Плакса по соседству

Кейске всегда был слишком...жестоким для своего возраста. Сначала его мать беспокоилась, когда ее ребенок больше тяготел к боевикам, а не к традиционным мультфильмам, на которых она росла. Это никогда не становилось большой проблемой, не тогда, когда она стала свидетелем волнения своего сына по поводу захватывающих боевых сцен. Это не обязательно было беспокойство — интрига — лучшее слово, чтобы описать то, что она чувствовала по поводу вновь обретенного интереса Кейске. Она не думала, что это как-то негативно повлияет на Кейске — в конце концов — это всего лишь боевики; он мог свободно смотреть на них, если они не были чем-то темным и кровавым. Юная леди не хотела накладывать ненужные ограничения на шоу, как это делали ее родители; она хотела, чтобы ее сын не стеснялся исследовать свои интересы и предпочтения самостоятельно — это то, чего она всегда хотела, когда была маленькой девочкой. Так что нет, она не видела проблем с выбором Кейске в жанрах. Однако у нее была проблема с растущим количеством царапин и синяков на коже ее сына. Опять же, она не думала об этом в начале. Согласно стереотипам, дети были шумными и полными энергии, а мальчики тем более, и ее сын не был исключением. Она знала, что Кейске часто посещал детскую площадку со своим другом Сано, бегал и делал то, что чертов мальчик делает в наши дни, и, в обязательном порядке, Кейске обычно приходил домой до наступления темноты, весь в грязи, возможно, с одним или двумя поцарапанными коленями, всегда был лейкопластырь, и на этом все. Затем, в течение коротких промежутков времени, он в конце концов начал проходить через дверь с темно-фиолетовыми синяками, пачкающими его кожу, время от времени с небольшой, едва заметной хромотой. Самое странное во всем этом — яркая улыбка на его лице каждый раз, когда он входил в квартиру со своими незаметными травмами. Ухмылка на его лице всегда была так неуместна среди синяков и ссадин; это немного нервировало, мягко говоря. Нервно и тревожно , ведь кто имел наглость сделать такое с её сыном?! Кейске не потребовалось много времени, чтобы признаться, где и как он получил травмы; обеспокоенный взгляд его матери был всем, что было нужно, чтобы расколоть Кейске. …И как только она получила ответы на свои вопросы, она отругала сына за его насильственные действия и сослала его в свою комнату, забрав в качестве наказания все любимые фильмы Кейске на неделю. Где был Кейске? Детская площадка, как обычно. Как он получил эти травмы? От драки детей, которые зажали качели и — в момент чистого отчаяния, чтобы не попасть в беду — швырнули под автобус и его друга, признав, что Сано тоже замешан в этом. Судя по всему, два мальчика ввязались в недельную драку с группой детей из-за чего-то жалкого, например, игрового оборудования. Хотя Кейске пытался это отрицать, она могла сказать, что ее сын наслаждался каждой секундой территориального спора. Бронзовые глаза Кейске загорелись, как полуночные звезды, когда он вспомнил прошлые события, произошедшие за неделю. Вспышки гордости и достижения, промелькнувшей на лице Кейске, когда он заявил, что он и Манджиро в одиночку растоптали других детей, было достаточно, чтобы осветить всю комнату. И, вопреки всем своим родительским инстинктам, она почувствовала, как в ее животе расцветает гордость. Это было неправильно — о, как неправильно — учитывая ситуацию, в которой оказался Кейске, но она ничего не могла с собой поделать. Ее драгоценный ребенок мог бы надрать задницу… э-э… защитить себя, если возникнет такая ситуация. …Боже, что с ней не так? Мисс Баджи уже давно не чувствовала такого противоречия. Она должна была это предвидеть, учитывая, что юная леди иногда подслушивала, как Кейске угрожал своим друзьям ужасными, но безобидными угрозами, но она никогда не думала… была ли она виновата в этом? Она неосознанно воспитывает своего ребенка таким, который запугивает и оскорбляет других