потом Рей пожала руку Сергею и скрылась в проходе. В голове стоял туман — она уезжает. Прощается с подругой, с её парнем, со своим любимым. Надолго ли? А Артём что скажет? Телефон пока работает — она набрала номер. Артём тут же ответил, снова наговорил ей ласковых слов. Переживает. — У тебя ещё деньги остались? Лови! — сказал он, и тут же HTC Wildfire словил ссылку на контакт. Рей перешла — там было видео с ней, когда вся их компания ездила в Старый лагерь возвращать тузика. Вот Рей в пионерской форме, сидящая на капоте «Москвича», вот Старый лагерь, окно 2-го этажа, откуда высовываются близняшки. Какой-то рыбак подходит, что-то спрашивает, а потом быстро-быстро сворачивается и скрывается. Рей улыбнулась — да, аномалия есть, и знал бы этот мужичок, что встретил самых настоящих гостей из будущего! Всё, пора! Перронный автобус «WEIHAI» подвёз пассажиров к «Боингу-757-500» «Трансаэро». Рей зашла в салон, уселась в кресло, отключила телефон. За окном — аэропорт, грустная погода, по иллюминатору поползла капля дождя. Самолёт тронулся. Стюарды просят пристегнуть ремни, проводят инструктаж по безопасности, только Рей не слышит, погрузившись в мысли. Самолёт ползёт по рулёжной дорожке, замирает в начале ВПП, разгоняется, набирая скорость. «Прощайте», — Рей машет рукой, утирая слёзы. «Боинг» взлетает, перед Рей последний раз проносится город Омск, и его скрывают облака. Ей удалось покинуть Омск, а стоило ли? Самолёт ложится на курс, набирает высоту и занимает эшелон. Летит. Артём, Сергей и Аска отправились на выход. Шёл дождь. Пришлось добираться бегом. Сели. У Аски звонил телефон с каким-то незнакомым номером. «Я! Я! Да, тут. Сейчас отдам!» — Артём, тёща звонит! — Аска сунула Артёму телефон. — Артём, я — Татьяна Панфутьевна Янамова, — раздалось в трубке. — Зятёк, как там наша дочка? — Всё в порядке… — Что в порядке? — Улетела, ничего не забыла. — Вот и хорошо. — А она успеет? Она же в Петербург летит… — Артём, это уже наши проблемы, — раздался грозовыми разрядами голос. — Копи на авиабилет до Калининграда, можем помочь купить подешевле. — Да, обязательно… Теперь в трубке мужской голос, что представился Владимиром Степановичем. Будущий тесть. — Артём, вы — жених Риты. Рей, как она себя зовёт. У меня вот такой вопрос… Подумайте, пожалуйста, хорошенько. — Да, я готов… — Подумайте… — повторил Владимир Степанович. — Я понимаю, что такое случилось. Вы знаете некую Юлию, что должна была курировать вас на отдыхе. Есть у нас вопрос. Довольно важный. — Да, допустим…. Видел несколько раз… А что? — Она вам не говорила, не намекала на магарыч, на подарок? Всё же такое дело, перемещения по времени, вся эта организация… Что она любит? — Вроде рыбу. Да. Но вообще она не говорила. — Артемий, благодарю вас! А как вы будете из Омска домой добираться? — У меня запланирован рейс. — Хорошо. До встречи, Рита вам позвонит! Линия отключилась. — Куда тебя везти? — спросил Сергей. Они ехали в сторону моста. — Сейчас отвечу! — Артём ответил на звонок своего телефона, потом попросил доставить к «Каскаду». Сергей повернул на проспект Маркса и доехал до торгового центра «Каскад», где высадил Артёма. Тот помахал рукой на прощанье и присоединился к компании у минивэна «Nissan Largo». Какой-то взрослый мужик, студенты с рюкзаками, ещё один мужчина с сумками. Сергей с Аской постояли, дождались, пока те рассядутся, а Артём махнул, что всё в порядке. — Поехали! — сказал Сергей и покатил домой. — Ася? — С ума сойти! Мы всех отправили! — выдохнула Аска. — А что у нас осталось? — Свидание! — угадал Сергей. — В ресторан? — Домой! Сергей поторопился. Простоял в небольшом заторе на Омской, потом свернул на 19-ю Линию и замер у дома Аски. — Я сейчас! — Аска выскочила. Ожидание казалось невыносимо долгим, пока Аска не вернулась. Она надела желтое платье, а на ноги — белые чулки, что она показала, приподняв юбку. — Давай ко мне! — решил Сергей. «Лавр» заехал во двор, а Сергей и Аска скоро сидели в его комнате и отмечали возвращение из лагеря и то, что теперь они остались вместе. Аска показала бельё — то, что обещала в лагере. Белые чулки, белые трусики-стринги, подчёркивающие идеальную попу. Сергей не выдержал, встал и, развернув девушку лицом, впился губами в губы. Поцелуй длился, казалось вечность, пока Сергею не удалось оторваться и не развернуть девушку спиной, прижаться к ней, продолжая поцелуи и расстегивая платье. Дальше на пол упали трусики, а потом лифчик, и обворожительная Аска осталась в одежде Евы, только в чулочках. — Чего стоишь, давай, покажи, как ты меня любишь, — промурлыкала девушка, расстегивая рубашку любимому. — Ложись, раскинь ножки, сейчас… Скоро у них начался секс-марафон. Сначала Сергей перецеловал Аску снизу, а потом решительно овладел, забросив её ноги за голову. Затем Аска устроила бешеную скачку, выкрикивая что-то на немецком. Они пробовали и сидя, потом девушка вставала на колени, а Сергей, овладевая ею сзади, в порыве страсти хватал её за волосы и шлёпал. Наконец они сбегали в душ, вернулись и рухнули в кровать, обнявшись, словно муж и жена. — Спокойной ночи, Ася, спасибо! — прошептал Сергей на ушко любимой. — Ты тоже