Интернат.

— «Господи, как ты не вовремя, что ты вообще здесь делаешь? А еще он правильно произнес мою фамилию?» — подумала Хилл и повернула голову в сторону Леви. Аккерман стоял с бутылкой какого-то дорогого вина и недовольно смотрел на девушку. — Прогуляться до магазина вышла. — ответила на его вопрос. — Ты хоть знаешь где находится магазин? И откуда у тебя деньги? И тут Хилл задумалась. Деньги у нее были, а вот магазина нет. — Деньги есть, не беспокойтесь, а магазин сама как-нибудь найду. — отмахнулась она. — Ты в курсе, что на данный момент находишься под моим присмотром? — поставил в ступор девушку Аккерман, но она не подала виду. — Да. — спокойно сказала она. Аккерман по глазам понял, что 1. она вышла купить сигареты. 2. она ничего не знала про то, что находится под присмотром Аккермана. Тогда мужчина кинул ей пачку сигарет «Chapman». — Что, зачем? — притворилась дурочкой. — Не строй из себя идиотку, я понял всё и это последний раз, когда я отдаю тебе сигареты. — сказал строго он. — Не очень то надо было. — брезгливо кинула она. После девушка подошла к Леви и положила в карман рубашки деньги, развернулась и ушла к калитке. — «Странная.» — подумалось Аккерману.

***

Девушка вернулась в здание и сразу пошла на крышу. Хилл ходила туда в конце года ночью. Обычно там очень красиво. Хилл села на самый край и начала следить за всем, что происходит. Ночью в такой глуши ничего не происходило, потому она просто думала, ничего не замечая. — Хочу научиться играть на фортепиано… — сказала в слух, поджигая сигарету. — А может?.. Нет-нет-нет, он не захочет, я проблема одна. И кто я вообще ему? — нашла тысячу причин, чтобы не делать этого. Аккерман в это время опять начал играть. — Боже, поздно ночью играть, он идиот? Сейчас детей разбудит. — возмутилась Грейс. Несмотря на все свои возмущения она слушала игру Аккермана. Леви играл известнейшее произведение для фортепиано Рахманинова. Интересно, но Рахманинов прославился своими произведениями для фортепиано, хоть и писал для всего подряд, а фортепиано было достаточно обделено вниманием. Сейчас звучала прелюдия cis-moll. Очень красивое и сложное произведение, как шторм в море. — Ай, щас будешь дальше так играть и точно всех разбудишь… — на середине произведения сказала Хилл и музыка резко прервалась. — Че, услышал что-ли? — удивилась девушка, но все было далеко не так.

***

Леви Аккерман уже сидел в своей комнате и спокойно пил красное дорогое вино. Через пару минут ему захотелось поиграть на фортепиано что-то помимо Шопена, потому он решил вспомнить Рахманинова. Во время самого экспрессивного момента Леви опустил руки, откидываясь на спинку стула. — Ах, руки переиграл. — прокоментировал резкую боль в руках Аккерман. Переигранные руки, то бишь — воспаление сухожилий. Происходит это из-за перенагрузки рук. Когда руки человека постоянно находятся в тонусе и он не может их расслабить начинается воспаление сухожилий. На самом деле это распространено у музыкантов. Казалось бы, всего лишь переиграл руки, но не тут то было. Если ты не сможешь вылечить руки, то можно благополучно уходить из этой профессии, ты уже будешь профнепригоден. Грустно, но факт. С переигрыванием рук все музыканты борятся по-разному. Кто-то перематывает руки эластичным бинтом, кто-то ходит на сеансы к массажисту, кто-то носит ортезы и греет руки, а кто-то просто играет через боль. У Аккермана был последний вариант борьбы с воспалением сухожилий, потому и не смог он стать музыкантом. Однажды на каком-то очень важном конкурсе, где нельзя было проиграть, он опустил руки. Вот просто взял и перестал играть. Руки не хотели играть, они жутко болели и Леви был не в силах их поднять. Его руки превратились в две огромные гири, которые тянули вниз. Его преподаватель начал хлопать в ладоши, отсчитывая ритм. Обычно такое помогало и Аккерман продолжал играть, но не в этот раз. Теперь мальчик сидел и смотрел на клавиши пустым взглядом, он хотел поднять руки и продолжить играть, но не мог. В его памяти остался истошный крик преподавателя, что пытался вывести Леви из раздумий. — «Аккерман, ну же! Давай, раз-два-три, раз-два-три!» — кричал мужчина с последнего ряда, яростно хлопая в ладоши, но Леви ничего не делал. Когда время исполнения подошло к концу судьи крикнули «убрать этого наглеца от фортепиано» и работники послушно вытащили Леви за кулисы. Маленького мальчика будто парализовало, он не мог поднять голову, руки и даже пошевелить ногами не смог. — «Что это было?!» — кричал разгневанный преподаватель, а после влепил пощечину Аккерману. После этого случая Леви не притрагивался к фортепиано 10 лет.

