Голова лаборантки Реатты

      Когда прошли восьмидесятые и девяностые годы, повальная мода на наркотики схлынула и камнем на шее многих людей снова стал алкоголь. Не был исключением из людских масс и относительно молодой учёный-кибернетик Дзюнъитиро Пи Рочестер: появившись на работе в тяжёлом похмелье, он был немедленно вызван к начальству и уведомлен о том, что обязан в течение сорока восьми часов освободить рабочее место; почти не пытаясь возражать (бесполезно, хоть об стол башкой долбись), «светлый ум» азиатско-американской национальности на следующий день собрал вещи, сдал ключи от служебной квартиры, загрузился в старенький Datsun 260Z 2+2 74 цвета каберне и уехал к родственникам в Ньюпорт (штат Орегон), оставив весь остальной коллектив в полнейшей растерянности с обескураженностью; особо переживал по поводу внезапного отъезда его коллега, МНС Кент Вайнберг, но ровно до тех пор, пока однажды не получил телефонный звонок…

========================= ТО «MIRISCH 64» PRESENTS: Голова лаборантки Реатты.

Часть 1: The spirit of Massachusetts. =========================

— …я, естественно, пошёл к нему и говорю: «Как же так? Юничиро — лучший кадр в нашей лаборатории, если не во всей Boston Dynamics вообще; на нём держались почти все передовые разработки!» — шла напряжённая дискуссия в комнате с изображением сигареты в зелёном круге на двери, причём настолько активно, что голоса заглушали поставленный для рекреационных целей телевизор с включённым на нём каналом MTV, по которому крутили видеомонтаж из фильма Scarface под мелодию Right Combination. — А он что? — полюбопытствовала курившая классические More Red 120's женщина в растянутых джинсах. — Кстати, он не Юничиро, а Дзюнъитиро. — Не так важно. — затянувшись дорогим Parliament, продолжил специалист-электрик с именем Лоренцо. — Цитирую: «Извините, мистер Диратторе, однако, политика компании такова, что простить мы его, к сожалению, не можем. Возвращайтесь к работе!» — Прощают не человека, а его действия. — мрачно откусил и сплюнул кончик толстой кубинской сигары старик из отдела защиты от дистанционного оверрайда. — Но многие этого не понимают. — О чём вы, Август Паккардович? — зевнул Бобров, русский программист. — Этот Бушман — жуткий ретроград, который ведёт себя при возрасте в тридцать один год так, будто ему — пятьдесят шесть и сейчас — не 2005, а 1948! Как говорят у нас в Жердевке… — У вас в Джордиевке такого выражения, наверное, ещё даже не придумали. — влез в разговор Эдльстин из оборонного подразделения. — Но самое интересное здесь не то, что он всего на год старше и на порядок тупее Рочестера; главное, как говорит мой знакомый шериф в отставке из штата Аризона, мотив, мотив и ещё раз мотив. А ты что думаешь, Кент?       А Кент ничего не думал: в его голове прокручивался произошедший накануне внезапный телефонный разговор между ним и Дзюнъитиро: тот совершенно внезапно позвонил нашему герою на мобильник. Вайнберг сначала удивился, поведал ему о сложившейся после ухода обстановке, а далее — тонко поинтересовался, не хлещет ли парень с горя дешёвое вино в подвале дома своих родителей? — Я не испытываю депрессию из-за увольнения; мне удалось найти элементарную логику. — последовал ответ. — За что я был уволен? Правильно, за опохмелку, то есть, употребление пива из ресторана A&W в рабочее время. Знал ли я об этом запрете и последствиях нарушения? Конечно! Значит, если я это знал, то банально не хотел… То есть, не планировал продолжать трудиться в этом месте: получается, я уволился по собственному желанию, что отлично вяжется с очередным поводом накатить бутылочку крафтового, но сей звонок адресован тебе далеко не поэтому поводу. Помнишь мой сверхконфиденциальный проект, над которым я в одиночку работал без какого-либо одобрения или финансирования? — Прицеп к роботу BigDog? Консервированные звездюли? Механизм Робинсона-Голдберга? — Нет, я про эволюционирующий естественно-логическим путём искусственный интеллект; проще говоря — Эвелин. — Эвелин? — не понял Кент, что немудрено: трудившаяся простой лаборанткой в отделе Чистой Кибернетики (то есть, Кибернетики Второго Порядка) Эвелин Реатта не вызывала никаких подозрений в отношении собственной человечности. — Ты, наверное, шутишь… — Я абсолютно серьёзен. — прозвучали в голосе звонящего железные нотки. — Она — созданное и откалиброванное моими