был великолепен, — ответила Аска. Сергей ещё отметил, что в доме тихо. Он обнял Аску. — Теперь мы не расстанемся. Спи, солнышко… А Рей так и летела. Самолёт летел к заходящему солнцу, а под ним белела облачная перина. Принесли угощение — она подкрепилась, глядя в телефон. На память остались больше десятка фото и несколько видео. А ещё Артём. Как он там? Как он будет добираться обратно? Рей открыла глаза, когда самолёт уже заходил на посадку. Вынырнул из слоя белого тумана, внизу уже видны дома, «человейники», поля, леса, какие-то предприятия, связанные, словно кровеносная система, артериями магистралей и капиллярами местных улиц и улочек. Там видно движущиеся машины. Самолёт всё ниже и ниже, он вздрагивает и катится, замедляясь, по ВПП. Прилетели! Скоро Рей сошла по трапу, добралась а автобусе до аэровокзала. Багажа у неё не было, только ручная кладь. Юрия Панфутьевича она увидела и разглядела почти сразу. В молодые годы он был худощавый, сколько бы его ни кормили мама и супруга. Потом были голодные 90-е. А сейчас… Солидный мужчина в летах, широкоплечий, с нажитой за годы трудовой мозолью, хорошо одет. Чёрные брюки, рубашка с логотипом, галстук. На голове — лысина, зато присутствует бородка клинышком и очки в тонкой прямоугольной оправе. С виду похож на чиновника или какого-то вполне успешного бизнесмена. Он посмотрел на Рей, узнал, глаза вытянулись, а тут у него зазвонил телефон. Рей подошла, махнула, пока дядя наговорится. Судя по словам и выражениям, из которых было понятно лишь, что дефект находится в допуске MEL, его опять беспокоили с работы. Он отключился, ругнулся и произнёс: — Рита? Мы нашли дневники… Ты за ними? — Здравствуйте. — А почему из Омска? Поближе… — Поближе было невозможно, — ответила Рей. — Нас у Омска высадили. — Ладно, главное — вернулась. Идём. Пошли в сторону стоянки для персонала. Дядя Юрий ещё раз спросил про дневники. — Я специально их не искала. Мы с Аской ночевали на даче у бабушки и нашли там записи дедушки. Прочитала, вспомнила. — Ясно… А попали вы туда, когда зашли в подземелье в городе? — Да, а вышли оттуда уже в 1987-м. — И что делали? Кто надоумил пойти к бабушке? — Я. У нас было полтора дня до поезда. — То есть, вы знали, куда ехать? Откуда? — удивился Юрий. — У Аски было какое-то «приглашение» в какой-то лагерь с подозрительной датой 1987 года. Мы на всякий случай купили на рынке советские деньги, а как оказались там, взяли билет на поезд. — Вот молодцы… Вот повезло… Вот уже их машина. После Омска кажется, что находишься где-то в другом измерении. Кругом одни новые и не очень кредитные иномарки всех мастей, даже редкие. Серебристая БМВ-5 середины 90-х — начала нулевых. Рей уселась спереди в кожаное кресло, Юрий — за кожаный спортивный руль. Мотор породисто заурчал, поехали. Из колонок зазвучала музыка Дидье Марояни и группы «Space». — Ещё вопрос… Да проезжай ты, у тебя дури! — последнее было сказано кому-то на тёмной иномарке с шильдами SAAB и 9-3, что вырулил перед БМВ, прошёл КПП и потащился, как черепаха. Но потом рванул вперёд, словно самолёт. Выбрались на шоссе — Юрий вдавил педаль, Рей вжало в сиденье. А слева их обошла как стоячих и скрылась «Порше Панамера». А навстречу пронёсся кортеж из длинного чёрного «Майбаха» в сопровождении чёрного «Мерседеса GL”. Столица… — Какой вопрос? — Приглашение… Вам с подругой? И кто ж это такой добрый? — Приглашение только подруге. Но когда приехали, меня оставили. — Меня бы кто так оставил. Хорошее было время. Да, иногда толпились в очередях даже в Военторге, хорошее вино в подарок командиру покупали через Мишку Штурмана. Был у меня кореш, его сухогруз стоял в светловском доке. — В «Альбатросе»? — спросила Рей. — Да! Наша группа скинулась, свезли его в Кёниг, в «Альбатрос», он нам на спецвалюту всё прикупил. А ты откуда про «Альбатрос» знаешь? — А мы с Аской там были! Во всех двух магазинах! Купили еду и купальник. — С тобой не пропадёшь… А я где ж тогда был? Это какой день? — 24-25 июня 1987 года. Мы, кажется, вас видели! Вас подняли по боевой тревоге и вызвали то ли в Чкаловск, то ли в Балтийск. — Меня?! Узнали? — Да. Проехали мимо нас на чёрных «Жигулях» 3-й модели. Дядя Юрий едва не бросил руль, но удержался в полосе, а потом пропустил летящий мимо «ASTON Martin». — Помню, помню, была такая машина. А в начале 90-х нам наконец квартиру в Чкаловске дали в панельке, я купил сначала экспортные «Жигули» из Польши, а потом и «Форда» из Германии. Только это уже другая страна, потому что сука-предатель горбач и его камарилья убили Союз. А вот этот день уже не вспомню. — Там произошёл воздушный бой над Калининградским заливом, 2 наших самолета кого-то или что-то сбили. — Минуту… — и Юрий задумался. Рей смотрела по сторонам. Питер. КАД. В 2006 году её только строили. Сейчас уже готова. Видно частокол огней. Новостройки и ряд больших торговых центров — «Лето», «Метро», «Карусель», «ОКЕЙ». Развязка. Справа мелькнули дилер «Мерседеса» и «Порше». — А вы где живёте? — В Авиагородке, но раз уж приехали, заберу сына коллеги из школы и репетитора. Поехали дальше. Памятник участникам обороны Ленинграда, гостиница Park-Inn, бывшая “Пулковская». Юрий что-то вспомнил: — Кажется, было дело! Что-то припоминаю: к нам прилетел подарок от НАТО, беспилотный аппарат, его, в отличие от Руста, вовремя сбили. Машина завернула на Киевскую, потом во двор между домом и каким-то немолодым зданием с табличкой «Бизнес-центр». Минута, и к ним сели какой-то парень с рюкзачком с портретом Мику и чёрными волосами и какая-то девушка с покрашенными в розовый цвет волосами и с рисунками в стиле аниме. — Вас куда? — Меня на «Спортивную», — ответила девушка. — Как прошло? — Нормально, сегодня аэродинамику обсуждали для конференции, — ответил парень. Девушка промолчала. Потом они о чём-то зашептались — ясное дело, любовь. Рей смотрела по сторонам. Вот Обводной канал, канал Грибоедова, Сенная площадь, переулок Гривцова. Места, где раньше были сплошные коммуналки, а сейчас, куда ни ткни — элитные гостиницы, рестораны, бизнес-центры с роскошными квартирами и учреждения. Набережная Мойки, Мариинская площадь, Исаакиевская площадь. Уже темно, народу и машин куда меньше. Остановились, Рей и все вышли, сделали несколько фотографий. Рей вспомнила о Розе. Где она жила? Улица Шкапина? Улица Шкапина! Девчонка вспомнила, что такая улица в Питере действительно есть, но там довольно плохой район, да ещё несколько зданий снесли, там сейчас пустырь и какие-то заброшки. — Вы знаете, сколько там земля стоит? Там взятку давали, что можно купить домик в Финке и дачу в Сестрорецке! — дополнила она. — Я не удивляюсь, — ответила Рей. Поехали дальше. Дворцовая площадь. Васильевский остров. Знакомый пейзаж с подсвеченными Ростральными колоннами, да ещё видно огоньки прогулочных катеров на Неве. По соседству с БМВ на светофоре оказывается спортивный «Мерседес SLS AMG», кабриолет «АУДИ R8 Spyder» с каким-то молодым человеком за рулём и моделью, старая побитая «Лада Самара» и «Вольво 850» с «кредитным» «РЕНО ЛОГАН», а сзади — новый «Ягуар». Зелёный. SLS AMG улетает, АУДИ R8 неспешно катит, а Юрий Панфутьевич сворачивает на набережную Макарова, на Тучков мост. Здесь парень и девушка расстаются — она убегает и скрывается в вестибюле метро «Спортивная», а БМВ едет обратно. Проспект Добролюбова, Биржевой мост, Стрелка, Университетская набережная. Рей спросила, что сейчас в здании Биржи. Военно-морской музей? Юрий ответил, что уже нет — он переехал в Крюковские казармы, на его месте создаётся музей гвардии и геральдики. А пока за окнами Кунсткамера, здание Академии наук, СПбГУ в здании Дворца Петра II. — Рита, вы же вроде поступали… — Не прошла по баллам ЕГЭ. Зато побывала на фестивале косплея. — Косплея?! — удивился школьник. — А в каком образе? — Аянами Рей из «Евангелиона». — А вы на неё, кстати, похожи… Благовещенский мост, улица Глинки, Лермонтовский проспект, Рахманиновский сквер, Митрофаньевское шоссе. Рей смотрела по сторонам — она не здесь была, вяло отвечала на вопросы про «Евангелион». Парень его смотрел, но уже подзабыл. Краснопутиловская улица, площадь Конституции, опять Краснопутиловская, а вот знакомая гостиница «Прибалтийская» и площадь Победы. Рей отправила SMS Артёму, Аске и домой. Отдельно — подруге Марии, с которой они участвовали в фестивале косплея и которая поступила в СПбГУ. Потом спросила, какие планы на жизнь. Школьник ответил, что хочет поступать на судостроение, готовится к ЕГЭ. У него репетитор по физике — бывшая учительница, крутая тётка, конструктор и учёный из НИИ Крылова, всю жизнь занималась кораблями. Потом ушла на пенсию, на пенсии устроилась в их школу, но долго не проработала — слишком много бумажной работы, и здоровье — инфаркт. Учитель из неё классный, объясняла так, что даже самые отъявленные хулиганы понимали и учились (кроме какого-то психа со справкой, засунутого по программе «инклюзии»). — Поняла… А вот уже КАД, развязка, поворот. Незнакомый район, дорога, ведущая к Пулково-2, улица Пилотов. Юрий показал на большое освещенное здание. — Дом пилотов. Там жильё, дом культуры и руководство «России». — А «Пулковские авиалинии»? — Рита, их уже давно нет, прихватизировали, теперь мы дочки «Аэрофлота», компания «Россия» называемся. — А вы там вроде в ремонте… — Да, дорос до замначальника технической базы. А начинал как ремонтник… — У меня в отряде тоже были ремонтники. — Да?! И какой компании? — Сказали, что работают в Толмачёво, занимаются техобслуживанием самолётов. — А компанию? — Не назвали. — Наверное, S7, у них там базовый аэропорт. — А учились где? В МАМИ? — спросил парень. — Одна в Иркутском авиационном, потом в Москве. — Наверное, это подготовка в учебном центре и получение сертификата, — ответил Юрий. — Мы так же учились, и я учился. У меня сертификаты на ТУ-154 и AIRBUS, уровень B2. Высадили школьника и поехали дальше по авиационному кварталу. Тут было всё — ведомственная санчасть, поликлиника, тренажёрный центр, хранилище горючего, стадион, гостиница, кухня, гаражи, универсам «Пятёрочка». Поворот во двор, к панельке, где ещё был детский сад! — Рита, мы приехали. Я завтра на работу, поэтому машину в гараж не ставлю. Остановились. Рей осмотрелась. Обычный двор. Около десятка машин — в основном, отечественные, немолодая «Тойота», какие-то