Этот птенец не боялся исчезнуть

Утро встречало жёлтым светом из кухни, где мама уже готовила вкусные оладушки из того, что ещё осталось в холодильнике. Сегодня снова придётся стоять в очереди на базаре за молоком и яйцами. Захожу на кухню и мама встречает меня усталым взглядом. — Я тебя разбудила, прости сынок, –меня редко баловали лаской и заботой. В основном, вся любовь доставалась моей младшей сестре, которая скоро пойдёт в школу. — Ничего страшного, всё равно мне нужно встретиться с ребятами чуть раньше. Конечно, я должен был встретиться со своими друзьями. Они как раз задолжали мне пачку сигарет Winston. Игорь с десятого обещал отдать мне их утром, а ещё и за Витькой в соседний подъезд зайти нужно. — А где отец? — Снова в командировке, вернётся через неделю. Что ж, стоит наверное добавить что отец мой, человек прагматичный и строгий. Сегодня он в хорошом настроении, а уже завтра лупит ремнём с тяжёлой бряшкой. Был один случай, который мне кажется, я надолго запомнил.

***

Последний год в садике. Детьми мы любили играть в прятки, а девчонки охотно присоединялись к нам. И вот, одна из девочек по имени Лиля не могла спрятаться. — Чего ты стоишь? Скоро ведь Петя закончит считать. На меня она смотрела, как на спасательный круг в огромном, синем океане. Посмотрев в её заплаканные от бессилия глаза, я несколько раз проклял свою доброту, и схватив её за руку, побежал прятаться в шкаф. В нём было до безумия тесно, но два маленьких ребёнка помещались. Хоть и находились мы слишком близко друг к другу. — Спасибо, Лёша, — она нелепо чмокнула меня в щёку и улыбнулась. — Да не за что. Вдруг я услышал странные звуки. Это были голоса нашей воспитательницы, какой-то женщины и… моего отца? — Кажется, это моя бабушка, что же мне делать? — Там и мой папа тоже, давай выйдем. Только отворил я дверь, как началось настоящие шоу. Бабушка Лили картинно схватилась за сердце и начала кричать на меня прижимая к себе внучку. — Жалкое отребье, да как ты смеешь? — мне дали сильную пощёчину. — Что вы делаете? — вмиг передо мной, как настоящая гора, возник отец, ограждая от опасностей. В тот миг казалось что мне не чего бояться. — Ваш сын изнасиловал мою внучку! — со спины отца я наблюдал как эта старуха выплескивает весь свой яд на меня. — Что? — он исподлобья посмотрел на меня. — Нет пап, я ничего не делал, я. — Замолчи, — его взгляд был красноречивей всех слов. На меня с сожалением смотрела Тамара Львовна, а мне хотелось кричать и доказывать что я ни в чём не виноват. Но ослушаться отца, попросту не смел. Дома случилось то, чего я так старательно избегал. — Снимай штаны и жди меня, — я слышал звук пряжки ремня. Всеми фибрами души ощущал страх, который волнами исходил от меня. Мой надзиратель гордо вошёл в комнату. — Папа, я же ничего не сделал, за что ты так со мной? — мне хотелось воззвать к его благоразумию, но ярость была сильнее всего спектра человеческих чувств. Нагнувшись к моему лицу, он сказал лишь одну фразу, которая на долго осталась в моей голове. — Только попробуй издать хоть звук, щенок. С этого момента, стало ясно что меня даже выслушать не хотят, что уж тогда говорить о доверии. Серебряная бляха больно отстукивала по моей нежной детской коже, а ремень обжигал своими прикосновениями. Мне было больно. Я боялся больше не увидеть свою мать, работающую на нескольких работах. Своего маленького, чёрного пса — Бима. Страх потери. Его ни с чем нельзя сравнить. Для меня больше не существовало того отца, который бы понимал меня. Теперь он стал для меня надсмотрщиком, полностью расстворившись как тот человек, которого я любил.

***

Для других он был героем. Леонид Кольцев — ликвидатор Чернобыля. Место, из которого почти никто не выбирались живым. Облучение, красная кожа, радиационные ожоги, ожоги от пара. Он ходил в помещение у реактора, чтобы открыть подачу воды.Это было место с сильным влиянием радиации, где Кольцев пробыл дольше всего.Когда он вернулся, было ощущение возвышенности, решительности. Это называется «радиационная эйфория» — она бывает после воздействия высокого уровня радиации. Вот, что сделал этот человек. Спас тысячи людей от смерти и потерял там же своё сочувствие и доверие. Много боли ему пришлось испытать, возможно это и сделало из него такого жестокого человека.

