Доверься мне

— Мама любила пионы, — тихо прошептал Мэн Яо, укладывая венок из цветов на могилу. Ровно год, как её не стало, как изменился он и человек, что стоит сейчас рядом с ним. Это был тяжёлый год, который показал всю глубину их чувств, их доверия. Всё, за что он мог благодарить небеса, это за Лань Сичэня. И он благодарил, каждый день. — Ей бы понравилось, — мягко ответил ему спутник и дождался, когда Яо встанет, чтобы приобнять за плечи. — Ей сейчас спокойно. — Да, — согласился Мэн Яо. — Побудем немного? — Конечно. Они простояли несколько минут, думая каждый о своём. И Яо был полностью уверен, что Сичэнь думает сейчас о нём. Он чувствовал это каждый миг своей новой жизни. Самым странным было то, что, стоя сейчас там, где ещё несколько месяцев назад Мэн Яо проливал бессчетное количество слёз, он чувствовал покой. Он знал — мама видит его и счастлива, что её сын жив и находится рядом с таким достойным человеком, как Лань Сичэнь. Наверное, лучшего она не могла бы и пожелать. — Идём. Я приготовил цинтуань, надеюсь, тебе понравится. Посидим ещё немного и вспомним о маме. Но не слишком долго, чтобы не тревожить её. Лань Сичэнь кивнул и, взяв Мэн Яо за руку, пошёл за ним. Сейчас, видя, каким разумным, немного печальным, но спокойным стал А-Яо, он был по-настоящему счастлив. Казалось, их год борьбы с прошлым и кошмарами принёс неплохой урожай и впереди ждало только хорошее. Они учились заново доверять друг другу, точнее, Яо учился доверять его прикосновениям, а Сичэнь учился сдерживаться и не желать большего. Это было сложно, но он умел ждать. Деля одну постель, они обходились без полноценного секса, и Сичэню часто приходилось объяснять Яо, что всё в порядке, он не испытывает дискомфорт. Его желание никуда не исчезло, он всё так же восхищался своим любимым, так же хотел его, но уважал и не мог травмировать. Это действительно принесло свои плоды, и Яо перестал замыкаться, сам шёл на контакт и улыбался ему всё чаще и чаще. До дома добирались на машине. Как и предлагал Лань Сичэнь, они купили уютный домик на окраине города, где были вполне счастливы. На работу Сичэнь ездил на машине или на метро, но спокойствие того стоило. Яо снова начал танцевать. Они отвели одну из комнат под тренировочный зал и он наконец-то преодолел и этот барьер. Всё вставало на свои места. Яо больше не нужно было стыдиться своего места работы, он благополучно сдал все зачёты и экзамены, а потом прошёл отборочные просмотры. Казалось, жизнь вернулась в привычную колею, но Лань Сичэнь всё равно иногда замечал у Яо отсутствующий взгляд и иногда просыпался, когда тот не мог справиться с собой и уснуть. Врачи говорили, что у них отличный прогресс, а танцы помогут Мэн Яо стать прежним, так что, наверное, жаловаться было не на что. Но за любимого всё равно болело сердце. Добравшись до дома, Лань Сичэнь первым делом поставил греться чайник. Это было их маленьким ритуалом: в новом доме заваривал чай именно Сичэнь, каждый раз в своём выборе стараясь угадать настроение А-Яо. Почти всегда успешно. Сам же Мэн Яо готовил для них, искал всё новые рецепты вегетарианских блюд, каждый раз поражая разнообразием. После лёгкого ужина и разговора, по большей части безмолвного, Яо внезапно занервничал и завертелся на месте. А потом, резко выдохнув, заговорил, сразу приступая к делу. — Сичэнь, есть несколько шагов к исцелению после того, что мы пережили. Часть из них уже пройдены. Я много читал об этом, хотя врачи рекомендовали что-то более заумное. Но с тобой я бы хотел попробовать именно этот простой способ. Мы сами почти пришли к нему. — А-Яо? Что за способ? Какие мы прошли шаги? Мэн Яо некоторое время покусал губу, размышляя, но