непонятные. Жил старший брат матери Рей в двушке на 3 этаже. Гостиная, где жена, как её представил супруг, Светлана Олеговна, смотрела ТВ, спальня, кухня. Дети уже разъехались — Лара в Чкаловске, сын — на севере, полярный лётчик в авиации Северного флота. Рей увидела фото Сергея на фоне белого угловатого красавца-самолета. Подтянутый моложавый мужчина в мундире с наградами. Он исполнил мечту! — ТУ-22М. Стратег… Ракету сбросил — и нет больше американского авианосца, — заметил Юрий. — Было время, я такие чинил. Завязался разговор. У хозяина нашёлся фотоальбом с фото, где Лара и Сергей были ещё детьми, фото на фоне самолётов. Рей показала фото бабушки и пересъёмку фото, где были Юрий, Татьяна и Иван. Хозяева смотрели, вздыхали, вспоминали. С огромным интересом фото разглядывала их небольшая собачка «двортерьер». — Эх, говорил ему, не лезь… — вздохнул Юрий, вспомнив младшего брата. — Упрямый был, не остановишь. — Он вроде утонул… — В Калининградском заливе на подлёдной рыбалке. Решил, что улов небольшой, пошёл дальше по льду и пропал, провалившись в полынью. Нашли его только через несколько дней. Эх, Рита, ты не представляешь, сколько человек так утонуло… У нас так майор-оружейник в 1984-м пропал. Майор этот непростой, он монтажом и настройкой секретных ракет занимался. Так как-то весной он на службу не вышел, потом особняки из КГБ пришли, всех собрали и начали о нём расспрашивать. Какие отношения в семье? Что он говорил на последней пьянке? Были ли у него друзья в Литве? Вспомнили, что он завёл любовницу из Каунаса, кто-то признался, что у него была любовница в Елгаве, в Латвии, с каким-то очень беспокойным прошлым. Диссидентка или фашистка. А через 2 недели его тело нашли на берегу залива, недалеко от Мысовки. Утонул. — А мой коллега с ремонтного завода? — вспомнила Светлана Олеговна. — В 82-м еле спасли с льдины, в 83-м он простудился, упав под лёд, в 84-м опять сняли, а в 85-м утонул на Бальге. — Вадик? Помню, родня потом дралась за «Жигули» двушку, мотоцикл «Минск», 3 велосипеда и японский магнитофон «AKAI». Перессорились насмерть… Как их там, у Шекспира было? — Монтекки и Капулетти? — спросила Рей. — Вот! Монтекки и Капулетти поселка Люблино и деревни Маломожайское Неманского района… Только у них не Ромео и Джульетта, а машина и магнитофон. Рей разместилась в гостиной, посмотрела телевизор и ушла на кухню — после Советского Союза, после Аски смотреть ТВ с его лукулловыми пирами, Пугачёвой, Галкиным, Киркоровым, Биланом и прочими отрыжками российского шоу-бизнеса было просто мерзко и противно. Какое-то ток-шоу с Малаховым и копанием в чужом грязном белье. Тупая имбецильная реклама, скучный и бессмысленный сериал про жизнь олигархов. Светлана Олеговна удивилась, что есть люди, кто не только критикует телевизор, но и не смотрит его. В советское время телевизор был желанным подарком. — Твои бабушка с дедушкой нам на свадьбу подарила «Электронику» черно-белую. Она у нас так и проработала лет 10, мы уже цветной купили. — А магнитофон, видеомагнитофон? — спросила Рей. — А видеомагнитофон только в 91-м, — заметил Юрий. — Моя страна рушилась, предатели сокращали армию, выводили войска из Польши, ГДР бывшей, Чехословакии. Денег не было, а нам надо детишек поднимать, да ещё дождаться квартиры. Было не до видиков, купил по случаю у коллеги по несчастью из ЗГВ, потом неделю его делал. Хорошо, мне образование и опыт помогли, я калымил ремонтом телевизоров и магнитофонов. Правда, у сослуживцев тоже были проблемы с деньгами, зато приносил овощи с огородов, молоко, яйца или рыбу. — Юр, не надо. Это время проклято вместе с теми, кто его устроил. Хорошо, мы получили квартиру, а потом ты смог устроиться в Пулковские линии. Встаёшь — и не знаешь, чем детей кормить, а по телевизору самодовольная сытая лоснящаяся рожа какой-то мрази из незаслуженных антинародных артистов ещё и вещает, как ему плохо жилось в СССР, как страдал. Да только благодаря СССР он и стал звездой! В СССР его из навоза подняли, вознесли, дефицит дали, наградами осыпали! Моя бы воля, собрала бы всех этих антисоветских тварей в самолёт и уронила бы так, чтоб никто не выжил. Хотели капитализма, стремились к капитализму, пусть получат полный рот капитализма. Как там, Юр, у 737-х, чтоб винтовой клапан отказал? — Бустерные клапана руля направления на 737-х. Было такое, 3 катастрофы в США и ещё несколько в мире, куда попал брак. Союза не стало, наши авиазаводы встали, конкуренция и планка упала. Это в СССР ЯК-40 упал, так все винтовые клапана заменили, а Боинг издал директиву, в которой посчитал замену узла не обязательной, а рекомендательной. Чувствуете разницу? — Да, — ответила Рей. Ужин готов. Юрий сказал, что завтра ему рано вставать, едет на работу, у какого-то «арбуза» надо проверить авионику. Сбоит бортовой компьютер — датчик меняли, не помогает. Он подъедет, посмотрит. Если надо, попробует у руководства выбить замену отказавшего блока. Не дай Бог, отказ в полёте, потом запишут как «происшествие», будет расследование МАК… — Рита, у тебя рейс во сколько? — 737-й, в 10:40. — Понятно, «маленький бобик». Запрессовка начнется в 10:20. — Что? — спросила