"Да пошел ты Агрест"

День начался с двух вещей

Первая: Она открыла коробку. Внутри который конечно же было веселое существо божьи коровки, который сообщил ей, что теперь она будет присматривать за каждой парижской жизнью, и все это благодаря неоспоримой магии серёжек. О втором она не хотела говорить... - Маринетт не любила Хлою Буржуа-дочь мэра. Помимо очередной безвкусицы и её нытья, из-за которого Маринетт могла разорвать её собственный слуховые проходы, у Хлои была привычка добавлять проблемы и в свою жизнь. Ей удалось устроить классу задержку, головные боли рефлекторно вздрогнули при фразе "Я звоню папочке!" В тот день к её классу присоединился какой-то мальчик. Как оказалось он дружит самого раннего детства с Хлоей. Маринетт он казался знакомым, но она не как не могла вспомнить где видела это идеальное лицо. - Через час она была вовлечена в события, которые были. Так что про друга Хлои она быстро забыла. 1) атака акумы (не спрашивайте) 2) превращение в Леди баг 3) ... –Ну привет! Как хорошо что ты заглянула. Тот парень... –Держу пари, ты тот партнёр о котором мне говорил квами. Она была какой-то партнёршей? Она только что избавилась от более длинного хвоста в красную полоску и блестящего нежелательного обтягивающего кастюма, которое заменило ее «подгонку первого дня в школе». двадцать секунд назад. Он решительно представился как "Супер кот", его лёгкое обаяние уже было в нём, Маринетт пришлось моргнуть, когда ее запутанный йо-йо убрался ( и почему же это было ее оружие?). Не помогло и то, что крутящийся йо-йо ударил его по голове во время ее собственного представления, и именно тогда вся её природная гордость согнулась под желанием умереть. –Ах! Мне так жаль! Я так... Я так, новичок в этом деле, извините.–Она положила руки в перчатках на лицо, –Я даже не должна быть здесь... –Эй, эй! Не парься! Я тоже новичок в веревках! Но мы справимся, — сказал он, громко объявив, насколько он напряжен. В то время как Маринетт даже не могла вспомнить свое имя, он улыбался ей. Держа её за плечо. –Мы в этом вместе, хорошо? –Вместе– засмеялась она. Мало того, что Кот Нуар был милашкой, он был любящим, спонтанным беспорядком, который не знал, что он делал. Но после нежного упрека в адрес его «возбуждения» они работали вместе с необыкновенным величием, раскрывая свои силы и навыки. Все прошло успешно. Кто бы мог подумать что всё это произошло всего то из-за обычного: любовного письма Милен. Но в тот день случилось одно из двух. - –Что ты делаешь?! Чужая копна светлых волос взметнулась, острое лицо вспыхнуло паникой. –Э-э... я...– мальчик, которого Маринетт быстро вспомнила, был то самый друг Хлои-что бы там нибыло сверхъестественное кудахтанье Хлои и Сабрины в классе перемежала его бесплодную словесную желчь.Маринетт уставилась на жвачку, к которой прилипли его загорелые пальцы на ее сиденье. –Я понимаю, — усмехнулась она, — классный шутник? Синдром богатых привилегий?– –Нет, я! — Сэкономь ей время, Адриан, — прервал его пронзительный голос Хлои. — Очевидно же, что ты делал. Адриан посмотрел на нее так, словно от его зеленого взгляда вылетали копья. Дальнейшая защита пошла на то, чтобы развернуть его рот, но, поскольку ему не повезло, каменный монстр несчастной формы пронесся через класс с красноречивым ревом. Реакуматизированный Иван вернулся и, казалось, жаждал найти «Милен!». Были разбросаны столы, крики и пронзительные крики Кима, прежде чем существо так же смело ушло с девушкой в ​​дредах в одной руке и плачущей Хлоей в другой. Жалкая уверенность от цепочек ободрения Кота и более раннего «успеха» умерла внутри Маринетт (или «Божья коровка», как она наконец решила), когда она поняла, что забыла очистить бабочку, которая акуматизировала Ивана. По словам Тикки, довольно крутой божьей коровки, теперь она, мягко говоря, облажалась. Большая часть Парижа теперь превратилась в рок-монстров. И большая часть Маринетт не могла пошевелиться. Внезапно она перестала быть Ледибаг. Потому что она не могла этого сделать. "Помощь!" Машины переворачивались, а парижские уличные полы изнашивались, когда каменные массы протаптывали и сеяли хаос.Промышленный смог, обжечь её легкие, когда она стояла с открытым ртом и без суперскафандра. Она была жадно неподвижна, как вдруг, пронзительный крик вырвался из горла Альи; «Мерседес-заг» висела на ее теле ниже шеи. Маринетт увидела красный. Она расстегнула сумочку, и Тикки вылетела. –Я передумала! Мне нужно быть Ледибаг!– Розоватое существо улыбнулось. — Я знал, что ты придешь! И она стала красной. К тому времени, как Кот поприветствовал ее, подшучивая над ее опозданием и предлагая игривый флирт. Неудивительно, что он был в пределах ее веревки йо-йо, потому что это «оружие» слишком привлекало его, Божья коровка уже знала, что они будут командой. дольше, чем она планировала. А она ничего этого не планировала! Но между новым годом, новым школьным хулиганом и новыми обязанностями, в конце концов, она не будет сидеть сложа руки и ничего не делать. Но у нее все еще не было плана. Каменное-сердце замер на Эйфелевой башне с кольцом полиции, блокадой и акумами, венчающими базу. Божья коровка поймала Хлою, когда ее кинули копьем с высоты (она, конечно, могла вызвать отвращение у любого), намереваясь добраться до сути проблемы, но офицер Роджер со своей гипсовой связанной рукой не признал ее авторитета и дал об этом – Мы готовы к атаке! –Нет, не нападайте на них! — воскликнула она, ужаснувшись последствиям увеличения всех каменных монстров. –Ты же знаешь, что будет только хуже! –У меня новый план, в отличие от тебя, девочка с хвостиком! Сторону и пусть профессионалы делают свое дело! Ты уже однажды потерпел неудачу! Ее нижняя губа отпала, и все снова рассыпалось на куски. –... –Не смей так с ней разговаривать!– Кот сплюнул, проталкиваясь мимо нее. –Она сделала больше, чем ты! Она старается!– –И у нее было достаточно попыток! Маринетт тихо повернулась к нему. — Он прав, ты же знаешь, — пробормотала она, робко шевеля ресницами. –Если бы я поймал акуму Каменного- сердца в первом раунде, ничего бы этого не случилось! Ах! Я знала, что не подхожу для этой работы!– Не теряя ни секунды, Кот схватил ее за плечо; хватка крепче, чем раньше, но связь ощущалась нежной. Его взгляд смягчился. –Нет. Он ошибается, потому что если бы не ты… — он повернулся в сторону Хлои и кивнул, — ее бы здесь больше не было. И потому что без нас они не выживут–. Он схватился за оба плеча. –И мы докажем им это. Доверся мне в этом– Стеснение в груди отпустило. Под пятнистой маской ее светлая кожа приобрела скромный оттенок розового. Этот взгляд в его честных зеленых глазах... развеял всякое колебание; любое недоверие - как к себе, так и к своему новому партнеру. И эта дрожь это маленькое предчувствие колоссальных, неосязаемых вещей заставило ее сердце снова осознать, она была накручена –Ладно!

