Теперь я вижу

      Из уст в уста — как страшное проклятие,

      Что миру он покоя не даёт.

      Сойдешься с ним — прощайся без объятий,

      Ведь бесславно ты падешь.

      Ни крика, ни молитвы, ни печали —

      Он пустоту оставит за спиной.

      И вороньё на чёрных ветках дали

      Последний спляшет танец над тобой.

      “Тревожные слухи, ползущие по этому миру, известны каждому человеку и альву с малых лет. Встреча с ним несет только смерть...       В глухих деревнях вблизи гор до сих пор рассказывают о ночах, когда луна становилась кроваво-красной, а из лесов доносилась странная песнь — симфония отчаяния, ужаса и предсмертных криков. Тогда сражения между альвами были жестоки, земли пропитались кровью, а клинки падших усеяли её вплоть до горизонта. Но среди этого неразрывного круговорота боли и страха настоящим кошмаром наяву был только он — тёмный альв — каграмор. Самый ужасный среди них, от которого не спасло бы и бегство. Многие его враги бесславно обрывали свою жизнь, как только понимали, что он вступил на поле боя, потому что знали: если он рядом, лучше сделать себе одолжение и пасть от собственного клинка. Так уже веками говорят про Генерала тёмных альвов — Мрачного Жнеца       Война не щадила никого. В те времена погибло много бравых альвов, а те, кому удалось выжить, не отличались милостью. Тогда, в период распрей между светлыми и темными альвами и ожесточенных битв между ними, он, будучи еще мальцом, вступил на поле брани. Его воспитали меч, крики павших союзников и чувство ненависти, что вели всё дальше. Когда-то, бывший простым солдатом, он получил звание генерала, ведя за собой легионы армий. Теперь же он приходил один — и этого было достаточно. Став настоящим ужасом, имя которого боялись даже шептать, ибо знали — услышит.       Пережившие встречу с ним рассказывали, что он лишь фигурой походил на альва, но на деле же был соткан из непроглядной тьмы небес. Двигался он неестественно плавно, словно тень. А те, кто пытались ранить его, лишь роняли свои мечи, ведь они проходили сквозь воина, будто тот был дымом. И только глаза его горели алым, обещая скорые муки.       Если ты услышал в лесу тихий смех без источника…       Если твоя тень вдруг замерла, когда ты идёшь…       Если перед боем твой меч дрожит в ножнах, будто в страхе…       — Беги.             Молись.                   Или умри до того, как он коснется тебя.”       — Леннон, что за ересь ты несёшь? — сказала девушка, откидывая капюшон. На тропинке близ леса их всё равно никто не увидит.       — Это легенда, — донесся спокойный голос рядом. — В ней частичка истории, как и в любой другой.       Девушка спрыгнула с лошади. Младшая через мгновение последовала её примеру. Выбор пал на эту поляну, потому что на ней было меньше снега, чем на предыдущих. Несмотря на то, что давно наступила весна, он растает ещё не скоро.       — У каждого рассказчика своя история. Чего я только не слышала: кровавая луна, туман, восставшие трупы поверженных врагов, кровожадные вороны, которые по его приказу выклёвывали глаза… Всë это — страшилки для детей, чтобы они не смели приближаться к этой роще, — она оглядывается, но не находит свою спутницу на положенном месте. Стоит ей приглядеться, и сразу замечает небольшую фигуру впереди, среди деревьев. — Ты снова меня не слушаешь, Леннон!       За последние шесть месяцев уже нужно было привыкнуть к подобным выходкам девчонки, но Ренея ничего не могла с собой поделать. Любознательность Леннон когда-нибудь аукнется им обеим.       — Раз пошла, принеси хворост, — вдогонку крикнула девушка и принялась осматривать полянку.       Им нужно было идти намного дальше, к границе с Мёртвым лесом, но никто в здравом уме не посмеет в ночь идти по здешним перелескам. Себе дороже будет. Если приглядеться в темноту, можно заметить редкие горящие окна ближайшей деревушки, но никак не свет родного города. До столицы им день пути, меньше — если не будут замедляться. Сколько бы Леннон ни утверждала, что с ней всё хорошо, и они могут продолжать путь, позеленевшее лицо говорило об обратном. Да, благодаря тренировкам она стала крепче, но не настолько, чтобы переносить подобные нагрузки. Она быстрее сведёт себя в могилу, чем наберёт мышц. Так и останется, бедняжка, хилой и болезненной. Впрочем, так ей и надо.       Ренея быстро подготавливает на полянке место для костра, а после принимается разбирать сумки на лошадях.       Леннон. Как только она появилась в её жизни, все планы канули в лету. Этого ребёнка повесили ей на шею и приказали тренировать, а хотела этого Ренея или нет, никого не волновало. И неважно было то, что ей приходилось не только тренировать это “чудо”, так ещё и успевать выполнять собственную работу.       Раздражение стало её спутником жизни.       Она поворачивается в лесную гущу, но не находит намёка на силуэт. От безделья приходится подойти к лошадям и начать приводить их в порядок, но тревога не отпускает. Безграничная тьма продолжала дышать ей в спину, а сознание подкидывало картинки из легенд. Если упорно вглядываться в темноту, то можно разглядеть пару красных глаз. Когда-то давно в здешних местах, может, и жили каграморы, но их время прошло. Тем не менее они продолжали жить в книгах и преданиях. Существа, которые могли руками творить магию, строить с её помощью целые города и управлять природой… Они и были магией. Но тысячи лет и вражда со светлыми альвами — элларами — сделали своё дело, вынудив бессмертный народ жить в тени. Теперь же это только истории. И у неё нет на них времени.       Ну и чего этой девчонке пришло в голову вспоминать эти старые сказки? Будто заняться было нечем. Её, кстати, не было дольше, чем обычно, и это нисколько не радовало Ренею. Леннон не имела привычки задерживаться.       Спустя ещё несколько тщетных попыток и проклятий девушка всё же оставляет лошадей на поляне, направляясь в темноту леса. Благодаря снегу она видела, куда пошла Леннон. Деревья медленно серели. Чем ближе был Мёртвый лес, тем чаще ветки царапали кожу острыми концами и цепляли темно-рыжие волосы. Они так и пытались отговорить её от дурной затеи. А ведь на утро им придётся блуждать в этой местности и искать спрятанную избушку. Старик, что был им нужен, выбрал, конечно, прекрасное место для проживания.       