Тринадцать дней до Полной Луны

      Когда Гермиона, полностью уставшая, вернулась в свою комнату, было уже восемь часов вечера, и первое, что она увидела, был наинедовольнейший Малфой со скрещенными на груди руками и урчащим животом.       – Я хотела забежать днём, но нас задержали на уроке у профессора Флитвика.       Драко молчал.       – А на большой перемене мне нужно было зайти за книгами, и, ну, я случайно осталась в библиотеке.       Драко раздражённо цыкнул.       – Представляешь, есть книга, полностью посвящённая особенностям превращения одежды анимагов в шерсть. Называется весьма логично – «Анимаги и одежда».       Драко шумно вздохнул...       – Про другие перемены даже рассказывать не буду. Кстати, тебя только-только начали искать. Настоящие друзья!       ...и сжал губы в тонкую линию.       – А после уроков внезапно началось собрание старост по поводу подготовки к выпускному балу.       Драко опасно сжал кулаки. Урчание повторилось, но уже с более угрожающими нотками.       – Еду принесла.       – Наконец-то! Благодарю в нижайшем поклоне, что ты всё же догадалась чудом захватить для меня пару бутербродов из внешнего мира. Какая честь.       – Ну я же не чудовище. Вернее, я же не ты.       – Я тебя сейчас ударю.       Гермиона сглотнула, очень сильно веря его словам, и побыстрее подошла к столу, вытаскивая из учебной сумки другую, поменьше, в которую помещалось абсолютно всё. Зарываясь с каждым разом всё глубже и глубже, Гермиона вытаскивала один промасленный свёрток за другим. И пока Драко вальяжно рассаживался за столом, время от времени брезгливо морщась от вида неказистой обёртки, все возможные блюда, подло украденные из столовой Хогвартса, были выужены на поверхность.       – Я не знала, что ты любишь, поэтому вот.       Гермиона немного смущённо, но довольно улыбнулась, осматривая проделанную работу. Всё это она незаметно смогла вынести из огромного зала, находясь под обстрелом глаз сотен голодных учеников и учителей, и она по праву гордилась собой.       – Бросай учёбу. Воровать еду в промышленном масштабе – очевидно твоё будущее.       Девушка сникла. Почему-то ей казалось сначала, что он должен был быть восхищён её стараниями. Желательно вслух, рассыпаясь в поклонах и благодарностях. А ведь она очень старалась. И было бы ради кого. Но, в любом случае, она точно помнила, как в процессе, прямо во время обеда, ловко орудуя палочкой, незаметно для самой себя вошла в кураж – оказалось очень весело смотреть, как удивляются ученики, когда, возвращаясь глазами к тарелке, не находили на ней еды. Потрясающее чувство превосходства. Немного, она даже начала понимать Малфоя.       – В общем, приятного аппетита, – сухо бросила она, добавив про себя «неблагодарная тварь». И даже после смятого «спасибо» в ответ мнения не поменяла. На какое-то время воцарилась тишина, и Гермиона спокойно приняла душ и переоделась, наконец-то, в домашнее – последние два дня, не имея возможности и времени банально сменить одежду, она жила, слава магии, на заклинании освежения. И сейчас, после настоящего душа, была абсолютно и бесповоротно счастлива.       Когда она вышла из ванной, стол был скорее наполовину пуст, чем полон, а Малфой – наполовину добр, чем зол. За окном тихо шёл снег, опускаясь на подоконник. Судя по пушистым сугробам, зима собиралась задержаться ещё как минимум на месяц, и всё же, несмотря на это, было достаточно тепло, благодаря весеннему мягкому ветру. Гермиона глубоко вдохнула, прикрывая глаза. Небу было плевать, как странно и непредсказуемо текут дни душ, под ним живущих.       – Мне нравится жаркое. Ещё пюре из кабачков, сливочное пиво и острые крылышки. Кексы конечно же. И шоколад, кто не любит шоколад.       – Что? – внезапное откровение заставило её замереть посередине комнаты.       – Ты спрашивала. Я ем обычную еду. Как и все. Думаешь, для стола Слизерина накрывают отдельный набор блюд?       – Кто тебя знает, ты же особенно элитный маг, может ты давишься едой Хогвартса из последних сил.       – Чтоб ты знала, и в домах чистокровных семей, и в здании школы еду готовят домовики, поэтому на вкус еда не особо отличается. Вот если бы ты приготовила что-то сама, я бы может быть и... Что с тобой?       – Я никогда не задумывалась о том, кто готовит еду, – внезапно осознала Гермиона, распахнув глаза. То, что школа может эксплуатировать труд домовиков, сильно пошатнуло её мир. Малфой на это лишь коротко рассмеялся.       – А ты думала, Дамблдор по ночам чистит картошку, а Снейп крутит фарш на котлеты?       Она рассмеялась в ответ, легко представив такой вариант событий.       – В последнее я бы охотно поверила.       