***

–Значит, к тому времени, как я подъехала к Эйфелевой башне на велосипеде, Божья коровка уже очистила бабочек и велела бражнику убираться! Что должна сделать каждая девушка, чтобы получить здесь приличную сенсацию? Заметив, что Алья слишком зациклилась на просмотре размытых кадров божьей коровки, Маринетт шагнула вперед, чтобы толкнуть дверь их класса. — Ты скоро всеузнаешь, я уверена.– –Ты прав! Следующая цель -Божья коровка: Эксклюзивное интервью»! Маринетт рассмеялась и сбросила свою сумку, проскользнув к проходу между сиденьями, который они украли у Хлои этим утром. –Удачи в ее выслеживании–. Она забрала свой планшет и журнал, который передала Алье. — А кроме того, что насчет Кота Нуара? –Хм? О, я думаю, он классный, но Ледибаг оттащила от меня машину! — Э-э, она и меня спасла. Девочки заморгали от роскошного присутствия, монополизировавшего пространство под дверным косяком, с серебряным ремнем, приподнятым бедром и переутомленным Натаниэлем, пытающимся протиснуться под её локтем. Челюсть Маринетт напряглась. –Так?– –Ну, для начала, это было намного круче, чем автомобильный подъемник. Алья пролистала свой модный журнал. — Как бы там ни было. Тебе повезло, что ты вообще знаешь кого-то, кто дружит с супергероем. На самом деле, я в таком хорошем настроении, что даже не скажу вам, неудачникам, вставать с моего места! –Это никогда не было твоим местом. –Это было, но я буду любезен. Адриан тоже не вернется, потому что его отец поймал его на побеге. Маринетт сморщила нос, когда Хлоя гарцевала к своему стулу. Тайком? Был ли он подлым шутником и мятежным вредителем? — Эй, чувак, ты вернулся! Оу В комнату вошла худощавая, скрытная фигура, цепляющий зеленый взгляд с дрожащими ресницами смотрел куда угодно, кроме поднятого подбородка Маринетт. Похоже, богатый мальчик не хотел, чтобы она заметила его после того, как его поймали с поличным, когда он клеил жвачку на её место. Отлично. Он вернулся.. Хлоя смотрела вперед, когда он сел рядом с Нино, прямо перед Маринетт. Яркое негодование овладело языком тела блондинки, но жест мисс Бюстье заставил замолчать любое возмущение, которое могло бы возникнуть. Сцена была такой запутанной. У него не больше привилегий, чем у Хлои, верно? Но Хлоя, скрестив руки, съежилась в кресле. Взгляд Маринетт заострился. - –Эй — прошептала Алья, наклоняя журнал –«Ла Мод 93». Знаешь, как ты говорила снаружи, что ты думаешь, что где-то видел этого новенького? Вот почему! Маринетт и ее нахмуренные брови просматривали разорительные рекламные объявления, которые скрывали моду, прежде чем лицо одной модели, одетой в последнюю коллекцию Agreste, заставило ее сердце забиться быстрее. Агрест. –Он… он Адриан Агрест! Сын моего любимого модельера, Габриэля! Алья вернула тему. –Папин сын, подросток супермодель и выросла в мире Хлои? Неужели он шлепнул его вниз. Забудь об этом: он полностью намазал тебе эту жвачку на сиденье специально. Маринетт была склонна согласиться.