ради своих собственных... Нет. В этой ситуации никто не был виноват. Кроме того, дети просто слишком много хулиганили. В этом маленьком инциденте не должно быть ничего необычного, пока Кейске понимает последствия своих действий и клянется никогда больше не поднимать руку на другого ребенка. В конце концов, ее попытки оказались тщетными, если судить по частым звонкам из школы Кейске. Усталая мать сбилась со счета, сколько раз ее вызывали в начальную школу Кейске, чтобы обсудить поведение сына. Для бедной женщины это было слишком утомительно и отнимало много времени; у нее была работа, на которую нужно было вернуться, и деньги, которые нужно было заработать. Сидеть в кабинете директора с Кейске и родителями его жертвы, чтобы извиниться за поведение ее мальчика, всегда высасывало из нее жизненую силу, заставляя чувствовать себя хуже некуда. Она устала давать обещания, которые должен был нарушить Кейске, раздраженная испытующим взглядом директора, и совершенно саркастическая с другими родителями, критикующими ее способность быть матерью. Иногда хотелось поступить как и её сын. Но каждый визит неизменно добавлял женщине еще больше чувства вины и неуверенности в себе. Является ли безжалостное поведение Кейске ее ошибкой? Она неосознанно поощряла насилие Кейске с помощью фильмов? Должна ли она быть более строгой с Кейске? Должна ли она что-то сделать, чтобы ее сын не стал бездумно бить любого ребенка, который его раздражает? …Она была плохой мамой? Она оставила эту мысль нетронутой, боясь ответа, который она могла бы получить, если бы глубже исследовала беспорядок, который был известен как ее мозг. Мать уклонилась от вопроса, сосредоточившись на том, как справиться с диким поведением сына. Пытаясь приручить свою маленькую вспыльчивую особу, миссис Баджи стала более строгой со своим сыном, когда наконец поняла, что его жажда драки никогда не утихнет. Она начала устанавливать более ранний комендантский час, чем тот, который у нее был раньше, замедляя своего сына каждый раз, когда он приходил домой с ушибленными костяшками пальцев и улыбкой на миллион долларов, позволяя Кейске только посещать Сано два дня в неделю и отключала Кейске от его любимых десертов и фильмов каждый раз, когда ее вызывали в школу. Поначалу казалось, что это работает. После того, как Кейске применил эти правила, его поведение начало медленно улучшаться. Он приходил домой практически без синяков, его успеваемость в школе росла, а его мать не вызывали в школу более трех недель. Наконец-то дела у семьи Баджи начали налаживаться. …или так она думала. *** Прошел почти целый месяц, когда мама Кейске приехала забрать ребенка из школы, планируя вознаградить его за хорошее поведение. По пути в класс Кейске она проходила мимо многих родителей, с большинством из которых уже встречалась в кабинете директора, чтобы извиниться за поведение своего ребенка. Она не была слепа к взглядам, которые посылались в ее сторону, когда она шла по коридорам. Юная леди не позволила грязным взглядам испортить ее хорошее настроение, когда она подошла к классу Кейске с гордым выражением лица. Она пыталась игнорировать осуждающие взгляды и комментарии другого родителя, когда она вошла в комнату; она была там не для того, чтобы ее тщательно изучали и судили, она была там для своего очаровательного и иногда дикого ребенка. К сожалению, у нее есть пара ушей, которые могут слышать практически все, поэтому мать Баджи все же подслушала оскорбления и ехидные замечания, сделанные в адрес нее самой и ее сына. —« Неудивительно, что ее ребенок так плохо себя ведет, посмотрите, какая она молодая!» —«Клянусь, именно у женщин, забеременевших до двадцати лет, дети с худшими манерами». —«Бедный Кейске-кун, должно быть, унаследовал свою безжалостность от своей матери…» —«С какой стати миссис Баджи вообще мать? Она и ее маленький дьяволёнок не сделали этому классу ничего, кроме новых неприятностей, и все