решил рассказать всё коротко и ясно. — Мне нужно было признать произошедшее, и я справился с этим. Мне нужно было найти партнёра, которому я доверяю, и у меня есть ты, это великое счастье. Мы создали в нашем доме и нашей постели безопасную атмосферу и исключили стресс-факторы. Мы даже заново изучили моё тело и поняли, на что я реагирую болезненно, а где прикосновения мне приятны. Осталось только дождаться моей полной готовности к близости, и мне кажется, я к ней готов. Врачи беседовали со мной об этом. Но почему-то никто не говорил о том, как важно заботиться о тебе. Сичэнь поражённо распахнул глаза, не совсем понимая, к чему ведёт А-Яо. — Я настолько замкнулся в себе и своих проблемах, что совсем забыл о твоём комфорте и эмоциональной безопасности. Даже если когда-то я оказался жертвой, больше ею быть я не хочу. И тем более не хочу, чтобы заложником этой ситуации стал ты. — А-Яо, со мной всё в порядке, я же говорил. — Да, ты говорил. И я бесконечно ценю твою выдержку. Но сегодня пусть всё будет так, как этого хочешь ты. Вечер только твоих желаний, любых, абсолютно любых. Понимаешь? Сичэнь моргнул и пожал плечами. Он, наверное, понимал. — Мне бы не хотелось сделать что-то, что причинит тебе дискомфорт. Яо в ответ положил палец Сичэню на губы и заглянул в глаза. — Ты никогда не причинишь мне дискомфорта. С самого первого дня, с самого первого взгляда ты только и делаешь, что приносишь мне счастье и заботу. Ты чувствуешь меня лучше, чем я сам. Это удивительно, Сичэнь. И я хочу, чтобы ты перестал переживать, что со мной что-то не так. Всё в порядке. Мне намного лучше, я хочу жить ради нас с тобой. Хочу дать тебе то, чего мы оба были лишены так долго. Перестань воспринимать меня как жертву или калеку. Если ты сможешь сделать это, то я смогу тем более, понимаешь? Кажется, Сичэнь понял. Он так привык сдувать с А-Яо пылинки после произошедшего, что невольно ставил того в уязвимое положение, в положение того, о ком нужно заботиться, иначе он рассыплется на части. И в результате они оба едва не забыли, какой Яо сильный на самом деле. Настало время об этом вспомнить. Мягко убрав руку Яо от своих губ, Сичэнь тихо произнёс: — А-Яо, у нас сегодня будет второй первый раз, ты понимаешь? Ты бы знал, сколько у меня нерастраченных эмоций по отношению к тебе! — Можешь растратить их все. Я очень соскучился. — Тогда сделаем всё красиво и правильно. Сегодня ведь вечер моих желаний? Яо улыбнулся и согласно кивнул. По телу растекалось тепло от осознавания, какой потрясающий человек разглядел его однажды около шеста. Это было чудом встретить такого, как Лань Сичэнь, в том месте. И ради него Яо действительно готов перевернуть все сожжённые страницы и начать с чистого листа. Он ушёл в ванную комнату, оставив Сичэня в небольшой задумчивости. Тот же посидел немного, переваривая столь резкий поворот событий. Он восхищался Яо и его внутренним стержнем, который не могли сломить никакие невзгоды. Приняв это и порадовавшись, Сичэнь развил бурную деятельность, пытаясь вспомнить, где у них хранятся ароматические свечи и куда он дел виниловые пластинки после переезда. Наверное, он бы смутился некоторой старомодности того, что делал, но Сичэню почему-то казалось — Яо понравится и такой вариант романтики. Когда Мэн Яо вышел из душа, всё было готово: по комнате расставлены свечи, звучит красивая музыка, а сам Сичэнь готов упасть к ногам возлюбленного. Вид А-Яо сперва немного удивил его: на нём были короткие домашние шортики и довольно открытая майка. Но стоило Яо сделать несколько шагов к нему, как Сичэнь понял, что происходит. Для него собираются танцевать. С тех пор как с Яо случилось несчастье, Сичэнь видел его танцы