Доверься мне

Сичэнь нежно улыбнулся, перечитывая последние сообщения от Яо, и быстро набрал ответ. Пришлось попросить учителя по игре на флейте перенести занятия с четверга на субботу, но тот пошёл ему навстречу, и свободные три часа грели душу. Они договорились погулять в парке, тем более что погода уже располагала к этому и было по-весеннему тепло. Лань Сичэнь долго выбирал костюм для прогулки, хотя раньше несильно задумывался над тем, что носит. Всё изменилось, он чувствовал это так явно, что не мог сдержать улыбку время от времени, и это вызывало у приятелей живой интерес. Его постоянно подкалывали, делали предположения, с кем же он начал встречаться, и всячески намекали, что не против познакомиться. Он молчал в ответ, стараясь не смущаться, но не всегда получалось. На всякий случай дополнив костюм мягким кашемировым шарфом, Лань Сичэнь поспешил на встречу. До неё был ещё целый час, но лучше подождать, чем заставлять Яо волноваться. Оказавшись у входа в парк на целых полчаса раньше срока, Лань Сичэнь с удивлением обнаружил там приплясывающего от холода Яо. Поднявшийся ветер задувал под довольно лёгкую синтетическую куртку и заставлял тревожиться о здоровье юноши. — Яо, ты уверен, что нам не стоит зайти и переодеться? Ты же совсем замёрз. Лань Сичэнь осторожно взял смущённого юношу за руки, но те, как ни странно, не были холодными. — Всё в порядке, мы возьмём чай и будем двигаться. — Но если ты замёрзнешь, мы пойдём в кафе погреться. Хорошо? — Он всё ещё не отпускал руки Яо и мягко перебирал его пальцы. — Хорошо, — заворожённо ответил юноша и немного неловко встал ближе, чтобы посторонним людям не была видна эта невинная ласка. — Тебе придётся отпустить мои руки, чтобы мы пошли. — Да, да, — спохватился Сичэнь. — Прости. — Всё в порядке, просто окружающие будут коситься. — Да, я понимаю. Возьмём чай? Они купили чай в небольшой палатке рядом с входом и медленно пошли по тропинке вглубь парка. — Я поговорил со своим бывшем учителем танцев, он сказал, что со следующей недели начинает просмотры для детей, а через две недели будет большой просмотр для выпускников. У вас в институте тоже должны начаться просмотры. — Это так, — ответил Яо и отвёл глаза, — но я буду работать. — Яо, — немного повысил голос Сичэнь, — прости, я не понимаю. Ты же талантлив, почему не хочешь даже попробовать? Болезненно поморщившись, Яо остановился и посмотрел Сичэню в глаза. — Ты сам сказал, что не понимаешь. И вряд ли поймёшь. Давай просто закроем эту тему, хорошо? У меня есть свои обязательства перед семьёй и я не могу позволить себе прерывать работу. — Яо… Сичэнь выглядел таким расстроенным, что юноша решил немного сбавить обороты. — Я бы очень хотел, Лань Сичэнь, но правда не могу. — Дело в деньгах? Прости, я веду себя неподобающе, но мне бы очень хотелось помочь. Тяжело вздохнув, Яо шагнул к Сичэню ближе и сам взял его за руку. — Дело не только в деньгах. Скажем так… моя семья в затруднительном положении и её благополучие зависит от моей работы. — Что-то серьёзное? Если кто-то болен, то у дяди есть связи в хорошей клинике. Послушай, я понимаю, что принять помощь от практически чужого человека непросто, но я ведь совершенно бескорыстно. Это ни к чему тебя не обяжет. Моё отношение к тебе не должно послужить поводом отказываться, если кому-то из твоих близких нужна помощь. И я никогда не посмею обратить это во вред тебе. — Ты удивительный, Сичэнь, — улыбнулся в ответ Яо. — Прости, мне сложно признаться тебе. Это разрушит всё между нами. Понимаешь? — Нет, — покачал головой Лань Сичэнь. — Я не представлю того, что могло бы разрушить моё уважение к тебе. — Ты просто очень наивен и не сталкивался в своей жизни с