из-за ее неспособности вести себя как настоящий родитель». Хладнокровие госпожи Баджи пошатнулось всего на секунду, пораженное дерзкими обвинениями. Последнее замечание она услышала ясно, как божий день, и не удивилась бы, если бы все остальные в классе тоже. Женщина стиснула зубы, еще больше решив найти своего сына и вытащить их обоих к черту из этого приводящего в бешенство класса. Она никогда в жизни так не злилась, и ей потребовалось все, чтобы не подойти к взбалмошному ублюдку и не ударить его по челюсти. Но, честно говоря, каким жалким нужно быть, чтобы открыто говорить дерьмо о ребенке в одной комнате с его матерью?! Этот человек не имел права сомневаться в ее родительских способностях, когда он даже не мог вести себя как взрослый; доходит до того, что обзывает чужого сына и тем не менее родитель с собственным ребенком . Увы, она сдержалась. У нее были более важные люди, о которых нужно было беспокоиться, чем какой-то случайный "старик", у которого "нет проблем" с оскорблением детей. Теперь, где, черт возьми, Кей- —ЩЕЛЧОК— Болезненный крик, донесшийся с той же стороны, что и тот, кто оскорбил ее ребенка, испугал молодую мать. Быстро обернувшись, она заметила пожилую женщину, прикрывающую лоб — ее спутницы быстро собрались вокруг и начали волноваться из-за пожилой женщины. Кровь начала просачиваться сквозь пальцы дамы, часть ее начала капать по лицу ко всеобщему ужасу. Дети, имевшие несчастье стать свидетелями такой сцены, закричали, а у некоторых даже "вывалились" глаза. Что только что произошло?! Словно отвечая на ее вопрос, взгляд миссис Баджи наконец остановился на открытом степлере, лежавшем у ног жертвы. Кровь запятнала металлическую часть степлера, используемого для вставки степлеров, чтобы скреплять бумаги вместе. О боже. Мать боролась с тем, чтобы не оставить свой завтрак на полу классного кабинета. Половина обучающихся уже плакала, им не нужно было больше травмироваться из-за ужасающих событий. Окинув взглядом класс, она заметила знакомого ребенка, широким шагом удаляющегося от учительского стола. Черные волосы мальчика до плеч колыхались при каждом его шаге, в его бронзовых глазах не было слез, их сменила бесконечная ярость — на лице мальчика отчетливо видна хмурость. Ужас наполнил тело миссис Баджи, когда ее разум, наконец, осознал всю ситуацию. Маленький мальчик — ее сын — Баджи Кейске — подошел прямо к матери и быстро схватил ее за руку, пытаясь вывести маму за дверь класса, пока все были озабочены произошедшим. Был ли Кейске тем, кто бросил степлер в эту женщину? И… И через всю комнату?! —«Не слушай её маму, она лжет», — сказал Кейске, когда они вышли в коридор. Она была сбита с толку тем, что имел в виду ее сын, но мальчик быстро ответил ей. —«Эта женщина лжец. Ты хорошая мама, она просто не знает, о чем говорит!» — воскликнул Кейске с клыкастой улыбкой. Миссис Баджи потеряла дар речи; после наблюдения за тем, как та женщина рухнула на пол со скобой в голове, до того, как ее сын гордо защищал свою мать с достаточно яркой улыбкой, чтобы очистить пасмурный день, можно с уверенностью сказать, что бедная женщина все еще страдала от своего первоначального шока. —«Ты хорошая мама» , — сказал он, и миссис Баджи знала, что лучше не подвергать сомнениям словами сына — чувствовать себя уверенно после нескольких недель сомнений в своих методах воспитания… Но она ничего не могла с собой поделать. Она не могла не смотреть на своего ребенка в изумлении после того, как увидела, на что Кейске пошел, чтобы защитить свою мать. Юная леди с тревогой сглотнула, ведя сына по коридору прочь от классных комнат. Может быть, другие родители были правы в том, что она была плохой мамой, но кого это волнует? У нее есть крутой ребенок, который готов бросить в кого-нибудь гребаный степлер ради человека, которого он любит, чего она до сих пор не одобряет!!! Тогда миссис Баджи уже знала, что поведение ее сына никогда не изменится, и, хотя