"Да пошел ты Агрест"

—Эй, — прошипел Нино, заметив грубое движение глаз Маринетт, когда она проходила мимо, — что случилось вчера? Адриан крутил ручку между указательным и большим пальцами. –Ха, с чего мне вообще начать? Нино еще больше наклонился, наушники на его шее болтались. — Подожди, чувак, ты хоть объяснил Маринетт, что случилось с жвачкой? —О, я объяснил! — начал он, ерзая на стуле. –Я больше никогда не буду пытаться передать хоть слово этой девочке. Она почти такая же тупоголовая, как Хлоя. Его поразило недоумение. — Что? Маринетт? —Почему это так удивительно? –Лучше спросить: почему она не выслушала тебя? На самом деле причин было несколько. Быть пойманным рядом с жевательной резинкой на сиденье Маринетт было не лучшим первым знакомством.И это, конечно, был не лучший вид, когда Маринетт в следующий раз увидела его, когда он показывал толпу фанаток, просящих у него автограф; за час или два до того, как он снова пошел объясняться, и зонт закрылся у нее на голове, чтобы удобно настроить его на очередную шутку, которую он проделывает. Но до сих пор. Она не пыталась слушать. У Адриана не было времени обсуждать все это со своим новым другом. Он был в школе, в месте его самых смелых фантазий. Его телохранителя нигде не было видно, теперь он был супергероем, и он был влюблен в Ледибаг. Так что, если у него есть маленький враг или два? У него был город, который нужно защищать. –Это не имеет значения, Нино. Я отказался от попыток быть ее другом. Приглушенный звоном классного звонка, Нино съёжился на стуле.

***

Приятность его отношений с Маринетт сильно пошла на убыль. Грязными взглядами обменивались столики в кафетерии, библиотечные полки, шкафчики, расположенные бок о бок (оцените его удачу). Затем был тот короткий период, на пороге его шестнадцатилетия, когда Маринетт пыталась заговорить с ним с очень очевидной Альей за не очень заметным кустом. Ключевое слово-попытка говорить, потому что ее сморщенному, кислому лицу потребовалось некоторое время, чтобы что-то выговорить. –Эм... привет? Он помахал рукой, стараясь изо всех сил не высмеивать её за неспособность подобрать слова. В конце концов, когда-то он был таким когда ему было два года. –П-привет, э-э, я- я просто хотел бы-... Тьфу! Нет! Нет, Аля! Я не могу сделать это сейчас!– Её конский хвост чуть не ударил его по носу. С агрессией, которую она развернула, натягивая вместе какие-то шумные оправдания черт знает о чем. Может быть, это было извинение или желание начать все заново. Он уловил только слова "глупый", "записка" и "так проще". Ох, и снова "глупый". –Это отлично?– Он прищурился, схватившись за ремешок сумки, размышляя, должно ли это взаимодействие улучшить или ухудшить его образ темноволосой девушки. В любом случае, мне нужно попасть на фотосессию. Он так и не получил записку. Однако Адриан получил беспрецедентный подарок на день рождения исключительно от своего отца: сшитый вручную шарф небесного цвета, который он с гордостью носил на следующий день после акуматизации Нино - день, когда он и Ледибаг оказались в ловушке в пузыре на пять минут, что был целым подарком на день рождения. Маринетт, например, шарф не понравился. –Привет чувак!– Демонстрируя свою недавно улучшенную теплую шею, он приветствовал Нино первым, когда вышел из своего лимузина, спеша перефразировать великолепие инициативы своего отца, прежде чем Алья, рядом с Маринетт, крикнула: –Эй! Хороший шарф, Адриан! –Да! Ты можешь поверить, что мой папа купил это для меня?— сказал он, жужжа, но едва пропустил слабую улыбку Маринетт, которая побледнела. –Это так здорово! Он дарит мне одну и ту же хромую ручку четыре года подряд. –Шутишь?— взорвалась Маринетт; тон агрессивный. Он странно посмотрел на нее. — Да нет, это… Он сделал. –У него не было с собой...письма? Письмо? Что, она серьезно? И почему она так сказала «него»? Его отец никогда не тратил время и не думал на его день рождения (он всегда оставлял обязанности маме Адриана, которой больше не было рядом), и теперь возникла проблема. Подарок на шее и девочка-подросток, выглядящая так, будто она хочет затянуть его. А что, если хладнокровный деловой папа, слишком занятый, чтобы прийти на ужин, не приложил усилий, чтобы написать открытку на день рождения? Каким ужасным нужно было быть, чтобы настаивать на том, что он должен?! —Буквы ничего не значат, — отрезал он, защищаясь от радости. Она поднялась по лестнице, приглашая себя угрожающе расстояние от Адриана, когда искры полетели из её голубых глаз. Нино и Алья восприняли это как сигнал уйти. — Значит, вы говорите, что он не писал вам никаких записок? В груди разлился сильный жар. Его ногти впились в ремешок. –Может быть, я... –Хорошо-!–перебив, она почти плакала. — Думаю, остальная часть подарка не считается! Воздух мгновенно ударил ему в шею. Под бушующим безумием взгляда Адриана шелковый подарок его отца в своей пастельно-голубой красоте и ручном шитье вздрогнул на вершине лестницы, усеянной следами и грязью. Больше всего в наглой тишине бросались в глаза свободные белые нити скромной щели, на которую больше всего нацелилась хватка Маринетт. Его нижняя губа отвисла, слегка дрожа, так как не образовалась подходящая мерзость. Что... ... Что?! Она. не...делала... — Пойдем, Аля. Уже на открытии школы с Нино голова кудряшек не успела увидеть, что оставила ее подруга, и поспешила на их первый урок, коротко бормоча: «Что случилось?» и «Я не хочу об этом говорить», но все это было белым шумом для подростка в центре лестницы. После завтрака, чувствуя волнение в животе, Адриан взял подарок отца. —Ты в порядке, чувак? — позвал Нино. — Что сказала Маринетт? Стиснув зубы, он засунул шарф в сумку. –Эта ведьма просто хотела, чтобы я знал, — он поднялся по лестнице, — что в ближайшее время мы не будем уважать друг друга.

