Доверься мне

Лань Сичэню прежде не доводилось бывать в таких заведениях. Однако друзья настойчиво предлагали отметить удачно сданные экзамены и в очередной раз отказываться не хотелось. Он и так выглядел белой вороной, обходя стороной студенческие тусовки и предпочитая им учёбу. Так что найти отговорку не удалось. Последний курс был весьма напряжённым и работа над дипломом хоть и шла опережая график, но всё равно не давала возможности расслабиться. Даже младший брат намекал на скорое выгорание, хотя сам, помимо учёбы на третьем курсе, взвалил на себя обязанности старосты и добросовестно их исполнял. Они с сокурсниками заняли лучший столик, те заказали выпивку и закуски. Лань Сичэнь отказался из-за полной непереносимости алкоголя и взял себе сок, чтобы хоть как-то поддержать традиции. О том, что он не пьёт, все отлично знали и не настаивали. Девушки выбрали лёгкое вино, юноши взяли что-то покрепче и зазвучали тосты. Музыка была громкой, да и танцующие люди немного отвлекали, но Лань Сичэнь похвалил себя за решимость вылезти из собственной раковины и приобщиться к современному времяпрепровождению. Крутящиеся на сцене танцоры несильно привлекали внимание, и Лань Сичэнь лишь изредка бросал на них короткие взгляды, оценивая техническую сторону вопроса и отмечая про себя, что для подобных танцев нужна недюжинная физическая сила. Когда один из приятелей пихнул его в бок, Лань Сичэнь, задумавшийся над продолжением диплома, вздрогнул. — Смотри какой, я бы с ним познакомился. Подняв глаза на сцену, Сичэнь оцепенел. Его внимание привлёк не откровенный наряд танцора и даже не его грация, а что-то едва уловимое в лице, которое хотелось рассмотреть ближе. Поднявшись со своего места, Лань Сичэнь подошёл к сцене и как зачарованный замер, не обращая внимания на возмущённый шёпот тех, кому он загородил обзор. Танцор, сделав резкое движение ногой вдоль шеста, тут же упал на полный шпагат и на секунду замер, поймав взгляд Лань Сичэня и улыбнувшись ему. Эта улыбка отозвалась внутри щемящим смущением и Сичэнь отступил на полшага назад. — Эй, ну хватит уже, — грубо отодвинул его в сторону неприятный тип в темно-красном пиджаке. — Иди на своё место и смотри оттуда, я за что деньги плачу? — Прошу прощения, — вежливо извинился Лань Сичэнь и отошёл в сторону, чтобы никому не мешать. Однако совсем уходить он не собирался. Техника танца, как и сам исполнитель, завораживала его. Когда-то он тоже занимался танцами, но травма заставила его забросить любимое дело, оставив в душе лишь тягу к прекрасному. И сейчас он впервые за годы учёбы в университете был настолько захвачен чьим-то исполнением. Юноша, на первый взгляд казавшийся слишком юным и слабым, умудрялся выполнять довольно опасные пируэты и словно летал вокруг пилона. Хотелось снова подойти ближе и, что совсем ошарашило Лань Сичэня, дотронуться. От этого желания кончики пальцев покалывало, а обычно спокойное сердце колотилось где-то в районе горла. Видимо, его странный вид заметили абсолютно все, потому что по завершении танца к Лань Сичэню подошёл один из работников клуба и протянул ему лист бумаги. — Если господин хочет заказать приватный танец или у него есть иные пожелания — вот прайс-лист. От мыслей об «иных пожеланиях» стало не по себе и Лань Сичэнь пробежался взглядом по «меню». К счастью, ничего неподобающего там не было. Лишь разные виды приватных танцев — для одного или компании, а также возможное для них время и направленность. Зацепившись взглядом за «индивидуальную программу», Лань Сичэнь ткнул пальцем в неё. — Скажите, а сегодня возможно выбрать этот танец? — Да, но придётся подождать, когда закончится основное шоу. — Хорошо, — кивнул он, отринув сумятицу в голове. — Я подожду. Подобное было ему совершенно не свойственно, но что-то внутри словно толкало на импульсивные поступки. Он вернулся за столик