Этот птенец не боялся исчезнуть

— Блять, Кольцев, не мельтеши, итак тошно, — смотря в небо, говорил товарищ. — Какого хуя, Васян? — Ты о чём? — он пустым взглядом следил за сигаретным дымом. Я затушил окурок об землю и, сдерживая слезы, выкрикнул. — Какого мы сейчас курим без него, разве это справедливо, а, Вась? Он отрицательно помотал головой, поджав тонкие губы, из которых маленькой струйкой стекала алая кровь. — Мы с тобой сейчас курим в закрытом, а наш товарищ лежит в гробу, присыпанный землей. Как же мерзко, мы должны что-то сделать. — А что мы можем сделать, Лёх? — Отомстить, как минимум. Говорят, око за око, зуб за зуб, — на моём лице отобразилась зловещая улыбка. — Я помогу, чем смогу. — Замётано, щегол, не забудь про своё обещание, — мой товарищ поспешил к себе домой, потому как его дед Митяй сегодня был необычайно зол. Смею предположить, что его заначку из губительных косяков, нашли при первой же уборке. Декабрь был холодный. Суровые реалии, ломали всё желание находиться в этом грязном мире. Пошарпаные квартирки давили своими габаритами, пугали высотой. Мелкие окошки презрительно наблюдали исподтишка, наваливаясь всем своим нутром. Люди сновали медленно, совсем никуда не спеша. Мороз слонялся из стороны в сторону, теребя бледную кожу и перебирая покрытые инеем волосы. Те в свою очередь обретали иную текстуру из-за кристалликов льда. Домой идти не получалось. Просто, морально бы не вышло натянуть глупую улыбку на лицо и как ни в чём не бывало сидеть рядом с вымученной матерью или играть с плаксивой сестрой. Хочу найти убийцу Любика, но нет совершенно никаких идей на этот счёт. Во мне проснулась жажда возмездия, набиравшая обороты каждую секунду. Девять часов вечера. Вьюга усилилась, а тревога взошла на трон, подставив свои ступни к моей неприступной непоколебимости. То, что происходило дальше, можно назвать лишь эйфорией или состоянием аффекта, как вам угодно. Не хотелось откладывать свои планы на завтра, мучаясь от неприятных до дрожи мыслей целую ночь. Мне не хотелось мериться с чувством вины, плотно засевшим на уровне чрева. Оно въелось так глубоко. Я ощущал горький вкус мук совести на своём языке так явно, что хотелось выплевать все свои внутренности, дабы этот привкус исчез навсегда. Испарился, как несчастный снег. Так не кстати падающий на крыши девятиэтажек. А я, подобно самой маленькой и никчёмной снежинке, летел сквозь дымку тумана куда-то вперёд. Незаметно для себя, добрёл до красивого белого подъезда, который среди серых соседей, выделялся своим ярким свечением, так и манил к себе. Я остановился, подумал и набрал заученный код. Ждать пришлось не долго, навороченная дверь открылась, призывая пройти в тепло и уют. Там действительно было комфортно, словно мягкая кровать хорошо заправлена и одеяло приятно укрывает плечи, напоминая касания матушки. Мне не составило труда подняться на четвёртый этаж и найти коричневую дверь. Ровно так же не было сложно постучать в дверь несколько раз, опустив глаза в пол. Как только путь стал свободным, стало нелегко. — А, это ты, Лешенька, — она с надеждой смотрела на меня. — Да, здраствуйте, тётя Изольда, — я сглотнул. — Обещаю, что найду тех, кто сделал все это с ним. Клянусь вам! Чьи-то руки крепко обняли меня и наконец подняв свой взгляд, я увидел доброе, женское лицо и учуял запах выпечки. — Мне жаль, что так вышло, но мой мальчик мёртв и с этим уже ничего не поделать. Пожалуйста, не нужно ничего делать, малыш. Тут абсолютно нет твоей вины, — женщина гладила меня по волосам. — Думаю, нужно идти домой, — мать покойного дотронулась к моему рукаву и задержала свой взгляд. — Не хочешь, остаться на ночь? — Но мама ведь будет волноваться… — Изольда перебила меня — Я позвоню ей по стационарному телефону. — Ладно, только можете позвонить прямо сейчас? Уже поздно. — Конечно, проходи пока, разувайся и отведай моих булочек с корицей. К слову, всем сердцем ненавижу корицу, даже её запах противен, но отказать этой женщине, которая к тому же недавно потеряла своего сына, было невозможно. — Вы уверены что это будет правильно? — это был мой последний вопрос, перед тем как пройти в квартиру. На него мне ответили кратким кивком и широкой улыбкой.

***

Перед сном я через силу пропихнул в себя булку и поговорил с матерью через новенький, красный девайс семейства Стрельцовых. Постелили мне в одной из комнат. Поскольку Константин Стрельцов имел крупный бизнес в Италии, сам дом и мебель, были соответствующими. Дорогими и роскошными. Все вещи лежали на своих местах, а лампа мягким светом освещала книгу по истории, параграф которой мне пришлось заучить. Стены были светлыми, но почему-то это место отдавало пустотой и одиночеством. За всё время своей дружбы с Любомиром, в этой зале довелось побывать впервые и отнюдь не из-за радостных событий. Как я упоминал ранее, это место было красивым. Почему-то в глаза попали книжные полки, где произведения стояли в четком, алфавитном порядке. — Ты уже будешь ложиться? — за разглядыванием полок меня застала Изольда. — Ах да, не волнуйтесь, осталось прочитать только одну страницу и я лягу спать. — Хорошо, только не заходи в кладовку, ладно? — Да, — в моей душе уже поселилось любопытство. — Спокойной ночи, малыш, — в её улыбке было слишком много фальши. — Вам тоже. Как только дверь закрылась, в моей голове закрутилась шестерёнка, а всевозможные пазлы начали складываться в одну картину. Начнём с основной цели. Изначально мне хотелось лишь расспросить родителей о поведении сына перед смертью, но раз уж так сложилось, остаться на ночь — хорошая идея.

***

Возможно, той ночью не случилось бы ничего того, о чём я расскажу позже. Только вот, карты были разданы игрокам, а ставки судьбы, сделаны. Возвращаясь назад, мне бы хотелось стереть тот день из памяти. Ведь даже сейчас. В самых страшных кошмарах, как одна и та же кассета, крутилась ужасная ночь.