***

О, но проблемы на этом не закончились. Вскоре после того, как он обнаружил новый уровень безумия Маринетт и начал комментировать ее опоздания на каждом уроке, он столкнулся с еще одним недостатком. Точнее, сама Маринетт. –Эй! Ты проследил за мной?! –Нет! О чем ты говоришь?! Он придержал свой белый халат, надеясь, что Плагг, которого он давно не видел, не выглядывает наружу. — Я был здесь первым! –Нет ты небыл! Ух, он таким был. И именно ему нужно было превратиться в Кота Нуара, пока Роджеркоп всех сковывал. Его дама рассчитывала на него! —Маринетт, послушай, я не очень тебя люблю и хотел бы спрятаться один. —Тогда уходи! –Это ты покидаешь эту раздевалку, воришка! Она вонзила гвоздь ему в грудь, переливчатый свет осветил ее самодельную заколку для волос Кота Нуара. –Я не крала дурацкий браслет Хлои! Он отразил ее агрессию и указал пальцем на ее воротник. Волосы пространства между ними делали любые попытки тыкать друг в друга без прикосновения бесплодными. –Как будто ты дала мне повод поверить тебе! Я имею в виду, почему бы тебе не испортить подарок от ее отца - может быть, прикарманить немного богатства, пока ты этим занимаешься!? Её глаза засветились недоверием. –Ты хочешь пойти по этой дороге, приятель?! Почему ты вообще был здесь совсем один? Плакал, потому что твой отец не пришел на День карьеры родителей?! Он задыхался и оскалил зубы. –Достаточно! Хочешь знать, что я о тебе думаю?.. Высокий визг за дверями комнаты оборвал его начисто, и, словно облившись холодным ведром воды, он погрузился в осуществление своих обязанностей. –Роджеркоп. Божья коровка. Большой рот Хлои и права. Он мог дать Маринетт часть своего разума в любой день. Однако Ледибаг более чем заслуживала его уважение. —Как бы то ни было, — выплюнул он, собирая свою гордость и проталкиваясь мимо нее. — Я найду, где еще спрятаться.