только на нескольких просмотрах, куда его допустили. В зал же он допущен не был. Поэтому такая откровенность взволновала его едва ли не больше предстоящего секса. — Ты ведь не против? — Я стану самым счастливым человеком на земле, если по какой-то неизвестной мне причине я им ещё не был. Хочу, чтобы ты станцевал для меня, А-Яо. Это одно из моих желаний. Юноша кивнул ему и слегка поклонился. А Лань Сичэнь подумал, что будет совсем не против очень приватного танца. — Ты ведь… — он запнулся, не зная, как озвучить это, не упоминая место работы. — Никаких правил, Чэнь-Чэнь, — понимающе ответил Яо и плавно отвёл ногу назад. — Мы делаем только то, чего хотим сами. Это наполнило его тем самым счастьем. Сичэнь сел на постель и полностью отпустил все свои страхи. Которым не было больше места в их спальне, как и в их жизни. Прикрыв глаза, чтобы лучше чувствовать музыку, Яо сделал несколько движений на пробу, привыкая, медленно растворяясь в приятных звуках и готовясь полностью отдаться танцу. В спальне конечно же отсутствовал шест, и Яо подумал о том, что позже следует поставить его хотя бы в зале. Но сейчас было не до посторонних мыслей. Влившись в мелодию, Яо начал двигаться, стараясь не просто получать наслаждение, но и давать его возлюбленному. Сичэнь тяжело дышал, чувствуя всё нарастающее возбуждение. Лишь сейчас он понял, насколько любил, когда Яо танцует для него, и насколько изголодался по близости. Движения юноши были плавными, пока не страстными, а эротичными, но от этого перехватывало дыхание. Когда ладони Яо скользнули по ногам — от бёдер к щиколоткам, Сичэнь пожалел, что не может рассмотреть вид с обеих сторон. В этом отношении у зеркальной комнаты имелись свои преимущества. Яо меж тем медленно и плавно перемещался в танце ближе и наконец оказался совсем рядом. Мазнув по Сичэню взглядом, он словно случайно сел ему на колени и продолжил танцевать на них. Это было уже слишком. Руки сами потянулись огладить предложенное, ведь правило было одно: «никаких правил». Яо распалял его всё сильнее и сильнее, то опускаясь на пол и смотря снизу вверх, то возвращаясь назад и седлая его бёдра. В один из таких моментов Сичэнь не выдержал и привлёк танцора для поцелуя, чтобы уже не отпускать. Они целовались жадно, страстно, каждый по-своему пытался выразить всё, что накопилось за этот год. — Мне так этого не хватало, — признался Сичэнь, сжимая стройное тело. — Твоего невероятного танца лишь для меня. — Хочу танцевать так только для тебя… Мэн Яо запустил руки под футболку Сичэню, слегка царапнул ногтями бока, переместился на спину и принялся ёрзать на его коленях, возбуждая ещё сильнее. Сейчас становилось ясно, как сильно Яо истосковался по их одной на двоих страсти, как хотел снова стать с Сичэнем единым целым, не думая о плохом. Подхватив Яо под бёдра, Сичэнь поднялся вместе с ним на ноги и шепнул в приоткрытые губы: — Ты совершенство, А-Яо. Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете. В ответ раздался лишь стон, и, обвив руками плечи Сичэня, Яо прижался ближе, однозначно давая понять, чего он хочет. Аккуратно уложив юношу на спину, Сичэнь принялся медленно и чувственно целовать его, попутно освобождая от одежды. Яо помогал, но послушно не торопился, хотя очень хотелось полностью раздеться и снова увидеть то восхищение и вожделение, с которыми смотрел на него Сичэнь каждый раз, когда дело доходило до секса. — Ты самый прекрасный, А-Яо. И ты мой, — Сичэнь припал в поцелуе к одному соску, а затем переместился на другой, продолжая гладить руками податливое тело. Когда же он освободил из плена аккуратный и бодро стоящий член, тот шлёпнул Яо по животу и это показалось Сичэню невероятно