***

В пять утра Хилл все-таки решилась подойти к Аккерману и уговорить научить ее играть на фортепиано. Грейс подошла к двери и постучала. — Кого там принесло? — недовольно сказал Леви и девушка посчитала это за разрешение. — Здравствуйте, мистер Аккерман. — вежливо начала Грейс Хилл. — Чего надо? — прервал ее Леви. — Почему мне сразу что-то от вас надо? — возмутилась Хилл и сложила руки на груди. — Тебе напомнить как ты говорила, что не хочешь видеть моего кривого ебала? — скептически приподняв бровь сказал Аккерман. — Что было, то прошло. Так о чем я? Я хотела попросить вас научить меня играть на фортепиано! — глаза девушки засверкали. — Нет. — обрушил все одним словом Леви. — Ну почему-у-у? — протянула девушка, сделав глазки, как у кота из шрека. — Потому. — без особого энтузиазма ответил он. — Что мне надо сделать, чтобы вы согласились? — твердо спросила она. -… — Леви сделал небольшую паузу, а потом сказал. — Весь следующий учебный год обойдешься без выходок. — Принято! — с улыбкой сказала Хилл. — «Боже, что с ней не так?» — с отвращением спросил сам у себя Леви. — А еще мои методы обучения далеко не идеальны. — предупредил её мужчина. — Мне бы не знать. — легкомысленно бросила Грейс Хилл и убежала, хлопнув дверью. — «Она отвратна. В этой одежде видеть ее не хочу…» — брезгливо скривив губы подумал Аккерман.