Казалось, время замерло. Резкие звуки заставляли вздрогнуть и рефлекторно потянуться к мечу. Это могло быть всё что угодно: ветер, мелкая белка или более неприятная живность, которая тут жила. Оборачиваясь на очередной хруст ветки, девушка на мгновение замирает. Это была Леннон. А в её ногах было что-то большое, что она пыталась тащить. И это была не охапка хвороста.       Ренея округляет глаза, когда понимает, что именно девчонка так усердно пыталась сдвинуть с места. Каграмор. Самый настоящий: с тёмной серой кожей, белыми волосами и острыми длинными ушами.       — Ты умереть захотела? Могла меня попросить, — она молниеносно оказалась около Леннон, схватив за сгиб локтя. — Брось его.       Мелкая девчонка всё пыталась тащить это бессознательное тело, которое было раза в полтора её больше и в три тяжелее. Ренея зло поджимает губы, борясь с желанием развернуться и бросить эту парочку. Взгляд цепляется за измождённое серое лицо, грязную одежду и меч на поясе. Последние дни явно потрепали этого мужчину. Но даже это не отменяет того, что он каграмор!       — Он ранен… — подаёт голос запыхавшаяся Леннон, но договорить не успевает.       — Тебя, что, околдовали!? — Ренея грубо хватает её за челюсть, разворачивая к себе лицом.       В ответ на неё смотрят лишь ясные, голубые глаза, такие же, как раньше. Она не знала, как выглядят околдованные, возможно ли это, и с магией сталкивалась лишь косвенно, но искала следы вмешательства. Единственное, что она могла найти необычного для себя в этом взгляде, было волнение и отголоски страха, который успел спрятаться куда-то на задворки сознания.       — Ему нужна наша помощь, — вырываясь, сказала она.       — Если бы мы подбирали каждого обделённого…       — Без нас он умрёт. Мы убьём его, оставив тут.       Если они выживут, Ренея самолично её придушит. Но сейчас ей приходится встать на место Леннон, взять за подмышки широкую спину и прижать к своей груди, чтобы иметь небольшой шанс сдвинуть с места бессознательное тело. Девочка всё понимает без слов и подхватывает его ноги. Таким темпом у них получается пронести альва ничтожно мало, после чего приходится снова опустить его на землю. Мешал не только его вес, но и снег по колено.       — Когда он на нас нападёт, — сказала Ренея, тяжело дыша, — я оставлю тебя ему на растерзание и ускачу, не оборачиваясь.       — Конечно, ты же каждый раз бросала меня в подобных ситуациях, — саркастично пробормотала Леннон, её щеки покраснели, а русые волосы прилипли к мокрому лбу.       — Такими темпами действительно начну…       Они вновь подхватили мужчину и понесли подальше от его родного леса. Медленно деревья становились привычными, а ветки переставали пытаться выколоть глаза. Девять привалов понадобилось, чтобы дотащить альва до поляны. Ровно девять. Ренея проклинала каждый из них.       Молчание разбивалось только тяжелым дыханием обеих девушек и сопением лошадей. Незнакомец продолжал лежать без сознания, за что ему все были благодарны. Только они опустили его на землю и Леннон думала сесть, как её спутница выразительно посмотрела на пустое подготовленное для костра место.       — Если снова задержишься, то я за тобой не пойду, — вдогонку сказала ей Ренея, когда девочка снова исчезала в темноте. Но в этот раз было слышно каждый её шаг. В этот раз она не рисковала далеко уходить.       Девушка с облегчением садится на землю, настороженно поглядывая в сторону. Альв. Самый настоящий, о котором ходили легенды. Тем более каграмор. Как он тут оказался и какую жуть он встретил, раз был в таком состоянии? Может, всем им было небезопасно находиться близ Мертвого леса, раз даже такой здоровяк не смог справиться с этим загадочным… Чем бы оно ни было.       Сколько лет было этому мужчине? Вспоминая сказки, это мог быть и тысячелетний альв-старейшина, который хранил в своей памяти тайны мироздания. Но в то же время ему могло быть около тридцати, как обычному человеку. Она не могла вспомнить, слышала ли о том, как взрослеют альвы, поэтому решила не продолжать эту игру. Единственное, что отпечаталось в её памяти, так это опасения. При любом упоминании каргаморов говорили о том, насколько они жестокие и злобные. Они были такими при создании мира и продолжали рождаться таковыми по сей день. Испокон веков каграморы воевали с элларами, пытали их из своей прихоти, убивали сотнями и устраивали празднества на полях сражений после своих побед.       Во имя Богини, он их убьет, а они и не поймут. Зачем Леннон решила ему помочь?       Девчонка словно чувствует, что про неё думают. Она осторожно выходит из-за дерева с охапкой веток в руках, бросив беглый взгляд на лежащего мужчину, а затем на Ренею. Тишина продолжала висеть в воздухе. Несмотря на напряжение, она спокойно и по заученной инструкции разводит костёр, словно не замечая прожигающий взгляд. Но при всём внешнем спокойствии, она не могла не поглядывать на лежащее рядом тело.       — Ты, конечно, молодец, что решила помочь ему, — подаёт голос Ренея. Она быстрым движением достаёт из потайных карманов небольшую коробочку. Ёмкость была наполовину заполнена самодельными сигариллами. Одну из маленьких скруток она подпаливает у костра и быстро подносит ко рту, втягивая дым. — Но на следующий раз запомни одно простое правило: если тот, кого ты спасаешь, вероятнее всего, убьёт нас, то лучше не трогай его. В таком случае будет одна смерть, а не две. И да, запомни это, наши жизни в приоритете, — указывает она сперва на себя, — а не его, — и после на Леннон.       — Для простого правила слишком много условий.       В ответ Ренея заламывает в вопросе бровь, продолжая курить.       — Запомнила, — механически чеканит девочка.       — Отлично. А теперь иди спасай своего ненаглядного альва, — ухмыляется девушка, кинув пару камней к костру, а после вытянула к нему руки. — Не трать на него много травяной мази, тебе же её пополнять.       Девчонка слегка округляет глаза, но быстро собирает в себе силы и идёт к дорожным сумкам, набирая нужные вещи: бурдюк с водой, кусок чистой тряпки и небольшую банку.       Ренея наблюдает со стороны, сидя у костра. Ей так хотелось привычным действием снять обувь, вытянуть ноги, прикрыть глаза и наслаждаться тишиной под треск огня. Но все планы были нарушены. Приходилось напускать видимое спокойствие, а краем глаза постоянно поглядывать в сторону альва и держать меч под рукой.       