к друзьям, которые удивлённо закидали его вопросами. — Просто понравилась техника исполнения. Очень необычная. — Лань Сичэнь, ты разбираешься в танцах? — Немного, просто учился одно время, до травмы. Не люблю это вспоминать. Его уважили и не стали задавать новых вопросов, как и настаивать на продолжении всеобщего веселья. Сичэнь же написал брату, что задержится, и попросил ложиться спать, не дожидаясь его. Ванцзи лаконично ответил: «Хорошо», и Сичэнь был твёрдо уверен, что брат не ослушается. Иногда ему казалось, что строгость воспитания дяди после смерти родителей сыграла с ними дурную шутку. Они оба были не похожи на своих приятелей, слишком закрытые, погружённые в себя. Хотя сейчас Лань Сичэнь определенно чувствовал щекочущее нервы чувство неповиновения и ощущение чего-то нового. Он впервые собирался сделать что-то выходящее за рамки. А приватный танец явно не укладывался ни в одно из правил дяди. Спустя пару часов, когда терпение Лань Сичэня медленно начало испаряться, передавая бразды правления волнению, к нему подошёл всё тот же сотрудник клуба: — Господин, всё готово: танцор ждёт, напитки поданы. Сичэнь вежливо попрощался с приятелями и, пытаясь скрыть волнение, отправился за мужчиной. Он сам не понимал, для чего заказал этот приватный танец, но тяга рассмотреть танцора ближе не давала покоя. Оказавшись в комнате с приглушённым светом и ярко освещённой площадкой для танца, он оробел. — Прошу вас, господин, присаживайтесь, танец скоро начнётся. Рассеянно кивнув, он присел в довольно широкое кресло. На накрытый рядом стол Сичэнь даже не взглянул, полностью сосредоточившись на шесте в свете прожектора. Музыка уже звучала в комнате, но когда из-за занавеса вышел юноша, то она стала немного громче. Выход встревожил Лань Сичэня прежде всего из-за абсолютно нескромного одеяния танцора. Если в общем зале на нём были свободные с прорезями штаны и такая же свободная блуза, то теперь он был одет, а точнее, раздет до обтягивающего топа и шортиков. Этот наряд был столь эротичен, что возбуждение не заставило себя долго ждать. А увидев плавные движения, Лань Сичэнь понял, что происходящее завораживает его слишком сильно. Но он не сожалел о своём поступке. Особенно теперь, когда встретился взглядом с безымянным юношей и увидел ямочки на щеках от робкой улыбки. Та была пронизывающе невинной и совершенно не вязалось с обликом распутного танцора, который извивался в танце столько откровенном, что стало тяжело дышать. Лань Сичэнь смотрел не отрываясь, боясь упустить какую-то важную деталь, что раскроет ему правду. Какую правду он хотел узнать, Сичэнь не мог себе объяснить. Но мысли роились и сталкивались, пока он рассматривал тренированное, идеальное в своей красоте тело. О том, что его больше привлекают мужчины, Сичэнь знал уже очень давно. Он принял этот факт достойно и смиренно, однако ни разу не испытывал сильных чувств по отношению к кому-то определенному. Он даже не мог сказать, влюблялся ли хоть раз в жизни. Его это не расстраивало. А вот реакция организма начинала пугать. Являясь человеком сдержанным и воспитанным, он всегда старался контролировать собственные желания и теперь, когда тело его подводило, смущался, будто уже происходило нечто неприличное. Впрочем, оно и происходило. Движения бёдер танцора, делающего поступательные движения к шесту, держась за него одной рукой, лишали воли. Хотелось поддаться порыву и прикоснуться к этому ангелу с невинной улыбкой, творящему какую-то дьявольскую магию. Тяжело сглотнув, Лань Сичэнь потянулся к бутылке с водой и залпом осушил сразу половину. Работник клуба предупредил его, что трогать танцора нельзя, но он жаждал прикоснуться хотя бы к кончикам пальцев, хоть так материализовать своё наваждение. Когда юноша сделал к нему несколько шагов, Сичэнь вжался в кресло и почувствовал, что у него закружилась