Рей. — А, посадка на рейс, значит, регистрация с 10:00, если не задержат. Рей разместили в гостиной. Юрий покопался в шкафу, показал сокровища — старый советский кассетный магнитофон «Ореанда-201» и катушечный «Дельфин-302». — Мой папа вот на этот писал, — заметил Юрий про «Дельфина». — А они рабочие? — Не знаю… «Ореанда» точно нет, а где их починить? — У нас в лагере был радиокружок, там делали робота и чинили всякие магнитофоны и телевизоры. — Кружок юных мастеров? А там были люди с нашего времени? — Серьёзно? — удивилась жена. — У нас в пионерлагере были кружки вышивания. — Да, его глава из нашего времени. Но до нас была смена, — ответила Рей. — И там был какой-то парень, что с ним работал, про него говорили, что он до попадания трудился в сервисе по ремонту телевизоров, компьютеров и телефонов. — А можно как-то узнать? Думаю, своих-то он не надурит. Я и сам бы рад, но времени не хватает, и задачи посложнее. — Попробую, но это не сразу. — Попробуй, вот некогда — и всё… ещё детали никто не делает, а по рынкам мотаться… Ну, нет желания, набегался, когда молодой был. Ты лучше оцени вот это! Юрий извлёк немного запылившуюся коробочку с крутилками, стеклом от фонаря и кнопкой выключателя. — Что это? — Это — радиоприёмник, сам когда-то делал! — Работает? — Если подключить батарейку, заработает. Но на средних волнах никто не вещает. Если только использовать как фонарик… — Хорошо сделали… — Погоди! Свет, принеси! Нет, пойдём! В спальне, где стоял телевизор, компьютер, нашлось ещё одно устройство. Там был и радиоприёмник с диапазоном УКВ/FM, и часы с будильником. — Это я в 1990-м собрал, руки зачесались. Или увидел где-то у кого-то, а в магазине не было. Да, всё работает! — Хорошо, — ответила Рей. — Юра ещё собирал, — ответила жена. — Но все раздарил. — Например, нашему командующему Проскурину, — ответил Юрий. Ещё у Юрия была коллекция старых аудикассет МК-60. Пугачёва, ВИА «Аккорд», записи Высоцкого, «Машины времени», «Ласкового мая», Муромова, Легкоступовой. — Вот… Когда-то за ними гонялись. Потом искали подборки на дисках. А сейчас никому не нужно, все в интернете и контакте лежит. А вот ещё… — Дорогой, Дутика выведешь? — А, хорошо! — Юрий ушёл выгуливать собаку. Рей пообщалась с Марией. Увы, та с супругом уехала в Финляндию отдохнуть и по работе. У них в Котке забронирован номер. Увы, вернутся только в воскресенье вечером. Рей отключила телефон и уснула на диване. Юрий пришёл, убедился, что гостья спит, открыл ящик, что-то вытащил и ушел в спальню. Собака прошла, понюхала и улеглась охранять. То ли гостью от хозяев, то ли имущество хозяев от гостьи. А субботним утром все проснулись рано, часов в 8. Светлана пошла выгуливать собаку, а Юрий, прихватив бутерброды и контейнер с мясными котлетами и угостив Рей, отправился на работу. Вот их машина и недовольный кот на крыше. Юрий угостил его куском мяса — кот схватил добычу и драпнул, не желая гладиться. — Садись. Я тебя подброшу до Пулково. Вещи все? Проверь. Рей ничего не забыла — всё на месте. — Времени, к сожалению, нет, меня ждут, — вздохнул Юрий. — Так бы в «Ленту» заехали. Сели. Юрий спросил разрешения включить музыку. — Пожалуйста, — ответила Рей. Юрий вытащил из кармана USB-флешку и воткнул в точку в районе консоли. Заурчал мотор, а из колонок зазвучала песня «Хочу назад в СССР». Рей отметила про себя, что певица была её ровесницей и СССР, скорее всего, не застала. А что за голос такой знакомый?! Где-то Рей его слышала… ТОЧНО, ОНА ГДЕ-ТО СЛЫШАЛА! Неужели, Кристина?! И ещё — откуда в немолодой БМВ флешка? — Кто поёт, я не знаю, скачал где-то в интернете. А флешка? А это секрет фирмы! — улыбнулся довольный Юрий. — Несколько вечеров, и готово. — Вы молодец. Сами разработали? — Что-то купил, зато собрал так, что у меня и диски работают, и кнопки на руле. Рей смотрела по сторонам. Взлётная. Пилотов. Поворот. Терминал «Пулково-2», шоссе. Рей смотрела по сторонам — народу мало, пафосных тачек почти не видно, кроме пронёсшейся мимо лиловой БМВ с четырьмя жерлами выхлопных труб и спойлерами. — Помню, на парковке «Ленты» видел… «Альпина D10» купе… — Мне ни о чём не говорит… — БМВ-7 знаешь? А это БМВ 8-ка ещё и после доводки. Эх, прокатиться бы, «сотку» секунд за 5 делает… Или как наши «Тушки» «16» и «22М», стратеги. Пулковское шоссе. Из колонок звучала какая-то непонятная инструментальная мелодия. — «Soviet wave», советская волна. Не помню, кто это, «Пустая электричка»? — Красиво. Раньше не слышала… — На радио такого не крутят. Как в советскую эпоху: всё самое интересное было под запретом или не издавалось, мы переписывали на плёнки и кассеты. Сейчас самое интересное не издают, мы качаем с интернета и переписываем на флешки. Поворот. В небе пролетел самолёт, потом ещё один. — «Нордавиа». Кстати, правильно сделали, что обратились ко мне — «Авианова» накрывается. Кстати… А вот это, Рита, вы не услышите больше нигде! Юрий перебрал несколько раз клавиши на руле, и из колонок заиграла «Хочу назад в СССР», но там пела не девушка, а мужской хор:

Хочу назад в СССР,

Где наша служба протекала,

На свой родной аэродром,

Где в небо «Тушки» отправляли.