***

–Привет! Она отвернулась, сжимая ручку сумки. Адриан угрюмо помахал рукой. — Я просто хотел, чтобы ты знала, — начал он от нее, раскрывая зонтик, — что я всего лишь пытался снять жвачку с твоего сиденья. Клянусь. Ее рот наклонился. –Я никогда раньше не ходил в школу. У меня никогда не было друзей. Все это как бы… ново для меня. Дождь стекал по ее одежде; распущенные волосы, темнеющие мокрый кончик ее конского хвоста превратился в гладкий черный цвет. Адриан протянул зонт. Ее глаза-колокольчики метнулись, как звезда, то к его руке, то к его глазам, и ее тленное дыхание сбилось, когда она увидела эти глаза. Они были острыми и интимно великолепными, доброта в них, которую она знала, но под этим она не чувствовала того, что искала; она все еще не доверяла ему... Нерешительно она ударила его по руке, потом взяла зонтик. ...Потом понял, почему она ему не доверяла. –Ах! Зонт сомкнулся на ее голове. И все, что она услышала, было дерзкое, душераздирающее кудахтанье Адриана Агреста в тот мимолетный момент, когда она осознала, что произошло. И когда она подняла крыло, все, что она увидела, это обманчивые глаза, полные веселья, на безупречном лице Адриана Агреста. Ударил гром. –Ты шутишь, что ли?! — воскликнула она, открывая зонт. –Гам, теперь это?! Кто ты такой?! Теплота его лица угасла, и появилось новое выражение. — Что? Нет! Я не… –Ты думаешь, что можешь прийти и вести себя так, как будто тебе принадлежит это место только потому, что твой отец сам Габриэль Агрест?! Ещё одна Хлоя?! Его брови нахмурились, и он поднял руки. — Нет! Нет, она была той… –Ты выставляешь меня дурой дважды, и оба раза ты пытаешься солгать, чтобы выпутаться из этого? Гнев охватил его. –Нет! Слушай… –Я видела фанаток сегодня, Адриан. Я знаю, ты к этому привык, так что даже не пытайся–. Она сунула предмет смущения ему в руки, ошеломив его, когда унижение обожгло ей глаза. — Ты лжец, — пробормотала она, отрываясь. Он закрыл зонт. –Я ненавижу лжецов. –Эй — крикнул он, когда она спустилась по лестнице. — Маринетт, остановись. Просто послушай! Но он изменил направление того, что собирался сказать, когда она, мокрая с головы до ног, забурлила быстрее. –Единственный, кто ведет себя так, как будто это место принадлежит им, это ты! Его водитель посигналил в конце дороги, и Адриан помчался вниз по ступенькам, ярость, безнадежность и негодование одновременно горели в его груди. Сжав рукой укороченный зонт, Адриан добрался только до конца лестницы, прежде чем тщетно вошел внутрь. Она не слушала. Она не переставала бежать. В последнем, бессмысленном стремлении к защите он крикнул фигуре, затмеваемой обилием сапфирового неба, или, может быть, тому, кто мог слышать, с угрозой: — И никогда больше не вспоминай моего отца!