голова. А едва колено танцора оказалось у него между ног, подумал, что сейчас потеряет сознание. Стараясь оставаться невозмутимым, он прекрасно осознавал, что выдаёт себя тяжёлым дыханием и жадным взглядом. Но не смотреть не мог. Грация, с которой юноша извивался практически у него на коленях, сводила с ума. При этом танцор не трогал его, лишь невесомо обдавая всполохами ветра и донося запах чистого тела со сладкими нотками каких-то цветов. Это возбуждало ещё больше. Собственная реакция затмевала всю выдержку, хотелось совершить ранее неизведанные поступки, но Лань Сичэнь только смотрел и пытался запомнить всё, что видит: мягкую улыбку, трогательные ямочки на щеках, волнующие кровь движения. И взгляд. Томный, обещающий удовольствие, которого Лань Сичэнь прежде не знал. Не выдержав, он проехался ладонью по подлокотнику, коснувшись пальцев танцора, и в этот момент Сичэня будто насквозь прошило молнией. Лёгкое, едва заметное касание, вызвало такую бурю эмоций и такие реакции в организме, что он всерьёз подумал, нет ли у него проблем с психикой. Юноша, что странно, руки не отдёрнул, лишь замер на мгновение, тяжело дыша, наверняка из-за интенсивности танца, а после продолжил двигаться как ни в чём не бывало, но почему-то больше не улыбался. От этого стало не по себе, и Сичэнь закусил губу, хмурясь. Он совсем не хотел расстраивать танцора и проявлять неучтивость, хотелось как-то объяснить ему это, оправдаться. Но танец изменился. Юноша плавно переместился к шесту и больше не оборачивался, демонстрируя эротичные движения и наклоны. Когда же он обнял себя, то его пальцы весьма быстро и умело сняли топ и тот был отброшен в сторону. Обернувшись, танцор хладнокровно провёл пальцами по собственной груди, намеренно задевая небольшие соски. Это было слишком. Лань Сичэнь впервые с подростковых поллюций понял, что готов кончить прямо в штаны. Вцепившись пальцами в подлокотники до побелевших костяшек, он продолжал эту пытку, не отводя взгляда. Пожар, что бушевал в его крови, грозил сжечь дотла всю выдержку и самообладание, но он не мог переступить черту. Последним аккордом стало исчезновение шортиков, которое произошло так молниеносно, что он не сразу понял - танцор остался в стрингах. А когда тот сел на шпагат вдоль шеста, Сичэнь больше не смог сдерживаться. Оргазм полностью оглушил его, разрушив тщательно выстраиваемые стены внутри. Немного отойдя от шока и открыв глаза, Лань Сичэнь понял, что остался совершенно один. Это почти его уничтожило. Он хотел узнать имя танцора, перекинуться с ним парой слов, познакомиться… хоть как-то проявить своё отношение, но такой возможности ему не предоставили. Посмотрев на стол, Сичэнь со стыдом заметил там стопку полотенец и миску с водой. Вот, значит, что о нём думали в этом клубе… Щёки тут же загорелись огнём стыда, а при мысли, что подумали всё правильно, и вовсе захотелось провалиться сквозь землю. Приведя себя в порядок, Сичэнь покинул приватную комнату и снова подошёл к работнику клуба, который привёл его туда. — Простите, я хотел узнать… Можно как-то познакомиться с танцором и поговорить с ним? — Господин, подобное абсолютно недопустимо, юноши лишь танцуют и не оказывают прочих услуг. Лань Сичэнь замотал головой, поняв, в чём его заподозрили. — Что вы, я совсем не об этом, я только хотел выразить своё восхищение. Работник понимающе усмехнулся, раздражая подобными подозрениями, но Сичэнь сдержался. — Все так говорят, господин, но правила есть правила. У нас не публичный дом, всё достойно. Юноши и девушки желают просто танцевать, без домогательств. Мы идём навстречу нашим клиентам, входим в их положение и надеемся на взаимность. Лань Сичэнь в ответ только кивнул, не желая объяснять этому человеку что-либо ещё. Друзья его ушли, и он в полном смятении отправился домой один, пытаясь унять бушующее внутри пламя.