***

Грейс заснула где-то к 6 часам утра. Спала сегодня долго и сладко, никакие кошмары не мучали ее сегодня, потому сон казался сказкой. Девушка проснулась в 4 вечера, сладко потянулась и спрыгнула вниз. Хилл проснулась с необычайно хорошим настроением. Она переоделась в брюки и рубашку, одела лакированные туфли, побежала в уборную, быстренько умылась, расчесалась и побежала к Аккерману. Легкий стук в дверь, очередное ворчание мужчины и Грейс вошла в кабинет. — Я пришла на урок! — с улыбкой произнесла девушка, вошедшая в кабинет. — Ты только проснулась? — недовольно спросил Леви. — Почему это? — опять начала строить из себя идиотку Хилл. — Передние пряди мокрые от воды и мокрый воротник рубашки, видно, что недавно умывалась. — скептически сказал мужчина. — У меня каникулы вообще-то, а еще я пришла не для того, чтобы вы отчитывали меня за то, что я поздно просунулась, а на урок. — ответила на одном выдохе Грейс. — Садись за фортепиано уже. — заворчал Леви. Грейс послушно села за инструмент, поднимая его крышку. — Клади руки на клавиши, так будто держишь яблоко. — сказал Аккерман, вставая из-за стола и засовывая руки в карманы. Девушка неумело положила руку на клавиши, запястье само собой поднялось вверх, но зато рука была такой, будто Грейс держала яблоко. — Это что? — раздалось над ухом у Хилл, а потом последовал удар по запястью. Грейс ничего не сказала, а просто опустила запястье. Она знала, что методы обучения у Аккермана не лучшие, но она сама начала все это. — Так-то лучше. — сказал Аккерман. Девушка перевела взгляд вправо. Леви стоял рядом с ней, склонившись к ее уху и внимательно смотря на руку девушки. — Теперь объясняю ноты. — начал Аккерман. Про ноты он объяснял еще долго, можно сказать он рассказал ей почти всю территорию музыки. Он рассказал ей про доминанту, тонику и субдоминанту. Рассказал про то, как строятся основные аккорды, объяснил, что такое гамма, арпеджио, терции и трезвучие. Не забыл упомянуть неополитанскую шестую ступень. — Ну, для начала тебе хватит, давай гамму до мажор играть. — сказал Аккерман и показал, как играть гамму до мажор в одну октаву. — Запомнила? — переспросил он, а девушка лишь кивнула. Она начала играть гамму и сразу же Леви начал указывать на ошибки. — На фа ставь первый палец. Запястье опусти. Ритм соблюдай. На ми третий палец. Будешь играть до тех пор, пока эта хуйня не будет получаться безупречно. — сказал Аккерман и начал отстукивать по крышке фортепиано ритм и бить Хилл по запястью, когда она его поднимала. Уже пол часа Грейс играла гамму. Она очень устала, играла она ровно, пальцы не путала и запястье не поднимала. Казалось, что Леви издевается. — Все, молодец. — похвалил он ее. — А теперь то же самое только другой рукой. — Да блять… — выругалась Хилл. — А ты чего хотела? — усмехнулся мужчина. Теперь и левое запястье было красным от постоянных ударов. 40 минут гаммы до мажор в басовом ключе и Леви отстал от девушки, видно самому наскучило слушать одно и то же. — Ну теперь трезвучие. — Аккерман показал как играть трезвучие и начал гонять Хилл. Еще час они провозились с трезвучиями в левой и правой руке. После еще два часа с арпеджио и терциями. — Ну а завтра двумя руками будешь пробовать. — измученно сказал Леви. — Двумя руками? Это как? — спросила Грейс. — Встань. — приказал Леви. Девушка встала со стула, Аккерман сел на ее место и быстро сыграл гамму до мажор в три октавы двумя руками в разные стороны, потом так же трезвучие, арпеджио и терции. — Вот так. А теперь иди отсюда. — прогнал ее мужчина. Грейс ушла из кабинета. Ее запястья были красными от постоянных ударов, пальцы тоже были красными. Иногда Аккерман выходил из себя, брал палец, который Хилл клала на клавиши неправильно, очень сильно сжимал и правильно ставил. — Мда, больно он все-таки бьёт… — сказала Хилл рассматривая свои руки. Грейс пошла сразу в столовую, надо же все-таки поесть? В столовой знакомые поварихи оставили для нее блинчики с завтрака, Хилл поблагодарила их и, съев все, ушла.

***

Ночь у Аккермана опять была бессонной. Он все думал, почему же Грейс никак не реагировала на серьезные удары по рукам? Ее руки были красными после пятичасового урока. Наверное очень хочет научиться играть. — «Чертова мазохистка.» — опять одно и то же, скучно.

***

На следующий день Хилл пришла раньше. Опять легкий стук в дверь, ворчание Аккермана и занятие. Сегодня Леви бил сильнее и чаще. Все-таки с нуля очень сложно делать все правильно. — Да блять, почему ты не можешь держать ровно руки?! — на нервах воскликнул он. — Научи. — строго сказала Грейс. — Я учу, на руки свои посмотри. — немного успокоившись сказал Аккерман. Девушка перевела взгляд с нот на руки. Они были все красные, казалось, что сейчас пойдет кровь. — Мне все равно. — хладнокровно ответила она. — «Боже, чертова мазохистка.» — опять. Дурак. Занятие продолжилось. Несчастные этюды Черни, господи, это проклятие. Восходящая гамма двумя руками в три октавы. Боже, зачем она только решилась это играть? Леви хотел ей дать что-то полегче, но сама Грейс отказалась. — Давай еще раз, неправильно у тебя все. — опять ворчит. Хилл уже 1,5 грёбаных часа пытается выучить этот этюд идеально. — Ты думаешь, если будешь учить все очень-очень долго, то результат будет близко? — спросил через некоторое время Леви у Хилл. — Все может быть. — отрешённо ответила она и продолжила играть. Аккерман уже не вмешивался, он просто заполнял документы, иногда говорил, что у Грейс неправильно. Урок уже давно закончился, просто девушка не захотела уходить, а что поделать? Пусть играет, пока с ума не сойдет, мазохистка.