Это было непривычно – смеяться вместе с ней, а не над ней. Не скрывая улыбки, Драко дожевал последний кусок и счастливо выдохнул.       – Потрясающе. Когда тебя морят голодом изо дня в день, то любая еда становится гораздо вкуснее, ты знала?       – Не думала над этим, – она спокойно поймала камень, летящий в её огород, – Но раз уж тебе так понравилось, пожалуй, я действительно могу приносить еду раз в три дня. Вся его весёлость вмиг исчезла, и он показательно настороженно стал запаковывать остатки обратно, чтобы убрать их в холодильник.       – Я тогда припрячу это, если ты не против, – чтобы сложить все оставшиеся блюда, ему пришлось сходить на кухню в два захода. Нужно было признать, не вслух конечно, что Грейнджер действительно постаралась от души, – А когда я выйду из этой тюрьмы, я подам на тебя в суд!       – За жестокое обращение с животными? – она засмеялась, а потом засмеялась ещё сильнее, когда из дверного проёма показалась насупившаяся блондинистая голова, – Ты прав, прав – в сторону шутки! – Гермиона безуспешно пыталась состряпать на своём лице серьёзную мину, но под его прищуренным взглядом, это давалось чересчур плохо, поэтому она вновь полезла в сумку, чтобы отвлечься, на этот раз за книгами.       – Я, конечно, не могу надеяться, но вдруг ты прочитал, то, что я тебе оставила с утра?       – Держи.       Когда перед ней на стол упали записи, она нахмурилась – исписанная бумага была в гораздо большем объёме, чем ей помнилось.       «...проклятья могут принимать абсолютно любые формы. Особенно непредсказуемы проклятые зелья. Негативные мысли и намерения могут отравить даже самый безобидный отвар, если злой колдун знает, что делать...» – перечёркнуто. «Не подходит. Зелья проклинают заклинаниями. Само по себе оно не испортится».       – С чего ты взял?       – Это логично, иначе зелья были бы опасны для школьной программы.       «...анимаги чаще всего проявляют свои способности в юном возрасте, реже в подростковом. При этом после первого превращения у них могут выпадать волосы, усиливаться запах потовых желез, болеть голова, а также возможен понос, золотуха...» – очень сильно зачёркнуто. «Я в порядке. И не анимаг, что за чушь».       «Метаморфомаги – мало информации. Частичное внешнее изменение по желанию мага, в том числе животные трансформации». «Опять не сходится. Не частичное и без желания. Ты нашла хоть что-нибудь полезное?»       «Рецепт Зелья отмены:..» – перечёркнута вся страница. «Не подходит для людей»       – А откуда ты это взял?       – Я это знаю, Грейнджер.       – Но мы не можем просто брать любые факты из головы, нужно найти подтверждение.       – Какая поразительная заносчивость! Я смотрю, тебе до сих пор сложно мириться с тем, что другие люди умеют читать книги. Не все в мире, кроме тебя, тупые.       – Я и не говорила, что ты тупой. Ты скорее жестокий и бесчувственный ублюдок.       – Сколько комплиментов вот так сразу. Ты меня балуешь.       «Чтобы повернуть вспять действия нестабильного зелья, есть несколько вариантов:       1. Изготовить стандартное противоядие – помечено галочкой.       2. Повторить зелье в обратном порядке – знак вопроса.       3. Фините Инкантатем – зачёркнуто.       4. Изменить изначальную природу объекта – два знака вопроса.       5. Выяснить причину дестабилизации – три знака вопроса.       «6. Убить Грейнджер» – дописано и обведено.       – Что и требовалось доказать.       Девушка перелистнула очередную страницу. Дальше был состав зелья – всё, что она помнила. Как и ожидалось, он также был дополнен записями и двумя ингредиентами, о которых она и не догадывалась. Когда и как Малфой успел их подбросить, оставалось только гадать. Неудивительно, что зелье взорвалось – такой опасной и несуразной мешанины не мог себе позволить ни один маг, даже если он был первокурсником.       Ещё несколько страниц были дописаны очень подробно, а дальше, дальше были только его записи, вероятно, из вчерашней книги.       – Ого, неплохо. Подожди... Где ты взял бумагу?       – В комоде.       – Ты рылся… – противный холодок побежал по спине – на этот раз она, уходя, не запечатала ни один ящик...       – Успокойся, мне до фонаря на твоё кружевное бельё и личные дневники с единорогами. Писать было негде, а вырывать страницы из книг, зная тебя, я опасаюсь.       – Правильно делаешь, – её голос остался холодным, несмотря на, казалось бы, мирное разрешение, и Малфой раздражённо закатил глаза.       – Что у тебя там ещё, дай сюда, – он потянулся за книгами в её руке, почти вырывая их силой.       – Приятного чтения.       Они разбрелись по разным углам комнаты, погружённый каждый в свои исследования, абсолютно не замечая долгое и плавное течение времени.