***

Юноша не желал покидать его мыслей целую неделю. Он даже приснился ему в странном хаотичном сне, после которого пришлось растянуть утренние процедуры в ванной. Поняв, что бороться с собой он не в силах, Сичэнь отправился в клуб в субботу после учёбы. На этот раз он выбрал ближайший к сцене столик, заплатив за vip-размещение приличную цену, и сразу договорился о приватном танце после завершения основной программы. Имени юноши ему так и не назвали, но когда он попытался объяснить, от кого именно хотел бы приватный танец, работник клуба понимающе усмехнулся и предложил в следующий раз сразу говорить, что его интересует Белый Пион. Сичэнь слегка нахмурился и вдруг понял, чем так приятно пахло от танцора. Ему редко доводилось нюхать пионы, но этот лёгкий аромат он всё-таки вспомнил и теперь хотел сохранить в своём сердце. Вокруг было шумно, но он не обращал на это внимания, полностью сосредоточившись на шоу. Тот, кого звали Белым Пионом, выступал практически в самом конце, и в этот раз Лань Сичэнь отметил, что юноша имеет определенный успех у публики. В прошлый раз он не видел никого и ничего вокруг, но теперь понял, почему его тогда грубо отодвинули в сторону. Танцор оказался невероятно хорош и зрители аплодировали ему громче, чем другим юношам и девушкам. Танец был сложным и технически, и музыкально. Дыхание спирало от предвкушения, что совсем скоро он сможет рассмотреть другой танец, более интимный и откровенный. Сичэнь думал и о том, какое продолжение бывает у подобных танцев, но гнал от себя мысли, что человек, способный так танцевать, зарабатывает на жизнь чем-то ещё. Предположение было вполне логично, учитывая отсутствие скромности, но неприятно отравляло сознание. Лань Сичэнь старался не идеализировать незнакомого человека, но почему-то был уверен — за постановочными номерами скрывается чистый и светлый парень. — Прошу следовать за мной, — наконец пригласил его работник заведения. Это был не тот, что в предыдущий раз, человек, и Сичэнь порадовался данному факту, ибо прошлый оставил неприятное впечатление. Его провели в другую комнату, но выдержанную в похожем стиле. Такой же стол, кресло, место для танца. Но в этот раз одна из стен была полностью зеркальной и света сохранялось намного больше. Лань Сичэнь хотел заговорить с юношей, узнать хотя бы его имя, познакомиться, но когда тот вышел, сразу начав танцевать, не смог оторвать от него взгляда и не произнёс ни слова. Жадно глядя на танцора, Сичэнь поднялся на ноги и сделал к нему пару шагов, попадая в свет прожектора и немного смущаясь. Танцор не остановился и не выказал удивления, напротив — нежно улыбнулся Лань Сичэню и на секунду приблизился, снова обдавая сладковатым ароматом пионов. Сичэнь не мог понять — это одеколон или что-то другое, аромат был слабым, приятным, а не удушающим. Хотелось разобраться, но что для этого нужно было сделать, Лань Сичэнь не знал, точнее, знал, но пока не мог себе позволить. Было странно. Он смотрел на себя в зеркале и наблюдал за танцем, который не прекращался ни на секунду. Поразительная выносливость танцора завораживала. И Сичэнь ловил себя на том, что снова возбуждается, хотя и предпринял некоторые меры предосторожности. Ему казалось - юноша владеет какой-то магией или обладает властью над ним. Происходящее было необъяснимо, странно, но так маняще сладко, что он не мог, да и не хотел сбросить наваждение. Лань Сичэнь ловил взгляды, всматривался в движения, пытался расшифровать танец, отчаянно хотел понять, нравится ли он юноше. Но не понимал. Ему хотелось, чтобы улыбка обозначала симпатию лично к нему, а не вынужденную маска для клиента. Но заговорить мешали и музыка, и собственное незнание, что сказать. Меньше всего Сичэню хотелось отпугнуть понравившегося парня. Поэтому он вернулся в кресло и дождался того момента, когда танцор снова приблизился для более пикантных движений. — Меня зовут Лань Сичэнь, — решил он для начала представиться. Юноша удивлённо перевёл на него взгляд, но двигаться не перестал. — Прости, я не должен быть навязчивым, но мне очень хочется, чтобы ты знал… — Т-ш-ш, — приложил палец к своим губам Белый Пион. Сичэнь едва заметно нахмурился и, дождавшись паузы в музыке, попробовал снова: — Я не хочу навязываться, но… На этот раз юноша приложил палец к его губам, и Сичэнь вздрогнул, уверенный, что