***

— Ясно. Мама, я не буду завтракать, лучше поешь сама или Ленке отдай, —взяв свой старенький чёрный рюкзак и надев легкую для погоды на улице курточку, я начал быстро спускаться с первого этажа в подъезд. Небо ещё было серым. Снег маленькими снежинками оседал в моих волнистых волосах. Пролетал мимо, кружа в своём странном танце, отображая свои движения в радужке глаз. Я не любил зиму. Не понимал, для чего нужно так сильно менять планете климат. Изменяя прекрасное лето на этот мороз, который заставлял думать о трате денег на новую одежду. Это доставлялось море проблем и неудобств. Меня восхищала природа, но иногда эта дама может быть слишком непредсказуемой. Возле своего подъезда, меня уже ждал замёрзший Витька. Он с размаху ударил меня в плечо глупо улыбаясь. — Кольцев, ну чего ты так долго? — я посмотрел на экран потёртых часов. — Пономарёв, если бы ты следил за временем хотя бы иногда, то не вышел бы на десять минут раньше положенного срока. Так что не жалуйся. — Твою ж, я свои часы сломал. Ну Дима, он у меня получит дома за то, что брата обманывать посмел. — Ладно, не в этом суть. Ты с Любиком случайно на днях не виделся? — Бля, я думал, что ты с ним гулял. Он обещал нам что-то новое у себя показать. — Странно, — Вася согласно кивнул. Любомир всегда когда говорил, сразу же делал. Он у нас тот ещё весельчак в компании. Да и родители у него славные. Тётя Изольда всегда печёт очень вкусные булочки. Ой, а как вспомню что на прошлой недели мы у него брали лимитирование жвачки или как он нам на фортепианно играл, так вообще тепло на душе становится. Наш Любик, всегда всем с нами делился, такой уж он человек. И то, что он нас даже не предупредил о своих планах на выходных. Совсем было на него не похоже. Этот парень бы не исчез без предупреждения. — Балбесы, чего мёрзнете? Хотя бы под козырёк стали, — к нам постепенно приближался Игорёк. — Ну наконец-то, сиги принёс? –выпалил с ходу я. — Принёс, — мне протянули красную пачку с волшебными палочками. — Давайте покурим чуть дальше, а то вдруг меня дед с окна увидит. А то он так меня отделает, что гулять не смогу, неделю точно. — Ладно, Васян, пошли тогда за школу, — парировал Власов. Игорь Власов, это один из фаворитов всех фиф нашей школы. Да что там нашей, даже из двух соседних учебных заведений к нему дамочки бегают. Сложно назвать его эталоном красоты, просто девушек всегда привлекают плохие парни. Нет, у меня конечно тоже есть фанатки, но они на несколько лет младше и с ними очень скучно. Сделав несколько вдохов поганого дыма, мне стало чертовски хорошо. Так легко, как-будто все проблемы в миг исчезли, оставив меня наконец-то в покое. Мне было комфортно с ребятами, но урок уже должен начаться через несколько минут. А пропускать уроки классного руководителя — верх наглости. Я уже сидел за партой, обсуждая с Василием его очередную победу в соревновании по плаванию. Он рассказывал мне о пышных формах девушек в женском заплыве. Сидевшая сзади нас Воробьёва щипала моего друга за каждую сказанную им фразу, которая била по её самолюбию. Мне было весело наблюдать эту картину, но наш задор исчез, как только побледневшая Светлана Викторовна зашла в кабинет. Без лишних слов наш класс замолчал и только стук каблуков учительницы был слышен в тишине. Все, как по команде встали, ожидая когда же нас посадят обратно, но наша наставница не торопилась. Дойдя до стола она посадила нас жестом руки, глотнула из стоящей бутылки воду и лаского осмотрела весь класс. — Цыплята, — она всегда называла нас так, когда происходило что-то плохое, потому все замерли. –Случилось кое-что ужасное. Вашего одноклассника, Любомира Стрельцова, нашли мертвым в лесной балке вчера ночью, — все затихли, а последнии слова нашей классной матери мелькали ярким таблом в моей голове. Любомир мёртв. Дыхание остановилось и только стук собственного сердца ощущался в тот миг. Я видел слезы на глазах всех присутствующих, ощущал духоту из-за обилия углекислого газа в помещение, но ничего не было слышно, кроме громкого шума фиброзно-мышечного органа. Это сложно назвать болью. Просто в сердце теперь есть дыра и её уже ничего не заполнит. Чувствую влагу на щеках и понимаю что я весь в слезах. Они текут не желая останавливаться, приносят дискомфорт и удушье. Звуков нет, совсем ничего. Я закрываю глаза, а ладонями накрываю свои уши.Убираю руки и начинаю слышать. Правда становиться ещё хуже. Всхлипы и вопли соучеников ломают всякую надежду, круша на кусочки остатки моей прочности. Слишком пусто. Мой красочный мир разрушен, а прежняя жизнь навсегда утеряна.