с этим было неприятно иметь дело, она никогда не сможет заставить себя ненавидеть его за это. Под гневом и яростью, которые часто омрачали рассудок ее сына, скрывалось золотое сердце, наполненное любовью и привязанностью к людям, о которых он заботится. Но даже так- — «Кейске, ты наказан на месяц.» "ЧЕГО?!" *** Жестокое поведение Кейске все еще было проблемой. Мисс Баджи осознает, что никогда не сможет избавиться от блеска в его глазах каждый раз, когда он приходит домой с синяками на костяшках пальцев и с царапинами на коленях. Лучшее, что она могла сделать, чтобы обуздать его поведение, — это на время остановить и дисциплинировать его, но кроме этого она мало что могла. Так что да, Баджи Кейске довольно жесток для своего возраста. Он любил драться больше всего на свете, и ничто не могло изменить этого факта. Госпожа Баджи, которая уже смирилась со своим беспокойным сыном, была готова двигаться дальше и принять все как есть. Но потом по соседству переехала семья Ханагаки, и с ними пришел маленький мальчик с большими голубыми глазами. Можно с уверенностью сказать, что мисс Баджи была совершенно не готова к изменениям, которые маленький мальчик позже внес в их жизнь. Кейске с интересом посмотрел на фургон, стоявший возле его жилого комплекса. Покачиваясь на качелях с эскимо в руке, он лениво смотрел, как рабочие вытаскивают мебель и вскарабкиваются в здание только для того, чтобы вернуться, для того чтобы повторить процесс. Кейске нечем было заняться в тот день, и впервые за долгое время ему стало скучно. Манджиро забрал с детской площадки его старший брат, заявив, что у них будет время пообщаться с Сано (что бы, черт возьми , это ни значило), группы детей, с которыми он обычно дрался, нигде не было видно, у Кейске не было домашних заданий, которые нужно было бы выполнить , и он был наказан за просмотр телевизора. Так вот, он ел эскимо, наблюдая, как грузчики тащат коробки с вещами в его жилой комплекс. Часть Кейске заинтересовалась новыми жильцами, задаваясь вопросом, возьмут ли они пустую квартиру рядом с Баджи. Кейске никогда особо не заботился о своих прежних соседях; они были старыми и сварливыми и всегда смотрели на его мать, когда у них была возможность. Оглядываясь на это сейчас, возможно, Кейске был виноват в том, что заставил их переехать Кейске избавился от воспоминаний и снова сосредоточился на рабочих, разгуливающих, как муравьи. У него появились новые соседи? Судя по виду, да. Они будут жить рядом с ним? Кто знает. Он взволнован? Не обязательно — все зависит от того, какие новые жители. Если они в конечном итоге оказались чем-то вроде пожилой пары, уехавшей несколько месяцев назад, тогда ему просто нужно пополнить запасы тараканов. Кейске доедает то, что осталось от эскимо, и бросает палочку на землю. Должен ли он вернуться в магазин на углу, чтобы купить еще одно фруктовое мороженое? Продолжать качаться в тишине? Пробраться мимо грузчиков в его квартиру? Удивить его маму, предложив помочь приготовить? На самом деле — этот вариант, вероятно, был плохой идеей. В последний раз, когда Кейске пробовал готовить, еда каким-то образом загорелась. Это не его вина, что еда была такой легковоспламеняющейся! Движение краем глаза привлекло внимание Кейске. Рядом с одной из скамеек, окружающих игровую площадку, присел маленький мальчик. На вид он был примерно того же возраста, что и Кейске, может быть , но по его положению тела было трудно сказать. Что Кейске смог определить, так это вьющиеся пряди черных волос, покрывавшие голову мальчика, его светлый оттенок кожи и огромную футболку с оркестром, которая спадала на колени, как платье. Он был почти похож на девушку — ПОЧТИ! Кейске не был настолько глуп, чтобы перепутать чей-то пол. Если бы Кейске прислушался, он мог бы услышать голос маленького мальчика среди гудящих машин и людей, проходящих мимо детской площадки. Он был мягким и немного высоким, но этого было