сексуальным. Он стянул со стройных ног шорты, откинул их в сторону и провёл руками по бёдрам, неотвратимо приближаясь к паху. Яо стонал и жадно смотрел на него. — Совершенство, — прошептал Сичэнь и наклонился, чтобы начать продвигаться от яичек до головки медленными поцелуями. Вцепившись пальцами в покрывало, Яо сделал над собой усилие, чтобы не толкнуться в желанный рот сильнее, не сделать любимому неприятно. Но Сичэнь и сам понял его без слов, взяв глубже, лаская так, как им обоим всегда нравилось. Когда пальцы коснулись ягодиц Мэн Яо и погладили между ними, стало совсем хорошо. И здесь оказалось — он не боится близости с Сичэнем, а истосковался по ней, запрещая сам себе то, что любил и чего желал. — Пожалуйста… я… Сичэнь, хочу тебя! Выпустив изо рта член А-Яо, Сичэнь потянулся за смазкой и выдавил немного на пальцы. Первый он ввёл, глядя любимому в глаза, не отпуская его взгляда и не давая думать ни о чём, кроме их любви и одного на двоих желания. И Яо тянулся к нему не только телом, но и душой. Растворяясь в удовольствии, наслаждаясь каждым мигом и забывая обо всём на свете. Есть только они и весь мир не сможет разрушить их чувства друг к другу. — Люблю тебя, — прошептал Яо. Сичэнь аккуратно коснулся его лба своим, продолжая двигать внутри пальцем. — И я люблю тебя, А-Яо. Люблю так сильно, что слов не хватит описать. Он нежно поцеловал возлюбленного и попробовал ввести два пальца. Это было сложнее, но Яо помог ему, полностью расслабившись. Терпения уже откровенно не хватало, и Сичэнь уделил время себе, надев презерватив и немного смазав его остатками геля. Взгляд Яо был таким же твёрдым, как и в их первый раз. Ни капли страха или сомнения. И когда Сичэнь накрыл его своим телом и начал медленно входить, у Яо лишь немного расширились зрачки, в остальном же он ничем не показал, что ему больно. Переплетя с пальцами Сичэня свои, он позволил ему проникнуть в себя до конца и, глядя в глаза, выдохнул: — Я бы хотел полностью раствориться в тебе. Можно? — Только если ты этого хочешь, — прошептал Сичэнь и начал медленно двигаться. — Люблю тебя, мой А-Яо. Больше он не мог говорить, сжигаемый общей на двоих страстью, он ловил жаркое дыхание губами и постепенно наращивал темп. Яо тихо стонал, немного теряясь в ощущениях, и обнимал так, словно боялся потерять Сичэня в вихре наслаждения. Страсть растекалась по венам, выкручивала жилы, и Сичэнь больше не мог её сдерживать. Его стон был низким и хриплым, и Яо счёл его самой прекрасной музыкой, когда кончал от точных попаданий в заветную точку. Он так истосковался по Сичэню и близости с ним, что смог выплеснуться, не касаясь своего члена, едва ли не теряя сознания от силы наслаждения. Пришёл в себя Яо от лёгких поцелуев, которыми Лань Сичэнь покрывал его лицо. Улыбнувшись любимому, он потянулся и заправил прядь немного отросших волос Сичэню за ухо. — Ты такой красивый. Знаешь, я раньше не встречал таких красивых людей, как ты. — А-Яо, ты меня смущаешь. Могу сказать, что для меня ты гораздо красивее. — Просто ты меня любишь, — отшутился Яо. — Очень люблю, — согласился Сичэнь, проведя пальцами по ямочках на щеках. — И очень хочу провести с тобой всю жизнь. Ты ведь станешь моим навсегда? — Я уже навсегда твой, Чэнь-Чэнь, — счастливо рассмеялся Яо и осёкся. — Ты серьёзно? В Китае не разрешены… — Мы можем сделать это в Европе. — Если кто-то узнает… — Будут знать только самые близкие люди. Главное, чтобы ты хотел того же, что и я. — Я хочу… Просто… для чего нам бумаги, Сичэнь? Особенно те, что не будут иметь силы? Если ты хочешь связать наши жизни, то мы можем провести церемонию здесь. Сделать три поклона, как полагается, и соблюсти важные традиции. Мэн