Когда цветут бабочки?

Бой шёл долго, и в какой-то степени нудно. Удар, удар, да контр-атака - стандартная схема, разнообразие началось, когда в их душах, как по заветам Ренгоку, воспылало пламя ненависти, и это пламя, словно лесной пожар, отгоняло холод морозных атак демона. С каждым пропущенных ударом они становились сильнее и сильнее, их глотки и лёгкие давно пылали, а в ногах начала скапливаться сталь. Бой на истощение, и явно не в сторону наших героев, но вот положение сторон резко меняется, как и их собственное положение тел: Гию взмывает в воздух, в тот момент, пока демон отбивает атаку его напарницы, и вот оно, окно, брешь в защите демона. Томиока, вложил всю свою силу в последний рывок, и он явно оказался удачным...

***

Обессиленные и находящиеся на пороге смерти, охотники опустились на колени рядом с исчезающим трупом Второй Луны. Они отдали всё что у них было ради этого момента, момента, когда чаша весов вновь начинает шататься. —Гха-кх, К-кочо... — Томиока был не в силах говорить, его горло ослабло от таких больших нагрузок так ещё и на морозе. Половина его тела покрыта инеем, а пальцы всё не могут разжать катану, словно они к ней приклеены. — Д-да, теперь можно и отдохнуть... — после этих слов Кочо мягко упала на колени к Томиоке. И это было скорее всего единственная часть организма что не болела у него. Меж тем, вороны уз, что наблюдали всё время за сражением, смогли передать весточку главе Убуяшики, откуда из поместья поспешила помощь в виде Какуши, а также пары Столпов. И какого же было их удивление, когда они увидели двух раненых, но живых охотников, что так удобно устроились друг у друга. — Нам нельзя засыпать... Умрём, прошу Томиока сан продержитесь ещё немного. — После этих слов, Кочо попыталась улыбнуться, но выходило это у неё с трудом. Рана, оставленная ей Высшей Луной, которая впоследствии станет шрамом, выглядела ужасно, да и глаз был очень сильно задет, не было и шанса на то что он уцелел, а она... Беспокоится о нём. — Коч-о, ты ин-огда може-шь бы-ть ужасна в сво-ей тактичности. — сквозь боль проговорил он, взирая на то, как Какуши уже распаковывают носилки и средства первой помощи. А стоящий перед ним Ренгоку лишь улыбался, глядя на Томиоку. Они были не так близки, но по своему завершили это дело, пора бы и честь знать...

***

Спустя ещё неделю в главном штабе сообщили о достижениях наших героев. Убуяшики не мог поверить своим ушам, когда услышал такую новость. И поспешил навестить наших вновь больных героев, что получили достаточно травм на всю жизнь, чего стоит одна фраза гипотермия, заработанная вследствие продолжительного боя. А вот состояние самого Ояката-сама оставлял желать лучшего: уже больше половины лица охваченно миазмами, вот только состояние его физически никак почему-то не меняется, как предполагали доктора, он всё также силён, хоть и слеп...

***

— Воспоминания нахлынули, не так ли, Кочо? — Проговаривал Гию, пока сидел радом с кушеткой Шинобу, что в этот раз пострадала сильнее. Пара переломов, а также ужасная рана на лице, что пробуждала воспоминания о недавней битве. — Ага, вот только вы в прошлый раз были на моём месте, да и вообще удивительно, как вы смогли отделаться лишь отмиранием пары участков кожи? — говорила она, пока Гию протягивал руки к лицу Столпа Насекомого. Сил оказывать сопротивление у неё не было, поэтому ей и оставалось что дать свою левую щеку на растерзание. — Шрам уже не болит? — спросил Гию, нежно поглаживая еле-еле зажившую кожу на лице своей любимой. — Он тебе настолько противен? — прыснула Кочо, вспоминая что подобный диалог у них уже происходил. — С чего бы он был мне противен? Я люблю тебя такой какая ты есть. — и вот почему его нелюдимость улетает в дальние края рядом с ней? Никто не знает. Переводя взгляд чуть выше, он мог заметить витьеватый узор сплетающийся в бабочку. — А вот что это такое — мы так и не поняли. — Гию продолжал гладить Кочо тем самым успокаивая её. — Во время боя, пелена резко затуманила глаза, а потом мы уже сидим рядом с трупом Доума, глаза залиты кровью, единственное, что я могла видеть было твоё лицо, Гию. — Да, но—!!! Резко раздался удар двери о стену, и в палату словно на скоростях влетела вся компашка Танджиро и... — Ояката-сама? - хором крикнули оба столпа в поразительном тоне, раскрыв рты. — Дети мои, я так рад...