недостаточно, чтобы разозлить Кейске. С того места, где сидел Кейске, он не мог разобрать слова, вылетающие из младшего мальчика. Он разговаривал с кем-то? Или что-то? Или самому себе? Или к воображаемому другу? Нет, выкинь идею воображаемого друга, об этом было слишком неловко думать. Прислонившись щекой к цепи на качелях, Кейске перевел взгляд с рабочих на странного мальчика, все еще сидевшего на корточках у скамейки в парке. Мысли Кейске бежали бесконечно, пока он развлекал себя созданием нереалистичных сценариев, которые всегда каким-то образом были связаны с младшим мальчиком. Может быть, он спрашивает у малыша дорогу до ближайшей прачечной после того, как случайно перепутал свою рубашку с чужой. Или признание в своих преступлениях перед птицей о том, как он украл из комиссионного магазина. Или произнесение заклинания, которое вызовет его любимую группу. Или, может быть- Может быть, Кейске должен выяснить это сам. Полностью сытый по горло своей постоянно растущей скукой — и любопытством — Кейске слез с качелей и подошел к младшему мальчику, засунув руки в карманы. Чем ближе подходил Кейске, тем чище становился голос мальчика. Он разговаривал с чем-то — нет — ворковал с чем-то, чего Кейске не мог видеть. Когда ребенок сидел спиной к Кейске, было невозможно понять, чему именно трепетал младший мальчик. Может, это было животное? Это имело бы наибольший смысл. Что ж, был только один способ узнать. Стоя позади маленького мальчика, Кейске закричал: —«Ой! Странный ребенок!»— Странный мальчик мгновенно обернулся, явно застигнутый врасплох голосом и присутствием Кейске. Голубой. Это было первое, что бросилось в глаза Кейске, когда он посмотрел на лицо мальчика. Его глаза были большими, комически испуганными, и это был самый красивый оттенок голубого. Это была смесь неба и океана; недосягаем и связан без ограничений. Кейске быстро избавился от мыслей об океане и снова обратил внимание на мальчика на земле. —«Как ты думаешь, что ты делаешь на МОЕЙ игровой площадке?»— Кейске усмехнулся, втайне радуясь тому, как его голубые глаза дрожали от испуга. — «Мне нужно учить тебя, как здесь все устроено , странный ребенок?»— Кейске продемонстрировал, ударив кулаком по ладони; меньший мальчик не двинулся со своего места на земле, но в знак поражения поднял руки. Кейске сдержал хмурый взгляд. Он надеялся, что, возможно, этот новенький устроит небольшую драку, чтобы у Кейске был предлог ударить кого-нибудь, но он не был так уж удивлен. Парень был слишком тощим, и его лицо так и кричало "слабый!" . Он не был похож на человека, способного защищаться, что само по себе разочаровывало. Разговор о пустой трате времени. Кейске уже собирался оттолкнуть младшего в сторону, когда тот наконец заговорил. "Оставь нас в покое!" Нас? Именно тогда к Кейске пришло осознание. Младший мальчик не поднял руки в знак поражения, а вместо этого поднялся, чтобы что-то прикрыть . Чтобы защитить. Он должен был признать: у чудака есть мужество. Но мужества недостаточно, чтобы остановить Кейске. Кейске ухмыляется меньшему мальчику, прежде чем схватить большую прядь кудрявых черных волос, что вызывает удивленный визг. Присев на корточки на уровне глаз парня, он откидывает голову своей жертвы назад, заставляя того смотреть прямо на Кейске. — «Или что ?» — спросил Кейске, наблюдая, как в голубых глазах дитя начали появляться слезы. —«Ты забыл, на чьей игровой площадке ты сейчас? Ты тю-тю что ли?» —Вместо того, чтобы отступить, как Кейске ожидал от него, меньший мальчик посмотрел на него и стиснул зубы. " Я тебя даже не знаю ! "—Мальчик кричит, необычно решив не отказываться от того, что он скрывал от Кейске. Его тело все еще тряслось под хваткой Кейске, но он по-прежнему отказывался сдаваться. —«Ага? Ну, слушай внимательно, плакса»—Кейске притягивает мальчика ближе к себе, их лбы почти соприкасаются. —«Имя Кейске Баджи и я босс в…» Кейске был быстро прерван тем, что