Леннон тем временем аккуратно села возле мужчины, разложив около себя вещи, но всё никак не приступала к его ранам. Одежда была не изорвана, а изрезана в ходе боя, но больше всего — в районе груди. Его точно пытались убить. Под каждым разрезом ткани была такая же рана на теле. Крови совершенно не было видно, но это потому, что у каграморов она была такой темной, что сливалась с одеждой мужчины.       Смоченной тряпкой девочка тянется к телу, чтобы протереть рану через изрезанную ткань. Рука на эфесе сжимается сильнее. Мокрая ткань касается открытой раны, на мгновение обе задерживают дыхание, но ничего не происходит. Только то, что грудь мужчины еле заметно поднималась, говорило о том, что он ещё не умер. К сожалению. Или к счастью. Для кого как.       Леннон осмеливается и начинает неумело промывать раны, пока её спутница наблюдает.       Что было в этой глупой голове? Понять Леннон было сложно, а найти объяснения некоторым её действиям — ещё тяжелее. С самого появления в её жизни девчонка вызывала больше вопросов, чем ответов. За все эти полкруга она так и не смогла понять её. Интересно, если альв всё же её убьёт и Ренея сможет спастись, насколько сильно её накажет Гатха? Всё же именно он приказал ей обучать девчонку.       Леннон закончила промывать раны и зависла над неподвижным телом, не в силах приступить ко второму этапу. Так интересно было наблюдать за тем, как она боролась с собой и уже даже открыла небольшую банку, но всё никак не могла обмакнуть пальцы в лечебную мазь и обработать эти раны. Такими темпами он успеет очнуться.       Девушка встаёт, покинув пригретое место. Меч остался на земле, но кинжал перекочевал из тайных складок одежды ближе к ремню на брюках. Вряд ли он им поможет, но у неё оставалась доля надежды .       — Ты передумала и решила дождаться, когда он помрёт? — шёпотом спрашивает Ренея, быстро отбирая из рук мазь и садясь на колени около альва.       И снова молчание в ответ.       — Вскипяти воду. Здесь холодно.       Пока девочка отвлеклась на новое задание, Ренея принялась быстро смазывать края ран, пролезая пальцами под затвердевшую от крови ткань. Невольно она задерживала взгляд на лице мужчины, когда заканчивала с одним увечьем и переходила к другому. Длинные острые уши выглядели по-другому, совсем неподходящие для обычного уклада её жизни, так же как и тёмная серая кожа. У правого уха не было острого кончика, а у другого не было половины мочки, словно её отгрызли, но это были старые зажившие раны. Да и если присмотреться, можно было увидеть на открытых участках кожи множество шрамов. Ему рассекали бровь и скулу, ломали нос, разбивали губы, не раз пытались перерезать горло… И это только лицо и шея. Конечно, у Ренеи тоже были шрамы. Например, три безобразные линии на щеке, что уходили под воротник одежд. Но небольшой интерес так и подкидывал картины того, как этот альв мог получить шрамы. Вероятнее всего, он не раз бился со своими же, или с элларами, или с людьми, или ещё невесть с кем. Может быть, все ночные сказки и небылицы, которые рассказывают сумасшедшие старухи, — правда, и в их мире существовали неведомые монстры.       Она заканчивает с ранами мужчины и встаёт на затёкшие ноги, стараясь тихо передвигаться по снегу к костру. Леннон уже вскипятила воду и достала их небольшие запасы, ограничившись в этот раз черствым хлебом и вяленой рыбой, которую они выловили несколько месяцев назад, обучая девочку. Травяного чая у них не было, поэтому горячая вода была как раз кстати для их замёрзших рук. Даже если бы тут и росла трава, никто бы не стал рисковать и собирать её.       После еды Ренея спрятала между слоёв одежды нагретые камни и легла спать, оставив Леннон дежурить около костра. Спустя время они смéнятся, и уже девочка попытается уснуть. Но сейчас она продолжала наблюдать за горящим костром, изредка поглядывая на тело недалеко от них, пока её спутница пыталась одновременно дремать и держать меч под рукой.       Холод всё никак не хотел отступать, несмотря на то, что уже взошли оба солнца. Их не было видно через кроны деревьев, только пробивающиеся лучи возвещали о том, что ночь ушла. А если обе девушки поняли, что наступило утро, это значило только одно — они выжили. Каграмор так и не шевельнулся за последние часы, но продолжал дышать.       Леннон осторожно обходила опушку, собирая их скудные пожитки, в то время как Ренея сидела у корней дерева в стороне, противоположной каграмору. В руках у неё был лук.       Всё то время, пока девчонка ходила с вещами, Ренея не ослабляла натянутую тетиву. Она была готова мгновенно пустить стрелу прямо в голову альва, когда тот проснётся и нападёт на них. Едва он шелохнётся, Ренея успеет выстрелить. Она должна успеть.       Девочка заканчивает с вещами и остаётся стоять около лошадей. Когда получает знак к действию, она берёт поводья и осторожно ведёт животных в сторону, обходя Ренею и оказываясь у неё за спиной.       Девушка продолжает смотреть на мужчину, который неподвижно лежал всё это время. Может, стоило уже расслабиться? Нет, чем дольше они тянут, тем ближе его пробуждение. Нужно было быстрее садиться на лошадей и отправляться в путь. Ренея отвела взгляд от каграмора в сторону Леннон, показывая глазами, что нужно взбираться на лошадь. Повернувшись обратно, она вдруг застыла. На неё внимательно смотрели красные глаза.       Холодный пот мгновенно покрывает всё её тело, но она не отворачивает головы. Наоборот, замирает, прекращая моргать, и неотрывно смотрит на серое лицо.       Он дышал так же, как и когда был без сознания, даже моргал, но не двигался. Скорее, с каким-то легким интересом смотрел на Ренею в ответ. Направленная на него стрела оставалась между ними, но она не так сильно его заботила, как того хотелось девушке.       — Мы спасли тебе жизнь, — сразу зашла с козырей девушка. — Без нас ты бы валялся в снегу и истекал кровью. И поэтому мы сейчас садимся на лошадей и уезжаем. А ты иди, куда шёл.       Каграмор молчал и не двигался, только моргал в ответ.       — Ты меня понял? — казалось, ещё мгновение, и тетива лопнет, отскочив ей в глаз.       Он продолжал молчать. Может, он не понимал их язык, и Ренея зря распиналась? Все каграморы жили обособленно в горах, избегая всего живого. Может, у них со светлыми был общий альвийский язык; или у каждого из этих народов он был свой, учитывая историю извечного противостояния.       — Сопроводи нас вглубь леса, — резко выдала Леннон из-за спины Ренеи.       Сердце пропускает удар. Девчонка что, с ума сошла?       Девушка не собирается отводить взгляд от потенциальной опасности, поэтому быстро бьёт локтём в плечо девчонки. По звуку она поняла, что попала, но Леннон это не остановило.       — Ты знаешь эти окрестности и убережёшь нас от местных тварей. Так ты сможешь вернуть долг, — всё не унималась девчонка.       Лучше бы Ренея ударила выше, в эту бестолковую голову, чтобы сразу вырубить Леннон. Без сознания от неё было бы меньше проблем. Да, в её словах могла быть толика истины, но лучше Ренея сама убьёт пару монстров и получит новых шрамов, чем будет доверять свою жизнь каграмору.       Еще несколько мгновений они молча смотрят друг на друга, после которых мужчина садится, а Ренея продолжает держать его на прицеле.       — Кивни, если понимаешь нас, — наконец подаёт охрипший голос девушка.       В ответ кивок.       — Кивни, если согласен провести нас вглубь леса, а после вывести в рощу живыми.       И снова в ответ кивок, после которого она позволяет телу слегка расслабиться. Ренея уже знала все аргументы, которые девочка бы привела в защиту своей идеи: “если в этом лесу была живность, которая так потрепала каграмора, то от них обеих не останется и кусочка” и “втроём у них больше шансов вернуться из леса”.       — Условия те же — если он нападёт, я брошу тебя на растерзание и унесу ноги, — прошептала сквозь зубы Ренея девчонке на ухо, вставая и перебрасывая лук через плечо.       Она продолжила наблюдать, как каграмор медленно вставал на ноги и осматривал свои повреждения. Ещё вчера было понятно, что он больше их обеих, но когда он подошёл ближе, Ренея поняла реальный масштаб их проблемы. Девушка не была низкого роста, в отличие от Леннон, но, даже учитывая это, мужчина возвышался над ней более чем на голову. Леннон так вообще едва доставала ему до груди.       Надежда убить его в случае нападения медленно таяла. Так или иначе, Ренея уже имела дела с подобными типами, поэтому успокаивала себя тем, что шансы были.       Каграмор молча смотрел на девушек сверху вниз, дожидаясь хоть каких-то слов, пока они в недоумении глядели на него в ответ.       “Может, он немой?” — пронеслось в головах обеих. Глянув друг на друга, они поняли, что думали одинаково.       — Нам нужен старик, который обитает у подножья вашей горы. Говорят, он последние пятьдесят лет живёт там. Знаешь, где он находится?       В ответ он слегка поднял одну бровь, а после двинулся в лес.       Ренея сдержалась, чтобы не процедить неприличное слово, вместо этого глубоко вдохнула. Гадать, что этот каграмор имеет в виду, когда показывает свои пантомимы, не входило в её планы. А теперь их придётся терпеть ближайшие два дня.       Вслед за мужчиной пошла и Леннон. Та вела за собой обеих лошадей, любезно позаботившись о том, чтобы у Ренеи были свободны руки на случай неожиданной встречи. В таких делах от мелкой пока не было особого толка. Правда, она не знала, будет ли от неё самой толк в битве с каграмором. И всё же, стоило девушке отстать на два шага, как идущая впереди девчонка тут же оборачивалась, и её голубые глаза искали свою спутницу. Будто это Ренея постоянно терялась в городе, а не Леннон, чтобы искать её.       Каграмор шёл впереди и раздвигал серевшие ветки, не обращая внимания на их острые колючки. Его походка была невесомой, чёткой, выверенной годами, а может, и столетиями, кто его знал… Сколько бы Ренея ни гадала, она не могла сказать, сколько ему лет, но одно она могла сказать точно: столько мышц у него было не для красоты. И от этого становилось ещё беспокойнее. Что он встретил, раз был так ранен?       Её рука невольно возвращалась на рукоять меча при каждом резком звуке.       Но нет, ничего не произошло до самого привала. Он был недолгий, только чтобы напоить лошадей. По хмурому выражению лица своей спутницы Леннон даже не решилась предложить перекусить. Она и так знала, что та откажет, и совсем не потому, что не хотела тратить небольшие запасы еды на неожиданного спутника.       К предполагаемому вечеру они добрались до небольшой избушки, которую так искали. Точнее, до её развалин.       Кажется, у Ренеи задёргался глаз.       Но нет, она не откажется от этой идеи, и плевать, что у домика наполовину отсутствовала крыша, а стены покосились настолько, что казалось, вот-вот рухнут. Что-то важное они ещё могли там обнаружить.       Пришлось выбить покосившуюся дверь с ноги. Первым, что встретила девушка, была черная ворона, которая чуть не влетела ей в лицо, если бы она не успела пригнуться. Птицы свили гнездо на кровати, стоявшей в углу комнаты. Если быть точнее, они свили его в скелете, лежавшем там. Если уж быть совсем точным — в сломанной грудной клетке. Вороны разлетелись от резкого звука по всей комнате, грозя выклевать глаза, но дырявая крыша спасла Ренею от этой участи.       Девушка без раздумий идёт к письменному столу, заваленному снегом, пыльным хламом и старыми ветвями. Не найдя на нём ничего интересного, она стала резко вытаскивать нижние ящики один за другим.       Вслед за своей спутницей порог избушки переступила Леннон, видимо, не желая составлять компанию каграмору, осталась стоять в проходе. Клубы пыли уже летали по всему помещению, отчего и желания проходить внутрь не возникало.       — Думаешь, мы найдём здесь что-то полезное?       Вместо ответа Ренея вытаскивает пустой ящик из стола и с силой разбивает об пол. Об стены это было делать опасно. Из обломков выпадает потрёпанная книжка, перевязанная бечёвкой, чтобы не распались страницы. Дневник летит в руки Леннон, и она моментально его ловит. Уже свыкшаяся с резкостью наставницы, она только молча закатывает глаза. Ренею её реакция не заботила, и она продолжила искать дальше.       Среди старых скрипучих половиц одна странно шаталась под ногами, привлекая внимание. Она была не закреплена, и Ренея присела рядом. Стоило только приподнять дощечку, как сзади раздался сдавленный писк. Обернувшись, она увидела, как каграмор взял Леннон за шиворот и поднял над землёй, унося от входа в дом. Девчонка подтянула ноги к груди и схватилась за руку альва, даже не барахтаясь, застыв от страха.       