Яо провёл пальцами по ладони Сичэня и потянулся к его губам. — Мне не нужны доказательства, я и так твой, а ты мой. Но мне бы хотелось, чтобы мы связали себя ещё крепче, как символ и обещание никогда не расставаться. — Так и сделаем, — легко согласился Лань Сичэнь, радуясь, что Яо понял его мысль глубже, чем он сам смог её сформулировать. — Ты мудрее меня, Яо. — Ты меня совсем захвалил, — тут же смутился Мэн Яо. — Это чистейшая правда. Никогда не устану повторять тебе, какой ты особенный. И надеюсь… вечер моих желаний ещё не окончен? Яо притворно удивился, но тут же счастливо рассмеялся. Кто-то явно вошёл во вкус, и ему это нравилось. После первой полноценной близости от страхов будто не осталось и следа, а если они и попытаются вернуться, Яо был твёрдо намерен прогнать их прочь. С такой надёжный защитой, как у него, им не место в их с Сичэнем жизни.

***

Вэй Усянь висел на руке Лань Ванцзи и причитал: — Ну почему красное нельзя? Это мой любимый костюю-у-ум, Лань Чжань. Ну он даже не совсем красный, скорее бордовый. — Нет. В красном будет Мэн Яо. — Но это же другой оттенок, Лань Чжань, мне так нравится этот костюм, он удобный! А покупать новый мне лень! Лань Ванцзи очень серьёзно посмотрел Вэй Усяню в глаза. — Вэй Ин, мы поедем и купим другой костюм. Сейчас. — Хорошо, хорошо. Что ты так смотришь грозно? Ещё и голос повысил. Аж мурашки побежали. Оттенок действительно немного другой. Но я понимаю, да. Слушай, это так романтично, то что они решили сделать. А мы с тобой тоже так сделаем, когда доучимся? — Да, — без тени сомнений ответил Лань Ванцзи. Вэй Усянь счастливо улыбнулся и решил, что у них тоже будут красивые красные наряды для традиционного обряда бракосочетания. Это Яньли выбрала себе современное белоснежное платье, в котором была невероятно хороша на собственной свадьбе. Павлин тоже был ничего себе, и то, как он смотрел на сестру, вселяло уверенность, что с ним она будет по-настоящему счастлива. В магазине Вэй Усянь набрал целую кучу костюмов, решив, что раз нельзя пойти в том любимом, то он преподаст своему парню урок. Однако после десятого или двенадцатого облачения вывод напрашивался сам собой. Устал Вэй Усянь, а Лань Ванцзи даже не вспотел и не выказывал никакого неудовольствия. Всё выходило, как и всегда, — боком Вэй Усяню. Так что он сам же и заканючил, желая закончить примерку. — Лань Чжань, ну какой мне идёт больше? Я устал! — Мгм. Глянув на ворох оставшихся костюмов, Вэй Усянь заныл пуще прежнего. — Ну Лань Чжань, я больше не могу, ну что значит «мерь все»?! В ответ Лань Ванцзи промолчал, и Вэй Усянь понял, что его не переупрямить. Либо он решил проучить его, либо ему ничего не нравилось. — А в чём пойдёшь ты? — осенило его. — Подберу костюм в тон к твоему. — Мгм. — Ну, Лань Чжань, это нечестно! — В голубом. — Хм… — Вэй Усянь окинул взглядом уже снятые костюмы и попытался прикинуть, что из этого гармонирует с голубым. Выбор пал на строгий чёрный костюм с красными отворотами и таким же платком. Он не мог отказать себе в удовольствии немного подразнить своего парня. Лань Ванцзи лишь покачал головой, а после, к удивлению Вэй Усяня, подошёл к кассе и оплатил покупку. — Э-э-эй, Лань Чжань! — он даже ногой притопнул. — Это ещё что такое? Ты почему за меня заплатил?! — Подарок. Не шуми. Злиться на Лань Ванцзи было совершенно невозможно. Решив, что тоже ему что-нибудь обязательно подарит, Вэй Усянь забрал пакет с костюмом, взял Лань Чжаня под руку и потянул его к выходу. Хотелось сегодня ещё погулять и хорошо провести время. От предстоящего торжества у него самого наполнялось счастьем сердце. Он вспоминал свадьбу сестры, но понимал, что ничего похожего на церемонии у Лань