меньший мальчик резко ударил их лбами, на мгновение оглушив клыкастого мальчика. Кейске потерял равновесие и упал на траву под ними. Этот ИДИ— "Меня не волнует, кто ты!.. "—Кейске заставляет себя сосредоточиться на мальчике поменьше перед ним, который по какой-то причине сейчас кажется намного выше; Кейске пришлось немного вытянуть шею, чтобы посмотреть на кудрявого парня. —" …но тебе лучше оставить нас в покое!!! "—Маленький мальчик защищается, несмотря на то, что по его щекам начинают течь слезы. И снова было это слово. Нас. Верно, поэтому он и решил побеспокоить этого пацана в первую очередь: посмотреть, с кем он разговаривает. Тот самый ребенок, который подумал, что будет умно унизить Кейске каким - нибудь тупым ударом головой . Отправив в голове молчаливое извинение перед матерью, Кейске вскочил и с боевым кличем повалил мальчика на пол. Всякий раз, когда Кейске сражался, он получал огромное количество адреналина, достаточное, чтобы чувствовать себя под кайфом от чувства соединения ударов с кожей. Адреналин затуманивал его мысли и разум, заставляя его тело работать на автопилоте, пока он сидел и наслаждался наэлектризованным трепетом насилия. Это вызывало привыкание, как наркотик. И было очень трудно остановить Кейске, когда он был в процессе того, чтобы кого-то избить. Единственным человеком, которому когда-либо удавалось пробиться сквозь затуманенный разум Кейске, был Манджиро, и, как оказалось, Манджиро нигде не было видно. Сообствено об удаче! Похоже, Кейске может сколько угодно сходить с ума по этому ребенку... "— Мяу?" Кейске внезапно прекратил поток удары предназначенные для мальчика под собой. Он только что услышал кошку? Оглядевшись в замешательстве, Кейске заметил небольшую картонную коробку рядом со скамейкой в ​​​​парке. Это отуда доносится мяуканье? Не обращая внимания на избитого и ушибленного мальчика на полу, Кейске встал и попытался приблизиться к коробке, надеясь заглянуть внутрь и встретиться глазами с очаровательным пушистым существом. Ключевое слово, пытался. Как только Кейске начал приближаться к ящику, он почувствовал, как рука обхватила его лодыжку, остановив его движения. Кейске снова посмотрел на свою жертву, наконец, осознав, сколько повреждений он нанес лицу плаксы. Его лицо было в крови и синяках, оба глаза были почти полностью опухшими. Из носа мальчика текла кровь, но он не выглядел разбитым, и по его лицу все еще текли слезы. Что больше всего удивило Кейске, так это непоколебимая решимость его голубых глаз, когда он крепко сжал лодыжку Кейске. Несмотря на жестокое избиение кудрявого мальчика, он все равно не отступил. Это сделало его храбрым или глупым?! Ну, не то чтобы это имело значение, не тогда, когда Кейске обнаружил, что — слегка, но не сильно — восхищается мальчиком, все еще висящим на его лодыжке, его глаза выглядели более живыми, чем были за мгновение до того, как Кейске повалил его на землю. Он напомнил Кейске персонажа из одного из его любимых боевиков: персонаж был жестоко избит врагом, и когда казалось, что всякая надежда потеряна, персонаж вставал, вытирал окровавленный нос рукавом и вновь атаковал,нанося удары. —«Н-не делай больно… им!» Голос маленького мальчика вывел Кейске из транса. Сосредоточившись на руке, обхватившей лодыжку мальчика, он хмурится. —«Хм? Кому не делать больно?» — спросил Кейске, более чем сбитый с толку. Кого героический ребенок пытался защитить? Быстро просканировав местность, Кейске не смог найти никого или ничего, что нужно было бы защитить — ну, может быть, кошек в картонной коробке, но… О, подожди. Разум Кейске наконец догнал его. Это было? Не обращая внимания на руку, обхватившую его лодыжку, Кейске снова присел на корточки перед избитым парнем, недоверчиво глядя на него. «Ты… защищал этих котов от меня»? — весело спросил Кейске. Отсутствие ответа у мальчика было достаточно, чтобы найти для Кейске ответ.