Крысы крадущие сыр.

Кавран, шаркая, раскрыв клюв так широко что обнажились и десятки походящих на спицы, влажных от едкой слюны, зубов. Склонив голову, готовый вцепится, если на то будет дозволение. Над напёрстком шлема. Над перецветающей бронёй. Принюхиваясь, занося когтистую лапу. Примеряясь к ничем почти что непокрытому предплечью. Как повар. Как мясник. Как пёс оставленный у стола. - Ткни его палкой, братец, а то грёзы о послушниках, о их маленьких, тощих, костлявых… Ну, знаешь! Его яички посинеют и лопнут. Все паладины так умирают, Орфан не даст соврать, хоть и живой. Шкрябнув доспехом, “паладин”, присел, помотав, тряхнув туда-сюда головой. - Ох, привет, мошенник. Как зовут тебя теперь? - Ормузд, - подаёт, наконец, голос стрелок. И я больше не меняю имён. Что, тебя, такую крупную крысу, Джером, заставило выползти на свет, да ещё и подраться как следует? - Юнцы. Юнцы идут на убой. Не за деньги, но что гораздо хуже, за флаг. Мне думалось - пойду с ними, подговорю парочку, те вернутся, да хоть под предлогом что обосрались, плевать. Но нет. Их выпотрошили. Всех до единого. Сожрали заживо, вот такие милахи как ваш Панцрам с Дирлевангером. - Ха-х, ты помнишь ещё? - Конечно. Это как грех Гога. Как ботинки для Джоя. Нельзя забыть. - Залижешь раны теперь? Она ждала тебя, на самом то деле, знаешь ли. - Раны не залижутся если их посыпать солью. - … - А что, она таки покажет нам свой огромный кабаллистский член, да? - Стоило, всё таки, отходить тебя палкой и запереть в контейнер. Всё та же ухмыляющаяся скотина, стоит только чуть-чуть пригреть. - Я иду с вами. В самом то деле. Куда вы не держали путь. Хватит с меня, не преуспеть в благодетели, так хоть выжить. Побыть наживкой в конце концов. Как бы то противоречиво не звучало. К тому же, трое - это почти идеально. Не так как шестеро, но неплохо. - Не пора ли собрать косточки? - Тот разлом, он открыт до сих пор? - вздрогнув, отряхая будто бы пепел и лёд, да будто, украдкой, пробуя поймать за хвост остатки бестревожной беседы, но и не пыжась вернуть ту к жизни, Джером. - Да, более чем. То пламя ревёт. Те мольбы воют. Та гниль, булькая, дышит. Через площадь и дальше. Цоколь. Между четвёртой и пятой колоннами. Алый, мерцающий зев, иссиня-чёрное обрамление туннеля. А за ним ещё и ещё. Лучшая в мире нора. Худшая в мире могила. И он там. Они там. Кости и косточки. Заржавленные. Сверкающие. Отравленные. И сожжённые. По правую сторону от лестницы. Семь шагов за. Пришла пора вернутся.