à propos de l'été dernier

***

Прошло три года. На улице стоял мрачный ноябрь. Тёмные тучи закрыли все небо, заслоняя солнце. Уже давно на место ясной погоды пришли вечно идущие дожди. За окном было тихо и безлюдно. Ветер дул с такой силой, что голые деревья гнулись прямо к сырой земле. Уже долгое время Дазай находился в достаточно подавленном состоянии. После поступления в консерваторию на фортепианный факультет, его сильно нагрузили учебой. В связи с этим у него началось эмоциональное выгорание. Сначала Осаму стал слишком растерянным, беспричинно злился на все происходящее. Но после даже эти чувства покинули его, перейдя в состояние полной апатии. Внутри было настолько пусто, что это даже причиняло физическую боль. Жизнь стала серой и однообразной, потеряв всякий смысл. Всё, что он пытался сделать, просто не получалось. Чтобы снова ощутить себя живым, Дазай неоднократно наносил себе телесные повреждения. Его тело покрывали многочисленные порезы: кое-где уже побелевшие, а некоторые были совсем свежими. Иногда, покурив, парень тушил об себя сигарету. А курил он часто. На вопросы родственников и друзей шатен всегда отвечал, что у него все в порядке и чувствует себя хорошо. В общем, Дазай сам так считал. Ему верили до тех пор, пока отец, зайдя в его комнату, не увидел страшную картину: в темной комнате царил бардак, всюду валялись куски от верёвки и ножницы. Мори, увидев измазанную табуретку и кусок хозяйственного мыла, лежащий рядом, сразу понял, что произошло ужасное. Подняв голову, он заметил своего сына, беспомощно болтающегося в петле. Пребывая в шоке, Огай подбежал к бесчувственному телу. Быстро сняв Дазая с петли, он проверил пульс. К счастью, его ребёнок был просто без сознания.

***

Утром следующего дня, к удивлению, отец позвал сына поесть вместе. До этого они никогда не проводили время вдвоём. — Доброе утро, Осаму, — сказал Мори с улыбкой, что очень удивила шатена. — Э.. Доброе. — Присаживайся, я как раз блины приготовил. — Спасибо? — слишком безэмоционально ответил Дазай. — Знаешь, сын, — начал Огай, нацепив ещё более неискреннюю улыбку, — я вижу, что тебе плохо. Думаю, тебе стоит развеяться. Собирай вещи, скоро поедем кое-куда. — Куда? — спросил шатен, даже не обратив внимания на хитрый вид родителя. — На дачу. — Ого, хорошо, — у парня от удивления даже округлились глаза. После завтрака у Осаму впервые за несколько месяцев появились силы что-либо делать. Он с огромным воодушевлением собирал вещи в сумку, уже предвкушая, как пройдётся по родным местам. Было бы хорошо, если на дачу приедут старые друзья. Но даже если никого и не окажется, будет очень приятно вновь прогуляться по тем самым улицам, что хранят такие хорошие воспоминания. Многочисленные порезы парень скрывал за слоем белоснежных бинтов. Каждый день уходило около десяти минут на перебинтовывание всего тела. И вот, только закончив перевязку, он услышал слишком уж веселый голос отца. Дазай за всю свою жизнь ещё никогда не видел настолько радостного родителя. — Ну что ты там? — Иду уже! — крикнул шатен, быстро схватив спортивную сумку с вещами.

***

И вот спустя двадцать минут езды Осаму стал подозревать что-то неладное. — Пап, мы же на дачу другой дорогой едем. — О, не переживай, я всего лишь еду другим путем. Так быстрее будет, — оставался таким же радостным Мори. — Но если бы мы ехали старым путём, то уже были бы на месте. — Помолчи, — слишком холодно бросил Огай. — Куда ты меня везёшь? — пытался узнать Дазай, разглядывая неизвестный, быстро проносящийся пейзаж за окном. Не услышав ответа, он спросил, заметно повысив тон: — Я тебя спрашиваю, куда мы едем? — Ох, какой же нетерпеливый, — на лице отца красовалась гадкая улыбка. — Если я сказал помолчи, значит ты будешь молчать. Скоро и сам всё узнаешь. Вскоре машина остановилась у мрачного здания, стоящего посреди деревьев, прямо на окраине города. Из окна Дазай увидел ужасающий указатель, где было написано «Психиатрическая больница». — И что это значит? — Я хотел вырастить нормального сына, которым буду гордиться, а вышло разочарование, — и с ехидной улыбкой добавил. —Посидишь тут и подумаешь над своим поведением. Он резко вышел из машины, стремительно приближаясь к Дазаю. Быстро открыв дверь, Мори вышвырнул сына на улицу, где его уже поджидали санитары. Как оказалось, отец воспользовался своим положением главврача больницы и попросил отправить Осаму в палату для особо буйных.

***

Шатен, только проснувшись, сначала не понял, где он находится и что с ним происходит. Свет от белых стен больно резал его глаза. Нормально вздохнуть не давал запах от множества лекарств. Вокруг стояла гробовая тишина. Чуть позже он понял, что не может пошевелиться. Заметив на себе смирительную рубашку, Дазай наконец вспомнил прошедшие события. В ужасе он закрыл глаза, вновь погружаясь в тьму…