Осталось только вспоминать

Ушедших лет мгновенья службы,

Учились как в родном КВАТУ,

И жёлтый лист осенний дружный!**

Но в сердце до сих пор моём

Неодолимое желанье

Увидеть наш аэродром,

Где мы готовились к полётам…

Пулково. Идёт стройка будущего терминала: он с торчащими металлоконструкциями и арматурой похож на гигантского ежа. Перед стройкой в углу жмутся маршрутки, а ко въезду подлетают такси — «Фокусы» и «Октавии». БМВ заехал на стоянку персонала, Юрий и Рей убедились, что ничего не осталось, и пошли ко входу. Юрий вытащил и вручил мешочек, где что-то звенело. — Отдай, пожалуйста, Армену Оганесяну. Он сам на тебя выйдет, я напишу. Вот же была у нас в 80-х и начале 90-х дружба народов! Армен ещё тогда увлекался нумизматикой. Монеты ГДР, Польши, ЧССР собирал. Я недавно был в Калининграде, он просил передать наши местные. — Что, рубли в Калининграде и тут — разные? — Разные годы, разные монетные дворы. Армен там лучше разбирается. Знаю, что он до квартиры не дотянул, уволился, впрочем, у него домик есть в Люблино, и он сумел неплохо подняться в 90-х и удержаться. Спасибо, Рита, что приехала! Удачно долететь, передавай приветы! Возвращайтесь ещё в свадебное путешествие! Рей прошла в аэровокзал. Проверка металлоискателем, потом регистрация. Через окно было видно, как Юрий помахал рукой на прощанье и поспешил к машине, отвечая кому-то по телефону. Вот стойка регистрации компании «Россия». Перед ней какая-то дама сорокой трещала по мобильному телефону марки «IPHONE»: — Да! Думала, махну на шопинг, а послали в какой-то Советск! Да на радиозавод, контракт! Что? День учителя? Да какие проблемы! Поездка в Финку? Нет, нет! Поездка и вечеринка на катере по Неве и Обводному Каналу! Всего 7-8 тысяч с человека! Не деньги! Так, тьфу! Обязательно аниматор, аквагрим, «Маша и медведь». Что значит «дорого»? Кто на что учился! Возьмите кредит, он здоровью не вредит! Ну, ещё второй, третий кредит! А почту, Зимний и что там ещё осталось, пусть берут пьяные революционные матросы. Наши дети достойны самого лучшего праздника, чтоб как в школе «РИД» и чтоб куры из той гимназии обзавидовались! Как это дорого? Не захотят? Я как председатель Родительского Комитета о вас забочусь, о ваших детях, всё самое лучшее, самое достойное, а не хотят — плохие матери, надо сообщить детскому правозащитнику! Что они детей подвергают опасности, плохо содержат! Да, только так, только катер, только кафе! Никаких там лесов с клещами и кострами с грязной картошкой, вы чего? Там же ГЛЮТЕН и ХОЛЕСТЕРИН! Позор! Я специально диетолога московского приглашу, 6000 с человека, если вы таких простых вещей не знаете! Вы тоже плохая мать-нищебродка? Вам праздник для ребёнка жалко? Ребёнка картошкой и чаем с костра травить?! Я… Куда-куда мне идти?! Какой моржовый?! КТО я такая? Сама пошла туда, святоша! Да! И готовьте 13000 рублей на подарки, мы всё рассчитали! Э! АЛЛЁ! «Председатель Родительского Комитета» снова перезвонила, услышала, что «Абонент занят, перезвоните позднее», выругалась на весь аэропорт многоэтажным матом в адрес собеседницы и её умения делать минет, ответила, «ой, простите, я работаю, родком в школе веду, столько дел, столько дел, да ещё все не хотят счастья детям, простите, извините, я тут стараюсь, а все такие неблагодарные, им каких-то жалких 27 000 рублей жалко». Наконец получила посадочный талон, забрала сумку и убежала, вновь ответив на звонок. А регистратор стоял с видом «как вы мне все надоели». Охранник пожимает плечами, ну вот что делать, вроде трезвая… Или не насосала? Рей проскочила быстро, даже (чудо!) нашлась её бронь. После лагеря и Омска все эти речи отравляли слух. Какая же пошлость! А пока она на траволаторе ехала в зал ожидания, накрыли воспоминания о походе. Сначала долго-долго шли в обход лагеря, дышали свежим воздухом, потом углубились в лес. Сидели перед костром, Мику играла на гитаре, Рей болтала о том о сём с Артёмом, Аска и Сергей готовили картошку в мундире, а загадочная Юля устроила викторину на знание грибов. Да что они, даже пионерам понравилось! Спросить бы эту напыщенную «главу родительского комитета» с замашками царицы, не хочет ли она поинтересоваться у детей, как им лучше отдохнуть? Может, детям уже осточертели ваши посиделки с идеальной безглютеновой едой без холестерина и с подсчитанными калориями, аниматоры и аквагримы? И суммы какие-то дикие, похоже, даже для Петербурга (а для Калининграда — просто космос), что потом ребёнок останется без одежды, без апгрейда компьютера, телефона или книжки. Надо было бы спросить Варю, Лену, Юлю или Катю из 2-го отряда, как у них проходит пионерская жизнь в школе. Увы, уже не спросишь. Потом Рей больше получаса ждала посадки. «Председатель» всё тараторила с какой-то подругой, обсуждая «достоинство» какого-то очередного