***

Так она занималась каждый день, почти 6-7 часов. Ма-зо-хист-ка. Грейс очень хотела научиться играть безупречно и через две недели это дошло до селфхарма. За каждую ошибку она делала один порез лезвием от бритвы. 12. 12 ошибок она сделала на этом уроке, потому на следующий день ей пришлось прийти к Аккерману с забинтованной рукой. — Это что? — спросил ее Аккерман, как только Хилл вошла в кабинет. — Бинт. — простенько ответила она, села за фортепиано и начала играть. Аккерман подошел к ней и начал наблюдать за тем как она играет. Запястье очень редко поднималось, рука «дышала», кисть была такой, будто яблочко держала. Идеально. Только одно смущало, этот туго затянутый бинт на руке. — «Ну может поранилась где-то, кто же ее знает?» — думал Леви.

***

Так продолжалось неделю, и только тогда это стало настораживать его. Бинт менялся каждый день, с каждым днём занимая все большее пространство на руке. Аккерман решил зайти к ней в комнату сразу после урока. — До свидания. — попрощалась Грейс и ушла. — Ага. — кивнул он ей. Ровно через 7 минут Аккерман пошел к комнате девушки, он остановился и прислушался к звукам за дверью. Был слышен плачь и одно слово, которое Хилл лихорадочно повторяла: «не идеально.». Через две минуты Аккерман выбил дверь ногой и нашел Хилл взглядом. Девушка сидела на полу, с лезвием в руках. Она плакала и смотрела на руку, с которой капала алая жидкость на пол. Через минуту она подняла голову и встретилась с холодным взглядом Аккермана. — На другую руку переместилась? На левой места уже нет, да? — с отвращением сказал он. — Я не могу! Нет! Я не могу сыграть этот этюд! 23 ошибки! — захлебываясь в слезах прокричала Грейс. — И из-за этого надо уродовать свои руки? — Но…но вы не понимаете!!! — крикнула она. В эту же секунду Аккерман подошел к девушке, поднял ее за левую руку, специально давя на порезы, и потащил за собой. — Ч-что? — спросила она все так же захлебываясь в слезах. Аккерман молчал, он был крайне недоволен. Они зашли в женский туалет. — Хочешь заражение крови? — спросил он ее. Леви стоял спиной к девушке, а после повернулся к ней. В его глазах пылала ярость. — Н…н-нет, не хочу… — промямлила она. — Тогда обойдешься этим. — процедил Леви и потащил ее к кабинкам туалета. — Не бойся, ты же чистишь их каждый день. — успокоил он ее и схватил Грейс за волосы. Секунда и ее голова была погружена в туалет. — Раз. — начал считать Аккерман. Это продолжалось пока он не досчитал до 23. На каждый счет он опускал голову Хилл в унитаз и держал примерно 5-10 секунд. Он кинул Грейс на пол. Она лежала и пыталась отдышаться. — Двадцать три ошибки. — объяснил Леви. — Это будет альтернативой твоих порезов. — сказал он и ушел. Грейс продолжала лежать на холодном кафеле, кровь не остановилась и медленно стекала ко руке. Она была в шоке, не думала, что Аккерман застукает ее, а после вытворит такое.

***

— Нахалка! — крикнул он и повалил стол. У Леви в голове не укладывалось какая же она идиотка. Ту картину, как она сидит на полу с окровавленной рукой, он не забудет никогда. Аккерман ударил кулаком по стене и остановился. Мужчина пытался отдышаться и понять, что сейчас произошло. — Блять… — выдохнул он. — Это все ёбаное фортепиано, сумасшедшая. Леви решил, что на сегодня хватит и лег на кровать. Удивительно, но сегодня он заснул моментально.

***

Грейс продолжала сидеть на полу. Уже 40 минут сидит. Кровь давно остановилась. — Я больше никогда такой хуйней не буду страдать. — пообещала она себе. Да, спонтанная агрессия Леви сработала отлично. Девушка все-таки соизволила встать с пола и пойти в душ. Она очень долго стояла под горячей водой, минут 30 наверное. Последние 3 часа она прожила как в тумане, она все помнит смутно. Заснула он не быстро, ей пришлось отмывать пол в ванне, коридоре и комнате.