грязью, — ответил Яо и тут же нахмурился. — Прости, я не имею права так говорить. — Я… меня немного расстраивают твои слова, но не задевают. Но всё справедливо, я насел на тебя с расспросами, хотя подобное совершенно неприлично. Просто знай, что всегда можешь ко мне обратиться, хорошо? Яо кивнул и, взяв Сичэня за руку, повёл вглубь парка. — Идём к озеру? Там уже можно кормить птиц, правда нужно ещё найти чем. — Когда-то там стояли автоматы с кормом, но я давно здесь не был. Яо улыбнулся и сжал ладонь Сичэня крепче. — Не думаю, что их стали бы убирать. Сичэнь… мы много говорим обо мне, но мне важно знать и о твоей жизни. Ты постоянно упоминаешь дядю, тебя воспитывал он? — Да, — кивнул Сичэнь в ответ, наслаждаясь таким интересом и теплом руки. — Наши родители погибли, когда мы были детьми. Ванцзи было четыре, а мне семь. Дядя — единственный наш родственник и забрал нас к себе. Он строг, но очень нас любит. Хочет для меня и брата хорошей жизни. — Вы были совсем маленькие, сочувствую. — Спасибо. Это было сложное время, особенно для Ванцзи. Он замкнулся, долго ни с кем не разговаривал, у него были приступы паники, когда он не мог дышать. Дядя нашёл Ванцзи хорошего психолога, но он всё равно очень замкнутый с чужими людьми. Хотя сейчас у него появился друг. Знаешь, мне даже интересно с ним познакомиться. Они учатся вместе, этот юноша живой и очень подвижный, полная противоположность Ванцзи, — Сичэнь с теплом рассказывал о брате, чувствуя, что его руку не собираются отпускать. И это было так естественно, так правильно, что он удивлялся, почему такого не происходило раньше. Вот так идти рядом с Яо, рассказывать ему о себе, своей жизни. Так легко, словно они знакомы много лет. — Ты очень любишь брата. — Ты прав. Он и дядя — вся моя семья. — Семья — это очень важно, — серьёзно кивнул Яо. — А чем ты занимаешься, кроме учёбы? — Снова учусь, — ответил Сичэнь. — У нас музыкальная семья. Отец был очень талантливый, даже выступал, играл на гуцине. Мы с Ванцзи тоже умеем играть на нём. А я ещё беру уроки игры на флейте. Яо оживился, с интересом отреагировав на такие новости. — Ничего себе, гуцинь! Мастеров по игре на нём ведь совсем мало, всего сто человек на весь мир! Я бы хотел когда-нибудь научиться, говорят, это удивительный инструмент. — Так и есть, Яо. Если ты хочешь, я мог бы научить тебя. Я не мастер, конечно, но весьма неплохо овладел техникой. — Конечно хочу, только… — Яо резко погрустнел, — нужно будет найти время, у меня есть разве что ночь, и то не каждая. Лань Сичэнь погладил большим пальцем ладонь юноши. — Надеюсь, когда-нибудь ты допустишь меня в свою жизнь и я сумею помочь. Яо неопределенно кивнул. — А чем ты ещё увлекаешься? — Наверное, больше ничем. Я скучный. — Неправда, — тут же сжал его руку Яо, — ты очень интересный. — Я люблю читать, это у нас тоже семейное. Дядя образованный человек и привил нам с братом любовь к книгам. На фоне других студентов я выгляжу скорее книжным червём, нежели героем, как в романах. — Ты слишком предвзят к себе, — успокоил его Яо. — Быть начитанным и интеллигентным в наше время редкость. Я постоянно вижу молодых парней и девушек в клубе. Они распивают спиртные напитки, веселятся ночь напролёт, чтобы вернуться на следующий день. Это ведь не предел мечтаний. Я бы не хотел оказаться на их месте. — И не хотел бы, чтобы я оказался таким же? — Сичэнь с лукавой улыбкой посмотрел на Яо, довольный тем, что тот немного покраснел. — Если бы ты был таким как они, я бы и не посмотрел в твою сторону. Знаешь, ты первый, кто мне сразу представился… Обычно каждый, кто заказывает танцы, просит называть его господином таким-то, если вообще что-то говорят, кроме скабрезностей. — Яо… тебе