***

      – А что, если, – Гермиона сонно вздрогнула от грубого голоса и резко подняла голову от пятой по счёту не слишком полезной книги – за столом напротив неё сидел Малфой, непринуждённо дожёвывая яблоко. Как долго он там сидит? – Что если ты просто дойдёшь до Снейпа?       – Нет, – сколько времени прошло? Она покачала головой, устало потирая глаза, – Когда он узнает, кто ты...       – Не надо говорить ему, кто я, идиотка! Просто аккуратно спроси, как лучше всего нейтрализовать зелье.       – Ладно. Завтра как раз будет урок... Мерлин! – она прикрыла рот рукой в немом ужасе и подняла взгляд на часы – два часа ночи, – Уже сегодня! Урок у Снейпа! Сегодня!       – Я понял.       – Не понял! Мне нужен доклад по ошибкам зельеварения! Чёрт-чёрт-чёрт! Я совсем забыла! Библиотека закрыта до утра! Мне конец, – Гермиона уронила голову на стол, зарываясь руками в свою шевелюру, перед глазами проносилась её короткая школьная жизнь. Что ж, нужно признать, она была довольно неплохой, со своими взлётами и падениями, с печалями и радостями. Но всему однажды приходит свой конец, настал и её черёд.       – Ошибки зельеварения, говоришь? – глухие шаги достигли середины комнаты, и она обернулась, сталкиваясь взглядом с наглой усмешкой парня и с серой книгой, покачивающейся в его руке. «Нестабильные зелья. Полный справочник», – Тут как раз несколько глав про это. Весьма интересное вчерашнее чтиво, хочу заметить.       – О чём там? Быстро рассказывай!       – Уговори меня.       – Малфой, дьявол, у меня нет на это времени! – она вскочила, попытавшись схватить книгу. Конечно же неудачно.       – Пока что у тебя получается из рук вон плохо.       Он поднял книгу над головой, и даже прыжки не помогли ей дотянуться до цели.       – Малявка.       – То, что тебя удлинили гормоны роста, не даёт тебе право смотреть на людей свысока! – очередной безуспешный прыжок.       – Я бы лучше на твоём месте переживал, что твои гормоны тебя сплющили, – он дразнил её, то опуская книгу, то поднимая её, кружась на месте. Она же, осознавая свою слабость, теснила его к кровати, и, следуя плану, Драко упал, но тут же ловко перекатился к краю. Резво прыгнувшая следом девушка, рассерженно заскрежетала зубами, пальцы вхолостую лишь скользнули по желанной обложке.       – Слишком медленно.       – Малфой, отдай, – она снова прыгнула, потянувшись к руке. Это начинало надоедать.       – Недолёт, – рассмеялся Драко, вновь и вновь уводя руку. Он был слишком длинным, она попросту не дотягивалась.       Так самозабвенно быть поглощённой своей целью нужно было ещё постараться. Девушка раскраснелась, сдувая падающие на глаза непослушные пряди, и Драко вдруг задумался. Если бы в Квиддиче вместо снитча была любая более-менее интересная книга, то Грейнджер была бы лучшим в мире ловцом. Сосредоточенная только на справочнике, злившаяся изо всех сил, она почти залезла на него, локтем нажимая на низ живота в опасной близости от жизненно важных органов, и Малфой содрогнулся. Это переставало быть таким весёлым.       Он скинул с себя её руку и, – Оп-ля, – приподнял, откидывая на край кровати, – Перелёт.       Гермиона схватилась за одеяло, соскальзывая под силой притяжения вниз, окончательно и бесповоротно. Позади была только пропасть, и, сражаясь за жизнь отчаянно, но недолго, она в неё всё же сорвалась, сдирая с руки большую часть повязки.       – Ссссс, ау, – его передёрнуло от вида открывшейся раны, – Должно быть это больно.       – Как догадался? – стараясь игнорировать адское жжение, она испепелила его взглядом. Почти испепелила. К её сожалению, он так и не сгорел.       – Везде ищи плюсы – теперь тебе будет легче её сменить.       Кое-как девушка смогла подняться на ноги, стараясь не смотреть на свою руку, по которой, она уже чувствовала это, побежали тонкие кровавые дорожки.       – Не поможешь мне на этот раз?       – Нет конечно, что за глупости.       Он равнодушно вернулся к изучению «Жизнь и течение Магии» за авторством знаменитого колдомедика, припрятав так и недобытую девушкой книгу под подушкой.       – Урод, – процедила она, скрываясь за дверью.       – Грязнокровка, – громко сказал он вслед, чтобы она услышала. И, судя по гневному удару чего-то явно ненужного об стену, она услышала.       