тот нарушил запрет, и совсем не уверенный в собственной выдержке. Не закончить, как в прошлый раз, становилось всё труднее. Несмотря на то, что он позаботился о себе ещё дома, возбуждение снова накрывало с головой, и хотелось совершить какое-нибудь безумие. Когда танцор почти сел к нему на колени, Лань Сичэнь несмело коснулся его руки кончиками пальцев и прошептал: — Пожалуйста, мы можем просто поговорить после? Ответа не последовало, а юноша как-то грустно улыбнулся и отошёл дальше, продолжая двигаться в такт музыке. Воспитание не позволяло Лань Сичэню настаивать, да и не умел он навязываться, как и флиртовать, соблазнять, добиваться чьего-то расположения. Но и просто отказаться и уйти он тоже не мог. Верил ли он в любовь с первого взгляда? Именно сейчас верил. Юноша не шёл у него из головы. Даже сейчас, видя его, он хотел смотреть и дальше. Хотел поговорить, услышать голос, смех, все интонации. Ему не хотелось быть просто клиентом, но он был именно им. И тогда Сичэнь принял решение. Он не знал, возымеет ли оно хоть какой-то эффект, но решительно сжал кулаки. Он не отступит. Танец закончился согласно указанному времени, и юноша тихо исчез в складках занавеса. В этот раз обошлось без смущающего оргазма, чему Лань Сичэнь, с одной стороны, порадовался, с другой — сожалел, ведь вряд ли ему представится ещё возможность испытать такое постыдное, но щемящее удовольствие. Он покинул заведение в растрёпанных чувствах, сгорая от неудовлетворенного желания и глупого ощущения счастья. Пусть Белый Пион и не пошёл на контакт, но если проявить такт и настойчивость, у него появится шанс. В это очень хотелось верить. Приняв решение, Сичэнь попытался связаться с администрацией клуба и ему довольно оперативно ответили. К счастью, согласием. Оплатив половину суммы, он стал обладателем брони на приватный танец Белого Пиона по завершении субботнего шоу. На месяц вперёд. В следующий свой визит Лань Сичэнь решил действовать немного иначе. Узнав, может ли он сам выбрать время старта музыки и немного приплатив за этот эксклюзив, он снова попробовал заговорить с юношей, пользуясь почти оглушающей после клубного гула тишиной. — Меня зовут Лань Сичэнь, я уже говорил. Но я не знаю, как зовут вас, молодой господин. Юноша снова как-то грустно улыбнулся, весь его облик говорил о настороженности. Он слегка поклонился, учтиво опустив глаза. — Я прошу называть меня Белый Пион, господин Лань. Конфиденциальность — всё, на что я могу рассчитывать, танцуя подобным образом. Прошу это понять. Лань Сичэнь непроизвольно сжал правую руку в кулак и спрятал её за спину, чтобы не выказывать угрозу или оскорбление. — Прошу прощения за мою настойчивость, господин Белый Пион. Этого больше не повторится. Юноша вскинул на Сичэня встревоженный взгляд, но больше не сказал ни слова. Зазвучала музыка, и он словно вспомнил, где находится, выбросил из головы все мысли, начиная плавно двигаться. Лань Сичэнь присел в кресло и не отрываясь следил за танцем. Его восторг не был минутным порывом, который истлел со временем. Он всё также отмечал превосходное владение телом, выносливость и красоту. Лёгкое возбуждение пенилось в крови и заставляло не думать, а просто получать удовольствие. Но разум было нелегко усмирить. Он добьётся своего. И неважно, сколько для этого потребуется времени. Сегодня танец казался более резким и нервным, чем обычно. Сичэнь не мог понять, с чем это связано, пока на финальной ноте юноша не наклонился к его уху и не шепнул немного дрожащим то ли от волнения, то ли от усталости голосом: — Я всегда рад вас видеть. Не успев ответить, Лань Сичэнь мог лишь бессильно наблюдать, как его личное наваждение покидает комнату. Ему внезапно стала понятна эмоция, промелькнувшая на лице танцора во время короткого разговора: тот испугался, что Лань Сичэнь больше не придёт. Это и грело душу, и беспокоило. Почему, если он понравился Белому Пиону, тот никак не хочет идти на контакт? Уже обжигался или не может позволить себе разговоры на работе? А может быть, его здесь держит что-то помимо заработка? Мысли в голове путались, наскакивали одна на другую и не давали покоя. Решив, что от встречи с администрацией вреда не будет, Лань Сичэнь попросил о разговоре с владельцем клуба. Ему казалось жизненно необходимым узнать условия работы юноши и, если нужно, помочь ему.