всё это неприятно, но ты продолжаешь там работать. Ты не представляешь, как мне тяжело не расспрашивать тебя, я нарушил уже все рамки приличия. — Ты не должен корить себя, прости, что тема моей работы постоянно всплывает в разговоре. Я бы хотел не упоминать её вовсе, чтобы не терзать тебя. — Но она часть твоей жизни. — К сожалению. Но давай забудем на время об этом. Мне очень нравится с тобой гулять. Я уже так давно этого не делал, что и забыл как красиво вокруг. И мы почти дошли до озера. Смотри, кажется, автоматы всё ещё стоят. У меня есть мелкие монеты, идём купим корм. — И он ускорил шаг, увлекая за собой Сичэня. Кормить птиц было увлекательно потому, что Яо оказался таким живым в этот момент. Он счастливо улыбался, когда белоснежный лебедь изящно изгибал шею и лакомился специальным кормом. И Сичэню отчаянно хотелось, чтобы всё то, что портило жизнь Яо, исчезло. Он же нутром чуял — рядом с ним очень хороший человек, и негодовал, что с ним происходит что-то неправильное. Когда стало темнеть и снова поднялся ветер, Лань Сичэнь снял с себя шарф и мягко привлёк к себе Яо, заглядывая ему в глаза. — Так будет теплее, ты не возражаешь? Наматывая шарф вокруг шеи юноши, он чувствовал такой трепет и нежность, что хотелось совершить какое-нибудь безумство, но совершил его Яо. Приподнявшись на носочки, он прильнул к губам наклонившегося к нему Сичэня и поцеловал его сам, первый. Внутри всё перевернулось, и Лань Сичэнь крепче прижал Яо к себе, отвечая на поцелуй пусть и не слишком умело, зато очень искренне. — Ты… — прошептал он в губы, когда смог оторваться от них. — Ты удивительный! — Как и ты, — тихо ответил ему Яо, кладя голову на плечо. — Я ведь ничего не испортил? — Нет, нет. Ты очень смелый, спасибо тебе за это. Я бы не рискнул поцеловать тебя первым. — Я просто больше не мог сдерживаться. Мне впервые так хорошо с кем-то. На нас смотрят, идём, — отметив краем глаза, что к пруду приближается молодая пара с ребёнком, Яо отпрянул от Сичэня и, взяв его за руку, потянул в противоположную сторону. Мужчина не сопротивлялся, он бы пошёл за Яо куда угодно, даже в ад. А так они немного обошли пруд и вышли из парка через другой выход. Сичэню очень хотелось поцеловать Яо ещё раз, и даже несколько, и ещё больше, но тут было слишком много людей. Они и так привлекали внимание некоторых, всё ещё держась за руки. — Ты не голоден? — спросил он у спутника. — Нет, но мне пора домой. Проводишь до остановки? — Конечно. Сичэнь всё ещё чувствовал чужие губы на своих и не мог перестать улыбаться. Ветер немного задувал за шиворот, но это была такая мелочь по сравнению с тем, что творилось у него на душе. Счастье переплеталось с желанием подхватить Яо на руки. Оно пенилось по венам, и Сичэнь хотел совершить какой-нибудь абсолютно глупый поступок. Наверное, поэтому он затащил Яо в небольшой проулок за товарными рядами, где никого не было. Нежно взяв его лицо в ладони, он наклонился и поцеловал его сам. Это по-прежнему было неумело, но он не мог остановиться. Когда ладони Яо скользнули ему под пиджак, Сичэнь вздрогнул и прижался к юноше ещё сильнее, уже с трудом себя контролируя. И снова Яо оказался смелее. — Не здесь, пожалуйста. Пойдём, я знаю куда. Сичэнь не понимал, куда его тянут, и очнулся, только когда они с Яо оказались сперва в холле какого-то украшенного цветными картинами здания, а после в небольшой комнатке, явно предназначенной для инвентаря. Яо сам прижался к нему и снова поцеловал, на этот раз засунув руки уже под рубашку, касаясь кожи и вызывая непередаваемые эмоции. Сичэнь, с его почти полным отсутствием чувственного опыта, позволял себе действовать интуитивно и полностью доверился рукам более