***

Так и занималась она фортепиано у Аккермана каждый день, но с того момента их отношения изменились. Может в лучшую, а может и в худшую сторону, никто из них не знает. *** 1 сентября. Какой же ужас. Все изменились за лето, а вот Грейс ни капельки, ну как… у нее появились шрамы на руках, отросли волосы и она научилась играть на фортепиано. — Ой, Грейс! — воскликнула Камилла за спиной девушки, а потом бросилась на нее, повалив на землю. — Боже. — единственное, что сказала Хилл. — Ты не рада меня видеть?! — возмутилась Камилла. — Рада конечно, только вот, давай встанем? — предложила девушка. Грейс и Камилла встали с земли и Бейтс начала рассматривать Хилл, а после заметила шрамы. — Это что? — нахмурившись спросила девушка. — Шрамы. — ответила Грейс. — А откуда?! — воскликнула Камилла. — Все, отстань от нее. — подошел Аккерман. — У нас сейчас линейка будет, а вы тут шум разводите. — проворчал. Хилл уже хотела съязвить-ка обычно, но вспомнила, что никто не должен знать, что было летом. Потому она просто промолчала. Линейка была очень скучно, особенно в сопровождении Аккермана. Мужчина выучил текст, который ему дало начальство. Хилл уже знала, что это за текст.

***

Когда Грейс и Камилла пришли в комнату, то вторая ахунла. — Ты что, перестановку сделала?! — удивилась она. — Ну да, а что? — скептично ответила. — Ну ладно, ничего! — отмахнулась от Хилл девушка и начала все рассматривать. Грейс тихо ушла. Она пошла в кабинет Аккермана, Хилл знала, что он сейчас на совете каком-то, потому могла спокойно поиграть на фортепиано. За лето она выучила гавот в форме рондо, он был на две страницы, но достаточно красивый. Она начала его повторять и услышала, как у кабинета начали собираться люди. — «Олухи, ща как обосрутся.» — подумала Грейс и улыбнулась. И вправду, через 30 минут она услышала голос Аккермана и то, как все резко разбегаются по своим комнатам. Дверь открылась и на пороге показался недовольный мужчина. — И что это? — прищурившись спросил он. — Что? — Грейс уже подумала, что он прогонит ее из-за того, что около его кабинета собрался весь класс. — Ты не ровно играла. — предъявил он. — Подумаешь. — сказала она. — Тебе того дня не хватило? — припомнил он и начал считать, одновременно хлопая в ладоши. В это время все вышли из своих комнат. Все подозрения упали на Хилл, которой нигде не было. — Нихуя, она с Аккерманом за лето закорешилась, в его кабинет пробралась даже. — удивился кто-то в толпе. Начались перешептывания. Все думали, что Грейс любовница Аккермана и только через 10 минут Камилла не выдержала и крикнула. — Неправда! Я ее люблю, а она меня! Наверное… — последнее она добавила очень тихо. Все резко замолчали и повернулись на Камиллу. Фортепиано тоже замолчало. Абсолютно все опять разбежались по комнатам и только одна Бейтс стояла по середине коридора. Дверь открылась и на пороге стоял Аккерман, что крайне недовольно смотрел на Камиллу. Девушка пригляделась и увидела за спиной Леви свою подругу. Она очень удивлённо смотрела на Камиллу. — Что стоишь, в комнату иди! — приказал мужчина и захлопнул дверь.

***

Днем Грейс вернулась в комнату и увидела Бейтс под одеялом. — Скажи пожалуйста, ты все слышала? — спросила она. — Ну…да. — ответила Грейс и тут Камилла заплакала. Хилл подошла к девушке и стянула с нее одеяло. — Ты чего? Все нормально. — Грейс нежно погладила Камиллу по голове. — Мне стыдно. — объяснила Бейтс. — И что, это твои чувства. — успокоила ее Грейс и обняла. Хилл успокаивала свою подругу около часа.

***

Учеба началась. Как Грейс и обещала, она вела себя достаточно тихо…