Теперь я вижу

      Дул холодный осенний ветер. Он пробирался под все, казалось бы, утеплённые места, и несколько слоёв одежды совершенно не спасали. На улице было шумно — как и всегда. когда ранним будним утром люди спешили на работу. Они шли быстро, погружённые в свои мысли, и почти никто не замечал маленькую девочку, сидевшую в переулке.       Она обнимала свои коленки, прислонившись к стене, и пыталась спрятаться от ветра за единственной преградой — мусорным баком. Это почти не помогало. Её короткие тёмно-бордовые волосы в тени казались совсем чёрными, а янтарные глаза пусто смотрели в стену.       В свои восемь лет убежать из дома было отвратительной идеей. Хотя… как убежать? Скорее — добровольно исчезнуть, чтобы наконец перестать быть обузой. Рен снова посмотрела на стену, и в голове, как заезженная пластинка, закрутились одни и те же мысли.       Она беспричудная. Все беды в её жизни были именно из-за этого.       Все вокруг рождались с причудой, даже слабой и глупой, но всё же — с причудой! А у неё ровным счетом ничего. До того дня, как Рен это узнала, всё в её жизни было хорошо. Каждые выходные семьёй они ездили на прогулки, мама часто улыбалась, а отец с энтузиазмом ходил на работу и гордился тем, что он герой.       А потом врач вынес приговор.       Через неделю мама ушла. Просто собрала вещи ночью и исчезла, оставив клочок бумажки, который отец сразу же разорвал и выбросил. Прочитать, что же там написано, Рен так и не успела.       С тех пор отец только и делал, что повторял «Из-за тебя. Всё из-за тебя. Если бы не ты, она бы не ушла».       После этого каждый день становился хуже предыдущего. Рен уже и забыла, когда не вздрагивала от любого резкого шума, который раздавался в их маленькой квартире. Забыла, когда ходила по скрипучим полам не на цыпочках. Забыла, когда последний раз не вжимала голову в плечи.       Вчерашний вечер не отличался ровным счетом ничем, просто Рен поняла — пора было уходить. Если её не станет в жизни отца — ему будет лучше. Может, даже мама вернётся.       Поэтому она дождалась, когда отец уснул, а после свалила школьную форму на кровать, накинула одеяло, чтобы на первый взгляд показалось, будто это она спит, и ушла.       Город встретил её шумом проезжающих машин и гулом от разговоров людей. Нужно было уйти как можно дальше от дома, желательно в другой район. Собравшись с духом, она двинулась с места и побежала вперёд в одном ей известном направлении. Впервые Рен ощутила свободу.       Не было чувства страха за свою жизнь, не было отца, который нависал над ней угрожающей тенью. Теперь она сама решала, что ей делать.       Бродя так по разным кварталам, Рен не сразу заметила, как город опустел, погрузившись в сон. Теперь источниками света были только луна и фонари, которые работали через раз. За каждым углом мерещились фигуры, а лай собак хоть и разбавлял гнетущую тишину, но никак не успокаивал девочку.       Множество незнакомых зданий и названий улиц ни о чём ей не говорили. Даже если бы она захотела вернуться домой, то не смогла бы. Да и она точно не вернётся — отец будет в бешенстве, если не уже. Вернуться домой — выкопать себе могилу. Услышав нарастающий звук и заметив свет фар, она скользнула в переулок и вжалась в стену, чтобы её не заметили. Вдруг это полиция? Они могли вернуть её обратно.       Спустившись по стене вниз, она присела на землю утыкаясь носом в колени. Сильно хотелось спать. Глаза сами слипались, не давая даже шанса на сопротивление. Когда она открыла их снова, солнце уже встало и освещало улицу. Холод пробирал до костей, а живот сводило от голода. Тело никак не хотело подчиняться и оставалось неподвижным.       — Кто это тут? — раздался приятный мужской голос.       Рен вгляделась в тень, из которой вышел высокий широкоплечий мужчина с седыми короткими волосами. Он подошёл к ней и присел на корточки, оставляя руки в карманах.       — Что случилось с тобой, малышка? — мягко спросил он, с искренним волнением разглядывая её. Его глаза были красивого серого цвета, она ожидала увидеть в них привычную злобу и презрение, но не нашла их.       В глазах защипало. Слёзы сами потекли, не поддаваясь контролю — Рен пыталась стереть их.       — Мой папа… он был… п-плохой! Он не любил меня и г-говорил.. что я плохая… поэтому я ушла и…— всхлипывала девочка и глотала воздух ртом.       Как она могла так разреветься перед незнакомым человеком? Что он о ней подумает? Он сейчас тоже бросит ей и уйдёт — и правильно сделает. С Рен все так поступали.       — Всё хорошо, не волнуйся, — он стянул с себя пиджак и накинул на Рен. Сразу стало теплее. — Я могу позаботиться о тебе. Хочешь?       Рен вдруг затихла, неуверенно кивнув головой.       — Как тебя зовут?       — Сато Рен, — ненадолго замолчав, она неуверенно спросила. — А вас?       — Меня зовут Все За Одного. Но можешь звать меня Учитель,— он встал с корточек и протянул ей руку.       — Учитель?— Рен вложила свою холодную маленькую ручку в его. Она была тёплой, обжигающе горячей. — А чему вы учите?       — Всему, чему захочешь... И если пойдёшь со мной, то заведёшь ещё одного друга, кроме меня.       Рен сильнее сжала его руку, не веря в то, что происходящее — не сон. Но даже если это он был — девочка не хотела просыпаться.       — Друг? А кто он?       — Мой ещё один ученик, его зовут Томура. Он чуть старше тебя, но, думаю, вы подружитесь.       Она посмотрела вверх, на лицо Учителя и улыбнулась. Впервые за несколько дней.