Сичэня и Мэн Яо не будет. Однако ему хотелось увидеть всё собственными глазами, поздравить их. Они через многое прошли и заслужили своё тихое счастье. — А что мы им подарим? Только не говори, что деньги. Понимаю, что это традиция, но давай купим что-нибудь интересное. Лань Ванцзи не возражал и поход по магазинам продолжился до позднего вечера. Они сидели в кафе, когда традиционно раздался звонок от Цзян Чэна. — Ну и где вас носит? — вместо приветствия раздалось в динамике. — Мы уже пять минут торчим под дверью вашей квартиры. Мы же договаривались. — А-Чэн, не кричи ты так. Мы в кафе напротив, устали как собаки. Спускайтесь, поужинаем вместе. — Ты как обычно! — брат рявкнул так, что уши заложило, и бросил трубку. Вэй Усянь, чтобы его задобрить, сразу заказал им с Хуайсаном еды и дополнительные напитки. — Лань Чжань, мы забыли о встрече. — Не забыли. Я помнил, но дома нет еды. — А-а-а, Лань Чжань, ты такой продуманный, а мне почему не напомнил? — Мгм. — Я тебя потом дома поцелую. Эй, мы здесь, — помахал он вошедшим и попытался хоть немного выглядеть расстроенным. Но ничего не получалось. — Ну прости, нужно было скинуть сообщение, но мы реально устали. Выбирать одежду и подарки на нетрадиционную церемонию — это весьма энергозатратное дело, скажу я тебе. — Мог бы и через интернет заказать, — Цзян Чэн плюхнулся рядом на диван, подвинув брата в сторону. — Садись, А-Сан. Надеюсь, это всё мне? — Не всё, оставь немного своему парню. Чем занимались? — В отличие от вас, полезным делом. Брат Хуайсана снова собирается в Европу, в командировку. Сказал, что можем полететь с ним, мы документы оформляли. — Что-о-о? — у Вэй Усяня вытянулось лицо от зависти и он ткнул брата в плечо. — А как же мы? — А что вы? Ты и дома-то не появляешься, совсем семью свою забыл. Так что нет смысла тебя приглашать. И вообще, у нас свои планы. Вэй Усянь надулся и размышлял, обидеться ли ему всерьёз, когда Лань Ванцзи спас положение. — Поедем куда захочешь. Вместе. Не Хуайсан прыснул от того, как теперь вытянулось лицо Цзян Чэна, и придвинул к себе миску с курицей в кисло-сладком маринаде. — Братец Вэй, не обижайся. Дагэ поздно сказал о поездке, и мы очень старались, чтобы всё успеть оформить для Цзян Чэна. — Я и не обижаюсь, — махнул Вэй Усянь рукой. — Поедем с Лань Чжанем на Хайнань , как и планировали. Яньли тоже туда собиралась. И он показал язык брату, за что тут же получил тычок в бок и между ними завязалась шуточная борьба. Лань Ванцзи наблюдал за этим с невозмутимым спокойствием, но только Вэй Усянь знал, что всё не так уж и спокойно. Лань Ванцзи ревновал. Вэй Усянь определял это по едва заметной манере смотреть чуть в сторону. Пришлось признать своё поражение и отодвинуться от брата подальше. — Ешь давай, а то уже остыло. — Ты сам ешь, — не думал уступать брат. — Я вернусь, и мы поедем с Яньли на целый месяц в Чанбайшань . — Ей вообще-то не стоит сейчас в горы ездить, — покрутил у виска Вэй Усянь. — Врач сказал, что в её положении нужно больше солнца и покоя. — В горах этого тоже навалом. Я же не говорю на лыжах кататься. Ладно, поедем куда-нибудь ещё. Без тебя. Перепалка продолжалась в подобном духе, пока они не поели и не засобирались по домам. На прощание Вэй Усянь пожелал им хорошо отдохнуть и потребовал привезти из Европы что-нибудь необычное. Цзян Чэн обещал подумать. А вот братец Не, перед тем как уйти, шепнул, что привезёт для них с Ванцзи «кое-что интересненькое». И судя по тому, как тот смотрел, оно явно пригодится им в постели. Добравшись наконец до дома, Вэй Усянь сбегал в душ и буквально рухнул в постель. Сил не было даже на то, чтобы заняться любовью, и, прижавшись к Лань Чжаню, он просто уснул.