Без раздумий её рука падает на рукоятку меча, но замирает на месте — страх сковал и её, не позволяя даже двинуться. Мысли же хаотично метались в голове: каковы будут последствия, обнажи она клинок? Сможет ли она сделать хоть что-то, или это последние мгновения перед их смертью? С чего ему вообще хватать Леннон?       Казалось, ещё немного, и от волнения сердце выскочит из груди. Страх не позволял произнести и слова. Она не знала, как отбиваться от каграмора. Никто не знал. От него не сбежать, его не победить — то, что твердит любая легенда. Ну не вскрывать же себе глотку? Но вместо нападения альв спокойно опускает девчонку на землю, видимо, заметив, что та дрожит от страха.       — Не входи внутрь, — впервые подал голос мужчина.       — Что? — воскликнула девочка, яростно сверкнув глазами. Казалось, она забыла, что ещё пару мгновений назад не могла вздохнуть от страха, а сейчас жадно глотала воздух, оседая на земле.       — Вы, люди, невероятно слабы. Ты не переживешь, когда балка упадет на тебя. А у нас договор — вы должны вернуться живыми, — продолжил мужчина, не обращая внимания на возмущение девчонки.       — Эй! Не трогай её больше, — вмешалась Ренея. Не хватало, чтобы Леннон его разозлила.       Она принялась искать дальше, убедившись, что каграмор более не заинтересован девчонкой, но то и дело посматривала в его сторону. Бесспорно, это хорошо, что он соблюдает договор, но стоит разъяснить ему: так хватать людей, как минимум, невежливо, особенно, если от одного твоего вида все вокруг готовы разбегаться куда глаза глядят. Мужчина же нагнулся, чтобы заглянуть внутрь домика, без интереса осматривая помещение и задерживаясь взглядом на побелевшей девушке.       — Что ты ищешь?       — Мы искали его, но вряд ли в этой халупе есть что-то стоящее, кроме книжонки… — Показывает на скелет Ренея, быстро отряхивая руки и рваными движениями оказываясь у дверного проёма, стараясь не смотреть альву в лицо. — Уходим. Найдём место для привала и ужина.       Только каграмор так и не шелохнулся, загораживая собой весь проход. А сказать ему “подвинься” у неё не поворачивался язык, отголоски паники всё никак не оставляли её, особенно, когда причина паники так близко. Мысли о том, насколько он нелюдимый, что даже не подумает отойти, проскальзывают в голове, но их обоих привлекает шум снаружи. Стоит только повернуться туда, как они оба замечают Леннон, уже заинтересованно идущей к ближайшему дереву. И всё бы ничего, Ренея этого ожидала, ведь такие деревья не росли нигде, кроме как в Мёртвом лесу, но конкретно это дерево было каким-то не таким… Приглядевшись, она сразу реагирует.       — Леннон, назад! — всё, что она успевает сказать, как альв моментально подбегает к девчонке, обнажая меч. Она же резко отскакивает назад, как ей и было велено, в непонимании смотря на спутницу.       Под сапогами чувствуется движение, и Леннон смотрит вниз, видя, как корни дерева выглядывают из-под снега и начинают ползти к её ногам, почувствовав что-то живое рядом. Вот только они не успевают коснуться её: лезвие мелькает возле ног и со звоном разрубает корни парой махов. Если бы у них была возможность, они бы зашипели и заверещали, но раздался только хруст снега, и обрубленные отростки попадали вниз.       Девчонка даже не успела понять, что произошло, как к ним уже подбежала Ренея, сразу разворачивая её за локоть и осматривая с ног до головы.       — Четырнадцатый раз, — шипит ей в лицо. Леннон только открывает рот, чтобы возразить, но её останавливает взгляд Ренеи. — Даже не думай, — шепчет она, но больше пререканий с девчонкой её интересовали ожившие корни, которые уже начали прятаться под снег.       — Это что ещё такое? — не отрывая взгляда от корней, она начала пятиться, таща за собой девочку.       — Живые путы. Не стоит их бояться, они не опасны. Если не приближаться к ним ближе, чем на вытянутую руку, — одним движением каграмор прячет меч в ножны, отпинывая отрубленные куски корней.       — А если подойти? — всё не унимается Леннон.       — Корни обвили бы тело, обездвижили и прижали к земле. Дальше они бы начали сдавливать жертву, пока та не задохнётся. Трупы хорошо удобряют почву.       — Спасибо за объяснение, — быстро проговаривает Ренея, до сих пор смотря только на землю. Поднимать взгляд выше она не осмеливалась. Завидев, что Леннон снова решает открыть рот, она хватает её за локоть и дёргает на себя. — Ещё хоть слово, и я тебя прирежу.       В этот раз девчонка слушается, вырывая локоть из хватки. Там точно останется синяк. И поделом ей.       — Готовь еду, костёр на мне, — сказала она вдогонку уходящей Леннон. Корни полностью попрятались, будто там их не было вовсе, только после этого она смогла взглянуть в сторону, сразу выбирая, где они расположатся до утра.       Хоть каграмор и уверял, что эти путы безобидны, место для кострища она выбрала поодаль от любых деревьев. Так, на всякий случай. В молчании они быстро разобрались с делами: сперва Ренея развела костёр, а Леннон быстро управилась с едой. Мужчина же так и не сдвинулся с места, стоял абсолютно неподвижно, как изваяние, лишь иногда поворачивая голову, осматривая густой туман меж деревьев. Он даже не пытался сделать вид, что проверяет поляну; видимо, это не в его характере. Девчонка, разобравшись с едой, даже предложила часть альву. Сама любезность.       Пока они ели Ренея поняла одну простую вещь: каграмор не испытывал ни малейшей неловкости. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, то скользил по ней, то задерживался на Леннон, изучал каждую деталь, в то время как они обе упорно смотрели не выше его плеча.       — Четырнадцать? — его голос, резкий и неожиданный, прорезал тишину, заставив Ренею подавиться куском хлеба. Она всё никак не могла привыкнуть к тому, что он разговаривал, но вместо ответа лишь бросила на Леннон выразительный взгляд.       — Столько раз она меня спасла, — смирившись сказала девчонка, снова обращая внимание только на еду.       Пусть заката они не видели, но сгущающаяся вокруг непроглядная тьма Мёртвого леса прекрасно оповещала о наступлении ночи. Вот только сон всё никак не шёл, да и оставить девчонку один на один с альвом она не могла даже на время дрёмы, поэтому отправила её спать. Более того, к вечеру они распрощаются со своим новым спутником, она сможет выдохнуть и доходчиво объяснить Леннон, что они не нуждаются в привлечении союзников, особенно, если союзник опаснее места, куда они идут.       