любовника, как учатся дети, какая самая лучшая морковная диета, как попасть в Москву на сеанс фитнес-аэробики для рублёвских жён, с кем сейчас встречается Ксения Собчак и правда ли, что какая-то их тусовщица из Питера привезла сифилис из поездки на сафари в Африку. Рей еле нашла место, где эту трещотку было не слышно. А рядом был магазин Duty-free, где несколько пассажиров с урчанием голодных котов скупили алкоголь, дескать, он тут самый доступный. Жена одного из таких заметила, что в Калининграде даже в «Виктории» этот бурбон стоит в полтора раза дешевле, а вон тот кальвадос — вообще, раза в 2. Но куда там! Правда, жена в ответ полезла обсуждать с мужем какой-то адский оздоровительный рецепт из какой-то газетки со сканвордами. Рей резонно подумала, что автор этого бреда не то что не знает анатомию и физиологию человека, но и сам нуждается в оздоровлении в психиатрической больнице. Кстати, мужчина, попивая переплаченный кальвадос, заметил, что это не рецепт, а какой-то бред. Жена в ответ — «смотри, это же астролог, он по звёздам и зодиаку составлял». К счастью, Рей пришли сообщения. Аска писала, что отдыхает после бурной ночи. Артём — что он благополучно доехал и отлично себя чувствует. Макарова! Они сейчас в Финляндии, у них скоро доклад. А Рей сидит в Пулково, ждет вылета и скучает. Наконец пассажиров запустили в широкий перронный автобус и отвезли к «Боингу», народ по трапу поднялся в салон. Ломились, словно опаздывали, кто-то ронял ручную кладь, а кто-то — своего собутыльника, а потом сам неудачно приземлился в кресло. Его спутник мямлил, что кореш как-то допился так, что к нему вместе с легионом зеленых чертей явилась Ванга на коне в пальто, ткнула кривым костлявым пальцем и наванговала смерть от самолета. Вот он трезвым и не летает, боится, и даже не хулиганит, а сидит и спит. Так весь полёт и просидел. Рей не помнила, как закрылись двери, бортпроводники провели инструктаж, как самолет куда-то ехал, ехал, ехал, как потом разогнался и взлетел. Калининград. Целый месяц её не было в городе! Что там творится? Что там с выборами? Шоу или очередная унылая, как ноябрьская погода, тягомотина? Медвежьи кандидаты что-то там несут, словно на советском партсобрании, делая вид, что всё выполнят, а избиратели, которых согнали в массовку, делают вид, что слушают. Всякие оппозиционеры делают вид, что всем недовольны, и обещают всё изменить. Скука смертная! Самолёт летел больше часа. Море, поля, снова море. Соседями у Рей оказались мама с дочкой. Они о чём-то шептались, дочка читала книжку. Сосед впереди так и проспал весь полёт, очнулся, когда «Боинг» катился по ВПП. Соседи Рей зааплодировали, когда приземлились, потом мама включила телефон и ответила на звонок, сказала, что прооперировали удачно, выписали под наблюдение, они уже тут. Скоро народ автобусом привезли в здание аэровокзала, получили багаж. Рей на выходе ждал отец. — Папа! — Рей обняла отца. — Рита… Рей… — обрадовался отец. — Вернулась! Я как раз завтра в море ухожу! Как же мы перепугались… Ты там хоть нормально отдохнула? А твоя рыжая подруга? Она же тоже в лагере с кем-то познакомилась? — Да, нормально. Только не познакомилась, к нам попал её ухажёр. — Вот как… Пойдём, домой надо… Рей ждал тёмно-синий «Пежо 605». Папа предпочитал французские авто, сам их покупал, чинил и продавал. Мотор заводится, включается музыка… Рей и отец потянулись выключать, когда услышали отбивку «Love радио» и какую-то попсу с какой-то Бьянкой. Продолжали путь уже под гитарную мелодию с mp3. — Столько вопросов… Рита, для начала, как там шурин поживает? — Нормально. Работы много. — Он Горбача мечтал уронить. Не говорил? — Нет. А вот его жена говорила о какой-то детали. — Разбиться в самолёте — лёгкая смерть для Горбача. И других пассажиров жалко. — А ещё он музыку какую-то про «назад в СССР» крутил. Мне кажется, что певица знакомая. — Понял! У меня где-то на флешке есть, он скидывал. А потом отец попросил рассказать, как же Рей оказалась в Советском Союзе. Что делали? Как попали к бабушке? Рей вкратце рассказала, заметила, что нога у неё быстро прошла, синяк, правда, оставался пару дней. — Вот так номер! Знал бы… нет, куда я с корабля бы делся? А на море не поехали? — У нас денег было в обрез. Хватило только к мотелю «Балтика», к тому же я там ни разу не была. Балтон видела всего раз. Так доехали до Калининграда. Отец остановился у бастиона Обертайх, и они с Рей пошли смотреть, где произошло попадание. — Пойдём, покажешь, где всё случилось! — сказал отец, и они спустились к ручью и прошли вдоль форта. Наконец, Рей показала место — зарешёченный вход и окно. — Ну-ка… — Пап, осторожнее… — Да не бойся! Убежишь. А туман или какие спецэффекты были? Тут Хая ехала мимо, говорит, у неё машина сломалась, как будто электронику