***

Мэн Яо нервничал. Он и представить себе не мог, что будет так волноваться из-за церемонии. Ведь это по сути формальность, почему-то оказавшаяся слишком важной. Он организовывал всё сам и теперь, проверяя оформление гостиной, понимал — времени на то, чтобы заняться собой, осталось очень мало. А он даже не позвал никого на помощь. — Успокойся, — поймал его Сичэнь в дверях спальни. — Это ведь только наш день. Знаю, что всё должно быть идеально. Всё так и есть. Занимайся своим облачением, а я накрою стол и встречу гостей. — Спасибо, — в любимых объятиях сразу стало спокойно. — Всё время забываю, что эта скромная церемония только для нас. — И очень важная тоже только для нас. И для Ванцзи. Он сказал, что Вэй Усянь сделал ему предложение. Яо удивлённо округлил глаза и улыбнулся. — Они замечательные. Неужели мы послужили примером? — Так и есть. Одевайся, всё в порядке. — Люблю тебя. — И я люблю тебя. Мэн Яо поспешил в ванную комнату, чтобы привести себя наконец в порядок и переодеться в красный не совсем традиционный костюм. Отличие заключалось в том, что он был мужским, хотя и нёс в себе элементы женственности. Он сам так захотел, а Сичэнь его поддержал. Как и всегда. Волнение отступило ненадолго, Мэн Яо хотелось, чтобы для Сичэня этот день запомнился навсегда, и переодевшись, он выглянул на задний двор, ещё раз проверяя расстановку необходимых атрибутов и украшений. Придя к выводу, что всё выглядит достаточно хорошо, Мэн Яо вернулся к себе и начал вплетать в волосы тонкие нити с бусинами, пытаясь сделать всё красиво. Про эти украшения Сичэнь ещё не знал, и Мэн Яо надеялся, что ему понравится идея. Честно говоря, находиться последние несколько часов как на иголках было тяжело, хотелось уже начать церемонию или даже закончить, но Мэн Яо пытался себя успокоить. Когда раздался звонок в дверь, он выдохнул с облегчением. Всё шло по плану и это утешало. Судя по голосам, Сичэнь отвёл гостей на задний двор и Вэй Усянь громогласно восхищался обстановкой. Он вообще был весьма громким в противовес Ванцзи. Последний раз окинув себя взглядом в зеркале, Мэн Яо вышел из ванной комнаты. Тут он вздохнул поглубже и решил, что медлить уже просто неприлично. Сичэнь ждал его на веранде, что ступеньками сходила на небольшую дорожку и вела к открытой беседке. Он с замиранием сердца следил, как идёт к нему возлюбленный в развевающемся красном убранстве. Мэн Яо сделал его немного женственным, отдавая дань традициям, и длинный подол был расшит золотыми пионами. А вот вплетенные в волосы бусины и большая заколка вызвали приятное сердцу восхищение. Прежде чем приблизиться к Сичэню, Мэн Яо подошёл к заранее приготовленному тазику с бумагой и горючим и поднёс к нему спичку, поджигая. Чтобы перешагнуть через препятствие, пришлось подобрать полы одежды, но Яо благополучно справился с ритуалом, символизирующим попирание несчастья и неблагополучия. Теперь он смело подошёл к любимому и взял его за руки, восхищённо глядя в глаза: сегодня Сичэнь был особенно красив. — Это ведь ничего, что мы будем класть поклоны