Он не был уверен, должен ли он быть оскорблен или впечатлен мальчиком, растянувшимся на траве. Во-первых, действительно ли Кейске был похож на ребенка, который бьет кошек по четвергам?! Если бы это зависело от него, Кейске приютил бы всех бездомных кошек в своем районе и привел бы их домой, чтобы они жили в его комнате. С другой стороны, на что этот ребенок пойдет, чтобы защитить пару бездомных кошек, было просто… …Потрясающий. Кто бы мог подумать, что Кейске найдет еще одного любителя кошек в образе избитого ребенка, находящегося в бессознательном состоянии. Чувак, разве мир не прекрасен? Кейске лучезарно смотрит на младшего, его клыкастая улыбка явно застала раненого врасплох. —«Не волнуйся, я никогда не обидел бы котят! Я на самом деле очень люблю кошек, и я думаю, ты тоже, верно?» — спросил Кейске, наблюдая, как ребенок недоверчиво смотрит на него — его рот открывался и закрывался, как рыба, вытащенная из воды. Кейске заставил себя не смеяться над выражением лица ребенка, а вместо этого продолжил свою бессвязную речь. — «Знаешь, ты на самом деле довольно крут! Как тебя зовут?"»—Кейске проигнорировал растерянный взгляд кудрявого мальчика и стал ждать ответа. После нескольких мгновений наблюдения за тем, как героический ребенок корчит странные гримасы в задумчивости, он, наконец, неуверенно улыбнулся Кейске. " Я-я гм… Такемичи Ханагаки…" — дрожащим голосом ответил тот , нерешительно ослабляя хватку вокруг лодыжки Кейске, но Кейске был слишком рассеян, чтобы это заметить. Такемичи, да? Кейске одарил Такемичи еще одной клыкастой улыбкой, прежде чем снова встать. Он протянул руку Такемичи, его медные глаза мерцали чем-то близким к возбуждению. — «Давай дружить, Такемичи! » В тот момент, когда Кейске посмотрел в глаза Такемичи, он увидел мерцающую искорку надежды, сменившую беспокойный взгляд, который у него был раньше. И — совсем как тот персонаж в одном из боевиков Кейске — Такемичи вытер слезы и кровь с лица рукой и взял Кейске за руку, чтобы подняться на ноги. Улыбка Такемичи все еще была немного неуверенной, но это нормально. У них достаточно времени, чтобы познакомиться друг с другом. " Эм… хорошо!" Не теряя практически ничего, Кейске ведет Такемичи к кошачьей коробке, где они проводят остаток дня, гладя и играя с очаровательными пушистыми существами. В течение всего дня в голове Кейске продолжала крутиться одна-единственная мысль. Мне не терпится представить его Манджиро!< Рабочие с другой стороны улицы были давно забыты в пользу маленького раненого голубоглазого мальчика. *** — «Почему я раньше тебя не видел?» — спросил Кейске Такемичи с вершины спортивного зала. Кудрявый мальчик сидел рядом с ним — его голубые глаза смотрели на красивое небо над ними. Солнце начало садиться— небрежно подумал Кейске; ему скоро придется идти в квартиру, если он хочет успеть до комендантского часа. "Потому что я не отсюда!" Такемичи ответил в ответ, заставив Кейске приподнять бровь. — «Так ты просто навещаешь кого-то?» "Неа! Мы с мамой переезжаем в один из этих домов"— Такемичи указывает на тот же жилой комплекс, в котором живет Кейске, — "через улицу." Без ведома голубоглазого мальчика, которому еще предстояло оторвать взгляд от заката, Кейске уставился на него, его челюсть отвисла, а медные оттенки расширились. Поэтому эти рабочие были возле его дома? Мебель и ящики, которые несли люди, принадлежали Такемичи? Неужели свободная квартира — рядом с квартирой Кейске — будет принадлежать семье Такемичи? Неужели Такемичи станет его новым соседом?! Не в силах сдержать волнение, Кейске схватил Такемичи за руку, заставив младшего вздрогнуть от внезапного прикосновения. —«Ты мой новый сосед?!» Наконец, Такемичи повернулся и посмотрел на Кейске, выражение его лица почти соответствовало дикому мальчику. "Я твой что?!" *** И это положило начало их новой дружбе. Дружба, которой суждено было измениться, дикие приключения, хаотичные друзья, сердечные моменты…и горе. Часы начали тикать