В этом лесу не разберёшь времени и не увидишь неба, поэтому выдвинулись они, по словам каграмора, к наступлению утра. Посветлело и вовсе к полудню. В этих местах день не сильно отличается от ночи.       Всю дорогу никто не проронил ни слова, даже Леннон, кажется, наконец послушала Ренею и не испытывала терпение альва. С них уже достаточно происшествий на это и так провальное задание. Они не узнали того, что нужно было, и вся надежда осталась только на книжонку; больше зацепок у неё не было — все мысли вертелись только вокруг этого. Они шли всё ближе к желанной роще перед Мёртвым лесом, но это не успокаивало сердце. В каждом сучке, поваленном дереве и валуне Ренея пыталась разглядеть движения. Раз были такие твари, как живые путы, то неизвестно, что ещё тут могло водиться, поэтому нужно быть готовым к нападению в любой момент. Этому она научилась много лет назад. Может, ей стоило снова вспомнить монстров из легенд и сказок и хоть немного подготовиться? Всю жизнь она отмахивалась от глупых выдумок, твёрдо веря, что не существует ни драконов, дышащих огнём, ни фей, способных за мгновение съесть человека. Но лес оказался ещё более жестоким, чем она представляла.       Единственные монстры, в существовании которых она была уверена, были волкорны — твари, что в два раза больше обычных волков. Их когти были крепче и острее, а пасть одним укусом способна ломать кости, словно ветки. Увидев их лишь однажды, Ренея на всю жизнь запомнила этот ужасающий оскал и безумные глаза. Зная про этих тварей, Ренея допускала, что в мире существовали и другие животные, опаснее тех, что так часто встречались в людских землях, но из-за жизни в глубине Мёртвого и Зачарованного леса они изменились. Магия, витавшая в воздухе, питала землю и растения, но именно она могла превратить их в нечто.       Ренея старалась выкинуть из головы мысли о давнем кошмаре. Сейчас ей нужно было сосредоточиться на другом. Например, как наказать Леннон, когда они вернутся в Хелавик. Может, загонять её? Пусть бегает по главной улице столицы, пока её бока не отобьют прохожие. Или заставить тренировать удары, пока не отнимутся руки? Нет, это никак не поможет ей понимать, когда стоит закрыть рот. Вот если бы существовало упражнение, после которого девчонка не смогла бы говорить… К сожалению, такого не было. А если алхимики и придумали зелье с подобным эффектом, то Ренее оно было не по карману.       С каждым шагом девушка всё чаще замечала знакомые деревья, и это немного успокаивало её напряжённые руки. Да, каграмор вёл их обратно той же дорогой, почти шаг в шаг. Ещё немного — и они смогут забыть об этом кошмарном лесе, в котором, казалось, застыло время. Хоть бы в найденной книжонке была важная информация. Ей подойдёт любая, лишь бы она продвинула в поиске цели. Иначе ей придётся вернуться к истокам, заново искать зацепки. От злости Ренея хочет избить ближайшее дерево, но не рискует. Это точно бы подняло шум и привлекло внимание.       Однако, кое-что насторожило её намного больше, и это резко остановившийся каграмор. Он застыл на месте, озираясь по сторонам, будто что-то выискивая. А после так же резко двинулся, только уже совершенно в другую сторону. Шагу он не прибавлял, чтобы девушки не отставали.       Ощущение нарастающей угрозы витало в воздухе. Они петляли между деревьев, меняя направление и отдаляясь от желанной поляны перед лесом. Леннон только и успела, что открыть рот, как альв зашипел, резко вскинув руку, приказывая молчать. Девчонка сразу послушалась, но вопросительно посмотрела на Ренею, на что та покачала головой. Лучше прислушаться к нему. А лошади вели себя всё страннее, дёргали поводья, словно чувствуя опасность.       Мужчина снова остановился, вглядываясь, будто искал что-то среди серых деревьев и тумана, и, тихо выругавшись себе под нос, двинулся прямиком туда, вытаскивая меч из ножен. Девушки хотели было идти вслед за ним, как лошади взбунтовались пуще прежнего, натягивая поводья и явно не желая идти дальше. Быстро привязав животных к деревьям, они нагнали каграмора. Оставаться поодаль от него небезопасно.       Ренея вынимает меч из ножен, как только они останавливаются. А Леннон достаёт кинжал. Туман сгущается всё сильнее, мешая разглядеть то, от чего им придётся защищаться. Одним взмахом лезвия мужчина разгоняет серую пелену, обнажая крайне странную, тёмную фигуру, которая оказалась совсем близко к ним. Туман, не желая отступать, снова смыкается над местом, где только что стояла фигура. Мгновения хватило, чтобы леденящий душу ужас успел вцепиться в сердце. Ренея тянет Леннон за руку, чтобы та встала ей за спину.       Это существо не было похоже на хоть что-то знакомое девушке. Оно, словно ком с грязью, собрало в себе то, до чего смогло дотянуться: вперемешку с землёй и ветками, из него торчали прогнившие части тела людей, животных и, возможно, альвов. Тварь была втрое шире и вдвое выше каграмора, стоящего перед девушками и заслонявшего их от этого кошмара. Вместо кожи — темная засохшая грязь с янтарными прожилками. Снизу подобие ног, но существо не могло двигаться без помощи нескольких рук, которые были беспорядочно раскиданы по всему обезображенному силуэту, а голова вовсе отсутствовала; и последнее пугало больше всего.       Всем своим видом пытаясь походить на человека, существо двинулось к ним. Леннон издала сдавленный вздох, больше похожий на стон. Её пальцы, сжимавшие рукоять кинжала, побелели. Ренея сделала ещё один шаг вперёд, её собственный меч дрогнул в руке. Мельком смотря на существо, она пытается понять, как его победить, найти любые уязвимые места. Но даже не могла предположить, на что оно было похоже. Да куда бить, чтобы спастись?       Мир сузился до существа в тумане и спины каграмора. Вдруг альв достал меч, чтобы напасть не на монстра впереди? Действовал ли их уговор до сих пор? Она не была уверена.       Существо ринулось вперёд, быстрее, чем предполагала Ренея. Нет, она ожидала, что оно могло быть быстрым, но не настолько. Не мог ком грязи двигаться так резко. Время замедлилось. Ренея увидела, как оно замахивается на альва, и её собственные мышцы напряглись для запоздалого парирования.       Но каграмор был быстрее. Он не был напуган. Казалось, его абсолютно не волновало существо, которое двигалось на него. Не отпрыгнул, не уклонился. Легко взмахнув рукой, он поднял меч, встречая атаку в лоб. Отсеченное подобие конечности падает на землю, но монстр словно не чувствует боли, снова нападая. Сталь взвыла в разреженном воздухе Мёртвого леса.       