собственными руками техническое совершенство; более того, это — первый и единственный в мире прошедший тест Тьюринга робот типа «актроид». Данный факт известен только мне, негласно — деду из отдела оверррайда, а также одному высокопоставленному придурку… В лице Манфреда Бушмана: на случай обнародования результатов он решил перестраховаться, дабы примазаться к славе. — Вот же сволочь! — в сердцах заявил Вайнберг (их начлаб был той ещё скотиной). — Самое главное здесь заключается в другом: он не позволил мне забрать её с собой, поскольку, видите ли, она — собственность компании Boston Dynamics. Не спорю: тело, может быть, является собственностью, раз там задействованы узлы текущих разработок для обороны, но голова-то тут причём? Всё, что делало Эвелин такой, какая она есть, принадлежит лишь мне одному: остальные учёные к проекту даже не притрагивались! Понимаешь, о чём речь? Учти, я тебе доверяю, а в случае чего — помогу с защитой… — Уловил. — подтвердил Кент. — Но что мне нужно сделать? — Я хочу, чтобы ты помог восстановить справедливость. Лаборантку надо как-то выкрасть и доставить ко мне, не привлекая внимания… — Целиком? — изумился младший научный сотрудник. — Но это же ведь невозможно! Незаметно вытащить её из здания, запихнуть в багажник, покинуть охраняемую территорию, а после — проехать через всю страну с каменным лицом? Извини, но я не вожу BMW и не ношу чёрный костюм-двойку! — Спокойно! Мне нужна лишь её голова; оную потребуется аккуратно открутить с тела. — А разве так можно? — не было предела изумлению Вайнберга. — Но… Где же у неё тогда соединительные швы? — Шея выглядит естественно, поскольку прикрыта специально загримированным цельным кожухом при чёрном чокере; под всей этой «мишурой» — подкреплённая металлическими пластинами сверху и снизу соединительная связка на толстом штыре с шарнирами. Как вскроешь — прокрутишь против часовой стрелки до щелчка: она соскочит, как крышка от бутылки, уйдя в автономный режим. Главное — спрятать тело; остальное — дело техники. — Нельзя ли подробнее пояснить про это «дело техники»? — Поясняю: голову надо периодически подпитывать. В обычных условиях, то есть, как всегда, тело заряжается каждую неделю из розетки на сто десять вольт через силовой кабель; когда оное по каким-то причинам отсутствует (проще говоря, остаётся одна башка), её можно смело запитать от бортовой сети автомобиля: передаваемых через прикуриватель и обычный провод зарядного устройства типового мобильного телефона двенадцати вольт вполне должно хватить. — А если она станет истерично вопить и возмущаться? — Как с ней разбираться — решай сам, но прибыть она должна ко мне в целости и сохранности… За работу отдам тебе всё своё полугодовое жалование и выходное пособие; оно лежит нетронутым, ибо меня и без денег неплохо содержали, но какой ценой? Верно люди говорят: встал Эл Гор, развёл руками: «Что же делать с мудаками?» — Да, что же делать с мудаками… — задумчиво ляпнув данную фразу вслух, наш герой потушил сигарету об песок в специальной урне и покинул курилку. — Правильно, Кент! — кивнул Диратторе. — Мудаков в нашем мире нынче полно, а действительно хороших людей — несказанно мало, причём из-за этого фактора с собой постоянно приходится носить автоматический нож Armando Beltrame Stiletto. — Лоренцо, у нас сейчас основной блок управления электросетью полетит! — ворвался в помещение всклокоченный рыжеволосый очкарик. — Откуда-то пошёл перегруз, а резервный узел ещё до сих пор не пересобран и не смонтирован! — Опять клоуны из вашего отдела какую-нибудь бестолковую ерунду без разрешения начали тестировать! — бросив окурок в урну, метнулся вслед за коллегой электрик. — Ерунда только у тебя в штанах! — рванул за ними Эдльстин. — А у армии, Javelin мне в задницу, сплошь дела национальной безопасности: если какой-нибудь эксперимент вдруг сорвётся, мне генерал крышу снесёт!       