смелого и, кажется, опытного юноши. От мысли, что у Яо кто-то уже был, стало не по себе, но думать об этом не хотелось. Слишком приятными и желанными были ласки. Возбуждение и так не покидало его уже очень давно, а сейчас от осознания с кем он и что делает, оно достигло такого накала, что очень болезненно давило на ширинку. Он глухо застонал, когда рука Яо легла поверх его естества. Это было слишком, как и тогда, в первый раз в комнате для приватных танцев. — Сичэнь, — прошептал ему в губы Яо и начал расстёгивать ремень. — Яо? Что… что ты делаешь? Где мы? Это… — Мы в хостеле, здесь работает мой приятель, не волнуйся. Я знаю это место, сюда не сунутся до утра. Я просто помогу тебе. — А ты? — Мне поможешь ты, если захочешь, конечно. — Я хочу, Яо. Всё, что ты мне только позволишь. Они оба уже тяжело дышали и немного неловко пытались хотя бы расстегнуть друг другу брюки. Сичэнь, несмотря на сильное возбуждение, никак не мог отогнать от себя назойливую мысль, что происходящее не совсем правильно и стоило бы проявить больше уважения. Другую, ещё более ужасную мысль, он и вовсе попытался уничтожить на подлёте: скольких Яо водил сюда и нормально ли для него вот так ласкать кого-то в подсобке. Тряхнув головой, Сичэнь потянулся за поцелуем, чтобы отвлечься от всего отвратительно-неприятного, что крутилось в голове. Впрочем, когда пальцы Яо обхватили его возбуждённый член, стало ни до чего. Слишком давно он хотел этого, слишком сильно и безраздельно завладел его сердцем и телом Яо. Прикосновение было таким оглушающим, что от шума крови заложило уши. Он хотел тоже дотронуться до Яо, но пока мог только жадно целовать его припухшие губы и пытаться не стонать громко. Пальцы меж тем прошлись по всей длине, а затем обхватили его горячий ствол и легонько подвигались вверх-вниз. — Яо, — простонал Лань Сичэнь, не в силах думать и говорить разумно. Но ответа не получил. Тогда он приоткрыл веки и заглянул в глаза напротив. Яо смотрел на него и был вызывающе прекрасен. Его рука медленно ласкала Сичэня, и он неосознанно толкнулся бёдрами. — Тебе нравится? — тихо спросил Яо, не отводя взгляда. — Да, — честно ответил Лань Сичэнь и попробовал запустить руку в брюки к юноше. У него получилось, и он с восторгом ощутил чужую плоть кончиками пальцев. Это было невероятно. Нежный бархат чужого естества заставил его снова прикрыть глаза. Он высвободил член Яо и обхватил его пальцами. — Ты прекрасен. — Как и ты, — услышал он ответ словно через толщу воды. — Хочу, чтобы тебе было хорошо. Со мной. — Только с тобой, — прошептал он в уже приоткрытые губы. — Только со мной… Яо снова поцеловал его первым, продолжая ласкать оглушительно-нежно и бережно, но подстраиваясь под желания Сичэня, когда он начинал толкаться бёдрами сильнее. Было так невероятно хорошо, что Сичэнь едва держался, чтобы не кончить позорно быстро. Но Яо, будто чувствуя и это, стоило ему поплыть, сжимал член у основания, не давал сорваться. — Хочу, чтобы мы кончили вместе. От желания уже трясло, и когда Яо неожиданно властно шепнул: «Кончай сейчас» и начал выплёскиваться ему в руку, Сичэнь сорвался и едва устоял на ногах от силы ощущений. Он долго приходил в себя. Странное состояние, будто из тела внезапно исчезли все кости, не покидало его, даже когда Яо салфетками вытирал ему руку и помогал справиться с брюками. Сам он держался не в пример лучше и контролировал себя. — Идём, — прошептал он, нежно целуя любовника в уголок губ. — Подожди, — остановил его Сичэнь, всё ещё плавая в мареве оргазма. — Что это значит для тебя? — То же, что и для тебя? — вопросом на вопрос ответил Яо и снова улыбнулся так, что душа готова была разорваться от горечи. — Думаешь, как часто