на улице, а не в доме? Сичэнь мягко улыбнулся и поцеловал пальцы Яо. — Всё как мы хотим, ведь неважно, где мы будем делать это, а важно совсем другое, любовь моя. Вэй Усянь смотрел во все глаза, периодически пощипывая Лань Ванцзи от восхищения. Пощипывать себя он тоже не забывал, но парня хотелось ещё и покусать. Вокруг было настолько красиво, что он очень сожалел о маленьком количестве гостей. А Лань Сичэнь с Мэн Яо так вообще должны были сейчас сниматься на обложку журнала, ибо таких красивых юношей ещё поискать нужно, по мнению Вэй Усяня. Двое подошли к небольшой площадке на веранде и церемония началась. Всё было настолько торжественно, что Вэй Усянь замер и смотрел во все глаза. Он ещё помнил по свадьбе Яньли, как делаются три поклона, но сейчас горло перехватило от более волнительного момента. Он и сам бы не мог сказать почему, но душа словно пела. — Лань Чжань, я хочу так же! Мы ведь сделаем такое? Лань Ванцзи кивнул и прижал пальцы к губам Вэй Усяня, призывая не мешать брату и Мэн Яо, которые уже кланялись друг другу. Взяв приготовленное заранее вино, они выпили его, глядя друг другу в глаза, и Мэн Яо потянулся за ножницами, чтобы срезать друг другу пряди волос. — Мы всё сделаем здесь, а не в спальне, ведь это тоже наш дом. Любое место, где есть ты — наш дом. Лань Сичэнь не выдержал и нежно поцеловал Яо, успев шепнуть ему в губы: — Люблю тебя! Они осторожно убрали пряди в небольшую шкатулочку, помогая друг другу и нежно соприкасаясь пальцами. Лань Сичэнь улыбался, видя, как трогательно и заботливо всё делает его супруг, и еле сдерживался, чтобы не сделать что-то из ряда вон выходящее и не присущее ему. Но очень хотелось. Встав, они посмотрели в сторону гостей и те тоже встали, кланяясь им в знак уважения. — Поздравляю! — звонко воскликнул Вэй Усянь, не сдерживая своего восторга. — Вы такая красивая пара. — Идёмте к столу, — жестом пригласил их Мэн Яо, всё ещё смущаясь того, как открыто Вэй Усянь говорит всё, что думает. Сиянь готовил тоже Мэн Яо. Сичэнь, который пытался помочь, просто не был допущен к этой части торжества. И теперь, глядя на то, как постарался возлюбленный, он ещё сильнее влюблялся в Яо. Разлив всем гостям вино, Яо взял из общего блюда по кусочку мяса с овощами и положил Лань Ванцзи овощи, а Вэй Усяню мясо на тарелки. — Мы с Сичэнем благодарны вам за то, что вы разделили с нами этот важный день. Вэй Усянь тут же поднял пиалу с вином и поклонился хозяевам дома. — За ваше счастье! — За ваше счастье, — повторил за ним Ванцзи, но пиалу взял с водой. Все выпили, и Вэй Усянь воздал должное угощению в своей манере, чем вогнал Мэн Яо в краску, восхваляя его способности. Правда он не удержался от добавления специй, но все давно к этому привыкли. Лань Сичэнь периодически трогал своего супруга за руку, словно пытаясь убедиться, что всё реально, и тот самый юноша, в которого он однажды влюбился, действительно рядом. Живёт, любит, верит и больше не покинет его. Ведь те испытания, что им довелось пройти рука об руку, стоят гораздо больше любых слов, клятв и заверений.