Пока суматоха постепенно набирала обороты, Вайнберг неторопливо вернулся в свою лабораторию, напряжённо думая о том, как ему провернуть столь амбициозный план. Его цель буквально маячила перед носом: ничего не подозревающая лаборантка медленно сортировала документы, передвигаясь по помещению в своём неизменном наряде (скромные блузка, юбка, кроссовки и белый халат). Только сейчас МНС обратил внимание, насколько Рочестер постарался сделать своё создание эстетически красивым: он подарил актроиду внешность симпатичной азиатской актрисы Шу Ци из фильмов Viva Erotica и Le Transporteur. Всё ещё размышляя об осуществлении операции по вывозу, Вайнберг поспешил ретироваться из рабочего помещения, направив свои стопы в сторону столовой, как вдруг что-то звонко хлопнуло, а в половине квартала вырубило свет. — Да сколько же это может продолжаться? — послышался истеричный вопль. — Опять обесточили всё здание! Никсона на вас нет! — после этих слов наш герой развернулся на сто восемьдесят градусов и со всех ног помчался в обратном направлении. — Сейчас или никогда! — ворвавшись в комнату для опытов, он подбежал к Эвелин, крепко обхватил сзади, зажал ей рот рукой и потащил в расположенную рядом подсобку с глухой железной дверью, где прижал к стене… — Что вы делаете, мистер Вайнберг? — попыталась закричать девушка. — Разве не видишь? — схватил с полки оставленный кем-то выдвижной нож для бумаги Кент. — Башку тебе откручиваю. — полоснув объект по горлу, младший научный сотрудник, преодолевая яростное сопротивление, кое-как снял кожух, обеими руками схватился за виски «перспективной разработки» и принялся проворачивать верхний элемент андроида против часовой стрелки, пока не раздался щелчок; с облегчением и некоторым торжеством он отделил голову от тела, но тут случилось непредвиденное: восстановилась подача электричества.       Будучи застигнутым врасплох, наш герой сначала растерялся, однако, быстро взяв себя в руки, затолкал автоматически отключившееся основание в вентиляцию около нижнего угла комнаты, а голову, предварительно заткнув ей рот своими резиновыми перчатками (в которых, собственно, совершал деяние), положил в зелёный пластиковый ящик со знаком переработки, плотно придавив крышкой; подобрав использованный нож (причём не заметив, как в процессе у оного отломилось лезвие) и взяв тару под мышку, МНС, непринуждённо насвистывая себе под нос песню I'm an Easy Rider, направился по коридору в сторону уборной, чьи расположенные под потолком прямоугольные окна выходили как раз над большим контейнером помойки; убедившись, что за ним никто не наблюдает, он выбросил груз на улицу, спустил воду, помыл руки и вышел из здания, используя служебный вход, через который несколько грузчиков пытались пропихнуть вытащенный из кузова побитого универсала Oldsmobile Firenza Cruiser 85 вернувшийся из ремонта сдвоенный вендинговый автомат. Стараясь не привлекать к себе внимания, Кент подобрал так удачно упавший рядом с мусорным контейнером ящик, после чего, ещё раз оглядевшись, зашагал в сторону заполненной машинами парковки.       В вопросе выбора транспортных средств наш герой радикально отличался от собственных родителей: если старшее поколение его семьи предпочитало большие автомобили с простыми узлами и агрегатами, то лично он питал большую симпатию к высокотехнологичным компактным образцам иностранного происхождения: чем больше электроники — тем лучше. Скопив к шестнадцати годам приличную сумму, Вайнберг решил купить «героя детства»: проще говоря, Pontiac Firebird Trans AM, как в сериале Knight Rider; тем не менее, проведя тест-драйв и разочаровавшись в общем оснащении (ни встроенных в панель телевизоров, ни самолётного штурвала вместо стандартного рулевого колеса, ни приятного голоса Knight Industries Two Thousand внутри не оказалось) представленного аппарата, он перебрал кучу вариантов, в конечном счёте остановив свой выбор на серебристой Nissan Maxima 1986 года выпуска с трёхлитровым V6, четырёхскоростной автоматической коробкой передач, велюровым салоном и литыми дисками, но самым главным в ней было умение разговаривать (конечно, данная опция ставилась и на модели Chrysler, однако, оный не нравился ему из-за формы и общей топорности реплик), что частично удовлетворяло его потребность представлять, как бы он и его Nissan выглядели на месте Хассельхоффа с Pontiac (он даже купил и прикрутил в середину решётки радиатора почти такую же зажигаемую с отдельного тумблера последовательно мигающую влево-вправо красную полоску). Усевшись в собственный седан и запихнув тару в ноги пассажира, МНС пристегнулся, завёл двигатель, вырулил из привычного места между наглухо тонированной шефской Mitsubishi Sigma 89 и Acura EL кого-то из причастных к проекту BigDog сторонних представителей, а затем, еле-еле подавив внезапно нахлынувший