Девушки замерли, не смея шелохнуться, только наблюдали. Альв не сдвинулся с места, отрубая конечность одну за другой. Существо даже не успевало напасть, как мужчина снова взмахивал мечом, предотвращая атаки. Одним точным взмахом он разрубил его пополам. Обе части туловища упали на снег, но оно не умерло. Наоборот, все отрубленные куски пытались снова собраться в одну большую кучу. Казалось, даже брызги грязи на каграморе тянулись туда.       Бой длился лишь пару мгновений.       Мужчина, не меняя выражения лица, лишь с лёгким презрением встряхнул клинок, сбрасывая с него вязкую грязь, и так же плавно, без суеты, вложил меч в ножны.       Альв, до этого бывший абсолютно беспристрастным, вдруг раздраженно зашипел и начал топтать каждый кусок, разбивая на мелкие части. Он что-то искал? Мужчина наклонился к одной из кучек, в которой до сих пор светились жёлтые прожилки, и по локоть засунул руку в противную массу, роясь в ней.       Девушка стояла, не в силах пошевелиться. Её меч всё ещё был занесён для удара, который так и не состоялся. Дыхание перехватило. Она видела бои, но не видела ничего подобного. Это была не схватка. Казнь.       Все её мысли о возможной защите разбились о суровую реальность. Она видела, как он легко и непринужденно разобрался с чудовищем, которое могло убить её вместе с Леннон. Каграмор же не придал этому никакого значения. Теперь её попытка угрожать альву стрелой казалась до невозможности глупой. А моменты, когда она решала, что можно ослабить бдительность, могли стать последними в её жизни. Все легенды, которые рассказывали сумасшедшие старики на задворках улиц, приобрели новые краски. Они стали реальностью, а не глупыми страшилками для детей.       Она прекрасно видела всего его движения. Они были отточены лишь для того, чтобы убивать. И он прекрасно с этим справлялся. Вероятнее всего, не одно столетие. Он без малейшей заминки сможет расправиться с ними. Она осознала, что годы изнуряющих тренировок не дадут ей и малейшего шанса отразить даже одну атаку. Все её попытки будут тщетны. Если вдруг каграмор решит нарушить их договор, если он решит на них напасть… Ренея предпочтёт покончить с собой.       Страх сковал её тело, а мысли хаотично кружили в голове, не давая возможности даже вздохнуть. Подобное она испытывала лишь раз, будучи ещё ребенком, и, словно напоминание, щеку обожгло давней болью.       Её взгляд до сих пор был обращен на альва. Роясь в куче грязи, он вытащил странный, немного светящийся предмет, узнать который она не была в силах, а после стёр остатки грязи и убрал в карман. Ренея наконец опустила меч. Лезвие звякнуло о пряжку её пояса. Она сделала глубокий, прерывистый вдох и медленно выдохнула, пытаясь вернуть себе контроль.       Пора было хватать Леннон и уходить из леса. Сказать каграмору, что дальше они дойдут сами. А как только он исчезнет в тумане, бежать со всех ног, а после скакать галопом, пока у лошадей не иссякнут силы, как можно дальше отсюда. Дальше от этого чудовища. Она поворачивается к назад, но девчонки уже не было на месте. Она лихорадочно озирается по сторонам, но не может найти знакомую фигуру.       Сглотнув, Ренея возвращает взгляд обратно к каграмору и видит её.       Девчонка каким-то образом умудрилась прошмыгнуть мимо неё, причём настолько тихо, что она этого не заметила. И сейчас не просто рассматривала грязевые кучи, а мило болтала с альвом, словно её нисколько не потрясло увиденное.       Ренея пытается прийти в себя и хотя бы услышать их разговор. Доносится нечёткий голос каграмора, который говорит о том, что его раны открылись. Словно в подтверждение, он касается рукой торса. Леннон, нисколько не страшась, дотрагивается пальцем до его ладони, а на кончике отпечаталась тёмная кровь, до этого не видная на перчатке мужчины. Девчонка в ответ предлагает устроить привал, где он сможет отдохнуть, даже предлагает ему мазь из лечебных трав. А после они пошли в сторону Ренеи.       Стоило каграмору приблизиться и пройти мимо, девушка задерживает дыхание, желая слиться с деревьями и туманом, лишь бы он не заметил её. И только Леннон окликнула её, когда они прошли мимо. Ренея собирает в себе силы и идёт следом.       Чем дальше они отходили от места сражения, тем больше девушка приходила в себя. Они отвязали лошадей, и совсем скоро над макушками деревьев стали пробиваться лучи обоих солнц. Места вновь стали знакомы, видимо, альв вёл их старой тропинкой. Только сейчас она нашла в себе силы поднять глаза на его спину. Его походка оставалась такой же, как и прежде, но теперь Ренея видела едва уловимую скованность в его движениях. Вплоть до самой поляны никто не проронил и слова.       Ренея наделялась, что Леннон отдаст мазь каграмору, и они смогут двинуться дальше, но нет — девчонка стала раскладывать вещи, видимо решив устроить привал. Постояв ещё недолго около лошадей, девушка смирилась и принялась за свои вещи. Отдых им, и правда, был нужен.       Помня, что в прошлый раз альв не проявлял к ним внимания, Ренея думала — он останется стоять изваянием. Но мужчина пошел к дереву, на ходу стягивая с себя плащ и перчатки. Он повесил их на ветку и принялся развязывать шнурок на груди. Пока Леннон копалась в своей сумке, девушка сверлила её взглядом. Она казалась крайне спокойной. Неужели она не видела его бой и не понимала, насколько он опасен? Девчонка словно чувствует на себе тяжелый взгляд и поднимает голову.       — Что? — спокойно спросила она.       Девушке хотелось скривить лицо в ответ, но она сдержалась. Краем глаза заметила движение — каграмор закончил с одеждой и приближался к ним. Она думала, он оставил хотя бы рубаху, но мужчина оголил торс. Ренея моментально опустила глаза в пол, стараясь держать в поле зрения его ноги, но успела разглядеть его: кровь на свежих ранах и множество шрамов, рассекающих его тело.       Леннон, заметив перемену на лице спутницы, повернулась к каграмору, но, увидев обнажённого по пояс мужчину, неестественно плавно развернулась назад. Не отказываясь от своих слов, она протягивает через спину банку с мазью, тряпку и бурдюк с водой. Наблюдая за всем происходящим, у Ренеи задёргался глаз. Это задание стало сущим кошмаром.       — Разводить костёр? — чрезмерно спокойно спросила девчонка.       — Обойдёмся вяленой рыбой.       В подтверждение своим словам, Ренея достаёт куски рыбы из своей сумки: один протягивает Леннон, другой держит в руке. Третий — для альва — остался лежать поверх сумки.       Не сговариваясь, Леннон достала плед, а Ренея двинулась за ней следом. Они сели на землю так, чтобы краем глаза можно было наблюдать за каграмором. Так и ели в тишине, пока мужчина заканчивал обрабатывать раны. Альв подошел к девушкам, уже надев рубашку. Хвала Богине.       — Ты сказал, что магии нет. Что это значит? — вдруг подаёт голос Леннон. — У всех альвов есть магия.       Ренея больше не удивлялась. Она молча продолжала слушать начавшийся разговор, пережевывая кусок. Каграмор скривился, впервые за два дня показывая настоящие эмоции. Ему явно не понравился этот вопрос.       — Да, она была.       — И куда она пропала? — спросила девчонка, хотя было видно, как мужчине неприятна эта тема.       Ренея слушала диалог, продолжая жевать всё тот же кусок. Видимо, она её пересушила, потому что та всё никак не поддавалась зубам.       — Даже если бы знал, то не рассказал, — казалось бы, разговор закончен, но не для Леннон.       — То есть, ты не знаешь, куда она пропала? Магия не может просто исчезнуть. Мужчина пожимает плечами, но девчонку это нисколько не останавливает.       — Никто не может существовать без магии. Магия есть в каждом.       — Значит, немного осталось.       — Если ты всю её потратил, то можешь восстановить.       — Думаешь, не пробовал?       — О какой магии вы говорите? — вдруг вклинивается Ренея, но не смотрит ни на одного из них. С большей заинтересованностью она жевала рыбу.       — Ещё у трупа монстра он сказал, что магии нет, — поясняет Леннон, но быстро переключает внимание на интересующие её вопросы. — Если ты жив, значит магия в тебе есть, но ты не можешь её восстановить. Ты вышел из леса, чуть ли не смертельно раненный, упал на землю, и с тех пор ни разу не пользовался магией. Ты удивился тому, что раны открылись, хотя должны были затянуться с помощью магии. На тебя напали, и после этого ты не можешь её использовать, — подытожила девчонка ход своих мыслей.       — Тебя это не касается, — только и говорит каграмор, рассматривая девочку напротив.       Он подносит ко рту рыбу, собираясь откусить её, видимо решив, что тема себя исчерпала.       — И как ты думаешь её вернуть?       Рыбу он так и не попробовал.       — Пока думаю.       — Не верю, что у тебя нет идей.       Ренея отвлеклась от жевания, заинтересованно смотря на Леннон. Она не привыкла видеть её такой. Да и каграмор стал вести себя иначе. Словно вели игру, понятную только им двоим.       — А у тебя есть?       Леннон резко меняется в лице, удивлённая вопросом, и задумывается. Она поворачивает голову в сторону своей спутницы, и в её глазах мелькает идея. Заметив на себе прояснившийся взгляд, Ренея сглатывает кусок, который, в итоге, встал поперёк горла.       Фода-се.       — Есть легенда про библиотеку, — начала Леннон издалека. — Место, где хранятся ответы на все вопросы…       — Я слышал про это историю, — перебил её каграмор. — Глупо тратить время на сказки и легенды.       — Для любого человека встретить каграмора — всё равно, что очутиться в сказке, — с упором продолжает девочка. — Но ты не миф. Почему тогда библиотека не может существовать на самом деле? Мы знаем, что она есть. Мы её ищем и найдём.       Ренея закашлялась, быстро пытаясь подавить в себе звуки. Альв с интересом рассматривал Леннон с головы до ног, ища подвох.       — К чему это?       — Присоединись к нам, — она наклоняется к нему ближе в попытке надавить. — Это не пустые слова и обещания. Мы знаем, как её найти. Ты защитишь нас и дойдёшь до библиотеки вместе с нами. У всех нас общая цель — добраться туда. Для этого мы объединим усилия.       Ренея задерживает дыхание, по телу проступает холодный пот. Зачем она рассказывает ему всё это? Каграмору не составит труда выпытать эту информацию. Зачем вообще альву присоединяться к людям?       Мужчина задумался, видимо, взвешивая предложение. Он долго молчал, смотря то на Леннон, то на побелевшую Ренею. Ещё несколько мгновений он тянул с ответом, но после застыл взглядом на девчонке, сузив глаза.       — Я согласен.       Ренея хотела возразить, вскочить с места и, хотя бы, кинуть между ними бедную рыбу, но аргументы Леннон убедили и её. Она молча наблюдала за тем, как они поочередно встают и пожимают друг другу руки. *Гатха — Дорогие друзья, как нам всем известно из истории, не каждый правитель хороший. Не каждые его действия честны, а помыслы — чисты. Иго́р Гатха III — явное тому доказательство. Получив в наследие процветающее южное баронство, он прославился не миролюбием и щедростью, а жестокими развращенными нравами, аморальным поведением и большой любовью к азартным играм и куртизанкам. Нелесные, но тем не менее правдивые слухи о юном бароне стали греметь на весь мир. Стоило ему только пропить и проиграть своё баронство, да скоропостижно умереть от домашнего кабанчика, как его фамилией стали называть каждого нелицеприятного человека(конечно, называть начали раньше, но не так открыто, никто ведь не хотел лишиться головы из-за оскорбления знатной особы, пусть и вел он себя нисколько не знатно.). А как мы уже могли догадаться, Ренея — далеко не самых благородных кровей и подобными словами точно не брезгует. *Фода-се — Знаете ли, друзья, каждый мир богат на свои истории. Любое слово может нести в себе как мимолётное счастье, так и многолетние страдания.“Фода-се” давно утратило своё первоначальное значение среди кошмаров войны. Его кричали жители уже несуществующей страны. Может, они просили о помиловании, а может, обругивали своих завоевателей. Но солдаты, что приходили во имя своего правителя, не спрашивали о значении этого слова. Все, как один, они разрушали каждую деревушку, что могла им встретиться. А поскольку историю пишут победители, то и правда об этом слове была забыта. Но с годами оно приобрело новое значение — принесло с собой память того кошмара и ужаса. И по сей день это слово используют в самых разных разных ситуациях: от червяка в спелом яблоке до встречи с каграмором. Мораль сей басни такова — если упорно кричать одно слово, может о вас и не вспомнят, но его точно запомнят.