Драко снова вернулся к чтению, но сосредоточиться на этот раз совсем не выходило, взгляд то и дело возвращался к двери ванной, из-за которой доносился плеск воды, звон склянок и непонятное кряхтение. Спустя ещё пять невыносимых минут его терпению пришёл конец.       – Что ты здесь делаешь, Малфой? Стыдно стало?       – Стыд для неудачников. А я собираюсь… – он подошёл к раковине, хватая первый попавшийся пузырёк – шампунь, – Принять душ, – он отстранённо осмотрел рану на её руке, – Уже лучше, но не идеально.       – Ой, отвали. Если помнишь, во всём виноват ты, – она поморщилась, пока он перевязывал на ней свежие бинты, пропитанные очередной порцией зелья.       – Если брать масштабнее, то ты. А теперь иди отсюда, – он перевёл взгляд на этикетку бутылки в своей руке. «Ваши волосы будут послушными и шелковистыми». Потом перевёл взгляд на волосы Грейнджер. Какая ужасная ложь, – Подожди, дай мне сначала другой шампунь.       – Всё, что есть, мистер Принцесса, примите мои соболезнования.       – Я не буду мыться этим, ты видела, что у тебя на голове?       – Ну извините, крови младенцев в наличии нет, или чем там ваше благородие производит укладку.       – Вообще-то, от крови младенцев волосы становятся ломкими, невежда. Семьи аристократов уже давно используют чистые слёзы девственниц. А значит достаточно пары моих особых комплиментов в твою сторону, и у меня будет целое ведро через несколько минут.       Гермиона скрестила руки на груди, вглядываясь в его лицо. Оно говорило с великой серьёзностью, но в глазах на секунды мелькнула тень улыбки.       – Да? И с каких пор у грязнокровок чистые слезы?       Тень улыбки спустилась на губы.       – Очень хорошо, что ты понимаешь своё место. Из тебя даже шампунь хороший не выйдет, настолько ты не компетентна.       – Зато я компетентна сделать тебя лысым самым болезненным из всех возможных способов.       – Будешь насиловать мне мозг, пока волосы сами не выпадут?       – Слишком сложно. Можно сразу насиловать твои волосы, – она резко протянула руки к его голове, сбивая всю спесь с надменной платиновой причёски. Волосы оказались на удивление мягкими. Руки оказались на удивление приятными. Они оба замерли на несколько секунд, пока парень не сделал шаг назад, двигаясь исключительно механически.       – Будь добра не прикасаться ко мне в следующий раз.       – Или что? – она сократила расстояние, вновь пытаясь атаковать, но тут же была захвачена в плен – аккуратно избегая новой повязки, он заломил её руки за спину, не позволяя выбраться.       – Что, твоё всезнайство не подсказало, что мужчины обычно физически сильнее женщин?       Гермиону передёрнуло от непривычной близости его голоса. Кожа неприятно горела.       – Ты – слабак, всегда был слабаком, им и останешься.       – Сил, чтобы выкинуть тебя из окна, мне хватит.       – Из нас двоих только я могу использовать палочку и только я могу помочь тебе стать человеком.       Она наступила ему на ногу, вырываясь из змеиной ловушки, но он вновь умудрился схватить её, на этот раз за воротник рубашки.       – Никакой помощи от тебя я так и не увидел.       – И не увидишь!       Она оттолкнула его от себя.       – Потому что вы, грязнокровки, ужасно бесполезны.       – Хватит! – Хлопок. Мог бы раздаться, если бы он не остановил её ладонь в сантиметре от своей щеки.       Она сразу же вырвала руку из стальной хватки и беспомощно поджала губы. Побить его у неё не получалось, ужалить словами не выходило, сил на спор не оставалось, и она, боясь и вправду расплакаться от нечего делать, ретировалась в спальню, но с гордо поднятой головой, обернувшись, только чтобы показать язык.       Сейчас важнее всего было подготовиться к скорой смерти от рук профессора, насколько это вообще было возможно. Она выудила из-под подушки спасительную книгу и, игнорируя любые посторонние мысли, села за стол с великой целью – не спать целую ночь, но сделать уроки.       – Ладно, – донеслось из ванной, – Рискну помыться твоим шампунем.       Так закончился второй день, но только для Драко Малфоя, растянувшегося после освежающего душа, сразу на всей кровати, перед тем как уснуть преспокойным сном.