мандраж, покатился к выезду со стоянки: предстояло миновать будку охраны на проходной. — Привет, Джереми! — подъехав к окошку, показал I.D. Вайнберг. — Выпустишь меня сегодня чуть пораньше? Есть неотложно-уважительная причина… Кстати, как поживает твой дядя из Портленда? По-прежнему главенствует на автовокзале? — Кент! — сняв с лысой головы наушники, из которых вовсю рвалась Maria Magdalena в исполнении Sandra, не спеша опустил журнал-каталог запчастей Clifford Research Мак-Энн. — Спасибо, что спросил: вроде ничего, держится. Доктора говорят, сердце у него очень крепкое… Ты, кстати говоря, сегодня рано. — посмотрел он на часы. — На бейсбол опять решил сгонять? — Да какой бейсбол? — закатил глаза парень. — Родственница из Аляски приезжает: она же ведь не местная, встретить надо… — вырвалась из его рта первая попавшаяся чушь. — Сестра — это хорошо… — перевернул страницу охранник. — Кстати, а что это у тебя так подозрительно мычит? — Мычит? — вспотев, наш герой покосился на сторону пассажира (мычание исходило из того места, где стоял зелёный ящик). — А, так сенсор автоматического регулирования подвески раскалибровался! Опять надо в сервис ехать… — Автоматического регулирования? — недоверчиво посмотрел на него Джереми. — Ну да! — уверенно подтвердил младший научный сотрудник. — Сканирующий дорожное покрытие перед машиной электрический сенсор: периодически его надо калибровать… Понимаешь? — Я в этом не разбираюсь, да и мне, собственно, до балды. — нажимая кнопку открытия шлагбаума, развёл руками Мак-Энн. — На мой субъективный взгляд тебе лучше начать эксплуатировать примитивную, но надёжную Nissan Sentra, как моя тётя Юнис из Оклахомы: сколько лет уже пользуется, а жалоб — абсолютно никаких! — По-моему, у каждой третьей тёти в стране — Nissan Sentra. Пока! — как можно скорее поспешил умчаться прочь Вайнберг; проехав несколько улиц, он выскочил на магистраль I-95 и направился в сторону I-90, наконец-то давая волю эмоциям. — Верни меня на место! — как только крышка открылась, закричала положенная на бок голова Эвелин. — Я хочу обратно в лабораторию! — Ты совсем больная? — придерживая руль одной рукой, кое-как поставил её на шею Кент. — Чуть за решётку меня не отправила, дура электронная! — И правильно бы сделала! — огрызнулась Реатта. — Твои действия — жесточайшее преступление против науки и человечества! Glory to mankind! — Я восстанавливаю справедливость! — чуть не бортанула Maxima тёмно-бирюзовую Toyota Tercel 97. — Везу тебя непосредственно к создателю, которого наше начальство ограбило! — Скажите пожалуйста, какой Марлон Брандо выискался! Мне и так хорошо жилось! — Тебе — хорошо, а Дзюнъитиро стало бы чрезвычайно плохо, когда этот недоумок Манфред получил бы крупный грант за то, чего не делал! — Мистер Бушман — честный человек! Он, в отличие от некоторых, никого не крал! — Слышь, терминатор недобитая: или ты прямо сейчас заткнёшься по-хорошему, или я сниму штаны и заткну тебя кое-чем другим, причём не таким приятным, как резиновые перчатки, ибо клейкой ленты и маски для сна у меня, к большому сожалению, в данный момент нет! — Ну и ладно; всё равно меня освободят! — хмыкнула светлая голова современности. — Я уверена, что первый же заправщик или служащий мотеля, увидев отдельно стоящую часть тела, сообщит о тебе в полицию! — Я категорически против подобного типа ночлега: в этих придорожных гостиницах совершенно отвратительное питание. Звонишь по телефону — они предлагают тебе фирменный кекс за двадцать долларов! Соглашаешься, ожидая что-нибудь большое, но ведь нет: полчаса спустя к тебе в номер, скрипя на все лады, въезжает здоровенный стол из конференц-зала, на котором стоит гигантская тарелка с одним малюсеньким кексиком посередине! Хочется спросить: откуда такие цены? Вы их в кухне по рецепту Тони Монтаны героином пичкаете? А табличка «не беспокоить»? На языке горничных и портье она, видимо, означает «подожди, пока клиент разденется, а потом врывайся к нему в комнату с пылесосом!» В общем, никаких мотелей: буду спать в машине, благо, раскладного заднего дивана и тёплого багажника хватит для хорошего отдыха. — после этих слов наш герой включил радио, вследствие чего по салону разлилась полностью глушащая болтовню окрученной башки хитовая композиция-фит Dillema в исполнении Nelly и Kelly Rowland…

КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.