выключили. — Туман да… Сгущался. Сейчас же тумана не было. Обычная калининградская осенняя хмарь. Всё ещё зеленеют травы, но с деревьев уже падают листья и уносятся ветром. Где-то далеко шумят машины, и никого. — Закрыто. Там какой-то проход и стены. Пойдем, дочка, нечего тут делать. Потом отец всё же признался: — Если бы на полчасика можно было вернуться, я б не отказался. Прикупил бы чего-нибудь вкусного. — Кстати, один пионер из нашего отряда рассказывал о путешествиях во времени в нашем лагере. Зашёл в портал, полчаса походил, вернулся в наше время. — Тут «Семья» недалеко, наверное, там продуктовый был. — Пап, у перекрёстка с Куйбышева был хозяйственный. — Может быть. Тогда где-то дальше. А ещё газету прикупить. — Я привезла. — Очень хорошо! Рей и отец снова едут через город. Знакомые старые автобусы, что в Омске уже не ездят. Знакомые логотипы «Гурьевские линии» на угловатом автобусе с низким полом и нахлобучкой на крыше, старые МАН с логотипом Великого и Ужасного «БалтАвтоЛайн». Музей Янтаря. Дом Профсоюзов и скверик на месте вертолёта, на месте теннисных кортов высится новое здание областного суда. На месте уютного сквера с видом на Нижнее озеро — огороженная заборами стройка очередного «элитного» жилья. А вот и их дом, двор, знакомые машины, сосед на новеньком «Фольксвагене Пассат». — А, Мореход, привет! Что-то я дочку твою не видел… — Она уезжала, — ответил отец, пожав руку соседу. — Где купил? — В Автохаусе в Эберсвальде. Там ещё для твоей дочки прямо идеальный вариант: литровый «МАТИЗ» проходного года, в ажуре или «Микра» 2007 с автоматом. — Увы, Рита скоро нас покинет. — В Америку? Моя старшая ездила 2 года назад в Джексонвилль по «Work & Travel»! Угадал? Рей посмотрела очень недовольно. Вспомнила, как девушка вернулась, а потом месяц лежала в больнице — что-то случилось с желудком после американского фаст-фуда, а обратиться к врачу в этом Джексонвилле — потерять все заработанные деньги. А жизнь там — сплошная пахота за гроши с утра до ночи, без конца и края, без просвета и передышки. Особенно обидно, когда ты пашешь, а недалеко местные негры на социале беззаботно отдыхают, ездят на крутых тюненных тачках, наркоманят, и у них всегда есть деньги. Правда, кто-то ей подсказал, что до старости эти беззаботные афроамериканцы не доживают. Рей не успела отойти, как столкнулась с дворовой кошкой. Кошка узнала, подошла, поластилась и замурчала. А вот квартира, родная комната. Тут всё так и осталось, как месяц назад, только ей принесли больше десятка рабочих тетрадей — дневники деда. — Спасибо… Не стоило… — Дочь, мы подумали, ты за дневниками поехала. Что смогли, то и нашли. — Должна была ехать Аска, а я за компанию. Но меня не вернули. — Зато ты хорошо отдохнула, — ответил отец. — Я с твоим женихом говорил, пока хорошее впечатление. Зови его сюда. — Он в Калининград не хочет, он в Бердске живёт и работает. — Тяжёлый случай, эх, и не такое видали… располагайся! Вернулась мать, потом тётя Хая. Рей повторила, что с ней случилось, показала фотографии газету и бусы. Татьяна Панфутьевна долго вглядывалась, щупала и положила в шкатулку. — Они, они самые… — Спрячь, потом внучке отдашь, — ответила тетя Хая. — А мы тут тебя сначала искали, Трифонова спрашивали. — Его? — спросила Рей. — Да, точно. — Он какой-то сложный обряд проводил, — ответила тётя Хая. — Колол копьём в нескольких точках, поэтому вас и накрыло. Но возвращать вас отказался. — А нас через 2 дня в Калининграде и не было. — Наверное, убёг к своему герцогу Альбрехту, — предположила тётя Хая. — Или пить с Кантом в кабаке со студентами БФУ. — А ничего, что в таком виде, как мы выглядим и одеваемся, они бы не ушли дальше первого городового? — спросила Рей. — Это мы в 80-х сошли за своих. — Точно… — Только не говори, где ты была. В психушку отправят, — решила мать. — Или будут тут толкаться всякие журналисты из «ТВ-3» и «Новых колёс». — А они тут при чём? — спросила Рей. — Ну как же! Сенсация из пальца! Потом Рей встретилась с друзьями. Аркадий интересовался, куда Рей пропадала. Рей просто показала ему фотографии из Волгограда. — Там что, иномарок нет? До сих пор заповедник «Жигулей»? — Я таких грузовиков уже давно не видела, — его подруга Диана указала на «ЗИЛ-157». — Рей, так где ты была? В каком году? — спросил Аркадий. — Смотрите, — Рей включила запись с телефона Аски. Трамвай поворачивает с Шевченко на 9-е Апреля, остановка. — Вон там должен быть «7 континент», — заметила Диана. — Понятно, что его там ещё не было. — Э… А дальше едут по 9 апреля мимо огромного дома в строительных лесах и с кранами. Забор. Пара машин — «Москвич» и «Запорожец». Чумазый бетоновоз на шасси «ЗИЛ-130». Запись обрывается. — Секунду, так он уже давно построен! — осенило Аркадия. — Вот. Я не сказала, я только показала, — ответила Рей.