я делаю это с другими парнями? — Яо… — По глазам вижу, что угадал. Не часто, — покачал он головой и опустил глаза. — Никогда. Ты первый парень, от которого мне снесло все тормоза. Никогда прежде я такого не делал и не чувствовал. Но я пойму, если ты захочешь остановиться. — Нет, — решительно вцепился в него Сичэнь. — Прости мне гадкие мысли, просто у меня никогда такого не было. А ты держишься так уверенно… Прости, я всё ещё не в себе. — Да нет, всё правильно. Что ещё ты мог подумать? Скажем так — повидал я многое, но кое-что удалось отстоять. Яо пожал плечами, будто бы его это совсем не задевало, но Сичэнь чувствовал, что сделал огромную ошибку и, возможно, умудрился всё испортить. Потому отпускать Яо не собирался и нежно провёл ладонью по его щеке, заглядывая в глаза. — Яо, умоляю тебя, не думай, что я о тебе дурного мнения. Это глупость и ревность. Я хочу честности между нами: даже если бы я был у тебя сотым, ничего в моих чувствах не изменилось бы. Моё сердце принадлежит тебе, чем больше я тебя узнаю, тем больше в этом убеждаюсь. — Это всё равно больно, — усмехнулся юноша. — Но я знал, что так будет. То, как мы познакомились, рано или поздно встанет между нами непреодолимой стеной. — Нет. Посмотри мне в глаза, — Сичэнь сам жадно всматривался в глаза Яо. — Я никогда не говорю то, что потом смогу взять назад. Что бы ни было в твоей жизни, я поверю только тебе. Только твои слова имеют вес и значение. Понимаешь? Прости мне мои глупые и недостойные мысли. Больше этого не повторится. Клянусь тебе. — Сичэнь… — Яо потрясенно смотрел на него и в уголках его глаз стали собираться слёзы. — У меня никогда не было мужчины. Только девушка, но мы давно расстались. Честно. — Я верю тебе. Ты простишь меня? Яо не ответил, но крепко обнял Сичэня, спрятав лицо у него на груди. Он странно, немного рвано дышал, но Сичэнь не стал спрашивать в чём дело, такому как Яо вряд ли хотелось показывать слабость перед кем-то. Даже перед ним. Проведя ладонью по волосам юноши, Сичэнь просто держал его в своих объятиях и понимал, что никогда и никуда больше не отпустит, а потому решился сразу сказать то, о чём сейчас думал. — Я бы хотел жить с тобой вместе. Прости, я снова тороплюсь, но… это то, что я чувствую и уверен в своём желании. — Таких как ты не бывает, — негромко сказал Яо. — Я тебя выдумал, да? Лань Сичэнь в недоумении посмотрел на юношу. — Мне казалось, что это я тебя выдумал, — смог улыбнуться он в ответ. — Идём? Не хотелось бы попасться и потом краснеть перед дядей, если вызовут полицию. — Не вызовут, но ты прав. Пора идти. А о том, чтобы жить вместе… Сичэнь, я по-прежнему не хочу нагружать тебя своими проблемами. Но… Мне бы тоже хотелось быть к тебе ближе. Спасибо. — За что? — За всё. Со мной никто уже очень давно не был так добр. Они вышли из тесного помещения и Яо провёл его полутёмным коридором до чёрного хода. На улице было прохладно, но они оба жадно глотнули свежего воздуха, подставив разгоряченные лица ветру. — Я провожу тебя? — Конечно, остановка недалеко. Отпускать Яо не хотелось, было желание просто взять и забрать его с собой, спрятать от всего мира, который сделал ему так больно. Но пришлось побороть это желание и посадить Яо на автобус, довольствуясь лишь коротким соприкосновением рук и долгим нежным взглядом. Домой Лань Сичэнь решил дойти пешком и только по дороге понял, что не забрал свой шарф. Это знание грело, ведь теперь у Яо будет память о нём. Шарф был самым любимым: тёплый, но при этом очень мягкий, глубокого синего цвета. Улыбнувшись своим мыслям, Лань Сичэнь представил, как Яо кутается в него. По всему телу разливалось тепло, несмотря на холодный ветер, а жизнь казалась прекрасной.